Давно Мертвец🎃

В кафе резко стало слишком тихо. Жанна приподнялась, как кошка перед прыжком. ЖАННА (голосом, наполненным сиропом и ядом): — Я просто поинтересовалась, куда делся мой чернильный нож. А она, эта лохматая недоразумёнка, сказала: “Может, ты его просвистела, старая тыва…” --- Оборотниха, высокая, с полураспущенной гривой и глазами, в которых вечно кипит луна, зарычала и встала — стул за ней упал, официант растворился в воздухе. ОБОРОТНИХА: — Скажи ещё раз “лохматая”, и я вытру об тебя пол, бабка в шляпе. --- ТОМАС (в сторону Генши, воодушевлённо): — Это сейчас начнётся. Она так делает каждый вторник. Или когда луна в минус. --- ГЕНШИ (дрожит с булочкой в руках): — Эм… может, мы… уйдём? ТОМАС: — Нельзя. Это культурное событие. У нас даже ставки есть. --- ЖАННА (яростно): — Я прожила пять веков, милая. Я соблазняла ведьмаков, убивала демонов, пила чай с самой Смертью. ТЫ — просто лохматый кошмар, сбежавший из секты натуральной косметики! --- ОБОРОТНИХА (рвёт пуговицы на мантии): — Ну и покажи, на что способна, музейная экспонатка! --- ВЗРЫВ. Бум! Стукнула молния (буквально, Жанна выстрелила из пальца), столы опрокинулись, вафли разлетелись как летающие тарелки. Вильгельм бросается к Жанне, хватает её за талию: ВИЛЬГЕЛЬМ: — Солнышко, нет! Мы только что заплатили за люстру! НАИРХАН (отпивая): — Кто-нибудь уберите сахар с пола, он заряжает ведьму. --- Генши укрывается за столом. Томас в экстазе — уже делает наброски драки: ТОМАС: — Назову это “Шляпа против Шерсти: дуэль в полусыром аду”! --- Оборотниха превращается — наполовину. Руки в когтях, зубы блестят, глаза сияют звериным бешенством. ОБОРОТНИХА: — ПОШЛА НА— ВИЛЬГЕЛЬМ (всё ещё держит Жанну): — Это ж кафе, чёрт вас возьми! --- Вмешиваются сотрудники: Призрачный бармен, чернильный официант, тень в фартуке — все пытаются держать фронт, пока отель сам начинает менять архитектуру, чтобы изолировать конфликт. --- И тут — всё замирает. На потолке появляется письмо. Оно медленно спускается, сияя багрово, печать пульсирует, словно чьё-то сердце. Письмо падает на стол, как будто его несла сама Тьма, немного подуставшая. Все, включая Жанну и оборотниху (которая ещё рычит, но уже с одной лапой в воздухе), замирают. --- ТОМАС (встает, глаза блестят): — Оооо! Официальная корреспонденция с Пятого Уровня! Как романтично… (берёт письмо) — …если только это не проклятие, конечно. Тогда будет просто мило. --- Он срывает печать — из неё вырывается лёгкий, почти невидимый шёпот, словно кто-то в очень старой комнате прошептал: “уже поздно”. Все напрягаются. Даже люстра дрожит. --- ТОМАС (читает вслух, с интонацией конферансье на кладбище): > “Официальное уведомление: Один из зарегистрированных обитателей отеля перестал существовать во всех доступных измерениях. Не умер. Не исчез. Исчез из самóй Смерти. Имя: Вильгельм фон Арден.” --- Молчание. Жанна выронила бокал. Наирхан впервые отвёл взгляд от окна. ЖАННА (шепчет): — …что? --- ГЕНШИ: — Вильгельм?.. (оглядывается) Но… он же только что… (его место пусто) Стул на полу. На скатерти — пепел, и… клочок ткани от его мантии. --- ТОМАС (в полуголосе, не улыбаясь): — Это не смерть. Это… вычеркивание. --- Оборотниха (дрожит): — Такого не должно быть. Это ж типа… нарушение правил? НАИРХАН (жестко): — У нас нет правил. Есть только страх и расписание завтраков. --- ЖАННА (резко встаёт): — Кто-то стер моего мужа. И это не пройдёт без ответа. --- ГЕНШИ (почти теряет дар речи): — Что… что значит "исчез из самой Смерти"? Разве… разве мы не уже мертвы?