Всё ради любви(и мокрого асфальта)

"Атти, проснись!" Голос Фалька, тихий, но настойчивый в ночной тишине, мгновенно вырвал Аттилу из объятий сна. Его разум, всё ещё затуманенный остатками сновидений, судорожно пытался собраться с мыслями. Вокалист моргнул, разгоняя остатки дремоты, и посмотрел на худощавого мужчину, его сердце внезапно заколотилось от странного предчувствия и он тут же резко сел в кровати, отчего простыни мягко зашуршали.  "Что случилось?" — спросил он хриплым, сонным голосом. "Уже началось?" Вокалист окинул Фалька взглядом, выискивая признаки схваток, признаки боли. Всё ли в порядке? Но на лице Фалька не было ни тени страдания, лишь странное, мечтательное выражение. Он выглядел… озадаченным? Аттила позволил себе немного расслабился, но напряжение всё ещё не отпускало. "Что-то болит? Может, воды отошли?" — продолжал он, лихорадочно перебирая в уме все возможные сценарии. Он уже мысленно был в машине, летел по ночному городу в ближайшую больницу, держа Фалька за руку и стараясь сохранять спокойствие, хотя его внутренности скручивались в тугой узел. Фальк же покачал головой, всё ещё глядя куда-то в окно, словно зачарованный. "Нет, не то… ничего не болит." Он повернулся к вокалисту, и в его глазах наконец появилось осознание. "Я просто… Я хочу понюхать мокрый асфальт." Аттила замер, его мозг отказывался обрабатывать услышанное. Мокрый… асфальт? Несколько секунд он просто молча смотрел на клавишника, пытаясь понять, шутит он или нет. Но в его серьёзном взгляде не было ни капли юмора. Фальк действительно хотел понюхать мокрый асфальт. "Ты… что?" — выдохнул Аттила, чувствуя, как его мозг медленно возвращается к нормальной работе. Смех подступал к горлу, но он сдержался, понимая, что сейчас не время для шуток. Худощавый мужчина нахмурился, словно Аттила только что сказал что-то глупое. "Я хочу понюхать мокрый асфальт, Атти. После дождя. Ты знаешь этот запах? Такой… чистый, свежий…" Его глаза загорелись, словно он уже ощущал этот аромат в своих ноздрях. "Мне просто необходимо это сейчас." Вокалист застыл, словно поражённый громом. В голове крутилась лишь одна мысль: "Мокрый асфальт? Серьёзно?" Он ожидал чего угодно — схваток, внезапных родов, приступа неудержимой любви к маринованным огурцам, но никак не этого абсурдного, нелогичного желания. "Фальк," — начал Аттила осторожно, словно уговаривая ребёнка. "Милый, ты уверен? Может, тебе просто жарко? Или хочется чего-нибудь вкусненького? Я могу сделать тебе чай, принести мороженое..." Он надеялся, что сможет отвлечь клавишника от этой странной идеи, предложить ему что-то более разумное и выполнимое. Но в ответ на его слова Фальк лишь поджал губы и отвернулся к окну. "Ты просто не понимаешь," — прошептал он, и Аттила почувствовал, как нарастает тревога. Он знал этот тон. Это означало, что Фальк настроен серьёзно и отступать не намерен. "Любовь моя, ну пожалуйста," — вздохнул Аттила, чувствуя, как усталость наваливается на него с новой силой. "Подумай логически. На улице три часа ночи. Дождя нет. Где я тебе этот мокрый асфальт возьму?" Он надеялся на чудо, на то, что Фальк вдруг одумается и попросит что-нибудь более земное. Но чуда не произошло. "Значит, ты мне отказываешь?" — спросил худощавый мужчина, и в его голосе послышалась угроза. Вокалист сглотнул. Он ненавидел ссориться с Фальком, особенно сейчас, когда он был таким уязвимым и чувствительным. "Нет, нет, нет, я не отказываю," — начал он оправдываться. "Я просто пытаюсь объяснить, что это невозможно. Я не супергерой, чтобы создавать дождь по щелчку пальцев." Но Фальк, казалось, не слушал. Он продолжал смотреть в окно, и Аттила заметил, как его плечи начали мелко дрожать. "Ты просто не хочешь мне помочь," — прошептал клавишник, и в его голосе послышались первые нотки рыдания. Вот оно. То, чего Аттила боялся больше всего. Слёзы. Фальк плакал редко, но когда это случалось, вокалист чувствовал себя самым ужасным человеком на свете. "Фальк, милый, ну что ты начинаешь?" — запаниковал Аттила, бросаясь к нему и пытаясь обнять. "Я просто не знаю, что делать. Я бы с радостью достал тебе этот чёртов мокрый асфальт, если бы знал, где его взять!" Но худощавый мужчина оттолкнул его и уткнулся лицом в подушку. "Мне так плохо," — прохныкал он. "Мне просто нужно это понюхать. А ты не хочешь мне помочь…" Аттила почувствовал, как его сердце разрывается на части. Он не мог видеть, как Фальк страдает. "Хорошо! Хорошо, я сдаюсь!" — воскликнул он, поднимая руки вверх в знак капитуляции. "Я что-нибудь придумаю. Только перестань плакать, пожалуйста!" Клавишник тут же поднял голову, и в его глазах засияла надежда. "Правда?" — прошептал он, шмыгая носом. Аттила вздохнул. Он знал, что это безумие, что он пожалеет об этом, но сейчас его волновало только одно — чтобы Фальк перестал плакать. Правда," — сказал он, вымученно улыбаясь. "Но ты должен пообещать, что это последний раз, когда ты просишь меня о чем-то настолько нереальном." Худощавый мужчина кивнул, его глаза сияли от счастья. "Обещаю," — прошептал он, прижимаясь к Аттиле. "Спасибо, Атти. Ты самый лучший." Аттила обнял его в ответ, чувствуя себя полным идиотом. Но, глядя на счастливое лицо Фалька, он понимал, что готов на все, лишь бы этот момент продлился как можно дольше. Даже если для этого ему придется искать мокрый асфальт посреди ночи. "Ладно," — сказал вокалист, отстраняясь от Фалька. "Но ты должен подождать меня здесь. Я не знаю, сколько времени это займет." Клавишник с улыбкой кивнул. Тяжело вздохнув, Аттила отстранился от Фалька. Его губы тронула слабая улыбка. Он знал, что ввязался в очередную авантюру, но, видя вновь засиявшее лицо любимого, ни о чем не жалел. "Ну, чего ты ждешь? Иди!" — подтолкнул его худощавый мужчина, ёрзая на кровати в предвкушении чуда. Вокалист усмехнулся и направился к двери. "Только постарайся уснуть, если получится. Кто знает, сколько времени мне понадобится на поиски этого сокровища," — бросил он через плечо и вышел из комнаты. В голове царил полный хаос. Где, черт возьми, найти мокрый асфальт посреди ночи? Пожарные, как вариант, отпадали сразу. Будить их ради такой ерунды — верный способ нажить себе врагов. Оставалось только одно — импровизировать. Выйдя на кухню, Аттила принялся оглядываться в поисках вдохновения. Взгляд упал на полку с бытовой химией. "Может, попробовать имитировать запах?" — подумал он, но тут же отбросил эту идею. Во-первых, он совершенно не разбирался в химических составах, а во-вторых, не хотел рисковать здоровьем Фалька и малыша. Внезапно его взгляд остановился на садовом распылителе, стоящем в углу. "Точно!" — воскликнул Аттила, и в голове созрел план. Выйдя на задний двор, он подключил распылитель к шлангу и тщательно полил небольшую часть асфальтированной дорожки возле дома. Затем, найдя старую тряпку, тщательно протер мокрый участок, стараясь создать эффект только что прошедшего дождя. Закончив, он оглядел свою работу. В тусклом свете луны мокрый асфальт выглядел довольно правдоподобно. Оставалось только надеяться, что запах устроит клавишника. С чувством выполненного долга вокалист вернулся в спальню. "Закрой глаза," — прошептал он, подходя к кровати. "У меня для тебя сюрприз." Худощавый мужчина послушно выполнил его просьбу. Аттила осторожно взял его за руку и помог подняться с кровати. "Только аккуратно, не споткнись," — предупредил он, ведя Фалька к выходу. Они вышли на задний двор, и Аттила остановился, глядя на Фалька с ожиданием. "Теперь открой глаза и вдохни," — прошептал он. Фальк медленно открыл глаза и сделал глубокий вдох. Его лицо мгновенно просветлело. "Атти..." — прошептал он, его глаза наполнились слезами счастья. "Это потрясающе. Спасибо тебе огромное!" Он бросился к возлюбленному и крепко его обнял. "Я знал, что ты что-нибудь придумаешь," — пробормотал он, уткнувшись лицом ему в плечо. Аттила обнял Фалька в ответ, чувствуя, как его сердце переполняется любовью. "Всё для тебя, моя любовь," - прошептал он. "Всё, что захочешь." Запах мокрого асфальта окружал их, смешиваясь с ароматом ночных цветов и свежестью воздуха. В объятиях вокалиста, Фальк ощутил полное умиротворение, словно все тревоги и странные желания отступили, оставив лишь тихую радость и благодарность. "Я люблю тебя, Атти," - прошептал худощавый мужчина, сильнее прижимаясь к нему. "И я тебя," - ответил Аттила, нежно целуя его в висок. Они стояли так, обнявшись, долгое время, словно боясь нарушить хрупкую идиллию, окутавшую их. Наконец, клавишник отстранился и посмотрел на Аттилу с лукавой улыбкой. "Знаешь," - сказал он, - "а теперь мне захотелось спать." Аттила рассмеялся. "Ну, слава богу," - сказал он. "Я уже начал бояться, что тебе захочется чего-то ещё более безумного." Он нежно поднял Фалька на руки и понёс его обратно в дом. Худощавый мужчина прижался к нему, чувствуя, как его тело постепенно расслабляется и погружается в сон. В спальне Аттила осторожно уложил Фалька на кровать и укрыл его тёплым одеялом. Тот тут же закрыл глаза и сладко заснул, уткнувшись лицом в подушку. Аттила долго смотрел на спящего мужчину, не в силах отвести взгляд. Его сердце переполнялось любовью и нежностью. Он знал, что их жизнь теперь навсегда изменится, что их ждут новые трудности и радости, но был готов ко всему, пока рядом с ним есть Фальк. Он тихонько разделся, лёг рядом и обнял его. Фальк во сне прижался к нему ещё ближе, и вокалист почувствовал, как его тело окончательно расслабляется и отпускает напряжение последних часов. Вскоре и он заснул, окутанный теплом любви и запахом мокрого асфальта, витающим в воздухе.