Давно Мертвец🎃

Меня зовут Генши. Забавное имя, правда? Сейчас я нахожусь в отеле призраков, а рядом со мной не перестаёт рыдать мадам Жанна. Слёзы текут непрерывно, будто кто-то открыл внутри неё кран памяти. А ведь я тоже когда-то любил. Далеко-далеко, в городе с почти сказочным названием — Хамбургер, — родился мальчик по имени Генши. Его оберегали, он был непоседлив, шумный, вечно носился по улицам… пока однажды вдруг не замолчал. Это случилось в тринадцать, когда умерла его собака Джесси. Она жила с ним пять лет — половину его жизни. После её смерти Генши стал тише, серьёзнее. Детство будто свернулось в себя. Школа. Новые друзья. Смех вернулся, но уже приглушённый. Потом — взрослая жизнь. Работа редактором. Он был одинок. Иногда ходил в бар, пил виски "Кэролайн", смотрел в потолок. Отношения с девушками — короткие, вялые. Всё было... не по-настоящему. Он просто стал взрослым мужчиной. Дни текли, как вода в ванной, которую никто не закрыл. Месяцы, годы. Мама всё просила его найти кого-то. Жениться. Родить ей внуков. — Мне грустно видеть тебя таким, — говорила она. — Одиноким. А друзья? Друзья исчезли. Или он перестал появляться. Или, может, просто стал скучным. В сорок он впервые по-настоящему ощутил: он стареет. Не в шутку. Не как повод для самоуничижения. Просто — тело стало другим. Ходить тяжелее. Дышать не в такт. Он всё ещё мог заниматься спортом. Он даже сбросил вес — десять килограммов за несколько месяцев. Но питался он по-прежнему пиццей и кофе. И всё было как-то… без смысла. Потом — увольнение. Новая работа. Ещё более одинокая. А потом пришёл тот день. Мама умерла. Альцгеймер. Он знал, что это случится. Но не был готов. И тогда всё стало совсем серым. Оставалось только добавить несчастный случай. Чтобы история получилась "логичной". Ах да. Он ведь и правда умер. Странно. Он не помнит, как это произошло. Почему он забыл свою смерть? Жанна сидела на мраморной скамье у витража, где свет не проникает, а только рисует странные тени на её лицо. Она не вытирала слёз — они просто лились, медленно, как будто даже душа внутри плакала уставшими каплями. Томас присел рядом, аккуратно, обнял её за плечи, его рука немного дрожала — от жалости, и от того, что он вообще не умел утешать. --- ТОМАС (тихо, но с привычной иронией): — Слушайте, мадам Жанна… Сколько можно проливать эти пустые слёзы, а? Ну… как можно исчезнуть так просто? Как он мог вычеркнуться? Может, он просто прячется. Как я от налоговой в девятнадцатом веке. --- ЖАННА (смотрит перед собой, уставшими глазами): — Мы с ним прожили… сотни лет, Томас. Сотни. Я помню, как он впервые надел кольчугу — она была ему велика. Он боялся магии. Боялся меня. А потом… Он стал моим. Навсегда. (она сглатывает) — А что если он... просто устал от меня? --- ТОМАС (пауза, затем резко): — Тогда он идиот. --- ЖАННА (вяло): — Томас… --- ТОМАС (уже ярче): — Нет, нет. Слушайте. Ты ведьма, которая вручную сварила мёд из звёздного света. Ты вырастила три говорящие розы, и одна из них до сих пор читает стихи. Ты носишь проклятия, как другие — шарфы. Если он от тебя устал — это не усталость. Это… это временное помутнение вечности. --- ЖАННА (еле заметная улыбка): — Помутнение вечности… хм. --- ТОМАС (смотрит ей в глаза): — А ещё… Ты не из тех, кто сдается. Если он жив, если он где-то — ты найдёшь его. А если его вынули из самой смерти… (вздыхает) То мы найдём, кто это сделал… И вывернем ему душу. Наизнанку. Со стилем. --- ЖАННА (поднимает глаза): — Со стилем? ТОМАС: — Я даже надену костюм. Чёрный. С красной подкладкой. Ты любишь драму. --- ЖАННА (шмыгает носом, уже спокойнее): — И шляпу. С пером. ТОМАС: — Конечно. Проклятое. --- Тишина на мгновение тёплая. Печальная, но не безнадежная. Где-то в глубине отеля прозвенели часы. И тень за дверью шевельнулась. Ночь. Длинный, тусклый коридор отеля. Картины на стенах смотрят в другую сторону. Потолок будто дышит. Жанна подходит к двери 406, шлёпает по ней резко, злобно, ритмично. ТОМАС, спрятавшись за растением, наблюдает, как за любимым сериалом, засунув в рот ириску и шепча сам себе: — Начинается... --- ЖАННА (резко): — Открывай, клыкастая. Я знаю, что ты дома. И если ты сейчас выешь, что “у тебя свидание с Луной”, я выломаю дверь лично. --- За дверью послышалось глухое рычание. Затем скрип, шаги. И — резко открывается дверь. Перед ней — Оборотниха, всё ещё в ночной майке с надписью “Full Moon, Full Mood”. Глаза прищурены, волосы взлохмачены, одна лапа держит кость (реальную, скорее всего), другая — чашку, из которой идёт пар. --- ОБОРОТНИХА: — Ты совсем офигела? Три часа ночи, ведьма. Я тут медитирую с костным бульоном. --- ЖАННА (не мигая): — Где Вильгельм? ОБОРОТНИХА (морщится): — Что, опять потеряла мужа? Может, он сбежал к другой, менее взрывоопасной? --- ЖАННА (наклоняется ближе): — Он исчез. По-настоящему. И знаешь, кто с ним последний ругался и обещал "оторвать хвост до рассвета"? Ты. --- ОБОРОТНИХА (фыркает): — Прости, но у меня даже когти ещё не отросли. А если бы я хотела его сожрать — я бы не оставила пепел. Я культурная. Я вылизываю кости. --- ТОМАС (шепчет с балкона): — Кто-то явно не сдавал экзамен по дипломатии… --- ЖАННА: — Что ты делала после завтрака? ОБОРОТНИХА (нагло): — Спала. Потом царапала дверь в баню, потому что ключ потеряли. Потом разглядывала фото Наирхана. (делает паузу и прищуривается) ...а вот теперь начинаю подозревать, что ты сама его растворила. Ты ведь когда злишься, предметы трескаются. --- ЖАННА (глухо): — Я бы почувствовала. Если бы… (она сжимает губы) …если бы сделала это. --- ТОМАС (громко): — Может, вы обе правы. Может, он сам исчез — от страха. --- ОБОРОТНИХА (скалится): — Томас, вернись в куст. Ты там выглядишь естественнее. --- ЖАННА (резко, голос чуть ломается): — Я всё узнаю. Если ты что-то скрываешь — я вытащу это из твоей шерсти. С кровью. И проклятьем на веки пахнуть ромашкой. --- ОБОРОТНИХА: — Тогда зови меня чайным пакетиком, ведьмочка. (хлопает дверью прямо перед носом) --- ЖАННА стоит, дышит тяжело. Рядом — Томас. Молчит пару секунд. Потом протягивает ей мармелад. ТОМАС (тихо): — Не помогло, да? --- ЖАННА (шепчет): — Нет. Но я чувствую... Она не виновата. Значит, кто-то хочет, чтобы я думала иначе. --- Тени на стене сдвигаются. Что-то шевельнулось на потолке. Мир снова дернулся — неуловимо.