Каин и Авель

      Первое, что почувствовал Дин - запах. Металлический. Резкий. Отвратительный. Голова раскалывалась. Мысли путались, но… шепота не было. Никаких голосов, никакой жажды насилия. Приподнялся на локтях. Комната словно плыла. Встал, шатаясь, подошел к зеркалу.        С одной стороны, дышать стало легче. С другой, дурное предчувствие обволакивало, словно одеяло. Кровь. На груди. На шее. На щеках. На трясущихся руках. Не его кровь. Тогда чья? Сердце пропустило удар.        Демон. Вампир. Кто угодно. Но подсознание кричало - не монстра ранил. Человека. Настоящего, родного человека. В горле застрял ком. Хотя, может, ошибался? Последние капли самообмана вдруг разбились о суровую реальность - печать исчезла.        Нет. Это совпадение. Конечно, совпадение. Дин убил одного из Стайнов. Кастиэль наконец нашел способ избавиться от долбанной хрени. Или Дана. Она ведь такая смелая! Да, точно. Надо просто… позвать? Лучше позвонить ему. Да. Тогда и порадоваться можно будет спокойно.        Дин звонил. Раз пятнадцать, двадцать. Слышал лишь чертовы гудки и автоответчик. Подумаешь, трубку не берет! Мало ли, на охоту ушел, в магазин, еще куда. Вовсе не значит, что произошло непоправимое, верно?        С трудом преодолев тошноту, Винчестер медленно вышел в коридор с кольтом наизготовку, выкрикивая имя Сэма, пока голос не стал хриплым. Взгляд упал на темная полоса на полу, будто кого-то тащили. Сжав челюсть до хруста зубов, он резко отвернулся и поковылял в противоположную сторону. Догадывался, что ждет за дверью. Точнее, кто.        Лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию. Искал везде, даже в самых странных местах: в шкафу, под кроватью, за занавеской, в холодильнике. Однако, долго игнорировать очевидное было невозможно. Рвано выдохнув, мужчина, словно приговоренный к казни, вернулся к следу. Слова Каина набатом били в висках: «Моя история началась когда я убил своего брата. Этим же закончится твоя. Что бы ты ни делал, как бы ни старался. Каин всегда убивает Авеля».       Каждый шаг давался с невыносимым трудом. Остановился, как вкопанный. «Если не увижу, значит ничего не было». Мысль эту заглушила другая, более рациональная: «Медлить нельзя. Иначе опоздаю. Кто сказал, что Сэм мертв? А? Вдруг он ранен? И нуждается в моей помощи?». Из комнаты послышались приглушенные рыдания. Братик? Едва зародившийся лучик надежды погас: из двери вышел…        - Гавриил? Но ты ведь…       Архангел был в ужасном состоянии: дрожал, весь в синяках, с пустым взглядом, зашитый рот - нитки впивались так плотно, что, казалось, вросли в саму кожу.        Дин не церемонился. Прижав беднягу к стене, достал нож. Действовал грубо, быстро, почти жестоко. Времени на жалость не было.        - Да. Зачастил я к Асмодею,- попытка скрыться под маской сарказма с треском провалилась,- Касс в порядке. Женушка твоя тоже. Относительно.        «Что значит относительно?» - чуть было не вспыхнул Винчестер, но одернул себя. Слово «в порядке» успокаивало достаточно, чтобы переключить внимание на главное.       - Где Сэм?- прохрипел он.       - Сам посмотри.        Яд и жалость смешались в голосе Гавриила. Каин всегда убивает Авеля.        Путь преградил Кастиэль. Бледный, слегка пошатывающийся.        - Дин… прошу, дай минутку. Мне нужно закончить работу с телом. Не хочу, чтоб ты видел его таким.        Винчестер сжал кулак, ногти врезались в кожу, оставляя царапины. Покрасневшие глаза буквально кричали «это мой грех. Я должен видеть, что натворил». Дыхание сперло: а ведь действительно, что он натворил? Почему ангелу понадобилось… работать с телом? Насколько все ужасно?        Мужчина не говорил ни слова. Молчал. Причем так красноречиво, что Касс пропустил его, тихо прошептав «мне очень жаль».        Посреди залитой кровью комнаты, на холодном полу, лежал до боли знакомый силуэт, полностью накрытый чем-то вроде простыни. Дин рухнул на колени рядом. Дрожащая рука зависла в воздухе ненадолго, затем сдернула ткань, быстро, на удивление решительно. Потому что еще секунда и он струсил бы. Воистину, незнание почти всегда легче.       Тело… все истерзано. Будто его загрыз дикий зверь. А в прочем, возможно, так оно и было. Раны покрывали буквально каждый сантиметр. Кое-где, колотые, кое-где рванные, гнойные. Грудь разорвана. Пальцы сломаны. На живот смотреть было невозможно. На шее жуткие синяки - следы удушения.        Каждый хруст костей, каждый крик, каждый слабый стон, срывающийся с искусанных губ - наслаждение. «Страдай. Страдай».        Лицо. Глубокая царапина от уголочка щеки до маленького, все еще детского носика. В глазах - страх, мольба, безумие.        - Тише, маленький. Я здесь. Я рядом, слышишь? Со мной тебе ничего не угрожает, да?- зашептал Дин, прижимая бездыханное тело к груди. Слез не было. Как и смысла жить. Лишь пустота, эдакая черная дыра, там, где совсем недавно у старшего билось сердце.        Гавриил подойти не решался. Стоял, облокотившись о дверной косяк. В глазах - скорбь. По Сэму. По прежнему Дину.        - У тебя два варианта. Либо киснешь тут, ненавидя себя, либо… перестаешь бегать от проблем, как курица с отрезанной головой, и пытаешься найти решение. Выбирай.        - Решение?- фыркнул Винчестер.- А какое здесь, нахрен, решение? М? Я… я ведь не убил Сэма. Уничтожил. Самым жестоким образом.        - Значит, все же вариант под номером два? Позволь прояснить. Не перестанешь паясничать, последствия будут весьма удручающими. Мышонок, он же твой братец, будет гореть в аду вечность, в клетке с моим братцем. Дана не вынесет твоих мучений, твоей холодности… и сделает что-нибудь очень глупое. Малышка всегда бросается на амбразуру ради родных, и ты это знаешь. Все еще считаешь, что недостоин жизни?        Дин прикусил губу. Он не сможет двигаться дальше. Но обязан попытаться.       - Как исправить это?       - Пока моя благодать не вернется, никак. Твоя задача - протянуть какое-то время. Потом мы провернем ту же аферу, что и в предыдущие разы. Мышонок на свободе, Кроули завел себе ручного дьявола. Даже смешно. Асмодей ведь хотел наказать - стоит умереть мне и я снова у него в лапах, стоит умереть Сэму и он составляет Люси компанию. Но выходит, что придурок фактически даровал нам обоим бессмертие. Ну что? Разве не лучше, чем нырнуть на дно бутылки и последовать за мышонком, который не так уж и рад будет видеть тебя там? Он прощает многое. Но не твою ненависть к самому себе.        Дин аккуратно переложил труп на кровать, поцеловал холодный лоб.        - Сколько займет восстановление?        - День, месяц, неделя. Кто знает.        Тяжело вздохнув, решил все же спросить напрямую.        - Касс сказал, что хотел закончить работу с телом. Но Сэмми в таком состоянии… неужели я сделал что-то еще хуже? Мне нужно знать.        Гавриил покачал головой.        - Нет. Не нужно. Совсем не нужно.

***

       О собственной боли Винчестер забыл, увидев жену. Не обнял. Не поцеловал. Большим пальцем поднял ее подбородок вверх, глаза сканировали лицо на предмет синяков, ссадин. Тошнота подступала к горлу. «Малейшая царапина и я подаю на развод» - бурчал про себя он. «Не хватало еще превратиться в Рэйфа». Осознав, что никаких телесных повреждений нанесено не было, Дин притянул Дану к себе так крепко, что ребра затрещали. Прижался губами к затылку, вдохнул запах кудряшек.        - Ты как? Ничего не болит? Девочка моя…- бедняжке явно сейчас поддержка нужна была не меньше, чем ему,- Точно в порядке? М?        - Все нормально. Честно. Милый, мне так жаль! Ты не виноват, слышишь? Это… демон и… и чертова Печать Каина. Дин… скажи, что простишь себя. Скажи, что простишь.        Но муж молчал. Врать не хотелось.        - Гавриил и Касс сожгут тело. Ты со мной побудешь, или…?        - Сам знаешь ответ,- она коротко, но с безусловной нежностью, поцеловала Дина, и плевать, что архангел стоял в комнате,- Я всегда поддержу тебя. Всегда.

***

       Гавриил стоял около тела, рука легла на неподвижную грудь. Касс стоял немного поодаль, решил дать архангелу хоть немного уединения. В конце-концов, они были близки.        - Ох, мышонок… мой маленький пацифист,- горечь и любовь смешались, голос немного подрагивал,- Не нападал. Почти не защищался. Просто… принял несправедливую участь. Отдал жизнь, чтобы Печать отпустила Дина. Но знаешь, что самое смешное? То, что он никогда себя не простит, пусть и не полностью виноват. Как вернешься, придется быть сильным. Настойчивым. Дурачок без тебя превратится в размазню. Без цели, без желания. Жене сделает больно. Мне. Кассу. Себе. Убеди его. Как хочешь - через всепрощение. Через шантаж. Через угрозы. Главное - убеди. Не грусти там без меня, ладно? Скоро свидимся. О, и передавай привет Люси.       Гавриил наклонился, прижался к холодному лбу своим, незаметно поцеловал в треснутые губы.        - Сэм, прости,- подойдя, прошептал Кастиэль,- Я должен был появиться раньше. Должен был сделать хоть что-то. Но не успел. Ты хороший человек. Хороший друг. Я буду скучать. Прощай.

***

       Огонь взмыл в небо. Дин не видел этого, но чувствовал. Всеми фибрами души. Сэмми больше нет.        Он подошел к окну, но вдруг почувствовал мягкое прикосновение к локтю. Судорожный вдох.        - Ну, вот и все,- сокрушенно прошептал Винчестер.        Дана положила голову на его плечо, прижалась носиком к щеке.        - Не надо так говорить. Сэм вернется. Просто нужно немного…        - Я сейчас не о нем. О нас. Это нелегкое решение. Оно грызло меня еще с тех пор, как Печать только появилась,- он пытался говорить спокойно, но голос был натянут, как струна, горло горело, а в глазах собралась предательская влага,- Я не могу так больше. Не могу подвергать тебя опасности. Не могу причинять боль. Извини. И прощай. Все кончено. Я… куплю тебе хорошенький домик. Ни в чем не будешь нуждаться. На развод я уже подписал. Можешь пока…        Дана сжала челюсть, горько усмехнулась.        - Принеси. Раз уж ты решился, не вижу смысла тянуть.        Дин послушно кивнул. Сердце разрывалось от желания остаться, передумать, схватить жену и не отпускать никогда. Разум вторил «страдай, страдай». На этот раз самому себе.        Дрожащими руками, Дана взяла документы. Слезы хлынули рекой, несмотря на все старания собраться с духом и сохранять спокойствие.        - Боже, не плачь, котенок! Ты… ты же понимаешь, иначе никак. Солнышко! Ну… что мне сделать, чтобы ты успокоилась? Встать на колени? Да запросто. Вот. Встал. Хочешь, я…?        - Хочу, чтобы ты сжег эти чертовы документы немедленно, или я лично засуну их в твою глотку и заставлю проглотить. Дин, клятва. И в горе и в радости, помнишь? Ты с детства воспитывал Сэма. Ты подружился с вампиром. Ты жизнь готов отдать за… да практически за любого, кто хоть немного человечен. Плохие вещи случаются. Это жизнь. Нельзя винить себя за то, что совершил бессознательно. И нельзя рушить чужие жизни, считая, что «так будет лучше». Нет, милый, не будет. Ты останешься без поддержки. Я буду одинокой, но не прекращу любить тебя. Эта мука для каждого, кто тебе дорог, Дин.        - Черт, малышка. У тебя талант… влюбляться в мудаков.

***

      Сказать, что все наладилось нельзя. Да, Сэм вскоре вернулся, а Люцифер снова стал щеночком Кроули. Да, отношения с Даной вышли на новый, болезненно нежный уровень. Но Дин так и не простил себя. Никогда. Каждый день шептал извинения, одновременно и отчаянно жаждал и до смерти боялся объятий брата. А обнимались теперь они гораздо чаще.

***

       - Дин… неплохо держится,- прошептал Сэм, улыбнувшись, когда Гавриил заботливо убрал прядь волос с его лба.        - В этом заслуга Даны. Девчонка-то боевая, я бы сказал, огненная, упертая как… ну, как сам твой братец.        - Ох… Я ведь так и не спросил. Твои шрамы на губах совсем свежие. Снова был у Асмодея?        - А что, мышонок, ревнуешь?        - Это не смешно. Что случилось?        - Не рассчитал свои силы. Только и всего. Огреб от собственного деверя по самое не балуй. О, и еще. Не бойся. В трезвом уме, Дин не увидел… все, что сотворил с тобой. Самое худшее Касс успел скрыть. Разумеется, твой братец догадывался, что это не полный масштаб тяжких телесных, стал расспрашивать.        - Ты рассказал?        - Нет. Дин Винчестер пережил бы все, что угодно. Но не такое.        Сэм кивнул.        - Спасибо.

***

       «Моя история началась когда я убил своего брата. Этим же закончится твоя. Что бы ты ни делал, как бы ни старался. Каин всегда убивает Авеля». В одном лишь он был неправ… это далеко не конец. Это - начало. Осталась ли боль? Безусловно! Но они есть друг у друга. Они - семья. А семья, настоящая, дает не просто надежду, но стимул.