Давно Мертвец🎃

Понедельник. В мире живых — начало рабочей недели, унылая рутина и пробки. В отеле мёртвых — “День парных состязаний”. На первом этаже, в большом зале, где обычно пылились рояль, два дьявольских арфиста и одна подозрительно живая кактусовая композиция, расставили длинные столы, плакат “Лучшие из пар”, и разносили омлет из воспоминаний и булочки с привкусом сожалений. Бесплатно. — Только из-за еды пришли, — бормотал Генши, держа в руках тарелку, полную чего-то подозрительно вкусного. — Как и все великие наблюдатели истории, — философски сказал Томас, уже на четвёртой булочке. Жанна и Вильгельм, сияя, стояли в центре зала как участники какого-то странного шоу. Жанна в тёмно-бордовом платье, украшенном летающими шпильками (которые она удерживала волей), Вильгельм в меховом жилете и с выражением “если кто-то назовёт это глупостью — прокляну навеки”. — Внимание, мои несчастные и влюблённые! — выкрикнул ведущий, существо без лица, но в блестящей жилетке. — Первый раунд: "Телепатический вызов!" Партнёр должен угадать, о чём думает его вторая половинка! Проигравших ждёт поцелуй... с оборотнем-перевёртышем! — О, я обожаю это задание, — прошептала Жанна. — Вильгельм, думай только о страсти! — Я думаю о супе. Наирхан стоял сбоку, величественный, как будто это был не понедельник в странном загробном отеле, а парад в честь его коронации. Он держал бокал (без жидкости) и смотрел вдаль, задумчиво. — Всё это напоминает мне мою пятнадцатую жену, — произнёс он, как бы вслух. — Она победила на турнире в пустыне, а потом прирезала всех судей. — Романтично, — прокомментировал Генши, пережёвывая омлет. — Прямо как “Танцы со звёздами”, только с меньшей кровью. — Ты представляешь, если бы мы с тобой участвовали? — неожиданно спросил Томас, смотря на него с прищуром. — Томас, мы даже не пара. И ты вторгаешься в мой личный омлет, — строго сказал Генши. — А жаль. — Что именно? — Что мы не пара. — Нет. Что ты жуёшь с открытым ртом. Сцена тем временем обострялась. Жанна уже бросала ведьмовские искры на свою соперницу — призрака в свадебном платье. Вильгельм тянулся за топором, забыв, что раунд ещё идёт. Толпа смеялась, жужжала, кто-то спорил на золотые зубы. — Вечное воскресенье в аду, — заметил Наирхан, — было бы скучнее, чем это. И, возможно, он не шутил. Понедельник, около полудня. Марафон любви, привязанности и умеренно-нормального безумия продолжался. Над центральным залом висела табличка: «ДЕНЬ СОВМЕСТНОГО СГНИВАНИЯ — ПАРНЫЙ МАРАФОН» (ниже кто-то маркером приписал: “дружеские пары тоже допускаются, не паникуйте, душила!”) Повсюду — гирлянды из цепей, аромат корицы и чуть-чуть пепла, фуршет из бесконечно самопополняющихся пирожков и ведущий в костюме Купидона с рогами. Игры сменяли одна другую: “Найди своего призрака с завязанными глазами” (объятия были неловкие и прохладные); “Пронеси любимого по огненному мосту” (многие сгорели — от смущения); “Синхронный укус” — для пар вампиров (брызг было много, зато как эффектно). Генши сидел в стороне. Ел пудинг, наблюдал за этим всем и надеялся, что до него никто не доберётся. Конечно, всё пошло не по плану. — А теперь! — заорал ведущий. — Игра «Идеальная связь»! Вы будете парно проходить лабиринт из зеркал, иллюзий и бывших! Все желающие — подойдите! Даже те, кто пришёл только пожевать булочку. Жанна уже втолкнула Вильгельма в очередь. Наирхан гордо отказался, сославшись на «королевскую занятость». И тут... из-за колонны появилась Ева. Та самая. С колодой в руках и очень вежливым лицом. — Мы же не общаемся, — прошептал Генши сам себе. Но в этот момент ведущий резко указал на него: — О! Одинокий! Не грусти! Ты! С ушами и пудингом! — найдёшь себе пару судьбы прямо сейчас! — Что? Толпа зааплодировала. Ева кивнула. — Будет несложно, я знаю дорогу в лабиринтах. — Конечно, ты же гадалка, — буркнул он, — как же мне “повезло”. И вот они уже стояли на старте. — Ваша цель — выбраться вместе, не потерявшись в галлюцинациях, отражениях, или в обществе своих бывших, — прогремел ведущий. — Удачи, чудики! Двери закрылись за ними. Впереди — зеркала, шёпоты, странный розовый туман и подозрительно знакомая мебель. Сбоку раздался голос: — Генши, помнишь меня? Я Лора. Мы встречались. У тебя ужасная паста. Генши дёрнулся: — Ох нет. Здесь она?! — Расслабься, — сказала Ева. — Это всего лишь иллюзия. Или воспоминание. Или месть. Он нервно усмехнулся. — Потрясающе. Лучше бы я остался с пудингом. Лабиринт начинался. Внутри уже были Жанна и Вильгельм — как всегда, в эпичном стиле. Жанна в летающем шлейфе, Вильгельм в шляпе из вороних перьев. Она кричала: — Если ты ещё раз скажешь, что это “всего лишь игра”, я превращу тебя в чайник! — А я думал, мы просто романтично погуляем, — мрачно вздохнул Вильгельм, отбиваясь от галлюцинации в виде своей первой жены. На старте стояли и Ева с Генши. Или точнее — Генши стоял как на краю вулкана, судорожно поправляя воротник. — Зачем ты пришёл? — спросила Ева. — Томас отобрал мой пудинг и сказал: "либо игра, либо лекция Наирхана о политике Восточной Азии." И Генши выбрал лабиринт. Как же он пожалеет об этом позже. В тот момент, когда ворота закрылись за участниками, зрители оживились. На скамейках, покрытых бархатными чехлами, чинно сидели вампиры, призраки, три оборотня, летающая голова, и, конечно... Наирхан. С прямой спиной, в сюртуке, с бокалом чего-то подозрительно густого. Рядом сидел Томас, сияющий от вдохновения. — Думаешь, они погибнут? — спросил Томас, обводя глазами зеркало-портал, в котором мелькала Жанна, ругающаяся с гигантской говорящей тенью. — Надеюсь. — Ого. — Это было бы по-настоящему романтично, — пояснил Наирхан. — Гибель в паре, рука об руку. Хотя нет, они поссорятся ещё до середины. — А Генши? — Томас вытащил блокнот. — Генши — как пирог без начинки. Мягкий, милый и абсолютно непригодный для хаоса. — Но ведь он милый. — И наивный. Уверен, он уже убеждён, что влюблён в соседку, но боится её больше, чем своей смерти. — Я это и напишу. “Глава седьмая. Он боялся женщины. Впрочем, как и всех женщин, кроме той, что готовила ему омлет.” — Это была его мать, — буркнул Наирхан. — Вот именно! В этот момент зеркало портала дало отчётливую сцену: Генши споткнулся, упал на Еву. Она — в шоке. Он — в панике. Жанна пролетела мимо них на метле, крича: “Вильгельм, поверни налево! Это не иллюзия — это мой бывший любовник!” На трибунах раздался смех. Кто-то проиграл в ставке и выбросил себе змею из уха. — Лучше театра, — сказал Наирхан. — Лучше драмы, — добавил Томас. — Я назову это “Любовь в Лабиринте Безысходности”. — Назови лучше “Глупцы в Зазеркалье”. — Хм. Это... даже неплохо. Снова на экране: Вильгельм поднимает Жанну, у них истерика, кто-то кого-то укусил — возможно, по привычке. Генши тем временем спорит с Евой, указывая на карту, которая существует только в его воображении. — Я чувствую, что выход — там! — Это стена. — А вдруг она символическая? На трибуне наступила тишина. Наирхан отпил глоток, не моргнув. — Ты уверен, что он взрослый мужчина? — Ну... он когда-то работал редактором. — Видимо, в детском журнале “Как не потеряться в супермаркете”. — Наирхан, ты такой грубый. — Я бывший император. Я по-другому не умею. Лабиринт начал дергаться, будто проглотил острую шутку. Пространство стало сжиматься, стены из зеркал испарились, и участники — Генши, Ева, Жанна, Вильгельм и несколько анонимных обитателей отеля — очутились в гигантском зале из мрамора и криво нарисованных сердечек. Воздух дрожал от аплодисментов мертвецов. На стене загорелась надпись: "Финальное Испытание: Узнайте, истинная ли вы пара, или вы просто случайные соседи, сбившиеся с маршрута жизни." Томас от радости уронил ручку. — О! О, вот она кульминация! Я знал, что будет безумие! Наирхан лишь закатил глаза. — Вековая глупость. Дайте угадаю: будет задание, в котором надо выбрать между любовью и шоколадом? Но нет. На потолке завис скелет в свадебной фате. Голос зазвучал, будто он пришёл из саркастичного ада: — Уважаемые пары! Чтобы доказать, что вы истинны — выполните одно из трёх заданий: 1. Поцеловать друг друга, даже если вы испытываете неловкость. 2. Сказать друг другу самое неприятное, что вы скрывали всё это время. 3. Или... бросить друг друга, признав, что вы — фикция! Жанна разрыдалась: — У нас с Вильгельмом всё сложно! Я не хочу его целовать, у него рот как у акулы! Вильгельм: — Тогда говори правду! Что ты скрывала? Жанна: — Я... я так и не прочла твою поэму! Она была ужасна! Вильгельм замер. А потом... пожал плечами. — Я тоже. Я сам её списал у умершего поэта. Мы с тобой идеальны. Толпа зааплодировала, потолок заискрился. Жанна и Вильгельм прошли. А вот Генши и Ева... Они стояли, не касаясь друг друга. Генши шепнул: — Я не хочу тебя целовать. И… я не знаю, кто ты. И... я всё ещё боюсь. Ева вздохнула. — А я не хочу врать, что у нас что-то больше, чем мимолётный обмен неловкими улыбками. Они оба подняли руки. — Мы сдаёмся. Зал ожил: потолок захлопнулся, и портал открыл выход. В конце финалистов встречал Томас с банкой сока. — Молодцы! Кто истинная пара — получат куки. А кто нет — получат... самопознание и неудобное молчание. Генши прошёл мимо, зевнул. — Можно мне лучше сок без признаний? Наирхан, жуя что-то подозрительно чёрное, встал: — Ну что ж. Как и ожидалось: двое вечных влюблённых прошли, остальные — просто растерянные мертвецы. Томас записал в блокнот: "Пары бывают разные. Кто-то вместе, потому что любит. А кто-то — потому что лень искать новых соседей." И в этот момент скелет в фате с потолка упал рядом с ними, прошептав: — УЖЕ НЕ ПАРА? ВСТРЕЧАЙТЕСЬ С НАШИМ НОВЫМ СПОНСОРОМ — СЕРДЦЕЕД™! Отель взорвался аплодисментами.