Неучтенная единица

      Воздух в бункере был густым, как бульон из отработанного машинного масла и человеческого отчаяния. Гул генератора, встроенного где‌-то в стальные недра убежища, заполнял пространство низким, монотонным вибрационным стоном – звуком, от которого дрожали зубы и пульсировали виски. Ло сидел на перевернутом ящике из-под патронов калибра 7.62, его спина прилипла к холодной, слегка влажной от конденсата стене. Каждый вдох обжигал легкие смесью озона от искрившей проводки, едкой пылью распыленного бетона и сладковато-металлическим запахом... крови? Его собственной, стекавшей по ссадине на виске, или синтетической жидкости тех самых дронов-скатов, что чуть не превратили его в решето в секторе G7?       Перед ним, на столе, заваленном инструментами и обломками, царил хаос, зеркаливший состояние его души. Рваные полосы изоленты, липкие и запыленные, болтались с края. Рядом валялся гаечный ключ с присохшей каплей чего-то темного. Обгоревшие провода, выдернутые из панели управления костюма в панике, напоминали черных змей. Сама броня лежала на полу – грудная пластина была пробита насквозь энергетической иглой, края оплавлены, искря голубоватым ядовитым светом в такт гудению генератора. Над всем этим мерцали, как умирающие светлячки, голограммы интерфейса бункера. Трещины на них пульсировали – последние гаснущие созвездия его небесных защитников, разорванные роем механических скатов.       Где-то упорно капала вода. Не в раковину, а прямо на бетонный пол в темном углу. Руки Лололошки лежали на коленях, пальцы слегка подрагивали – не от страха, а от перегрузки, от адреналина, который медленно, но верно превращался в свинцовую усталость. По телу пробегали мелкие судороги – "дыхание смерти", эффект от близкого контакта с призраками реальности? Или просто тело кричало о пределе?       Взор его, блуждающий и расфокусированный, упал на пол. Среди обломков пластика и металлической стружки лежала маленькая желтая резиновая уточка. Она была перепачкана сажей, но номер "42" на боку все еще можно было разглядеть. "Случайный номер, конечно," – пронеслось в голове, эхо свои же слов. Но почему-то именно этот кусочек нелепого, яркого абсурда притягивал взгляд. Якорь в рушащемся мире. Он уставился на уточку, пытаясь поймать хоть каплю ее беспечности.       – JDH… – хрип вырвался из пересохшего горла парня, звуча чужим даже в его собственных ушах. Он сжал виски пальцами, почувствовав подушечками липкую влагу ссадины и холодный пот. Трещина была не на стене, а внутри. В мыслях. В навязчивых осколках памяти и страха мелькало лицо: безупречный костюм, ледяная гладь галстука, взгляд, лишенный всякой теплоты, только расчет.       – Он всего лишь… – Лололошка попытался заставить себя поверить в эту простую схему. – Моя тень из какого-то проклятого параллельного потока данных. Альтернатива, застрявшая в клетке из алгоритмов и решений. Моя персональная системная ошибка.       Тень – не метафорическая, а плотная, искаженная мерцанием единственного уцелевшего аварийного фонаря – легла прямо на желтую уточку. Ло резко, слишком резко для уставшего тела, дернул головой вверх. Его взгляд метнулся к источнику пара – к решетке в полу, откуда валили клубы белого, шипящего облака. Это был Смотрящий?       Из самого густого клубка пара, будто материализуясь из самой влаги и страха, шагнул Джон.       Безупречный костюм выглядел нереально чистым на фоне окружающего хаоса, бесстрастное лицо – маской. Но на губах играла та самая, знакомая до боли, усмешка – острая, как лезвие бритвы.       – Твоя тень? – голос Джона звучал низко и четко, перекрывая гул генератора и навязчивое капанье. Его рука медленно потянулась к переносице. Не снимая очков, он лишь сдвинул их пальцем вниз, на самый кончик носа. Это был не театральный жест, а скорее привычное движение человека, собирающегося взглянуть поверх линз на что-то важное. Или кого-то.       Ло почувствовал, как холодок страха пробежал по спине. Этот взгляд поверх очков предвещал что-то запредельное. Не насмешку, а нечто глубинное.       Джон приподнял подбородок совсем чуть-чуть, чтобы смотреть прямо сквозь верхнюю часть стекол. Его глаза, обычно скрытые темными линзами или прищуренные от вечной усмешки, были теперь широко открыты и отчетливо видны Ло. Невероятно ясные, пронзительные, лишенные привычной маски. В них горел холодный огонь древнего знания и чего-то пугающе, до мурашек, знакомого. Как будто Лололошка смотрел в искаженное зеркало собственной души, лишенное всех его защитных слоев веселья и хаоса.       – Ошибаешься, Ло, – произнес Харрис, и его слова вибрировали в спертом воздухе бункера, заставляя мерцать голограммы сильнее. Усмешка не исчезла, но стала иной – отражением бездонной, почти безумной истины. – Я не JDH. Я не альтернатива из соседнего потока данных. Я не твоя системная ошибка. Я – это ты.       Он сделал паузу, впиваясь этим пронзительным взглядом сквозь стекла прямо в Ло. Стены бункера словно поплыли, металл заструился, как жидкая ртуть. На мгновение показалось, что желтая уточка на полу моргнула.       – Тот, кем ты мог бы стать, если бы подчинился порядку этого умирающего мира, – продолжал Джон, его голос был леденяще спокоен. – Кем ты боишься стать, когда хаос выживания берет верх. Кем ты уже являешься в глубине сознания, когда режешь провода или ставишь броню на скафандр. Когда вспоминаешь Хэнфорт и автоматонов. Я – твоя дисциплина. Твой расчет. Твой страх перед собственной стихийностью, которая может погубить не только тебя. Я – не альтернатива. Я – твое отражение в стали этого бункера, в точке твоего невозврата.       Ло почувствовал, как пол уходит из-под ног...