Мой, твой, наш

Жарко. Просто чертовски. Анакса не в состоянии спать в такую погоду, так что встречает рассвет в тени на огромной террасе. Ветер хоть и тёплый, но немного освежает. Тонкая ткань лёгкого халата игриво пытается сползти с худых плеч, и Анакса не противится, скидывая мешающую одежду и оставаясь абсолютно обнажённым. Всё равно он сейчас здесь один, а вокруг только деревья да озеро. Если уж кто его и сможет увидеть, то лишь по желанию самого Анаксы. Шезлонг разгорячённой кожей ощущается безумно приятно. Кажется, стоит прикрыть глаза — и он так здесь и уснёт. Анакса любит эту загородную виллу. В детстве это место казалось волшебным, а летние дни длились бесконечно. Сейчас же сюда он может сбежать от всех. Семьи, преподавателей, досаждающих фанаток, да и от прочего шумного мира. Здесь спокойно, тихо. Можно просто не думать ни о чём, вслушиваясь в гуляющий среди деревьев ветер, отдыхать, читать книги. — Почему не спишь? — за спиной слышится хриплый голос, и фраза оканчивается долгим зевком. Анаксе даже не нужно оборачиваться, чтобы представить Мидея — по-утреннему растрёпанного и сонного. — В спальне слишком жарко, а от кондиционера кожа сохнет, — Анакса отвечает лениво, растягиваясь на шезлонге, словно кот. Изящно и красиво. Он точно знает, куда смотрит Мидей прямо сейчас. Решение приехать сюда не в одиночестве — спонтанное, но Анакса не жалеет. В этом месте есть своя романтика, а отсутствие пристальных взглядов со всех сторон раскрепощает и помогает дышать глубже и свободнее, как и отпавшая необходимость в ярлыках. Где-то там они одногруппники, друзья для любопытствующих. Где-то там они Анаксагор и Мидеймос. Сейчас же здесь просто они — Анакса и Мидей. — Может, кофе? — Могу сделать! — третий голос слишком бодрый для столь раннего утра, и Анакса наконец заинтересованно оглядывается. Фаенон буквально светится, улыбаясь и стоя позади Мидея. Тот же тяжело вздыхает и сдерживается, чтобы не закатить глаза. Анаксу всегда веселит напряжение между ними, не пользоваться этим — просто грех. — Мне со льдом, пожалуйста, — он укладывается на спину, снова потягиваясь всем телом и намеренно выгибаясь в спине. Знает, как хорош, и пользуется этим. Судя по опустившимся плечам, такой соблазнительный вид немного успокаивает Мидея. — Мне американо, — на Фаенона он даже не смотрит. Зато Анакса на всю эту показушность немного прищуривается, улыбаясь одними уголками губ. Фаенон бодро и счастливо кивает и убегает, словно собачка за брошенной игрушкой. Он и сам весь такой — щенячий. Он не похож на них с Мидеем. Никаких богатых родителей, беззаботной жизни и доступных радостей. Везунчик — они знакомы и учатся вместе только благодаря спонсорам и стипендии. И это лишь одна из череды причин, почему Мидей недолюбливает Фаенона. Ещё не менее важная — ревность. Мидей собственник, а Анакса не любит отказывать себе, если что-то — или кто-то — ему нравится. Поэтому в этой небольшой поездке они вчетвером: Анакса, Фаенон, Мидей и его раздражение. Но он не собирается, просто не смеет говорить что-либо против. — Мидеймос, подойди, — Анакса мурчит и подзывает лёгким движением руки. Окидывает будто ленивым взглядом широкий спортивный торс и свободные серые штаны. В сосках поблескивают маленькие шарики — пирсинг, сделанный Мидею самим Анаксой. — Не будь таким неприветливым с ним, — он чуть хмурится и быстро кивает на пол рядом с шезлонгом. Мидей опускается на колени и сразу же ведёт ладонями по длинным ногам, не сдерживая себя от трепетно-нежного поцелуя в колено. Он прижимается щекой к горячей коже и поднимает взгляд. — Ему обязательно было ехать с нами? — Конечно, — пальцы Анаксы вплетаются в волосы Мидея, гладят — пряник. Следом немного кнута. — Он слишком хорошо трахается, а ещё очень послушный. Мне такое нравится. В янтарных глазах Мидея виднеется всплеск ревности. Дай ему волю — он похитит Анаксу, будет обнимать и целовать до бесконечности. — Я хочу, чтобы вы подружились, — Анакса по-прежнему лениво склоняет голову к плечу. Смотрит из-под полуопущенных век и облизывает пересохшие на жаре губы. Возмутиться Мидею не позволяет нарушающий тишину и гармонию, слишком шумный топот Фаенона. Тот торопится к ним, держа в руках небольшой поднос с тремя чашками: две с кофе и одна, наполненная льдом. С широкой улыбкой он бахает добычу на маленький журнальный столик рядом с шезлонгом. — Американо и кофе со льдом. Я не знал, сколько тебе нужно, так что просто принёс побольше! — он явно горд собой. Пока глаз Мидея медленно дёргается, Анакса заливисто смеётся. — А знаешь, так тоже отлично, — отдышавшись, он кивает и подхватывает кубик льда. — Спасибо, — улыбка обращена к Фаенону. Будь у того собачий хвост — счастливо метался бы из стороны в сторону. Анакса ведёт льдом по своей груди, отчего тот тут же тает и пускает по коже холодные дорожки воды. Шоу притягивает внимание сразу двух пар глаз, и Анаксе это ясно даже с прикрытыми в блаженстве веками. — Мидей, разденься, — выдыхает полушёпотом и подсматривает, заслышав моментальный шорох одежды. Взгляд прыгает выше, к чуть покрасневшему Фаенону. — И ты. Дальше ему смотреть необязательно. Можно достать ещё один кусочек льда и будто случайно коснуться им уже напряжённого соска, выдыхая тихий-тихий стон. Награда за безупречное послушание. Мидей и Фаенон выжидающе замирают. Один по-прежнему на коленях, второй стоит за его спиной. Оба взгляда прикованы к телу Анаксы перед ними. Коснуться не смеет ни один без разрешения. Но его не следует. — Фаенон, — влажные холодные пальцы приподнимаются, и тот тут же льнёт к ладони, смотря преданно и открыто. Анакса едва заметно улыбается глазами и понижает голос. — Я хочу, чтобы ты трахнул Мидея. Где-то тут лежала смазка… На самого Мидея Анакса не смотрит, выискивая взглядом заветную упаковку. А вот Фаенон с ним чуть неуверенно переглядывается, но это смятение быстро сменяется огоньком в глазах. — Анак… — Мидей порывается подняться, но на его губы тут же ложится палец Анаксы, уже нашедшего и отдавшего смазку Фаенону. — Тшш, — нежно и ласково. Анакса садится, опуская ноги на пол и скользя ладонями по плечам и шее Мидея. — Тебе понравится. Ты же мне веришь, правда? — короткий взгляд приказывает Фаенону не стоять столбом, а приступить к делу. Тот послушно опускается на пол позади Мидея, щёлкая крышкой смазки. Он щедрится на короткий чмок в плечо, когда вставляет один палец. Анакса тут же отвлекает поцелуем. Ведёт самым кончиком языка по губам, проталкивается глубже и шумно выдыхает. Касание отдаёт мятной зубной пастой. Мидей зажат и напряжён, но отвечает на ласку с жадным рвением. Руками он упирается в шезлонг и пытается заставить себя немного выгнуться в спине. — Молодец, — шепчет в губы Анакса и тянется за новым кубиком льда, который оставляет зажатым в зубах Мидея. После чего откидывается немного. Намёка понятнее быть не может. Мидей тут же прижимается лицом к груди, старательно выводя одному ему понятные узоры на горячей коже. Лёд тает, и по подрагивающему животу соблазнительно катятся капельки воды. Больше всего внимания Мидей уделяет соскам, лишь бы услышать ещё один вздох сверху. Анакса доволен происходящим и распаляется всё сильнее — скоро лёд уже не поможет. Он смотрит на Фаенона, что старательно растягивает Мидея, время от времени лаская поцелуями спину. На светлой коже яркими пятнами выделяется румянец. У него уже стоит, и Анакса невольно прикусывает губу. Он прекрасно знает, как именно ощущается этот член внутри. И от одной лишь мысли тело сводит сладкой судорогой. Анакса на их фоне кажется слишком стройным и, возможно, даже слабым. При большом желании они могли бы просто скрутить его и трахнуть так, как захочется самим, — он бы ничего не смог сделать против. И на контрасте с этим фактом то, как покорно они слушаются его, возбуждает ещё сильнее. Развязывает руки и даёт волю фантазии. Анаксе хочется, чтобы его на вид суровый, но на деле бесконечно ласковый Мидей стоял перед ним на коленях и ломал себя и свои принципы. И Анакса привык получать абсолютно всё желаемое. Лёд в зубах Мидея становится совсем крошечным, и Анакса растворяет его окончательно в новом поцелуе. Вода скатывается по подбородкам, капает на грудь, колени и пах, вызывая ещё больше возбуждения. Позади снова щёлкает крышка смазки. Анакса, не разрывая поцелуй, внимательно смотрит, как Фаенон торопливо водит рукой по члену и прижимается к растянутому входу. Они сталкиваются взглядами, и он резко входит почти на всю длину, заставляя Мидея подавиться стоном и крупно вздрогнуть. Анакса тут же ловит его лицо в ладони, целует глубже и настойчивее, отвлекая от первых, не самых приятных ощущений. Он шепчет в губы похвалу, перемежая её с мокрыми мазками языка. Это помогает. И когда Мидей всё же расслабляется, Фаенон начинает двигаться. Резко, рвано, глубоко и грубо. С тяжёлым дыханием и цепкими руками на округлой заднице. Впивается ногтями, оставляя следы. Анакса улыбается в губы Мидея. Ему нравится это в Фаеноне — преображение из ласкового верного пёсика в безжалостное создание. Ему не нужны передышки и паузы, он не умеет двигаться плавно и осторожно. — Б-блять, — заикаясь, стонет Мидей, пытаясь вести себя тише и сдержаннее, но у него не получается. Анакса замирает перед ним близко-близко, сжимая лицо руками, в упор смотрит в глаза и распахивает губы во вторящем стоне. Будто Фаенон сейчас трахает их обоих разом. Он не позволяет отвлекаться от процесса — погружает в него ещё глубже. За льдом он тянется слепо, хватает целую горсть и целиком прижимает к себе, не обращая внимания на рассыпающиеся вокруг кубики. Стимулирует разгорячённое тело контрастом температур, позволяя воде скатываться по коже вниз — к идеально гладкому лобку. Их стоны всё чаще и громче, а Фаенон всё быстрее и резче. Анакса кусает Мидея за нижнюю губу, оставляя яркий след, и несдержанно сжимает заледеневшей рукой свой член. Не кончает тут же лишь чудом, но содрогается всем телом. Кажется, они все близки к оргазму. Анакса не позволяет Мидею себя касаться — уверен, что с Фаеноном он кончит без дополнительной стимуляции. Возможно, это здорово ударит по его самооценке, но Анакса знает, что жалеть о происходящем не будет никто. Взгляд Фаенона не отрывается от лица Анаксы. И чем тот ближе к краю, тем грубее и звонче шлепки тел. Задница Мидея точно будет алой. — Заставь его кончить, — выдавливает из себя Анакса, поймав взгляд. Фаенон тут же шумно втягивает носом воздух и резко хватает Мидея за волосы. Явно больно. Он тянет и заставляет прогнуться в спине сильнее. По-блядски. А после опускает голову Мидея к члену Анаксы. Не позволяя вобрать в рот или хотя бы лизнуть, лишь чтобы смотреть, как тот себе самозабвенно быстро дрочит, наблюдая за ними двумя. Вторая ладонь Фаенона звонко ударяет по ягодице, выбивая из Мидея протяжный хриплый стон. — Давай, Мидеймос, — голос Анаксы дрожит, но всё ещё звучит так, что хочется беспрекословно подчиняться и отдавать всего себя. Пальцы свободной руки нежно скользят по щеке, оглаживают нижнюю губу и чуть давят. Мидей тут же послушно вываливает язык и поднимает взгляд. Янтарь плещется в его глазах самым крепким алкоголем, пока Фаенон совсем уж яростно трахает его. — Кончи для меня, ну же, — это Анакса проскуливает, сотрясаясь всем телом и пачкая спермой лицо Мидея. Капли попадают ему на язык, щёки и даже длинные чёрные ресницы. Это становится последним шагом с обрыва. Следом Мидей захлёбывается собственными звуками, крупно дрожа и пачкая пол под собой. Горячие сжимающиеся стенки зада и блядски прекрасная картинка перед глазами срывают Фаенону крышу. Он шумно дышит стонами, царапает бёдра Мидея до алых ссадин и в итоге бесцеремонно кончает прямо внутрь. Грязное сумасшествие и пьянящая власть — вот, что любит Анакса. Так сильно, что позволяет двум парам накачанных рук после всего сжимать его до синяков, а Мидею и Фаенону — остервенело целовать и кусать его, пересаживая с одного члена на другой. Когда силы заканчиваются, по полу размазана талая вода вперемешку со спермой. Мидей тяжело дышит, лёжа на шезлонге, а соскользнувший с него с пошлым хлюпом Анакса просто падает в сильные объятия. У изголовья сидит Фаенон, целуя те губы, что окажутся ближе. Загородную виллу Анакса теперь любит ещё сильнее. Детские воспоминания перекрываются новыми — развратными и жаркими. Двумя членами в его заднице на смятых простынях, пробуждающими минетами и крадущими кислород поцелуями. А ещё совместным обучением Фаенона тонкостям приготовления кофе. И звонким смехом, эхом летающим по огромному дому. И смертельно горячими объятиями с двух сторон в удушающей жаре ночи.