You

      Изуку в ужасе задерживает дыхание, когда синяя нить, связывающая его с Шото, теплеет и становится густо-алой.       Всю свою жизнь Изуку ждал красную нить. Ближе всего к этому был лишь бледно-розовый оттенок с Очако — но со временем и он поменялся, превратившись в глубокий, бездонный синий.       И вот теперь, когда красная нить наконец появилась… он в панике.       Потому что он точно знает: со стороны Шото нить по-прежнему синяя — того самого цвета, о котором Шото всегда говорит. И Изуку не может придумать ничего ужаснее, чем любить Шото… и лгать ему, чтобы сохранить всё как есть.       Изуку был первой синей нитью Шото. Это он знает точно. Связь, обвившая их мизинцы, тянула их друг к другу, несмотря на расстояние. Изуку до сих пор хранит в сердце мгновение, когда Шото впервые заметил нить — как его лицо, обычно столь сдержанное, вдруг озарилось тёплым светом, как его мизинец робко, но крепко обвился вокруг пальца Изуку, будто нашёл, наконец, место, где должен был быть всегда.       Шото даже выработал привычку: слегка шевелить мизинцем, когда хотел привлечь внимание Изуку. В первую неделю он совсем не писал ему — просто дёргал нить, и Изуку тут же отзывался, словно рыбка на крючке.       Возможно, именно поэтому теперь его гложет чувство вины — от осознания, что они были связаны синей нитью — символом глубинного, важного. Лучшие друзья. Они лучшие друзья.       А он всё испортил. И для себя, и для Шото. Потому что он не сможет вечно лгать ему о цвете своей нити. Не сможет скрывать это. Шото заслуживает большего.       Но есть в нём и другая, неуверенная часть — та, что боится: а вдруг, если он скажет Шото правду, нить оборвётся? Шото может испугаться, начать избегать его. Такое случалось сплошь и рядом — нити редко бывают нерушимыми.       Изуку даже не знает, нравятся ли Шото парни — не знает, нравятся ли ему вообще люди, тем более кто-то вроде него самого. Он не хотел спрашивать: у Шото и без того хватало забот.       Он всегда думал, что Шото расскажет ему обо всём сам, когда будет готов. Ведь лучшие друзья именно так и поступают: делятся сокровенным. Рано или поздно. Потому что хранить большие секреты от одного из самых близких людей — невыносимо тяжко.       Но это же не ложь, если просто… не говорить, верно?       Это просто… блаженное неведение. Изуку оставит всё как есть и не будет произносить вслух ничего… лишнего.       По крайней мере, так он убеждает себя.

***

      — Ты слышал, что у Момо появилась красная нить?       Нет, Изуку не слышал. Но он знает, что это Джиро. Все знали, что это будет Джиро.       — Некоторые считают, что это нити судьбы. А ты как думаешь?       У Изуку перехватывает дыхание.       — В каком смысле?       — В смысле… — Шото отвлекается от узоров на покрывале, чтобы посмотреть на Изуку таким привычным ему способом — слегка прищурившись, будто пытаясь разгадать его, а не просто дослушать. — Ты правда веришь, что они так важны? Что они связывают тебя с тем, с кем тебе предначертано быть?       Изуку обострённо чувствует нить между ним и Шото.       — Я… — дыхание Изуку прерывается, и он сжимает ручку так сильно, что пластик вот-вот треснет у него в пальцах. — …Возможно. Возможно, верю: приятно думать, что где-то есть человек, который будет любить тебя, несмотря ни на что.       Он не ждёт ответа от Шото — и не получает его сразу. Проходит несколько минут, прежде чем Изуку получает реакцию — но зато какую: тихая улыбка и тёплый, мягкий взгляд.       — Я тоже так думаю.       Руки Изуку немеют, и ему чудится, будто лёгкое движение мизинца натягивает нить между ними ещё сильнее.

***

      — Ты же знаешь, что я вижу твою нить, да?       Изуку роняет тетрадь с заметками, и ему кажется, что сейчас его накроет волна паники. Юга сияет улыбкой — обычно это успокаивало, но сейчас от неё только мутит.       — Ты… видишь нити?       — Ага, — Юга игриво подчеркивает гласные. Видеть чужие нити — редкий дар, но не неслыханный. Изуку гадает, делился ли Юга своей «тайной» (хотя это и не тайна, просто тема, которую он избегал) с кем-то ещё.       — Она ну о-очень красная. Прям как леденец на палочке.       — Я знаю, какого она цвета.       — Тогда почему ты до сих пор не признался?       Изуку корчит такую гримасу, что Юга хохочет целую минуту, так громко, что Изуку боится — вот-вот набегут одноклассники.       Будь его ноги не прикованы к тротуару паникой, он бы уже давно сбежал. Но вместо этого он застыл на месте, наблюдая, как Юга вытирает слёзы, давясь смехом. Давно Изуку не чувствовал себя настолько неловко.       — Ты должен… — Юга глубоко вдыхает — его лицо ещё розовое от смеха — и кладёт руки Изуку на плечи. — Ты должен сказать ему.       — Нет. — Изуку не сбрасывает его руки (он так никогда не поступил бы), но выскальзывает из полуобъятий и отступает на шаг, прежде чем Юга успевает удержать его. — Я не могу. Это разрушит всё.       — Ты преувеличиваешь, Изуку.       — А ты — преуменьшаешь!       — Такого слова нет.       — Есть! — Изуку размахивает руками, и голос начинает дрожать. — Оно есть в словаре, ты просто…       — Ты меняешь тему. — Юга закатывает глаза. — Скажи ему. Обещаю, всё будет хорошо. Шото — один из твоих лучших друзей. Он восхищается тобой. Дорожит тобой. И он не отвернётся только потому, что ты влюбился в него.       — Но его нить всё ещё…       — Ты не видишь нити, как я. И не узнаешь правду, пока не спросишь его прямо.       Изуку приходится признать — в словах Юги есть логика.       А Изуку всегда был импульсивным.

***

      Изуку вызывает Шото в свою комнату, дёрнув нить так резко, что сам же и морщится от этого жеста.       Ведь Шото сейчас примчится, думая, что случилось что-то плохое и Изуку нужна помощь. Как в той истории с Пятном.       Воспоминание заставляет его сердце сжаться.       Шото не стучит — он никогда не стучит, когда дело касается комнаты Изуку — дверь распахивается. Его глаза полны тревоги, а кончики пальцев покрыты инеем.       Изуку становится неловко, когда выражение Шото сменяется на растерянное: он видит Изуку, просто сидящего на полу со скрещенными ногами.       Изуку ничего не говорит, лишь похлопывает по месту рядом с собой и пытается улыбнуться — но улыбка выходит дрожащей, и от этого тревога Шото только усиливается.       — Ты в порядке? — Шото, усевшись, дёргает за нить.       Изуку отвечает тем же.       — Да, всё хорошо.       Тишина. Изуку чувствует, что вот-вот взорвётся, а Шото осматривает комнату так, будто не засыпал здесь десятки раз во время совместных занятий.       — У меня появилась красная нить.       Шото издаёт едва слышный звук — Изуку с трудом улавливает его — и опускает взгляд на свои руки, откуда тянется его половина нити, незримая для Изуку.       — Она изменила цвет несколько дней назад.       Шото поднимает на него глаза.       — Изменила цвет?       Он глубоко вдыхает, собираясь что-то сказать, но Изуку опережает его.       — Это твоя нить. Ты — моя красная нить.       Изуку изо всех сил сдерживается, чтобы не начать бормотать, прикусывая внутреннюю сторону щеки.       И тогда Шото протягивает руку, берёт его ладонь и переплетает их мизинцы. Изуку кажется, что сейчас Шото выглядит даже счастливее, чем в тот день, когда нить впервые появилась.       — Для меня нить с тобой всегда была красной.