Как устанешь, приходи

      Свежий порыв ветра заставил пепельные волосы лезть в глаза, а мир — мерцать, словно киноленту. Нещадно звенело в ушах. В голове — пустота. Где она очутилась? Почему? Что было «до»? Стелла сделала козырёк из пальцев и ещё раз огляделась вокруг. Ветер дул с запада. Тёплый, приятный, словно подталкивал куда-то. Кому-то навстречу? Со всех сторон, насколько позволяли глаза, она видела бескрайние золотые поля и зелёные пастбища. Кое-где вдали белыми пятнами сновали животные. Яркие вкрапления в идиллической картине.       — «Овцы», — подумала Стелла и осеклась. Сверху на неё упало несколько оранжевых листьев. — «Странно».       Она сделала шаг вперёд. Под босыми ногами зашуршали колосья. Ярко-жёлтые, налитые — в этом году хороший урожай. Стелла мотнула головой. Как она может это знать?       Стелла посмотрела наверх. Она не видела солнца, но мир вокруг наполняло золотое сияние. Слишком яркое, оно делало взгляд мутным, словно сквозь фильтр фотоаппарата Март 7. Тот, что под старину. Кстати, о нём. Стелла потянулась к поясу, чтобы взять его в руки. Фотоаппарата не было. Пояса тоже. Она стояла посреди поля в белом платье, которое на себя никогда бы не надела. На голове тоже что-то необычное. Стелла сняла — венок из злаков и васильков. Что происходит?       — Просто сон, — решила она вслух.        Мемо нигде не было видно, и Стелла страдальчески сложила руки на груди. Она уже скучала по тишине экспресса, где сны, чаще всего, обходили её стороной. Стоп. Острая боль в голове вернула мысли и воспоминания. Финал. Правда. Она в очередном сне героя по имени Каослана. Её дорогого напарника, Фаенона. Нужно скорее отыскать…       Картинка сменилась внезано, как в киноленте — шумная деревня пришла на замену пастбищ. Стелла обнаружила себя не в одиночестве. Фаенон был тут и улыбался ей. Широко и заразительно, как умел. Вместе они лежали, откинувшись спиной на ароматное сено. На голове всё те же венки из колосьев. В голове понимание — они сбежали, чтобы отдохнуть от весёлой толпы. Праздник урожая. Стелла закрыла глаза, чтобы попробовать проснуться, но вместо этого почувствовала чужие губы на своих губах. Фаенон целовал её легко и непринуждённо, словно делал это много раз. Возможно, в этом самом сне.       — Они говорят, я теперь герой нашей деревни. Ты гордишься? Прогнал стаю волков от овечьего стада.       Когда Стелла услышала нотки гордости в его голосе, она не смогла не улыбнуться.       — Погоди, Фаенон. В этой мечте ты «Спаситель» деревни? Не мира?       — Спаситель? Моей деревни? Мира? Не смешно…             Фаенон игриво ткнул её пальцем в плечо и вдруг схватился за голову. Его лицо перекосилось. Это длилось всего мгновение. И вот он опять попытался сделать вид, что всё нормально. Но обманывать не умел.       — А, Стелла. Это ты. Даже в моём сне пришла меня поддержать, да? Отмечу, платье и венок тебе к лицу. Видимо, мне всё же удалось уснуть перед испытанием титана. Мидеймос не даст мне спуску, если я не справлюсь.       Стелла дотронулась до его груди. У Фаенона сердце билось так сильно, что норовило выпрыгнуть. Стелла запуталась. Испытание титана? Мидей? Какого момента этот сон, воспоминание, временная линия? Вечный цикл водил её по кругу и за нос. Как самого Фаенона, бесчисленное множество раз. Стелла сделала глубокий вдох. Пусть и иллюзорный, аромат сена действовал успокаивающе. Она готова была увидеть любую деталь. Чтобы запомнить. Записать. Сохранить. «Всё было не зря». Но этот белокурый юноша перед ней, он ещё или уже не помнил, кем является?       — Это прошлое? Что тут случилось? — спросила Стелла напрямую. Обычно этого было достаточно, чтобы заставить Фаенона очнуться. Тогда у них оставалось немного времени на разговор, и её опять откидывало к следующему фрагменту.       — Нет. Не хочу рассказывать. Прости. Мы и так в моём сне, да, партнёр? Ты мне снишься. А раз так…       Он наклонился и быстро поцеловал её ещё раз.             — Давай, поживём ещё немного. Вот так просто. Пошли, — он взял её за руку и потянул, помогая встать на ноги. — Я покажу тебе моё любимое место.       Стелла так и не поняла, осознал ли Спаситель, что она настоящая, или нет. Но сон был тёплым, светлым. Фаенон — тоже. А ягнята в изумрудных полях действительно оказались очень милыми. Можно было и подыграть.       Если что, Дань Хэн обещал её разбудить…       Стоп. Дань Хэн покинул планету. Скрюллум. Его слова, что и одного Безымянного-наблюдателя достаточно. Ликург. Возможность увидеть весь эпос. Сотворение Эманатора Разрушения.       Кажется, даже солнце вышло из-за облаков, и вокруг стало ещё ярче. Но это всего лишь Стелла взяла Фаенона за руки, заставила развернуться и посмотреть ей в глаза. Всё такие же голубые и отчаянно уставшие. По его взгляду Стелла поняла — он тоже «проснулся». Его маленькая копия, застывшая во времени, когда мир ещё был чудесен, уступила место оригиналу. Часть, что так отчаянно умела мечтать.       Она коснулась его щеки.       — Фаенон, — Стелла никогда не была хороша ни в романтике, ни в словах утешения, но глаза, смотрящие на неё с такой нежностью, заставляли сердце сжиматься от боли. — Ты же понимаешь, что…       Фаенон перебил её крепкими объятиями. Человека, что давно ступил за грань безумия, но умудрился сохранить сердце.       — Пожалуйста. Ещё немного.       Стелла кивнула. Если жестокому миру нужно, он всегда успеет их разбудить.       Расслабившись, она чуть неловко гладила Фаенона по спине, приговаривая вполне искренне что-то вроде «всё будет хорошо». Это было одно из бесчиленных воспоминаний златиуса, которые ей удалось посетить, и всегда он тянулся к ней так сильно.       Словно щенок к ласковой ладони. Как пшеничный побег к солнцу. Они всегда были одного поля ягоды.

Заметки администратора: притяжение не остановить — Разрушение тянется к Разрушению. Вывод: наблюдать.