Подарок для начальницы.

Достоевская сидела в кабинете, спокойно перебирая документы. Работая с бумажками, что то подписывая, что то печатая на клавиатуре, смотря в монитор и так далее, женщина усердно работала. Большая сосредоточенность была очень видна у Феди, ведь она даже не заметила Николая в дверях. Ехидно улыбанувшись, Гоголь закрыл дверку на ключик, который забыла его начальница и оставила прямо на тумбочке у своего же кабинета, и положил его в карман. Подкравшись сзади, мужчина резко положил руки на плечи ничего не ожидавшей Феди, заставив её испуганно взвигнуть. — Дос-чан! Моя любимица, чего вы такие грустные?.. — Придурок! Какого чёрта ты здесь!? — было видно как Достоевская злилась на подопечного, но быстро успокоившись, массировала виски, отвечая, — не грустная, а серьезная. — Вы что, Дос-чан, — Гоголь говорил оптимистично, видимо уже построив свои планы, — забыли какой сегодня день? Достоевская посмотрела в календарь. Восьмое марта. — Ох.. Совсем забыла, — Достоевская вздохнула, закрывая глаза, — ну и чего тебе? Восьмое и восьмое, и что? — Дооос-чан, совсем грустны вы. Смотрите! — Николай восторженно вдруг достал из своей шинели маленький, красивый букетик из фиолетово-синих цветочков, где посередине был один беленький цветочек. Его ухмылочка растягивалась на лице, протягивая букетик. — Мне? Николай, ты.. — Достоевская выглядела мягко шокирована, но не так уж и удивлена. Было приятно, правда. Взяв букетик, стала интересно рассматривать его, будто маленькая девочка, что получила интересную красивую куколку. Николай посмеялся. — Дос-чан, вам нравится? — Да, ты действительно хорошо постара..— Достоевская вдруг утихла. Подумав и раскинув мозгами, она вдруг покраснела. Фиолетовые цветочки, конечно красивые, как она любит, но.... — Николай?.. — Вы как всегда умны, как я и знал) — мужчина посмеялся, положив руки на плечи Феди, прикрыл глаза, — Дос-чан, а знаете, что ещё может быть такого же цвета? Не дождавшись ответа, на стол летят пару штук презервативов, что были синего цвета. И тюбик смазки. — Ты маленький глупец, подож..— Достоевскую заткнули, красный палец в перчатке лёг ей на губы, успокаивая. — Я сделаю вас счастливее... — глаза сверкнули, а Николай резко взял свою начальницу на руки, опрокинув на стол. Жадные губы мужчины впились в Достоевскую, зацеловывая, подчиняя, давая понять, насколько же Николай хотел этого. У Феди от такого напора кажется голова закружилась... Брюнетка стонет в поцелуй, дрожа всем целом, а работник прижимает теснее к столу, сжимая её запястья, жмется к ней. Отпуская измученные губы, он бросился на её шею, покрывая агрессивно-милыми поцелуями, полизывая её, даже кусая. Он медленно, плавно терется об промежность женщины, добавляя ощущений. Достоевская тяжедо дышит, тихо мыча от удовольствия, кажется уже позабыв о своей гордости. Уж долго её никто не трогал.. Руки голодно скользили по телу, обнимая, медленно раздевая. Снимая плащ, снимая ушанку, он расстегивает рубаху Феди. Игриво мурчит на ухо, рукой поглаживая чужие гениталии снизу. — Моя мила-а-а-я.. Вы так вкусны, обожаю.. — Коленька... — она сжимает его ногами, прижимая к себе, — Ещё.. Немедленно... Наконец расстегивает рубаху своей возлюбленной, видя обычный, стандартный лифчик. Он быстро расстегивает его, обнажая пускай и маленькие, но такие красивые и милые груди, что хочется так мягко заласкать. Одной рукой гладит по груди, пальчиком постукивая по соску, а другой сосок взял в рот, обрабатывая языком розовую бусину. Достоевская выгнулась, начиная стонать и извиваться, поглаживая по волосам работника. Язык Николая хорошо ложится на ореолу, зализывая, начиная сосать щечками, а другой просто водит круговыми движениями. Наконец отпускает грудь, смотря на лохматенькую, возбужденную Достоевскую. Демонесса, как зовут другие, сейчас лежала, прикрыв глаза, призывно раздвигает ноги. Блондин не смеет мучить, ведь любит. Руки спокойно опускаются вниз, поглаживая через трусы. Улыбнувшись, осторожно берёт за резинку, заправляя серединку внутрь, вытягивая вверх, заставляя ткань терется об клитор. Захотелось прижать ноги друг к другу, но работник держит, и дразнит, сволочь. И вот, трусы бережно ложатся рядом с остальной одеждой, под взгляд немного сердитой Достоевской. Быстрее. Николай спускается вниз, раздвигая половые губы, смотря туда же. Вагина была уже мокрой, а клитор взбух, выглядя так соблазнительно. Он чувствует, как в штанах член уже течёт предэякулятором, но терпит, ведь надо приласкивать. Язык снова ложится на половые губы, от склизкого влагалища до вбухшего клитора, обсасывая, сглатывая все соки, что текут со зрелого тела. Начинает теребить клитор, поддевая языком, засасывая в себя. С Достоевской стали сносится стоны, а ноги, что держал мужчина, дрожали. Спустя пару минут такой экзекуции, он поднимается, гладя по лобку, улыбаясь и облизываясь. Начальница смотрит недовольно, строго, но ей нравится происходящее. Николай знает. Пальчики забегали по животу, доходя до соска, снова постукивая по нему, гладя. А сам расстегивает штаны, доставая свой член. Быстро берёт в руки презик, одевая его на свой фаллос. Мгновенье и смазка была щедро вымазана и по члену, и по вагине бедняжки, что сегодня заставят кричать. Подставляя головку к входу, Николай обнимает женщину, прижимая к себе, целуя в лицо, в губы, отвлекая, пока сам входит. Мычание сошло с губ, а член раздвигал стенки. Входя до матки, Гоголь хихикает, медля, дразня Достоевскую. — Моя демонесса, вам угоден мой член?... — Глупый... Ахх.. Он прекрасен, черт возьми! — она злобно смотрит на Гоголя, стукая по плечу мужчину. — Какая честь, мой член прекрасен для демонессы. Извольте двигаться в вас, моя госпожа... Пошли толчки. Стенки влагалища судорожно обхватывали член, сжимая, не желая отпускать, боясь потерять. Его руки блуждали по телу, поглаживая, сжимая, держа на месте. Губы Николая спокойно шептали на ухо, успокаивая, расслабляя. Смазка пошло хлюпала по кабинету, а мычание и стоны Достоевской были словно усладой для ушей Гоголя, который не переставал исцеловывать тихоню, распаляя. Толчки стали быстрее, резче, глубже, но оставались нежными. Федя держалась за края стола, сжимая его, зажмуривая глаза от ощущений, что сводили всё тело, заставляя пальчики ножек сжаться. Он брал за руки, переплетая пальцы друг с другом, целуя каждые пальчики. Достоевская таяла от такой нежности, ласки, чувствуя как клитор становится более горячим, внутри всё сжимается, тянет. Скоро кончит!.. Хныкая и дергаясь, пытается унять себя. Хмыкнув Гоголь прижимает её сильнее, оставляя без действий. Стал вбиваться в тело, оставляя метки на шеи, шлепая по заднице. Грязные словечки, что были вначале и вовсе пропали, зато пришли совсем теплые и страстные признания, заставляя Достоевскую совсем сойти с ума. Тело совсем зарезало от горячего потока, а из Достоевской вышла струя эякуляции. Член настолько зажали внутри, что Николай зарычал, кончая в резину... Оба дышали тяжело, а Николай лишь посмеивался. — Моя госпожа, вы.. — Заткнись. Это было просто восхитительно.. — Ох, моя госпожа♡♡♡..