Labyrinth of Shadows: Entwined by Passion and Deceit

В их компании возникла тишина. Младшие смотрели на Жана, ожидая его дальнейших действий, но тот, кажется, пребывал в своих раздумьях. Жан кивнул и задумчиво провел ладонью по своим розовым волосам. Его мысли витали вокруг предстоящего задания — стать наставником для новоиспеченных агентов, едва закончивших обычную школу и абсолютно незнакомых с реальной жизнью обычного взрослого человека. Однако выбора не оставалось: раз уж решение принял сам Смит или Аккерман, значит, надо покорно исполнять приказ — ведь у Жана самого ещё остался непогашенный долг перед организацией. Эрен нервно теребил рукав рубашки, мысленно прокручивая воспоминания о своем беспечном отце и тревожась о возможных отработках долгов своего кровного родственника. Впрочем, осознавал юноша, судьба могла оказаться куда жестче: кто знает, может эти люди из него сделали какую-нибудь дешевую проститутку? Кира спокойно смотрела вдаль пустым взглядом. Ее лицо не выдавало никаких эмоций, и было трудно догадаться, о чём сейчас она может думать. Молчание нарушил резкий голос Жана: — Что ж... – Отстранив руку от волос, Жан вытащил смартфон и принялся изучать экран, быстро пролистывая какую-то важную информацию. — Сейчас свободны третий зал и тир. Посмотрим, что вы умеете и с чем нам предстоит работать. – Проворно махнув рукой, мужчина двинулся вперед, в направлении недавнего места исчезновения подруги, и задержался возле открывшегося лифта, удерживая нажатием кнопки открытыми створки дверей, пока двое новичков пробивались сквозь поток людей. — М-да... Спасибо за подарочки, Ханджи. — раздражённо прошипел Жан, почувствовав боль в ноге, когда Йегер наступил своей прямо на его туфель. — Прости-прости-пожалуйста, я совершенно случайно! – Эрен поспешно принялся оправдываться, однако натянутые извинения утонули в грубовато-дружелюбном хриплом кашле мужчины. Настроение портилось всё сильнее, но всерьёз мстить новичкам не хотелось — это были всего лишь растерянные подростки, которых занесло сюда волей судьбы, а вот конкретно какого - это уже интересный вопрос. Кира оказалась проворнее своего напарника, ловко минуя скопление сотрудников. Лифт наконец закрылся, доставив всю компанию на нужный этаж. Расспросы старший решил начать, когда они скроются подальше от нескольких сотен глаз таких же агентов и зайдут в уединённый зал. Выбравшись из тесноты коридора, троица вошла в просторный зал с высоким потолком, покрытого сероватой краской стен и гулким эхо шагов. Жан первым делом снял верхнюю одежду и повесил её на крючок около входа, затем решительно направился к оружейным стеллажам, попутно разглядывая оружие и стирая пыль с пары метательных ножей мягкой тканью. — Верхнюю одежду на вешалку у двери. — Коротко бросил он, снимая кожаную куртку и бросая её на ту самую вешалку. Оба молодых агента послушно сняли куртки и разместили их рядышком, вслед за Жаном двигаясь к стеллажам с холодным оружием, рядом с которым остановился их наставник. Мужчина внимательно оглядел своих подопечных, заметив, насколько потрёпанными выглядят они. — Судя по вашему виду, похоже, вы попали сюда не сами пришли. Должны кому-то из начальства? – Глаза Жана лукаво блеснули, словно охотник готовился услышать интересную историю. Он небрежно натирал несколько острых метательных ножей белой бархатной тряпицей. Парень горько ухмыльнулся: — Да, наверное, и так можно выразиться... А вот Кира заметно замялась, нервно ослабляя узел черного галстука поверх белоснежной рубашки. Ответ её прозвучал уклончиво: —Нет, у меня совсем другая причина. Очевидно, делиться подробностями им не сильно хотелось, но Эрен поведал свою краткую историю, после которой последовала и Киры, что практически была идентичной. Параллельно происходящее событие. Кабинет Леви. —Сэр, разрешите задать вопрос? — Беловолосая решила попытать удачу, надеясь уйти от праведного гнева. Леви, не отрывая взгляда от документов, слегка поморщился. Вопросы сейчас действительно были неуместны, но вежливость заставляла откликнуться: — Какой вопрос? Едва уловимый тяжеловатый вздох разорвал тягостную тишину кабинета, и начальник поднял взгляд на сотрудницу. Получив разрешение, Лина внутренне перевела дух: — Только что Ханджи привела двоих подростков и сообщила, что мы с Кирштейном станем их кураторами. Это весьма нерационально, учитывая нашу загруженность заказами и делами. Не логичнее было бы передать их другим сотрудникам вроде Арлерта или Спрингера с Браусом? Лина надеялась, что этот вопрос сможет отвести недовольство начальника в сторону сутенёрши, но все вышло совершенно наоборот — Спрингер и Браус недостаточно компетентны. За ними самими присматривать нужно. – Сухо пояснил Аккерман, скрестив одну ногу на другую. – Более того, ваши показатели одни из лучших. Вам придется обучить и присматривать за этими ребятами. — После этого он поднял взгляд на девушку, сложив ногу на ногу. — И присматривать с особым вниманием. Увидев выражение недовольства на лице девушки, начальник продолжил: — Есть еще вопросы? Лина, не сумев скрыть своё недовольство, решительно подошла ближе, опершись руками на стол шефа: — Да, есть один вопрос. Если Вы сами признаёте, что наши показатели высокие, разве Вы не рискуете, что мы ухудшим их, занимаясь с двумя школьниками? У Жана сейчас висят сразу три заказа на эту неделю, а мне ещё нужно замести следы той потасовки в происшествия в "Изумрудном дворце", когда Спрингер и Браус чуть не сожгли его. Лина взяла небольшую паузу, чтобы перевести дыхание и выдержать холодный взгляд начальника - это было не в первый раз, но все же тяжело. Собравшись, она вновь посмотрела на него, и если бы взгляд мог убить, то в кремле сидел бы труп. — И если им нужно выплатить долг, то почему бы не отправить их в бордель - было бы проще и безопаснее для всех. Что в них особенного? Покачиваясь на кресле, Аккерман долго смотрел на неё строгим, неподвижным взглядом, явно собираясь с мыслями: — То, что они особенные или нет, сейчас это не имеет значения. Всё решает Смита, а я лишь исполняю его приказ. Не то чтобы Леви солгал насчет приказа, скорее это была просьба с его стороны, которая была первой и последней. У каждого есть свои причины и у него они тоже есть. — Вы можете не брать их с собой сейчас на задания, но я дам вам неделю, чтобы обучить этих детей. после чего посмотрим, что будет дальше. Тёмные глаза чуть округлились, стоило услышать срок, за который из двух слабых школьников нужно было сделать бойцов. Нет, этого не могло быть, Аккерман просто смеялся над ней, решив отомстить за какой-то косяк. Сердито приподняв подбородок, девушка села на край стола, сохраняя уверенный взгляд. — Это невозможно. – Жёстко произнесла она, подаваясь телом ближе к шефу. Между ними оставалось менее полуметра расстояния, и воздух звенел от напряжения. — Для минимального уровня подготовки нужны месяцы, а если пытаться уложиться в поставленные сроки, то нам нужно не выходить из спортивного зала всю неделю! Холодные карие глаза встретились с голубыми глазами начальник, исподлобья сверлящего её непримиримый взгляд. Девушку злило то, чего она не понимала и не могла контролировать, а ситуация сейчас была именно такая. — Возможно это или нет — решать нам, — невозмутимо сказал Аккерман, медленно наклоняясь ближе. — мне неважно, как вы будете это выполнять. хоть не вылезайте из этого зала, но неделя – это максимум, что у вас есть, а иначе, последствия ты сама должна понимать какие вас ждут. – Голос Леви напоминал стальной клинок, прорезавший пространство комнаты, ясно давая понять: послаблений не будет. – Вы... — Она не могла в это поверить. — Вы мне угрожаете? Алые губы скривились в ухмылке, пока глаза испытывающе смотрели на мужчину, пальцы, вернее длинные ногти стучали по столу – это был единственный звук, раздававшийся в гробовой тишине. — Ни в коем случае, — спокойно возразил шеф, продолжая сохранять холодный тон. Они понимали, что угрожать не может ни одна из сторон: если девушка сдаст банду полиции, то её убьют (кто-то из банды или из коллектива госслужащих, радеющих за честь мундира), а если исчезнет подающий большие надежды следователь убойного отдела, то у той же самой полиции будет много вопросов ко всем бандам. Поэтому сейчас девушка и мужчина, находясь всего в паре сантиметров друг от друга, выглядели ни как влюбленные, а как два диких зверя, готовых в любой момент напасть. — Считай, что это моя просьба, которую я прошу выполнить вас в лучшем виде, особенно этого жду от вас с Кирштейном. — Леви откинулся на спину, смотря на Лину. Сделав короткую паузу, девушка сладко улыбнулась, пряча за ней свой гнев и положила ладонь на предплечье мужчины, как раз в то место, где у всех членов банды было тату. —Хорошо, мы сделаем все возможное, но, в случае их смерти в первые минуты заказа, мы с Кирштейном ответственности нести не будем. Договорились, Леви? Последовала небольшая пауза раздумий, после которой Аккерман ответил. — Хорошо. Тренировочный зал. История, рассказанная юными новобранцами была стандартной, различаясь лишь эмоциональным окрасом личных переживаний, поэтому не вызвала у Жана какого-то особого интереса. Гораздо большее удовольствие мужчине приносило медленное натирание лезвия ножа бархатной салфеткой, отвлекающее от мрачных дум. — Единственное, что вызывает у меня сомнения, — проговорил он, отрываясь от монотонного занятия и взглянув на обоих собеседников, — почему вас приняли в агентство, а не обмотали в латекс и не послали работать к Ханджи работать дешёвыми проститутками? Возможно, кому-то подобное будущее показалось бы страшнее судьбы сотрудника криминальной организации, но молодые люди воспринимали ситуацию иначе. Первый контакт с эксцентричной Ханджи навсегда отбил желание связываться с миром секс-индустрии. Хотя формально их могли направить в эту сферу обслуживания, но они вынуждены признать удачную судьбу — конечно, сомнительную, но определённо лучшую альтернативу возможной профессии проститутки. — Но об этом говорить нужно не с вами. — заключил Жан резко, возвращаясь к своему занятию. — Я не нянька, не психолог и не социальный работник. Честно говоря, ваше прошлое интересует меня примерно столько же, сколько мусор под ногами. Каждый обитатель этого здания хранит свои тайны: вы, я, Лина и тот же треклятый Аккерман, что начал все это. Стоило мужчине завершить фразу, как комнату окутала тяжелая, сдавливающая тишина, нарушаемая лишь металлическим перезвоном предметов на столе. Жан увлечённо перебирал различные виды холодного оружия, расставлял их аккуратными рядами, машинально играя своими идеальными движениями, словно художник, укладывающий краски. На "детей" он пока не обращал внимания, погрузившись полностью в свои мысли. — Почему ты раньше мне об этом не рассказывал? Застигнутый врасплох, Эрен пожал плечами: — Мне и самому казалось, что это никак не коснется моей жизни. Теперь всё изменилось. Спокойные годы студенческой его жизни закончились и теперь грядет буря. Чтобы расплатиться с долгом, ему долго придется пахать на кого-то или может, если он найдет отца, то его оставят в покое? Об этом стоит подумать. — Итак, — закончив с раскладкой различных ножей, финок, кастетов и подобного железа на деревянном столе, Жан вновь проявил интерес к новоприбывшим. — Для начала: вы умеете общаться с холодным или огнестрельным оружием? Слегка растерявшись, девушка робко подтвердила, что едва ли освоила стрельбу в тире. Нет, ответ не огорчил его... Он втоптал в грязь вместе со всеми весёлыми планами на ближайшие месяцы. Прикрывая глаза, Кирштейн стал мысленно прощаться с тусовками в ночных клубах, горячими девушками, после бурной ночи с которыми он спит до вечера - всему этому пришёл конец из-за этих двух неумех. —Хуево, что я могу сказать. — Вздохнул Жан, взяв в руки финку и немного помахав ей, примеряя, как металл лежит в ладони. — Наша, с позволения сказать, профессия требует владения тем и другим видом оружия. Каждый, конечно, потом выбирает сам, что ему ближе, но всегда должен иметься запасной вариант с собой. Напоказ развернувшись спиной к новичкам, Кирштейн точно метнул нож в мишень-куклу, вонзив острое лезвие прямо в лоб цели. Они удивлённо переглянулись: расстояние составляло почти восемь метров. До этого результата им придется работать и работать. С ножом-то они виделись разве что только на кухне, и то в нарезке продуктов, а чтобы метать или тем более убивать - нет. Продолжая демонстрацию своего мастерства, Жан вернулся к работе, продолжая говорить: — Не интересуюсь стрельбой с её патронами и порохом. Этому делу вас будет учить Лина. Я же постараюсь научить базовым основам метания и владения ножом - как перерезать глотку или вогнать лезвие в глаз. Жан вновь повернулся, чтобы метнуть нож в бедную куклу, но тут его прервав и заставил скривиться громкий хлопок металлической двери. Посмотрев в сторону входа, он увидел подругу, что раздражённо и резко пыталась повесить на вешалку сначала плащ, а потом бардовый пиджак. —Оо, мисс Лина. Как прошла беседа с молодым человеком? — Появление подруги успокоило и подняло настроение, поэтому Жан не упустил возможности пошутить, за что потом и поплатился. Лина, и без того находившаяся на взводе после разговора с Аккерманом, ощутила новое раздражение, вызванное лёгкой шутливой ноткой в голосе товарища. Разобравшись с вещами, она быстро подошла к другу вплотную и одним быстрым движением извлекла чёрный пистолет, наводя ствол на мягкий живот коллеги. —Ещё одна подобная шуточка - и я заставлю тебя съесть всю обойму патронов. — процедила она сквозь зубы, игриво улыбаясь. —Сдаюсь, сдаюсь. — Кирштейн изобразил скорбную мину и поднял руки. — Только убери от меня свою волыну. Девушка понимала, что друг будет продолжать, но сейчас она смогла выпустить пар, за что была ему очень благодарна. Убрав пистолет в поясную кобуру, она подняла руки и стала завязывать волосы в высокий хвост. Из-за этого ткань топа приподнялась, обнажая татуировку чумного доктора на ребрах. Оказывается, это был не единственный рисунок на её бледной коже: под ключицей находилась надпись на латыни, а правое предплечье украшала стандартная татуировка, говорящая о принадлежности к группировке. — Спешу огорчить нас всех. — Закончив с этим важным делом, она откинула волосы назад и осмотрела всех присутствующих. — Работаем мы все вместе - это не обсуждается. А подготовить вас к участию в заказе мы должны за неделю. Эрена начало охватывать чувство тревоги, когда до его слуха дошли «заказ» и «неделя». Неделя? Что за это время они смогут сделать? Разве что нож метать, и то мимо. — Этот старый хрыч совсем мозгов лишился? Это невозможно! – Изумлённо воскликнул Жан, глядя на свою подругу. —Я знаю. —Так почему ты ему это не сказала?! Или у него есть только одно правильное мнение - его? —Именно. Пространство заполнилось очередным ругательным словом, вырвавшимся из уст розоволосого парня. —Закончил? Теперь скажи, что мы имеем? - Белокурая девушка нерешительно проследила взглядом за фигурой двух учеников, стоящих неподалёку. В отличие от ожиданий, ни один из них не продемонстрировал особых способностей, кроме общего физического здоровья. Эти двое были настоящими новичками, простыми белыми листами, готовыми впитать любые полученные знания, пусть и против воли. Безрадостная реальность, озвученная Жаном, вывела девушку из равновесия: — Полный пиздец, — произнесла она негромко, качая головой. —Согласен. Но делать нечего. Предлагаю сегодня посвятить время ножам и кастетам, а завтра твоему пороху и патронам. Будем так чередовать. — Жан отступил назад, давая подруге подойти к столу, а сам наконец-то метнул нож в куклу, попав ей в сердце. — Оставь Джо для наших практикантов. — Лина усмехнулась и покрутила в руках парочку небольших метательных ножей. Потом кивнула, чтобы новоиспеченные агенты подошли к ней. — Для начала возьмите такие же небольшие и лёгкие ножи, нужно обучиться технике, а потом уже браться за что-то крупное. Тем более для этого нужна сила. Следующий вопрос озадачил старших больше, чем самих обучающихся: — Кстати, как у вас с рукопашный боем? Надеюсь, хоть с этим проблем не возникнет? — Кирштейн фыркнул, важно расхаживая вдоль шеренги из трех человек, которые выстроились напротив стены с деревянными дощечками. — Ты сам сказал, что мы дети. Так откуда нам все это знать? — вопросительно приподняв левую бровь, поинтересовалась Кира, смотря на мужчину. — Думаю, что-то может мы и умеем, просто это нужно попробовать. — посмотрев на старших, сказал Йегер. —Заканчивай допрос и начинай инструктаж, пока этот нож не оказался у тебя в горле.