Приручить зверя

Дикого зверя приручить – задача почти невыполнимая. Он будет отчаянно сопротивляться: вырываться, кусаться, издавать дикие крики и вой, царапать до крови руки и тело, лишь бы вырваться на свободу. И вот вопрос: можно ли сломить его волю, посадив на цепь? Даря ему тепло и еду, можно ли добиться послушания? Шанс ничтожно мал, но он все же есть. Каждый пытается приручить своего "зверя" по-своему. Кто-то выбирает путь насилия: сажает на крепкую цепь, зажимает пасть, вырывает когти, лишая его силы и возможности сопротивляться. Делает его беспомощным, сломленным. Но что, если попробовать другой подход? Что, если вместо цепей и боли, предложить ему тепло и уют, доброту и любовь? Что, если попытаться растопить лед в его сердце не силой, а лаской? *** Он выл и кричал, чтобы его отпустили, бил и царапал ногтями лица и руки, но что взять со зверя? С монстра. Он пытался оставаться неприкосновенным, вредя всем, кто к нему подходил, все, кто пытался его приручить, вырвав клыки, привязав его к койке, закрыв в клетку и принося еду, как собаке. Он вырывался и ненавидел всех, пытаясь разорвать свои оковы. Но силы с каждым днём уходили, и он начал сдаваться. Его взгляд стал блуждать, скакать по объектам, агрессия стала редкой, а страх – постоянным. Его ненависть уходила только когда в камеру забрасывали еду. Нечеловеческие условия для такой твари. Но он начал привыкать, свыкаться с мыслью, что теперь он собака на привязи, к которой подойдут с дубинкой и разобьют пару-тройку оставшихся целых клыков. От голода он грыз цепь и мебель. Железо ломало и резало его зубы и плоть, но желание насытиться было сильнее, чем боль. *** -Вот он, - сказал один из полицейских, подходя к камере и открывая небольшое окошко на железной двери. -Ох, ёпт… вы как его довели до такого состояния?! – выкрикнул мужчина, что стоял рядом с проверяющим. -Он уже таким поступил. Нам сказали, что он готов был всех разорвать и для этого пришлось применять транквилизаторы, чтобы он отрубился. Ест он преимущественно мясо, остальную еду почти не трогает, да и в целом кормить его трудно, он очень сильно агрессирует, - пожал плечами полицейский, смотря в окошко на парня, что сидел в углу камеры. -Откройте дверь, - произнёс мужчина. -Но, сэр… он же… -Открывай, я сказал, - рявкнул тот снова. Полицейский молча кивнул, ища на связке нужный ключ. Подозвав одного из служащих с оружием, он медленно повернул ключ. Парень, сидевший на полу, слегка дрогнул, приподнимая голову. Вооружённый человек выставил вперёд автомат и аккуратно зашёл, слегка отходя в бок от двери, позволяя мужчине зайти. Парень наблюдал за ними, но не двигался с места. Перед ними предстала достаточно ужасающая картина: пол весь был покрыт грязью, мелкими камешками, остатками еды и испражнений, стены покрыты чёрточками, будто сидящий пытался их расковырять ногтями. По всему помещению были следы крови и рвоты. Цепи, которыми тот был скован, были расцарапаны, имея на себе следы от ногтей и клыков. Койка полностью пропитана сукровицей, мочой и кровью. Запах сильно бил в нос, поднимая по горлу ком рвотной массы. Сам парень выглядел паршиво. Он больше походил на скелет. Его бледная кожа обтягивала кости, что выступали слишком сильно, волосы были полностью пропитаны потом, кровью и грязью, скрывая свой цвет. На теле было много ран различной величины. Глаза как два серых камня наблюдали за стоящими. Они не выражали ни каких эмоций. Парень обхватил колени руками, прижимая их ближе к себе. Из одежды на нём были лишь разорванные во многих местах штаны, а футболка с кофтой, что выдавались всем заключённым, валялись разорванными в хлам возле него. -Хах, какое же жалкое зрелище. Ох, блять, как тут воняет, - закрывая рот и нос рукой, произнёс мужчина. -У него невозможно убираться, так что пусть живёт в говне, - прошипел парень с оружием. -Хм. Забавно наблюдать за таким диктатором. Прям как псина на цепи, - усмехнулся мужчина, достаточно быстро привыкая к запаху, - хей, Рей. Ну что, нравятся условия? Или за столько лет забыл, как разговаривать? – поинтересовался мужчина. -Нет, - тихо, почти шёпотом, произнёс тот, облизывая сухие губы, голос очень сильно хрипел. -Хах, удивительно. Ты не заболел случаем, а? – с лёгкой издёвкой поинтересовался тот. -Нет. -Хорошо. Если тебе не нравятся условия, почему не позволяешь у тебя убраться? Или они всё-таки тебе нравятся? -А смысл? – хрипло поинтересовался Рей, - я в любом случае… долго не проживу. -Почему же? – чуть наклонив голову на бок, поинтересовался мужчина. -Ты же меня видишь… зачем спрашиваешь? – говорил он с большим трудом. -Сил разговаривать нет? – усмехнулся мужчина, на что не получил ответа, - Рей, ну, смотри. У тебя сейчас есть выбор. Ты можешь прожить остаток дней здесь, в этом говне и подохнуть в нём же, а можешь прожить вполне нормально у меня дома. Как тебе идея? -Зачем? -Ну, тебе же хочется встретиться с сыном, разве нет? – он получил слабый кивок, - ну вот. Сюда приходить он точно не станет. А навестить тебя у меня я ему позволю. -Зачем ему меня видеть? – всё также тихо поинтересовался тот. -Не знаю, но ему хотелось тебя увидеть, - пожал плечами мужчина. – Он тебя ненавидит, но ему жалко тебя, но он боится. Если исправишься, то, возможно, я позволю вам встретиться. Как тебе идея? Парень молчал, его дыхание было прерывистым и тяжелым. Он тихо выдохнул, и этот звук, хриплый и мучительный, сразу вызвал у мужчины неприятные ощущения. Рей прикрыл глаза, прижимая колени к груди и кладя на них голову, словно искал в этом жесте хоть какое-то утешение. Мужчина, стоявший неподалеку, просто наблюдал за ним, не в силах отвести взгляд. Вид этого противника вызывал в нем противоречивые чувства. С одной стороны, он испытывал злорадство и удовлетворение от своей победы, с другой — нечто большее, что трудно было описать словами. Отчаяние и ужас смешивались в его душе, когда он осознавал, как сильно изменился этот парень. Некогда здоровый и крепкий, всегда готовый к борьбе и полон агрессии, он теперь выглядел сломленным, истощенным до предела. Как можно было довести человека до такого состояния? Мысли о том, что этот парень, который когда-то был полон жизни и уверенности, теперь не может даже нормально дышать от боли, терзали его. Мужчина не знал, что делать. Он чувствовал себя одновременно победителем и свидетелем трагедии. Внутри него боролись разные эмоции, и он не мог понять, что же на самом деле чувствует. Сожаление? Сострадание? Или же просто облегчение от того, что теперь он не представляет угрозы? Вопросы оставались без ответов, а тишина между ними становилась все более гнетущей. -Так что? – вновь задал вопрос мужчина. *** Боль била по телу, а из горла потоком лилась жидкость и остатки еды, что решили выйти наружу. Он еле дышал, надеясь, что скоро всё закончится. Слёзы подступили к глазам, и он зажмурился. Приступ кончился, а парень просто лёг на холодную плитку. Кровь медленно текла по уголку губ, создавая во рту тошнотворный вкус. Ничего не изменилось. Почти. Парень теперь жил не в бетонной клетке, а в маленькой комнате, где не было почти ничего. Но его это устраивало. Главное есть где он мог по спать, не было грязи и было светло. Парень закашлялся, сворачиваясь комочком, прижимая к себе ноги. Боль только нарастала и слёзы вновь выступили. Холод от плитки, на которой он лежал, пробивал до самых костей, заставляя тело дрожать. Парень сделал тихий вдох и из горла вырвался хрип и кашель. Сил встать не было, и он продолжал лежать, думая, заметит ли кто-то, что происходит. Дыхание вновь сбивалось, а это значит новый кашель и страх. Дверь в ванную открылась и Рей услышал быстрые шаги и ругань. Но глаза уже не хотели открываться. *** -Когда ему станет лучше, он снова станет агрессивным. Зачем вам это, Союз? -Я хочу его забрать, а для чего, вас не касается. -Как скажите. *** Рей внимательно осмотрел пространство вокруг себя. Чистота в комнате поражала — он не мог понять, как здесь так аккуратно. Сделав глубокий вдох, он забрался на подоконник и уставился в окно. На улице играли дети, а солнечные лучи отражались в лужах, создавая искрящиеся блики. Прямо под ним рос куст роз, который сразу привлек его внимание. Яркие лепестки нежно колыхались на ветру, и парень невольно сглотнул, завороженный их красотой. Вдруг дверь приоткрылась, и Рей обернулся, услышав тихий звук. На пороге стояла Беларусь с подносом, полным еды. Она осторожно закрыла дверь ногой и направилась к кровати, не отрывая взгляда от него. Рей молчал, но его недовольство было очевидно. Он оскалился, хотя знал, что его клыки еще не восстановились, и это заставило девушку немного напрячься. Аккуратно поставив поднос на тумбочку, она сделала шаг назад к двери и быстро покинула комнату. Единственным объяснением, почему его комната не запиралась, было то, что туалет и ванная находились за пределами этого пространства. Неужели ему действительно приходилось терпеть? Рей остался один в комнате, и тишина, которая окутала его, казалась почти гнетущей. Он снова посмотрел в окно, но теперь его внимание было отвлечено от ярких лепестков роз. Мысли о том, что он оказался в этом странном месте, не покидали его. Как он сюда попал? Почему его держат в комнате, где всё так безупречно? Вопросы множились, но ответов не было. Рей снова посмотрел на куст роз. Они были такими живыми, такими яркими, в отличие от его собственных чувств. Рейх принюхался, после чего слез с подоконника и медленно подошёл к тумбе. На ней стоят поднос, на котором в тарелке лежали два куска варёного мяса, порция каши из гречки и стакан с соком. Парень шикнул, но, в целом, был не против. Еда пахла вполне нормально, отравой не несло, значит, есть можно. Взяв кусок мяса, он заметил, что вкус у него был пресным, а отсутствие крови немного смущало. Гречка тоже оказалась безвкусной, и сам запах её был пустым, как будто она не имела ни души, ни характера. Рейх вздохнул, быстро доедая порцию и беря сок. Обнюхав его, он задумался. Запах был вроде апельсина, а вроде и нет. Сок выглядел ярким и аппетитным, но что-то в его аромате вызывало сомнения. Немец вздохнул и прикрыл глаза, словно пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. После чего сок быстро влился в горло, оставляя за собой сладковатый привкус, который, казалось, не соответствовал ожиданиям. Он отложил стакан в сторону и посмотрел на остатки еды. Рейх задумался о том, как много значила для него еда в прежней жизни. Каждый прием пищи был не просто необходимостью, а целым ритуалом, наполненным ароматами, текстурами и вкусами. Он вспоминал, как с удовольствием готовил блюда, экспериментируя с приправами и сочетаниями. Воспоминания о том, как он делился едой с друзьями, как смеялись и обсуждали жизнь за столом, вызывали в нем ностальгию. Теперь же, сидя в этом пустом помещении, он чувствовал себя изолированным, как будто еда, которую он ел, была лишь тенью того, что когда-то приносило радость. Каждый кусок мяса, каждая ложка гречки напоминали ему о том, что он потерял. Он не мог избавиться от ощущения, что эта еда была лишь суррогатом, заменителем настоящего, как будто кто-то пытался воспроизвести вкус жизни, но не смог. Рейх встал и подошёл к окну, глядя на улицу. За стеклом мир продолжал существовать, но он чувствовал себя оторванным от него. Люди проходили мимо, занятые своими делами, и он не мог не завидовать их простым радостям. Они могли наслаждаться свежими фруктами, горячими пирогами и любыми вкусностями, а он больше не мог себе этого позволить. Шаги к комнате заставили его дрогнуть и тихо зарычать. Сердце забилось быстрее, когда дверь открылась, и на пороге появился Союз. Его взгляд был настороженным, он внимательно следил за парнем, словно ожидая, что тот в любой момент может броситься на него. Рейх уже выучил, что лучше оставаться на своём месте, не подходить слишком близко, иначе его ждёт очередной удар за непослушание и, что ещё хуже, голод на несколько дней. Парень сглотнул, ощущая, как горло сжимается от напряжения. Он отвернулся к окну, стараясь не показывать своей уязвимости, и запрыгнул обратно на подоконник. Снаружи мир казался таким далеким и недоступным, но внутри него всё ещё жила надежда на свободу. Союз медленно подошёл к тумбе, забирая поднос с остатками еды. Рейх наблюдал за ним, стараясь не выдать своего волнения. Каждый шаг Союза был осторожным, он не спешил, но и не расслаблялся, зная, что парень может в любой момент сорваться. Спиной к Рейху, Союз вышел из комнаты, продолжая следить за ним, словно хищник, который не спускает глаз с потенциальной жертвы. Когда дверь закрылась, Рейх вздохнул с облегчением, но внутри него всё ещё бурлили эмоции. Он знал, что это не конец, а лишь временная передышка. *** Очередная неделя позади, и Рейх чувствовал себя немного лучше. За это время он не сильно набрал в весе, но, что более важно, почти не получал наказаний за своё поведение. Союзу явно было трудно справиться с его дикой натурой, коей он был, но, похоже, они начали находить общий язык. Парень взглянул на небольшой шрам, оставшийся после вчерашней потасовки с Россом, который пытался его утихомирить. Да, пареньку досталось. Несмотря на то, что большая часть его клыков была выбита, укус у немца всё равно оказался сильным, и на губах до сих пор ощущался привкус железа. Он выдохнул, прижимая к себе колени, и задумался о том, что происходит в его голове. С одной стороны, он понимал, что ему пытаются помочь, что Союз действительно заботится о его благополучии. Но, с другой стороны, внутренний голос твердил совершенно иное. Он чувствовал себя как зверь в клетке, не желающий подчиняться, не желающий принимать помощь. Эта борьба между инстинктами и разумом выматывала его, оставляя лишь смятение и недоумение. Рейх закрыл глаза, пытаясь найти хоть какое-то спокойствие в этом хаосе. Он знал, что не может оставаться таким, каким был раньше, но и не знал, каким именно он хочет стать. Внутри него бушевала буря, и он не знал, как её укротить. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, словно пытаясь вырваться на свободу. Каждый удар напоминал о том, что он всё ещё жив, что в нём есть сила, которую он не может контролировать. Рейх вспомнил о своих детских мечтах — о том, как он представлял себя героем, способным преодолеть любые преграды. Но теперь эти мечты казались далекими и недостижимыми, как звезды на ночном небе. В его голове возникали образы: он снова и снова видел себя в тех же самых ситуациях, где его гнев и страх становились его единственными спутниками. Он помнил, как легко было поддаться инстинктам, как сладко было ощущать власть, когда он срывал оковы и действовал по своему усмотрению. Но теперь, когда он пытался найти баланс, эти воспоминания лишь добавляли ему боли. Шаги за дверью заставили парня обернуться. Союз зашёл в комнату с тарелкой супа и водой. Немец сглотнул, смотря на еду, а после отвернулся к окну, прижав голову к коленям. -Кусаешься ты всё равно сильно, - спокойно пробасил мужчина, ставя тарелку и стакан на стол. -Ты же говорил, что не будешь меня кормить, если я опять на кого-то брошусь, - выдохнул парень, не поднимая головы. -Да. Говорил, ты прав. Поощрять тебя за это я не хочу. Но, знаешь, Россу было сказано не входить, а он решил, что ему можно, вот и поплатился, - пожал плечами Союз, смотря на парня. -Хах, с чего бы ты стал защищать не своего сына, а меня? – усмехнулся парень, всё-таки посмотрев на мужчину. -Потому что кроме меня к тебе никто не имеет права заходить. А Россу плевать было на запрет. Хорошо, что я был дома. Сомневаюсь, что ты оставил бы его в живых. Зато, может, у него всё-таки заработает мозг, - ответил русский, смотря на немца. -Скорее он меня убьёт потом, - шикнул парень и сглотнул. -Герман потом его пришибёт. Так что не посмеет. Да и, повторюсь, в этой ситуации он сам виноват. -Возможно, - выдохнул Рейх. -Я вроде знаю, что тебе придётся восстанавливать все клыки, а вроде так не охота. Если уж ты с таким количеством разорвал ему руку в хлам, то что ты можешь сделать с полным комплектом – представить страшно, - слегка хмыкнул коммунист. -Не надо восстанавливать. Если ты боишься за свою жизнь и за детей, то не стоит, - мотнул головой тот. -Но это важно для твоей жизни, Рейх. Я думаю, у нас получится тебя вытащить и вылечить, но я не знаю, сколько потребуется на это времени. Парень промолчал, его мысли были заняты чем-то другим, чем-то, что не поддавалось словам. Он посмотрел в окно, где серое небо медленно затягивалось облаками, и выдохнул, словно пытаясь выпустить из себя все накопившиеся переживания. В этот момент его внимание привлек запах супа, стоящего на тумбочке. Он облизнулся, чувствуя, как аромат пронзает его сознание, вызывая в животе глухой стон голода. Сглотнув, парень попытался подавить желание кинуться к еде, как собака, которая ждет своего лакомства. Он знал, что это неуместно, но внутренний голод был слишком силен. Рей тихо выдохнул, его взгляд задержался на тарелке с супом, стоящей на тумбе. Она манила его, как свет маяка в темной ночи. Союз молча ушёл, оставив парня наедине с его мыслями и голодом. Он прекрасно знал, что парень чувствует голод сильнее остальных, и это знание лишь усиливало напряжение в воздухе. Рей снова посмотрел на суп, его сердце забилось быстрее. Парень облизнул губы, спрыгивая с подоконника и подходя к еде. Он быстро с ней закончил и сглотнул, голод почти не отступил и это нервировало и напрягало, раньше он мог даже не доесть порцию, а тут съел всё и голод не уходил. Парень осмотрелся и его вдруг стало трясти. Живот ныл и Рейх сжал зубы, осознавая, сто сейчас он может снова не совладать с собой. *** Удар по двери заставил Союза подскочить с дивана. Он обернулся к комнате, где жил Рейх, и его трухнуло, когда он услышал приглушённый рык. Мужчина тихо подошёл к двери и прислушался. За ней раздавались звуки возни, и коммунист прекрасно осознавал опасность ситуации. Внутри него нарастало беспокойство — он знал, что парень не в себе. Союз осторожно защёлкнул замок на двери, чтобы Рейх не решил её открыть. Звук разбившейся тарелки со стаканом заставил его отшатнуться. Он понимал, что парень успокоится к утру, но само его состояние теперь беспокоило. Рейх не мог самостоятельно справиться с тем, что происходило внутри него, а голод лишь усиливал это безумное состояние. С каждым новым звуком за дверью Союз чувствовал, как его сердце колотится всё быстрее. Он понимал, что время не на их стороне. Если Рейх не успокоится, последствия могут быть непредсказуемыми. Мужчина глубоко вздохнул, стараясь собрать мысли в кучу. Он должен был найти способ помочь, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. Союз прислонился к двери, пытаясь уловить каждое движение за ней. Он знал, что Рейх был не просто в ярости — он был на грани. В такие моменты разум может сыграть злую шутку, и Союз не хотел, чтобы его бывший друг стал жертвой собственных демонов. Союз обернулся, его взгляд встретился с глазами детей, полными непонимания и лёгкого страха. Он чувствовал, как внутри него нарастает тревога, но что делать в этой ситуации, он не знал. Белка, стараясь скрыть свои эмоции, сглотнула и медленно направилась к кухне, словно искала утешение в привычных действиях. Внезапно раздался очередной удар по двери, и тихий вой, пробирающий до мурашек, заставил всех дёрнуться назад. Страх заполнил комнату, как густой туман, и каждый из них понимал, что сейчас происходит нечто ужасное. Рейх явно не владел собой. Союз пытался понять, что именно привело к такому состоянию – голод или страх, который сжимал сердца, как железные тиски. Он знал, что нужно действовать, но в голове царила неразбериха. Дети смотрели на него с надеждой, и это добавляло ему сил, но в то же время нагнетало давление. Он выдохнул. -Так, живо все по комнатам, - шикнул мужчина, смотря на ребят. -Пап? Что ты собираешься делать?! – Росс сглотнул. -Постараюсь его успокоить, - выдохнул мужчина, поворачиваясь к двери. -Да он тебя разорвёт. Почему ты не хочешь просто подождать? – поинтересовался младший русский. -Потому что, сейчас большой шанс, что он выбьет стекло и выскочит на улицу, а там его поймать будет уже почти невозможно. Ребята промолчали, обменявшись тревожными взглядами. Они сглотнули, словно пытаясь проглотить собственный страх, и тихо поднялись на второй этаж. Союз вздохнул, надеясь, что всё пройдёт нормально и ему удастся утихомирить немца. Но внутри него бушевал страх, который заставлял его медлить. Мысли о том, что Рейх может выскочить на улицу, не покидали его. Это было не просто опасно — это могло обернуться настоящей катастрофой. Союз понимал, что поймать его будет невозможно, а если он решит причинить вред, последствия могут быть ужасными. Он глубоко выдохнул, стараясь успокоить дрожащие руки, и, наконец, подошёл к двери. Его сердце колотилось в груди, когда он потянулся за ручкой, стараясь не издавать ни звука. Замок тихо щёлкнул, и за дверью послышалось тихое рычание парня. Союз замер на мгновение, прислушиваясь к звукам из-за двери. Он знал, что сейчас от него зависит не только его собственная безопасность, но и безопасность всех вокруг. С каждым мгновением напряжение нарастало, и он понимал, что нужно действовать. Сжав ручку, он открыл дверь, готовясь к тому, что его ждёт за ней. Полумрак комнаты почти не рассеивался слабым светом луны, что уже показалась из-за туч. Союз выдохнул, медленно осматриваясь. Мебель перевёрнута, тарелка разбита, а Рейх сидел в углу, облизывая израненные осколками руки. Он явно не заметил зашедшего. Но предательский скрип пола выдал присутствие мужчины. Немец поднял голову, смотря на вошедшего и оскалился. Его кровавые руки опустились на пол, и было впечатление, будто перед Союзом стоял огромный пёс, а не парень. Взгляд Рейха был полон ярости и боли, словно он был готов в любую секунду броситься в атаку. Союз почувствовал, как холодок пробежал по спине. В этом взгляде не было ни капли человечности, только инстинкты, обострённые до предела. Союз шагнул вперёд, стараясь не обращать внимания на разбросанные по полу осколки. Он знал, что сейчас нужно быть осторожным. -Рейх, тихо, - еле выдавил из себя русский, смотря на парня, что с оскалом обратил свой взор на него, - Рейхи, тихо. Пожалуйста, успокойся, всё в порядке. Я тебе не наврежу, только успокойся. Что произошло? Ты опять проголодался? Союз прикрыл дверь. Чтобы немец не смог сразу выскочить, а он смог спокойно сбежать, если тот кинется. Рей лишь зарычал, это был гортанный звук, будто парень и правда был огромным псом, а не человеком. Его глаза светились в полумраке. Союзу не надо было задавать вопросов, он и так понимал, что вызвало такую реакцию разума у парня. Голод. Порция, которую получил Рейх, была слишком мала, чтобы насытить его и это была вина мужчины, а не немца. Союз должен был подумать головой и сразу сделать порцию больше, а не давать то, что явно не подходило под голод немца. Рей был не просто немцем, он был человеком, который нуждался в поддержке, в понимании. И сейчас, когда голод терзал его изнутри, Союз чувствовал, что должен исправить свою ошибку, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. Мужчина тихо выдохнул. В следующую секунду всё изменилось. Рейх, словно зверь, ринулся вперёд, отталкиваясь от пола. Его худые, но мускулистые руки обхватили шею противника, и они вместе рухнули на землю, издавая оглушительный звук. Рейх, с оскалом на лице, попытался вцепиться в горло Союза, но тот, инстинктивно выставив руку, не дал ему этого сделать. Клыки Рейха оставили глубокие следы на коже, заставляя мужчину подавить крик боли. В этот момент Союз резко выдернул руку в сторону, стремясь избавиться от хватки, которая уже ослабла. Рейх, ударившись о пол, вскрикнул и отпустил шею. Союз, воспользовавшись моментом, схватил его за запястья и с силой перевернул, прижимая к полу лицом вниз, а его руки зафиксировал за спиной. Кровь, струящаяся по его коже, не вызывала у него паники — главное было удержать Рейха. Он прижал голову парня к полу, пересев на его спину, чтобы тот не смог вырваться. Союз чувствовал, как адреналин бурлит в его венах, придавая ему сил и уверенности. Он знал, что сейчас не время для сомнений — каждый миг мог стать решающим. Рейх, несмотря на свою худощавую фигуру, проявлял невероятную упорность, пытаясь вырваться из захвата. Его тело извивалось, как змея, но Союз был готов к этому. Он прижал колено к спине противника, усиливая давление, и почувствовал, как мышцы Рейха напрягаются в попытке сопротивления. Потребовалось несколько минут, чтобы Рейх начал успокаиваться. Его дыхание стало прерывистым и хриплым, а глаза, полные страха, больше не выражали ненависти. Союз, продолжая сидеть на парне и удерживая его на полу, внимательно следил за изменениями в его состоянии. Рейх облизнул окровавленные губы и тихо заскулил, словно нашкодивший щенок, потерявший всякую надежду на защиту. Он перестал рыпаться, его тело расслабилось, и он лишь смотрел перед собой, как будто искал спасение в пустоте. Кровь с руки Союза медленно стекала, попадая на губы Рейха, и тот, не осознавая, что делает, медленно слизывал её, словно это было единственное, что могло его успокоить. Союз продолжал придерживать его голову и тело, понимая, что нужно время, чтобы немец полностью успокоился. В этот момент между ними возникло странное единение — страх и уязвимость, которые переплетались в воздухе, создавая атмосферу, полную напряжения и неопределенности. Союз знал, что этот момент может стать поворотным, и он должен быть осторожен, чтобы не спугнуть ту хрупкую надежду, что зарождалась в глазах Рейха. Спустя ещё минут десять, мужчина аккуратно убрал руку с головы парня и тот сглотнул. Мужчина очень аккуратно приподнялся, стараясь не выпускать Рейха и в случае чего сразу его ухватить. Но тот лежал спокойно. Как только Союз отошёл от него на пару шагов, немец поднялся на колени и закашлялся. Союз сглотнул. Рейх осмотрелся и быстро забился в ближайший угол, с ужасом смотря на Союза. -Успокоился? – тихо спросил Союз. -Зачем? – еле выдавил парень. -Что? – не понимая смысла слова, сказанного им, поинтересовался русский. -Зачем ты оставил меня в живых? -Потому что так надо, Рейх… -Зачем? Кому это надо? Тебе? Зачем?! – вскрикнул парень, смотря на него. -Затем. Надо и всё. Успокойся, всё в порядке, Рейх, всё хорошо. Ты голоден? – на это последовал слабый, едва заметный кивок. – Хорошо, я сейчас принесу тебе ещё еды. Только ты должен сидеть на своём месте, понял? Рейх просто кивнул. Союз выдохнул и быстро вышел из комнаты, стараясь не выдать своего состояния. Он сжал зубы от боли — рука, которую так грубо потрепало, напоминала о себе с каждой секундой. Мужчина глубоко вздохнул, прикрывая глаза, и в этот момент услышал шаги на втором этаже. Кто-то из детей вышел, и он даже догадывался, кто именно. Росс тихо спустился по лестнице, его шаги были осторожными, словно он боялся разбудить что-то, что уже давно уснуло. Когда парень оказался на уровне глаз отца, Союз заметил, как его лицо исказила тревога. Росс явно был напуган, его глаза искали утешение, но в них также читалась неуверенность. -Пап? – голос парня был напряжённым. -Ничего страшного. Рос, надо пока дать ему еды, пока он в нормальном состоянии, - вздохнул мужчина. -Понял, - слегка кивнул Рос. Союз прошёл в ванную и промыл руку, стараясь не слишком давить на болезненное место. Перевязывать пока не стал — не было времени на мелочи. Выйдя из ванной, он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и направился на кухню. Там его уже ждал Росс, который с готовностью приготовил еду для немца. Рука слегка ныла, но он старался не обращать на это внимания. Подойдя к комнате немца, Союз прислушался. За дверью было тихо, и это немного настораживало. Он медленно открыл дверь и вошёл внутрь. Парень сидел на подоконнике, задумчиво глядя в окно, но, почувствовав запах еды, сразу повернул голову к Союзу. Тот аккуратно поставил поднос на тумбу и, не дожидаясь реакции, быстро вышел из комнаты. Мужчина знал, что немцу не нужно лишних слов — еда говорила сама за себя. Рейх, почувствовав свободу, мгновенно спрыгнул с подоконника и, облизнувшись, подошёл к подносу. Его глаза загорелись от голода, и он с жадностью принялся за еду, забыв обо всех заботах и тревогах. Союз, вернувшись в коридор, прислонился к стене и закрыл глаза на мгновение. В голове всё ещё крутились мысли о том, что произошло. Он не мог позволить себе расслабиться, но в то же время понимал, что забота о немце — это его приоритет. В такие моменты, когда мир вокруг казался таким хаотичным, простые вещи, как еда, могли стать настоящим утешением. *** Дни проходили, за ними недели и месяцы. Рейх уже спокойно бродил по дому, его присутствие стало привычным, хотя опасения по поводу его состояния всё еще витали в воздухе. Парень вёл себя совершенно спокойно, но в его глазах порой проскальзывала тень беспокойства. Он ел отдельно от остальных, осознавая, что его голод может быть опасен. Каждый приём пищи превращался в ритуал, в котором он старался контролировать себя, но иногда разум отключался, если он не ел слишком долго или, наоборот, слишком мало. Рейх понимал, что его внутренние демоны не дремлют. Он пытался бороться с ними, но каждый раз, когда голод начинал одолевать его, он чувствовал, как теряет контроль. Это беспокоило его не меньше, чем окружающих. Он не хотел быть угрозой, не хотел, чтобы его воспринимали как монстра. Временами он смотрел в зеркало и не узнавал себя — отражение казалось чужим, искажённым. С каждым днём он всё больше осознавал, что его борьба — это не только физическое сражение с голодом, но и внутреннее противостояние с самим собой. Он искал способы справиться с этим, надеясь, что однажды сможет вернуть себе контроль и покой. Но пока он оставался в этом состоянии, его жизнь была полна тревог и неуверенности. Рейх знал, что ему нужно найти выход, прежде чем станет слишком поздно. Этот день был таким же, как и предыдущие: скучным и однообразным. Солнце лениво пробивалось сквозь занавески, а часы на стене тянули время, как будто специально, чтобы подчеркнуть монотонность повседневной жизни. Но всё изменилось в один момент, когда все находились на кухне и что-то делали. Росс с Казахом, уютно устроившись за столом, общались, попивая ароматный чай. Их разговоры были полны смеха и дружеских подколов, создавая атмосферу тепла и уюта. Бела, сосредоточенная на своих кулинарных шедеврах, нарезала овощи и помешивала что-то в кастрюле, наполняя кухню аппетитными ароматами. Украина, с улыбкой на лице, помогала сестре, время от времени подкидывая шутки и смеясь над её кулинарными экспериментами. В то время как на кухне царила дружеская суета, Рейх сидел в своей комнате, погружённый в свои мысли. Он чиркал на бумаге, пытаясь нарисовать что-то, что могло бы передать его внутренний мир. Лист бумаги постепенно заполнялся линиями и формами, но ни одна из них не могла выразить ту бурю эмоций, что бушевала в его душе. Он часто отвлекался, прислушиваясь к звукам из кухни, где ребята наслаждались моментом, и в какой-то момент ему стало завидно. Он вздохнул, прекрасно понимая, что сейчас голод уже даёт о себе знать. Он сглотнул, уверяя свой разум, что скоро будет порция еды. Союз сегодня был на работе, и атмосфера в доме наполнилась легкостью и радостью. Ребята не брезговали шуметь и смеяться, их голоса сливались в веселый хоровод, который, казалось, обнимал каждую комнату. Рейх тихо вздыхал, наблюдая за тем, как они играют, шутят и делятся историями, полными тепла и дружбы. Каждый смех, каждое радостное восклицание напоминали ему о том, что он не способен влиться в этот семейный коллектив. Он чувствовал себя чужим, словно призрак, который бродит по дому, не имея права на участие в их жизни. Он не часть их семьи, а просто человек, которого из жалости подсунули под их крышу. Парень сглотнул, сдерживая подступающие слёзы. Внутри него разгоралось чувство одиночества, которое не давало покоя. Он хотел бы быть таким же, как они, смеяться и радоваться, но каждый раз, когда он пытался сделать шаг навстречу, его охватывало беспокойство. Он не знал, как стать частью этого мира, как преодолеть барьер, который отделял его от них. Сейчас, когда смех раздавался вокруг, он чувствовал себя еще более изолированным. Он понимал, что, несмотря на доброту и заботу, которую они проявляли, он всегда останется на обочине их жизни. И это осознание было болезненным, как острый камень, застрявший в горле. Парень помотал головой и выдохнул, смотря на лист бумаги, на котором не было ничего, кроме хаотичных линий. Его привлёк звук. Это был не смех, не гомон, не голоса. Это был скрежет. Кто-то аккуратно взламывал входную дверь. Парень дрогнул, его слух полностью обратился к творившемуся за пределами его комнаты, скрывая шум ребят, которые весело обсуждали что-то на кухне. Он сглотнул, поднимаясь со стула и тихо приоткрыв дверь своей комнаты, чтобы посмотреть. Коридор и холл, что были почти на половину дома, просматривались отсюда прекрасно. Рейх заметил, как дверная ручка дёрнулась, и дверь открылась с тихим скрипом. Внутри него разгорелся страх, и он почувствовал, как холодок пробежал по спине. Мысли метались, как птицы в клетке: кто это? Что им нужно? Он побоялся выходить, оставаясь в тени своей комнаты, словно надеясь, что его невидимость защитит его от возможной угрозы. Ребята явно ничего не слышали, их смех и разговоры продолжали звучать, как будто ничего не происходило. Но Рейх знал, что это не так. Он прижал ухо к двери, стараясь уловить хоть какой-то звук, который мог бы объяснить происходящее. Сердце колотилось в груди, и он чувствовал, как адреналин наполняет его тело. Каждый звук за дверью казался ему громче, чем был на самом деле. Внезапно он увидел тень, мелькнувшую в коридоре. Это было что-то или кто-то, и его страх достиг апогея. Он отступил назад, стараясь не издавать ни звука. В голове крутились мысли о том, что делать дальше. Оставаться здесь и надеяться, что всё обойдётся, или рискнуть и выйти, чтобы предупредить ребят? Но он не сможет незамеченным проскочить на кухню, ведь она находилась в другой части дома, на открытом пространстве холла. Немец сглотнул и услышал крик. Это была Белла. Те, кто зашли к ним, явно были вооружены и представляли огромную опасность, а ведь их было много, по звукам не меньше человек десяти. Он быстро отошёл к столу, что спокойно бы скрылся за открывшейся дверью. Рейх прислушивался, слыша оклики и тут понял, что он голоден. ***. Белла сидела за столом, вместе с братьями и сестрой, её сердце колотилось в груди, когда она увидела, как в дверь вошли незнакомцы. Они были в масках и тёмной одежде, их лица скрыты, но глаза светились ненавистью. Росс и Каз мгновенно напряглись, когда заметили оружие в руках этих людей. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Украины, которая, прижавшись к стене, смотрела на своих братьев и сестру с полным непониманием. Захватчики явно искали что-то ценное, и их намерения были ясны — заложники им точно не нужны. Белла чувствовала, как холодный пот стекает по спине, когда незнакомцы начали осматривать комнату, их взгляды скользили по мебели, словно искали что-то, что могло бы принести им выгоду. Они вторглись в их дом, и, похоже, не собирались оставлять свидетелей. Когда их вывели в коридор, откуда просматривались все комнаты первого этажа и лестница, усадив их на пол, Каз, инстинктивно обняв сестёр своими крыльями, пытался защитить их от угрозы, которая нависла над ними. Он смотрел на двух парней, которые, наставив автоматы, явно не собирались сдаваться. В их глазах читалась жажда наживы, и Белла понимала, что они не остановятся ни перед чем, чтобы добиться своего. Она молилась, чтобы эти люди не сделали ничего ужасного, но в глубине души понимала, что их жизнь теперь зависит от того, что они знают, и от того, насколько они смогут защитить друг друга. Белла чувствовала, как страх сжимает её сердце, но в то же время в ней зарождалась решимость. Она не могла позволить этим людям сломить их дух. Взгляд её упал на старую фотографию, висящую на стене — на ней были они все вместе, счастливыми и беззаботными. -Босс, тут несколько комнат, смотрите, что я нашёл в той, - указав на комнату, что находилась рядом с Рейхом, сказал один из бандитов, протягивая пачку денег. -Отлично. Ищите дальше, думаю, в таком доме найдётся много прекрасных вещей и драгоценностей, - усмехнулся мужчина, беря деньги, его хриплый голос заставлял всех сглатывать и содрогаться. -Хорошо, - кивнул парень и направился к комнате Рейха. Белла вдруг осознала, что немца они не кормили. Внутри неё разгорелось странное чувство, смешанное с надеждой и страхом. Она молилась, чтобы Рейх был голоден, чтобы его инстинкты, его природа взяли верх над страхом. Почему-то именно сейчас ей хотелось, чтобы парень мог дать отпор этим людям, чтобы он не был просто жертвой, а стал тем, кто сможет изменить ход событий. Сидя на полу, в объятиях крыльев брата, она почувствовала, как его тепло и защита становятся её единственным утешением. Вокруг них царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь шагами грабителей, которые бродили по залу и второму этажу, словно хищники, выжидающие момент, чтобы нанести удар. А эти двое, что наставили на них пушки, внимательно следили за каждым их движением, словно ждали, когда кто-то из них сделает ошибку. Дверь комнаты со скрипом открылась. Грабитель шикнул, смотря в комнату, а после зашёл. Бела вдруг улыбнулась. Она тихо хмыкнула, понимая, что Рейх, что сейчас был в той комнате, голоден, а грабители вряд ли вообще знали о его существовании. Дверь за грабителем резко захлопнулась. Бела почувствовала, как сердце забилось быстрее. Из комнаты раздался визг. Мужчина явно не ожидал кого-то там увидеть. Он кричал, явно не осознавая ошибки, которую совершил, зайдя в ту комнату. В этот момент дверь слетела с петель и ребята инстинктивно закрыли головы руками, а двое грабителей, что стояли с автоматами, резко обернулись. Тело их напарника с разодранным горлом, лежало у них под ногами, вместе с выбитой дверью. Всё же, когда Рейх голоден, его сила возрастает в разы. Сам немец стоял в дверном проёме, с его губ стекала кровь, и он скалился всеми своими клыками. Двое вооружённых грабителей, уверенные в своей безнаказанности, подняли автоматы, готовясь к нападению. Но это было сделано слишком поздно. Рейх, словно тень, преодолел разделяющее их расстояние и, не раздумывая, впился в глотку главного грабителя. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь звуком борьбы. Ребята, сидя на полу, с ужасом наблюдали, как парень разрывает глотки вооружённых людей, словно это было что-то обыденное. Они сглотнули, осознавая, что это их шанс. Внутри них закипела решимость, и, не раздумывая, они быстро подскочили со своего места и рванули на кухню, где остались их телефоны. Украина, сжимая в руках свой мобильный, почувствовала, как адреналин бурлит в её венах. Первое, что пришло ей на ум, — позвонить отцу. Она знала, что он сможет помочь, что его голос придаст ей уверенности в этот страшный момент. Они слышали крики людей, быстрый бег, выстрелы и рёв. Рейх явно был готов отразить все эти атаки. Гудки растянулись будто на вечность, но вот трубку взяли. -Папа! – Украина просто крикнула в трубку. -Что случилось? – встревоженный голос вырвался с того конца. -К нам в дом ворвались вооружённые люди, но на них Рейх напал, - сказала в трубку Белла, забирая телефон у сестры. -Что?! Чёрт, я сейчас приеду, блять… - он явно был в шоке с этой информации, - если он их всех поубивает… сколько там человек? -Около десяти, - в этот момент раздались очередные выстрелы, и девушка вскрикнула, они резко легли на пол, - лучше пусть он их убьёт, чем нас! -Ждите, мы скоро будем! Телефон выключился, а ребята тихо выглянули с кухни, интерес оказался сильней страха. Они смотрели на то, что происходило, и эта картина заставляла их ужаснуться. На полу были лужи крови и несколько тел, явно уже не подающих признаков жизни. Рейх держал одного парня за волосы, прижимая его к полу и сжимал другой рукой его шею. Тот барахтался и пытался выбраться, но немец оказался сильней. Не смотря на свою худощавость, физически Рейх был сильным. Несколько людей сидело на полу, вжимаясь в стену и с ужасом смотрели на парня, что прямо на их глазах разорвал шею их напарника. Рейх облизнулся, поднимая голову и смотря на трёх оставшихся. Но он явно не спешил с ними расправляться, но не выпускал их из виду. Он был весь в крови и было не понятно, ранен он или нет. Немец оскалился. Он сидел не на корточках, а как хищник, готовый сорваться с места и рвануть на добычу. Его грудная клетка почти лежала на теле убитого им человека, руки стояли по обе стороны от головы лежащего, а ноги согнуты, но не касались коленями пола, он стоял на пальцах, и было заметно, что сейчас он походил больше на животное, а не на человека. Его кровавые глаза сверкали ненавистью и голодом. Он облизывал окровавленные губы, а после, явно не гнушаясь этого, опустил голову и рывком содрал кусок плоти с шеи убитого. Он пережёвывал его как собака, которой дали хороший кусок мяса. Он рывком перевернул его и разорвал одежду, облизываясь. Его клыки без труда разрывали плоть и ломали кости. Он быстро добрался до внутренних органов и поднял взгляд, следя за тремя бледными и напуганными до смерти грабителями. Он улыбнулся, после чего рывком вырвал сердце и начал его пережёвывать. Он явно не беспокоился, что его видят и ребята. Беллу и остальных начало тошнить от такой картины. Кровь, разлитая по комнате, и искореженные тела, словно из какого-то кошмара, заставляли их сердца биться быстрее, а желудки сворачиваться в узел. Каз, стоя в стороне, вдруг осознал, что это момент, который стоит запечатлеть. Он достал телефон и начал снимать, надеясь, что сможет показать отцу, что произошло. Белла, не в силах больше смотреть на это зрелище, отошла в бок. Её тело дрожало, а в голове кружились мысли, полные ужаса. Внезапно её вырвало. Запах железа, что витал в воздухе, был настолько сильным, что казалось, он проникает в каждую клеточку её организма. Это было невыносимо. Она пыталась сделать глубокий вдох, но вместо этого лишь ощущала, как волна тошноты накатывает на неё снова и снова. За окном послышались сирены и заблистали мигалки. Рейх поднял голову и зарычал, смотря на троих выживших. Он медленно, также на четвереньках, будто всегда передвигался только так, прошёл в сторону от почти обглоданного тела и обернулся. В дом вошло несколько полицейских и Союз. От картины, что предстала перед ними, двое мужчин сразу выскочили на улицу, а двое, включая Советы, остались и смотрели с полным шоком. Мужчина посмотрел в сторону и заметил трёх грабителей, недалеко от которых сидел Рейх. Парень молчал. Он спокойно смотрел на полицейских, после чего потёрся телом о косяк двери и скрылся в комнате. Ребята медленно вышли из кухни, смотря на отца, после чего быстро подбежали к нему и обняли. Девушки начали плакать, а парни просто прижались к родителю и их охватывало явное облегчение от того, что он пришёл. Союз обнял детей и выдохнул, осознавая весь кошмар, что тут произошёл. ***. Спустя почти две недели с момента нападения, Рейх очень изменился. Он стал спокойным настолько, что больше походил на кота, чем на человека. Его глаза, когда-то полные огня и решимости, теперь отражали лишь безмятежность, словно он нашел свой внутренний мир среди хаоса. Голод, который всегда был его вечным спутником, больше не беспокоил его; он почти не ел, и это настораживало остальных. Ребята, особенно Союз, были в смятении. Он видел те ужасающие кадры, которые смог заснять Каз, и от этого его трясло. Каждый раз, когда он вспоминал о том, что произошло, в его голове возникали образы, которые не давали покоя. Рейх же, осознавая, как сильно его присутствие влияет на остальных, старался как можно реже показываться им на глаза, чтобы не доводить ребят до истерики. Белла, в свою очередь, начала бояться немца гораздо сильнее, чем раньше. Она не могла понять, что именно изменилось в нем, но инстинктивно чувствовала, что за этой спокойной маской скрывается что-то опасное. Каждый раз, когда она встречала его взгляд, в ней поднималось чувство тревоги. Она не знала, как помочь, и это чувство беспомощности лишь усиливало её страх. В этом новом, странном состоянии Рейха, где он казался отстраненным от реальности, ребята искали ответы, но находили лишь больше вопросов. Рейх сглотнул и выдохнул, чувствуя запах мяса. Аромат жареного, сочного мяса, проникал в ноздри, щекотал обоняние. Но, странное дело, голода не было. Желудок не отзывался урчанием, не требовал пищи. Он не мог понять, что произошло. Раньше, стоило ему почувствовать запах еды, как внутри все переворачивалось, требуя немедленного насыщения. Сейчас же он просто чувствовал запах, который спокойно проходил через мозг и не оставался там, как было раньше. Парень задумался, нахмурив брови. Что-то изменилось. Что-то неуловимое, но важное. Он медленно перебирал в памяти последние события, пытаясь найти ответ. После нескольких секунд размышлений, он тихо вышел из комнаты. Его ноги сами повели его к кухне. Обычно, именно там собирались ребята, особенно когда готовили что-то вкусное. Рейх медленно приближался, стараясь не шуметь. Но, не дойдя до проёма, он остановился. Из-за него доносились голоса. Голоса ребят. И, судя по всему, они что-то обсуждали. Что-то важное, судя по интонациям. Рейх прислушался, пытаясь разобрать слова, понять, о чем идет речь. Внутри зашевелилось любопытство, смешанное с легким беспокойством. Что они там обсуждают? -Росс, ну ты же сам знаешь, что он опасен, - шикнула Белка, явно что-то помешивая в сковороде. -Знаю, но извини, он нас спас, - ответил старший. -Хах, он убил их и сожрал! – вмешалась Украина. – он просто их разорвал и сожрал. -А что ты предлагаешь? Убить его? – поинтересовался Росс, отпивая чай. -Да. Зачем отец вообще оставил его живым, ещё и к нам притащил? -Украин, угомонись. Почему ты… -Угомонись?! Белла, ты с ума сошла? Да он сожрёт нас скоро! Сколько раз он на нас нападал? Да дохера и больше! Ты издеваешься? – девушка явно была на взводе. -Не ори ты, дура. Он же услышит. – шикнул Казах. -Да и хуй с ним. Лучше бы он сдох в той тюрьме. Нахуй он нам нужен? -Украина, тебе лишь бы угробить кого-то, - рявкнул Росс, поднимаясь со своего места. -Никого-то, а тварь, которая на наших глазах сожрал человека. Или выкинуть его нахрен, как собаку куда-нибудь. -Успокойся! – вмешался Казах, - Не тебе это решать. Если отец решит, что надо от него избавиться, то избавимся. Но его же оправдали, тем более, он нас спас. Если бы он не напал, то нас всех убили бы. -Ага, лучше бы его убили, - тихо шикнула девушка. -Ему и так досталось, - вздохнула Белла, - ему пуля плечо пробила, удивительно, что он рукой работать может. Рейх сглотнул, ком застрял в горле, словно пытаясь задушить его. Он медленно, словно под грузом невидимых оков, поплёлся к себе. Шаги его были неуверенными, каждый из них отдавался эхом в пустой комнате, напоминая о его одиночестве. Он смотрел в сторону окна, за которым мир продолжал жить своей жизнью, не подозревая о его кошмаре. Дойдя до кровати, он рухнул на пол, прислонившись спиной к холодному дереву. В голове пульсировала боль, эхом отдавались слова, брошенные товарищами. «А ведь ребята правы...» - подумал он, голос его сорвался. Нельзя ему жить. Внезапно, как вспышка молнии, пришло понимание. Он вспомнил тот день, когда защищал их, когда ярость и отчаяние смешались в смертоносный коктейль. Он вспомнил вкус, запах, ощущение... Он понял, почему больше не чувствует голода. Тогда, в тот самый момент, он насытился. Насытился человеческой плотью и органами. Холодный пот выступил на его лбу. Он осознавал это. Он и правда опасен. Он – ходячая угроза, монстр в человеческой шкуре. Но что ему делать? Куда бежать? Как жить с этим проклятием? В голове роились вопросы, ответы на которые он не знал. А если Союз не захочет его убивать? Если они решат, что он – ценный ресурс, оружие? Он не хотел этого. Он не заслуживал этого. Почему он вообще должен жить? Он не видел смысла. Он был сломан, испорчен, обречен. Парень сжал зубы, до боли стиснув челюсти. Он зажмурился, пытаясь удержать в себе крик, который рвался наружу. Руки его вцепились в волосы, сжимая их, словно пытаясь вырвать из головы эти ужасные мысли, это осознание своей сущности. Он едва сдерживался, чтобы не заорать от отчаяния, от осознания того, что он – чудовище. Рейх сглотнул, ком застрял в горле, и выдохнул, пытаясь успокоиться. Сердце колотилось в груди, словно загнанный зверь. Он решил, что с него хватит. Довольно. Он сбежит. Сбежит и просто испарится, растворится в воздухе, чтобы никто о нём не вспоминал. Разговоры ребят на кухне, доносившиеся сквозь тонкую дверь, заставляли его вслушиваться, против воли. Они говорили о чем-то обыденном, смеялись, и это только усиливало его отчаяние. Он не хотел этого слышать, ему надо бежать. Бежать, пока не поздно. Парень не хочет больше причинять вред. Он и жить не хочет. Эта мысль, такая горькая и липкая, как смола, прочно засела в голове. Да, немец надеялся на встречу с сыном, на то, чтобы увидеть его, обнять, рассказать о чём-то и послушать его. Но после этого случая, после всего, что произошло, он явно не сможет увидеть его. Зачем Герману отец-убийца? Рейх зажмурился, пытаясь удержать подступающие слёзы. Они жгли глаза, грозя вырваться наружу. Но как сбежать? Как выскользнуть из этой ловушки, когда за ним всегда следят ребята? Они, конечно, не держали его на цепи, но их присутствие, их бдительность, ощущалась постоянно. Ночью? Видимо, да. Только ночью у него будет шанс. Ночь – его единственный союзник, его единственная надежда на свободу. Он должен будет рискнуть, иначе он просто сломается. ***. Ночь кралась в город неслышными шагами, заменяя последние отблески заката густой синевой. Рейх, прислонившись к подоконнику, молча следил за этой сменой декораций. В голове роились мысли, одна тревожнее другой. Он обдумывал побег, как шахматную партию, где каждый ход должен быть выверен до мелочей. Тьма сгущалась, и Рейх чувствовал, что момент настал. Сейчас, когда город погрузится в непроглядную темноту, у него появится шанс раствориться в ней. Комната, в которой он находился, была обманчиво уютной, но страх, витавший в воздухе, ощущался физически. Он видел этот страх в глазах ребят, и понимал, что их доверие потеряно навсегда. Здесь ему больше не место. Куда бежать? Этот вопрос оставался без ответа, но сейчас это казалось неважным. Главное - вырваться из этой клетки, а там... там он разберется. Главное - свобода. Рейх глубоко вздохнул, стараясь успокоить дрожь в руках. Время пришло. Он встал, и, сделав шаг к двери, почувствовал, как тьма зовёт его, обещая свободу и новые возможности, а возможно – смерть. Тень скользнула по стене, словно подражая его собственным движениям. Рейх медленно открыл дверь, стараясь не издать ни звука. Коридор был пуст, лишь слабый свет луны проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Он прислушался. Тишина. Лишь где-то вдалеке слышалось приглушенное дыхание спящих. Он знал, что рискует. Если его обнаружат, побег станет невозможным. Но оставаться было еще хуже. Он больше не мог выносить эти взгляды, полные страха и отвращения. Он видел в них отражение собственной вины, и это было невыносимо. Рейх крался по коридору, стараясь ступать как можно тише. Каждый скрип половицы отдавался в его ушах оглушительным эхом. Он миновал комнаты ребят, заглядывая в каждую из них. Они спали, безмятежные и уязвимые. В груди кольнуло чувство вины. Он причинил им столько боли, и теперь бежит, оставляя их наедине со своими страхами. Гостиная была погружена в полумрак. Он заметил силуэт у окна. Кто-то стоял, глядя на улицу. Рейх замер, боясь пошевелиться. Сердце бешено колотилось в груди. Он медленно отступил назад, надеясь, что его не заметили. Но было поздно. Фигура у окна повернулась. В тусклом свете луны Рейх узнал его. Это был... Россия. Рейх застыл, словно громом пораженный. Из всех, кого он мог встретить в эту ночь, это был именно он. Россия. Тот, кто, казалось, всегда понимал его лучше других, но и тот, чью боль он причинил больше всего. Встреча с ним сейчас казалась не просто случайностью, а злой иронией судьбы. Россия молча смотрел на него, его лицо было трудно различить в полумраке, но Рейх чувствовал на себе его пристальный взгляд. В этом взгляде не было ни злости, ни удивления, лишь какая-то усталая обреченность. -Куда ты? – поинтересовался парень. -Хотел на улицу выйти, нельзя? – немного растеряно поинтересовался немец, боясь, что парень что-то сделает. -Можно, но не одному, - произнёс спокойно русский, смотря на него. -Так я же здесь, - выдохнул тот, чувствуя, как сердце колотится в груди. -Ты знаешь прекрасно, что отец запретил тебе выходить одному на улицу, тем более в такое позднее время. -Почему я как собака на цепи? Почему я не могу просто выйти? – парень тихо рыкнул, смотря на Росса. -А если ты свалишь? -А тебе надо, чтобы я тут был? Хах, Росс, не тупи, вам же самим я не нужен. Если бы не Союз, вы бы меня даже на порог не пустили бы, - немец немного разозлился. -Угомонись, пока я остальных не разбудил. – спокойно ответил русский, после чего вздохнул, - ты хочешь уйти? -Да. Я хочу уйти. Какой ты догадливый. -И куда ты пойдёшь? – поинтересовался русский, всё также спокой смотря на парня. -Куда глаза глядят. Тебе какая разница? -Ты не думал о Гере? Ему бы с тобой встретиться, - немного задумавшись, произнёс Россия. -Зачем? Ты серьёзно думаешь, что он захочет со мной видеться после того, как я грохнул несколько человек сейчас и ранее устроил войну? – Рейх усмехнулся, после чего помотал головой, - я ему не нужен. И вы все это знаете. Союз держит меня здесь, ради своей выгоды. Ты думаешь я реально ему нужен? Ты плохо знаешь своего отца, Росс. Просто… дай мне уйти. Сделай вид, что не видел меня и всё. Забудьте меня, как страшный сон и всё. Тишина давила на уши. Россия не произнес ни слова, лишь пристально изучал стоящего перед ним человека. Затем, словно приняв какое-то решение, отступил от дверного проема и едва заметно кивнул, давая понять – уходи. Внешне он сохранял невозмутимость. Рейх, не теряя ни секунды, рванул дверь на себя. Его взгляд встретился с взглядом парня, но тот по-прежнему молчал. С тяжелым вздохом, Рейх шагнул в ночную тьму и, проявив неожиданную ловкость, перемахнул через забор. Россия смотрел, как силуэт Рейха растворяется в темноте. Внутри нарастало предчувствие беды. Он знал, что с рассветом начнется хаос, когда станет известно о побеге. Он понимал, что Рейх не вернется. Слишком много страха он посеял, слишком глубоки были раны, чтобы их можно было залечить. Но, несмотря на это, в сердце России поднималась волна страха и отчаяния. Он знал, что отец держал немца под своим кровом, пытаясь защитить его от самого себя, от того монстра, что жил внутри. Но Рейх, казалось, не хотел принимать эту защиту. Россия тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Он чувствовал себя виноватым, словно сам выпустил зверя на волю. Он знал, что отец, вернувшись, будет в ярости. Не из-за побега Рейха, нет, а из-за того, что Россия не остановил его. Отец видел в нем потенциал, способность к состраданию, к пониманию, которое могло бы удержать немца от пропасти. И он, Россия, провалил этот тест. Он повернулся и медленно пошел в свою комнату. Тишина давила, словно бетонная плита. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых комнатах. Он представлял, как Рейх сейчас, наверное, бежит, не разбирая дороги, гонимый страхом и ненавистью. Куда он побежит? К кому? У него никого не осталось. Только он сам и его внутренний демон. Россия остановился. Лунный свет заливал комнату холодным, мертвенным светом. Он смотрел на темный лес, куда, скорее всего, и направился Рейх. Лес был опасен, полон диких зверей и еще более диких людей. Но, возможно, Рейх искал именно этого – опасности, хаоса, возможности выплеснуть свою боль и ярость. Тихие шаги позади заставили Росса обернуться. Он встретился взглядом с Беллой, и в её глазах плескалась странная смесь: страх, словно она увидела что-то ужасное, и обида, как будто он предал её. Она стояла, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели, и в её взгляде читалось явное недоумение. Росс понимал, что она не могла понять. Не могла понять, зачем он отпустил Рейха. Зачем позволил этому чудовищу уйти, когда у него была возможность остановить его. Вопрос повис в воздухе между ними, невысказанный, но оглушительный. -Зачем ты его отпустил? – поинтересовалась девушка с явным страхом. -А зачем он нам? Вы сами говорили, что лучше бы он ушёл, что лучше бы его не было. Так нужен? Иди ищи. – спокойно сказал Росс, направляясь к своей комнате. Белла молча наблюдала, как Росс уходит к себе в комнату, и в её душе разразилась буря эмоций. Она чувствовала, как сердце колотится, а мысли путаются. Вздохнув, девушка мотнула головой, словно пытаясь прогнать навязчивые мысли, и направилась к себе. Она решила никому не рассказывать о том, что Рейх сбежал, ведь это произошло по вине Росса. В её голове крутились вопросы и сомнения, но она понимала, что сейчас не время для разговоров. Зайдя в свою комнату, Белла закрыла за собой дверь и выдохнула, словно сбрасывая с себя тяжесть. Лунный свет мягко проникал через окна, рисуя на полу причудливые узоры. Она присела на край кровати и, глядя на светящиеся пятна, пыталась разобраться в своих чувствах. В тишине ночи её мысли уносились далеко, и она понимала, что впереди её ждут непростые решения. ***. Ветер играл с его волосами, растрепывая их в яркие, неуправляемые пряди, словно сам стремился вырваться из этой ночной мглы. Рейх бежал, не оглядываясь, лишь бы уйти подальше, лишь бы больше никому не навредить. Он сглотнул, ощущая, как горло пересохло от напряжения. До рассвета было ещё далеко, и в этом мраке, наполненном шорохами и шепотом деревьев, он чувствовал себя потерянным. Кроны деревьев опасно наклонялись, создавая на земле жуткие узоры, которые в тусклом свете луны казались порой даже зловещими. Вокруг него царила тишина, но это была не та тишина, что приносит покой. Это была тишина, полная ожидания, словно сама природа затаила дыхание, ожидая, когда он снова причинит боль. Он знал, что его присутствие приносит страх и страдания. Каждый шаг, каждое движение напоминали ему о том, что он стал источником боли для других. Он был рад, что Росс отпустил его. Он знал, как тот его ненавидит, как все вокруг боятся его. Рейх чувствовал, как тень его прошлого давит на него, и с каждым мгновением он всё больше осознавал, что не может убежать от того, кем стал. Сердце колотилось в груди, а мысли метались, как птицы в клетке. Он не искал прощения, не надеялся на искупление. Он просто бежал, надеясь, что однажды сможет остановиться и не чувствовать на себе этого тяжёлого бремени. Но пока ночь продолжала окутывать его, он знал, что реальность не оставляет ему выбора. Он бежал, и с каждым шагом его ноги ощущали усталость, но он не мог позволить себе остановиться. Ветер продолжал играть с его волосами, словно пытался отвлечь его от мрачных мыслей, но это не помогало. Внутри него бушевал шторм, и он знал, что не сможет убежать от него так же, как не смог убежать от своего прошлого. Каждый шорох, каждый звук в ночи казался ему предвестником чего-то ужасного. Он представлял, как его преследуют тени, как они шепчут его имя, как будто призывают вернуться к тому, что он пытался оставить позади. Он знал, что не может просто сбежать от своих поступков, от того, что он сделал. Даже если он покинет этот лес, даже если уйдет далеко, его тень всегда будет следовать за ним. Рейх вспомнил лица тех, кому он причинил боль. Их взгляды, полные ненависти и страха, преследовали его, как призраки, не давая покоя. Он не мог забыть, как они смотрели на него, как будто он был чудовищем, а не человеком. Рейх знал, что не может просто бежать вечно. Ночь была его единственным укрытием, но даже она не могла скрыть его от самого себя. Он чувствовал, как тьма вокруг него сгущается, как будто сама природа осуждала его за то, что он сделал. Каждый шорох, каждый треск ветки под ногами напоминали ему о том, что он не одинок в своем страдании. Он был окружен призраками своих поступков, и они не собирались отпускать его. Резкая боль в ноге и переворот мира. Всё завертелось, закружилось и он уже не различал ничего, тьма стала всеобщей, а боль усилилась. Удар о землю был похож на удар о бетонную плиту. Воздух вырвался из лёгких сдавленным стоном, и голова опустилась на грунт.  Дыхание сбилось, казалось, что кислород ушёл и не вернётся. Рейх закрыл глаза и выдохнул. Он понимал, что ему, вероятней, не вернуться обратно. Он и не хотел. Ветер воем полетел по лесу, наклоняя деревья, скрывая овраг. ***. -Блять! Куда он делся?! – прорычал сам себе Союз, пытаясь отыскать Рейха, бегая по всему дому. Он понимал, что немец не способен, по крайней мере сейчас, сам о себе позаботиться. Союз паниковал, но осознание быстро приходило. Рейх сбежал, но куда — ему не ведомо. Мужчина был напуган, ведь младший мог сотворить всё, что угодно, мог погибнуть. Сглотнув ком в горле, он начал осматривать комнату Рея. Взгляд метался по стенам, искал хоть что-то, что могло бы помочь отыскать младшего. На столе валялись бумаги, старые книги, но ничего из этого не давало ответа. Он открыл шкаф, в котором были разбросаны вещи — одежда, игрушки (что очень удивило старшего), но среди них не было ничего, что могло бы указать на его местонахождение. Каждая секунда тянулась, как вечность. Мысли о том, что с Рейхом могло случиться, не давали покоя. Мужчина знал, что младший был упрямым и порой безрассудным, и это пугало его больше всего. Союз выдохнул, пытаясь успокоиться. Внутри него бушевали эмоции, но сейчас ему нужно было сосредоточиться. Он знал, что время играет против него, и каждый миг на счету. Рейх, с его хитроумными планами и непредсказуемыми поступками, мог оказаться, где угодно. Союз остановился на мгновение, прислушиваясь к звукам вокруг. В голове крутились мысли о том, как важно не упустить ни одной детали. Он знал, что Рейх всегда оставлял за собой след, даже если это были лишь намеки. Нужно было действовать быстро и решительно, чтобы не дать ему уйти слишком далеко. Сердце Союза забилось быстрее. Он не мог позволить себе терять время на раздумья. Он вышел на улицу, и свежий воздух ударил в лицо, принося с собой запах дождя. Небо было затянуто облаками, и он знал, что скоро начнется дождь. Он услышал тихие шаги позади и обернулся. -Пап? Что такое? – Белла смотрела на мужчину, явно напрягаясь. -Рейх сбежал. Никто его не увидел? -Рей? Ох, ё. Нет, я не видела, боюсь, что и остальные тоже, - выдохнула девушка. -Это плохо, - Союз посмотрел в сторону леса, - как ты думаешь, мог ли он удрать в лес? -Думаю… да, - кивнула девушка, - мне кажется, в город он бы не сунулся. -Я тоже так думаю. Ох, Рей, - выдохнул Союз, - что ж ты опять творишь… Беларусь сглотнула, её взгляд устремился в сторону леса, где деревья, словно стражи, молчали о том, что произошло. В душе было тяжело и пусто, как будто кто-то вырвал часть её сердца. Мысли о Рейхе не давали покоя: мог ли он погибнуть в этом безжалостном мире, или, наоборот, сбежать слишком далеко, оставив её одну с этой ношей вины? Она понимала, что всё это произошло из-за неё. Она не остановила его, не попыталась убедить Росса не отпускать его. В тот момент, когда он уходил, в её голове мелькали тысячи слов, но ни одно из них не нашло выхода. Теперь, когда всё уже случилось, она чувствовала себя беззащитной и опустошённой. Каждый вздох напоминал о том, что она могла сделать, но не сделала. Девушка сжала кулаки, пытаясь подавить нарастающее чувство беспомощности. В её сердце росло понимание: иногда молчание оказывается гораздо громче слов. Дождь медленно окроплял землю, словно сам небосвод плакал о том, что произошло. Союз вернулся в дом, его шаги были уверенными, но в глазах читалась решимость, смешанная с тревогой. Он явно собирался отправиться на поиски Рейха, и в этом намерении не было ничего простого. Беларусь же стояла на крыльце, её взгляд был устремлён в бесконечность, где капли дождя, словно слёзы, падали на землю. Она понимала, что теперь всё будет слишком трудно. Они сами создали эту ужасающую ситуацию, и теперь расплачивались за свои ошибки. Каждый удар капли о землю напоминал ей о том, что нельзя просто так игнорировать последствия своих действий. Пресные слёзы дождя заполоняли всё вокруг, наполняя землю влагой, которая, казалось, могла бы смыть горечь и боль, но не могла вернуть то, что было потеряно. ***. Капли дождя осторожно касались его лица, словно пытались разбудить от тяжелого сна. Рей медленно открыл глаза и увидел лишь безбрежное море земли и песка, которое окружало его со всех сторон. Мокрая земля под его руками начала сыпаться, и каждый движением приносил новую волну боли, заставляя его скулить. Но в глубине души парень понимал, что оставаться здесь нельзя. Он должен выбраться из этого оврага, из этого мрачного места, которое стало символом его страхов и бед. С трудом поднимаясь на ноги, он ощутил, как земля уходит из-под его ног, но это лишь подстегнуло его решимость. Рей знал, что впереди его ждут не только опасности, но и возможность начать заново. Он должен бежать, бежать дальше от своих мыслей, от тех теней, что преследовали его. Каждый шаг был борьбой, но он не собирался сдаваться. Впереди простирался новый путь, и он был готов его пройти, несмотря на все преграды. Собравшись с силами, Рей сделал шаг вперед, и его ноги, словно не слушаясь, едва удерживали его на скользкой поверхности. Каждый шаг был как борьба с невидимым врагом, который тянул его обратно в бездну. Он чувствовал, как холодный ветер проникает под одежду, обжигая кожу, но это лишь подстегивало его стремление к свободе. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь звуками дождя, который продолжал падать, словно небесные слезы. Рей не мог позволить себе остановиться, не мог позволить страхам снова овладеть им. Лес шумел под натиском дождя и грозы, что разразилась над его головой. Гром гремел, словно небесный великан сердито стучал кулаками, а молнии разрывали темноту, освещая мрачные силуэты деревьев. Парень брёл через лес, стараясь не обращать внимания на холодный ветер, который пробирался под лёгкую куртку, заставляя его дрожать. Дождь мочил одежду, стекающие капли смешивались с потоком мыслей, которые не давали покоя. Парень прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на звуках вокруг. Он слышал, как дождь стучит по листве, как ветер воет между деревьями, и даже как его собственное сердце бьётся в унисон с ритмом природы. Но в груди раздавался кашель, и он не мог сдержать его. Боль в теле заставляла его замедляться, каждое движение давалось с трудом, но Рей понимал, что не может остановиться. Он должен идти дальше, пока утро выглядело как вечер, пока не настала полная темнота. Собравшись с силами, он сделал шаг вперёд, затем ещё один. Каждый шаг был борьбой, но в его голове звучал один единственный мотив: «Двигайся вперёд». Он знал, что за пределами этого леса его ждёт что-то большее, что-то, что стоит всех усилий. И даже если дождь продолжал лить, а гром гремел над головой, он не мог позволить себе сдаться. ***. Союз молча смотрел в листы документов, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Время тянулось мучительно медленно, и с каждой минутой надежда угасала все больше. Прошла уже неделя с тех пор, как Рейх исчез, и ни одной весточки о нем. Он был как будто поглощен землей, оставив лишь пустоту и тревогу в сердцах тех, кто его знал. Союз закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь подавить нарастающее чувство безысходности. Он так хотел вернуть Рейха, увидеть его улыбку, услышать его голос. Но никто не знал, куда он делся. Все, что удалось выяснить, это то, что его следы привели к оврагу в двух километрах от дома. Там, среди кустов и камней, он явно был, но дальше следы обрывались, как будто он растворился в воздухе. Все уже начали терять надежду. Никто не думал, что смогут найти парня живым. Каждый день, проведенный в ожидании, становился все более тяжелым. Союз чувствовал, как его сердце сжимается от страха и беспокойства. Он не мог смириться с мыслью о том, что Рейх мог оказаться в беде, и каждый миг без него казался вечностью. Союз снова открыл глаза и взглянул на документы, которые, казалось, не имели никакого смысла. Они были полны формальностей и бюрократических деталей, но не содержали ни одной зацепки, которая могла бы помочь ему в поисках Рейха. Он чувствовал, как его нервы натягиваются, как струна, готовая порваться. Каждый лист бумаги напоминал о том, что время уходит, а вместе с ним уходит и надежда. Он встал и подошел к окну, глядя на серое небо, которое отражало его внутреннее состояние. Дождь начал моросить, и капли стекали по стеклу, словно слезы, которые он не мог позволить себе пролить. Союз вернулся к столу и снова начал просматривать документы, но его мысли ускользали. Он думал о том, как важно было бы найти Рейха, как важно было бы вернуть его, даже если это означало столкнуться с ужасной правдой. -Пап, можно? – тихо открыв дверь, Украина заглянула в комнату. -А? Да-да, что ты хотела? – мужчина обернулся, смотря на неё. -Ты уже два дня сидишь здесь. Всё на столько плохо? -Ох, нет. Просто слишком переживаю, - он выдохнул, обращая взор на бумаги. -Никаких вестей? – девушка подошла к отцу, обнимая его со спины и кладя голову на широкое плечо. -Нет. Он будто растворился, - Союз поцеловал дочь в висок, и та слегка улыбнулась, - я не понимаю, как он вообще смог уйти и куда. -Мне кажете он это продумал, ведь… это же Рей. Ох, мы сами в этом виноваты, - тихо произнесла девушка, утыкаясь в плечо мужчины. -В каком смысле? – Союз с непониманием посмотрел на девушку. -Мы… мы сами дали ему этот толчок. Он же не глухой. Я уверена, что он слышал наш разговор, - девушка заметила непонимание в глазах отца и сглотнула. – Мы с ребятами были на кухне, и я сказала, что лучше бы он умер или сбежал. Я его боялась. Белла тоже боится его, но она более благосклонна к нему. Видимо, он это слышал и решил, что ему и правда было лучше уйти. – она обречённо вздохнула, - прости, мне надо было думать, что я говорю… -Эх, Украина, ты, как всегда. Я не осуждаю тебя. Поверь, даже я его боюсь. Он слишком непредсказуемый, может сделать что угодно, и ваши опасения я прекрасно понимаю. Поверь, он бы и так ушёл. Его собственные монстры не дают ему покоя, - он потрепал девушку по голове, - но вам следовало думать, где и как обсуждать это. -Я знаю… Союз посмотрел на девушку, её испуганные глаза отражали его собственную тревогу. Он вздохнул, провел рукой по её волосам, пытаясь этим простым жестом передать хоть немного уверенности, которой сам сейчас отчаянно нуждался. В душе бушевал шторм. Рейх... одно это имя заставляло кровь стыть в жилах. Он был опасен, это факт. Но Союз верил, что его можно обуздать, особенно сейчас, когда обстоятельства складывались в их пользу. Усмирить эту ярость, направить её в нужное русло – задача не из легких, требующая времени и терпения. Союз снова вздохнул, прикрывая глаза. Неприятное, гнетущее чувство сдавливало грудь. Кошки скреблись в душе, напоминая о том, что всё идет наперекосяк. Но сейчас, среди этого хаоса, его больше всего волновала судьба Рея. Он должен был узнать, что с ним случилось. Жив ли он? В безопасности ли? И если худшее уже произошло... он должен найти хотя бы его тело, чтобы похоронить по-человечески. Эта мысль, как ледяной кинжал, пронзала сердце. -Украина, скажи, пожалуйста, ты точно не видела его в последний день перед его исчезновением? – Союз посмотрел на дочь с некой надеждой. -Нет. Я точно его не видела. Прости, - она вздохнула, - но… Белла хотела к нему зайти, не знаю, была она у него или нет, но я бы на это очень надеялась. Она единственная, кто с ним больше всех общалась несмотря на то, что боялась. -Хорошо, я тебя понял, - кивнул коммунист, - иди, занимайся. А то Росс опять будет возмущаться, что ты ему не помогаешь, - хмыкнул он, - я сейчас к Беларуси зайду. -Хорошо, - девушка кивнула, быстро целуя отца в щёку и уходя. -Ох, Рей, где же ты… - тихо прошептал Союз, вставая со своего места и смотря в окно. Серые тучи, словно отражение его внутреннего состояния, медленно плыли по небу, затеняя мир вокруг. Солнце, пытаясь пробиться сквозь плотную завесу облаков, лишь изредка посылало свои лучи, которые тут же гасли в сером мраке. Ветер, словно живое существо, играл с деревьями, заставляя их трепетать и завывать, как будто они тоже чувствовали тяжесть его настроения. Союз, сделав глубокий вздох, развернулся и покинул комнату. Внутри него нарастало ощущение, что пора оставить все заботы и тревоги позади. Он шагал по коридору, ощущая, как холодный воздух проникает в его легкие, придавая силы. Внешний мир, полный серых оттенков, отражал его мысли, но он знал, что за тучами все еще светит солнце, и однажды оно снова выйдет на поверхность. ***. Холодные струи воды обливали тело, но река не могла вернуть его к жизни. Голод, звериный и неумолимый, терзал его изнутри. Рейх попытался успокоить его, глотая ледяную воду, но это не помогало. Он выдохнул, осознавая, что две недели в этом лесу пролетели как один бесконечный день. Парень двигался сквозь деревья, стараясь найти укрытие от пронизывающего ветра. Осень уже вступила в свои права, забирая с собой тепло и оставляя лишь холод. Он знал, как выживать в дикой природе, но тонкая одежда не защищала его от стужи, а запасы еды иссякли. Ягоды, которые он находил, не приносили облегчения, а лишь подчеркивали его голод. Иногда ему удавалось поймать мелких грызунов, но их мяса было недостаточно, чтобы утолить жажду к жизни. Каждый шаг давался с трудом, и он понимал, что время работает против него. Каждый шорох в листве заставлял его настораживаться. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь звуками природы — треском веток, шорохом опавших листьев. Рейх знал, что в этом лесу не только он один. Хищники, скрывающиеся в тенях, могли стать его последней надеждой или последним кошмаром. Он вспомнил о том, как когда-то охотился с друзьями, смеясь и шутя, не подозревая, что однажды окажется здесь, один на один с дикой природой. С каждым шагом он чувствовал, как силы покидают его. Холод пронизывал до костей, а голод, как зверь, терзал его изнутри, заставляя думать о том, что он готов пойти на всё ради куска пищи. Рейх остановился, прислонившись к дереву, и закрыл глаза. Он пытался сосредоточиться, вспомнить все навыки, которые когда-то изучал. Шорох с боку заставил парня открыть глаза и прислушаться. В воздухе витал запах леса, смешанный с чем-то диким и первобытным. Внезапно, прямо перед ним, выпрыгнул заяц. Этот маленький зверёк, казалось, не замечал опасности, что нависла над ним. Рейх почувствовал, как в его желудке заныло, и он невольно облизнулся. Клыки, острые и жаждущие свежей крови, словно сами требовали действия. Немец шумно выдохнул, стараясь успокоить себя, но внутренний голос твердил одно: «Не останавливайся, действуй!» Он знал, что должен уйти, но голод был сильнее разума. Опустившись на четвереньки, он стал похож на тень, скользящую по земле. Заяц напрягся, подняв уши, но было уже поздно. Рейх сделал резкий рывок, и вот в его зубах оказалось бездыханное тело серого зверька. Сердце парня забилось быстрее от радости. Он был доволен своей добычей, и в этот момент все сомнения и страхи растворились в ощущении силы и победы. В лесу снова воцарилась тишина, и только ветер шептал о том, что жизнь продолжается. Рей разорвал добычу, клыки легко пронзали плоть. Он жадно пожирал внутренности, и их тепло, смешанное с тяжестью, приятно растекалось по пустому желудку. Хруст костей, звук рвущейся плоти – все это сливалось в дикую симфонию голода, утоляемого с первобытной яростью. Вскоре от добычи остались лишь обглоданные кости. Рей облизнул окровавленный рот, чувствуя удовлетворение, но и смутное беспокойство. Он знал, что каждый раз, когда он поддавался этим инстинктам, он все дальше уходил от человечности, все ближе к превращению в монстра. Но сейчас, в этот момент, когда голод был утолен, а тело наполнено теплом, его это уже не беспокоило. Будущее казалось далеким и неважным. Важен был лишь этот миг, этот животный триумф. Парень хмыкнул, и в этот момент его тело наполнилось странной энергией. Он почувствовал, как силы наполняют его, и, не раздумывая, бросился вперёд. Его движения стали стремительными и грациозными, как у дикой звери. Он легко перепрыгивал овраги, скакал по веткам, которые, казалось, сами подстраивались под его шаги, придавая ему ещё больше скорости. Город остался далеко позади, и Рейх осознавал, что теперь он уже не тот человек, каким был раньше. Внутри него пробудилась тёмная сущность, и он вновь стал тем существом, которое не знает жалости и страха. Он чувствовал, как охотничий инстинкт берёт верх, и в его голове лишь одно: выжить любой ценой. Заяц, которого он поймал, был лишь временным утешением. Рейх понимал, что этого не хватит надолго. В его жилах бурлила жажда, и он знал, что скоро придётся искать более крупную добычу. В этом новом мире, полном опасностей и возможностей, он был готов идти до конца, не оставляя за собой ничего, кроме следов на земле. ***. -Союз, - тихий голос заставил коммуниста поднять голову и осмотреться. -А? О, США, здравствуй, - мужчина протёр глаза и помотал головой, отходя ото сна. -Ты вообще спишь? – странно, что парень интересовался. -Да, немного, - он потянулся. – так, что ты хотел? -Я принёс тебе документы, которые передали из следствия. Смотри, - американец кинул пачку документов на стол. -Хм? Ох, ё… что это? – разбирая фотографии, посмотрел на него мужчина. -Следы Рея. Только он способен на такое. Союз сглотнул, пытаясь подавить нарастающее чувство тревоги. Перед ним раскинулась мрачная картина: десятки фотографий растерзанных животных, найденных на фермах. Каждое изображение было наполнено ужасом и страданием, и, казалось, само время замедлило свой ход в этом аду. Но среди всего этого кошмара была одна фотография, которая заставила его сердце забиться быстрее. Это был Рейх. Его успели запечатлеть на пленку до того, как он исчез в лесу. На снимке были видны его глаза, полные ярости и безумия, словно он был одержим чем-то темным и неуправляемым. Кровь, струящаяся по его рукам и запятнанная на лице, придавала ему еще более зловещий вид. Худощавое телосложение лишь подчеркивало его агрессивную натуру, и Союз почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он сглотнул еще раз, пытаясь осознать, что именно он видит. Этот человек, этот монстр, был не просто частью его работы — он был угрозой, которая могла разрушить все, что Союз знал и любил. В его голове закралась мысль: что, если Рейх вернется? Что, если он снова выйдет на охоту? Союз закрыл глаза, но образ не исчезал. Он знал, что должен действовать, но как остановить того, кто уже стал частью этого ужаса? -Что теперь с ним делать? – задал вопрос США, смотря на мужчину, - если от него не избавимся, то он сожрёт всех. Он столько времени уже бегает по округе, ужас вообще. Что с ним произошло? Он же был адекватней, пока не свалил. -Голод. Если бы он не сбежал, то его можно было бы переделать, а теперь… теперь я сомневаюсь… - Союз сглотнул. -Да уж… придётся тяжело. Следователи хотят воспользоваться охотниками тех округов, чтобы подстрелить, хотя бы ранить его. Убивать они не планировали, но ситуация становится всё хуже. Боюсь, ещё пара недель и его убьют. – выдохнул американец. -Странно, что ты так размышляешь. Я думал, что ты хотел бы его смерти, - посмотрел на него Союз. -Мне Геру жалко. – признался с запинкой парень, - он за него переживает. После того, что произошло, он его боялся, поэтому отказывался приезжать, но как только ситуация начала принимать такой оборот, он захотел его отыскать, чтобы его не убили. Всё же… Рей его отец и Германия не может смириться с его прошлым. - парень выдохнул, - я бы его пристрелил, но, зная отношение Геры, он меня потом укокошит. -Понятно. Надо давить на следователей, чтобы не вредили ему. Рейха надо в ловушку загнать. А там… там по ситуации посмотреть. Я не думал, что они будут предпринимать попытки убийства… -Я, если честно, тоже не думал, что они решатся на это. Как ни как он под твоей опекой был и сейчас ты всё ещё его опекун. Но, если они решат что-то поменять, то это плохо кончится, - выдохнул США. -Да. Это тоже проблема, - кивнул мужчина, смотря на документы и понимая, какой ад его ждёт дальше. -Ладно, я пойду, а то у меня работы тоже полно. -Да, хорошо. Спасибо, что помог, - кивнул Союз. -Не за что. – слегка пожал плечами парень, явно впав в лёгкое недоумение. Когда дверь за американцем закрылась, Союз вздохнул и прикрыл глаза. В груди разливалось странное, непривычное тепло. Его удивило, что США поинтересовался его состоянием, что тот вообще исполнил его просьбу. Обычно язвительный и самоуверенный, американец вдруг проявил… заботу? Союз отмахнулся от этой мысли. Наверняка, просто хотел поскорее избавиться от него. Коммунист снова обратил внимание на фотографии, разложенные на столе. Он внимательно изучал каждую, ища хоть какой-то намек, хоть малейшую зацепку. И вот, наконец, облегчение пронзило его, как луч света. Среди них не было людей. Ни одной жертвы. Значит, Рейх ещё был в рассудке, его можно исправить. Значит, Рей ещё не полностью отдался своим демонам в голове. Эта мысль давала ему надежду. Слабую, едва заметную, но все же надежду. Надежду на то, что он сможет вытащить Рейха из этой бездны ненависти и безумия. Надежду на то, что сможет вернуть ему хотя бы часть того, кем он был когда-то. ***. США стоял на балконе своего офиса, который все в коллективе называли курилкой, и смотрел в небо. Облака медленно плыли, время от времени заслоняя солнце, которое, казалось, пыталось отдать последнее тепло перед наступлением зимних морозов. Парень наблюдал за людьми, которые суетились внизу, спеша по своим делам. Он так часто видел эту картину, что мог бы описать её с закрытыми глазами: кто-то спешит на встречу, кто-то медленно идет с кофе в руках, а кто-то, кажется, просто наслаждается моментом. Каждый день был похож на предыдущий, и ему казалось, что все эти люди — лишь тени, проходящие мимо, не оставляя следа. Он запомнил их привычки, их маршруты, даже их лица, но всё это сливалось в одно общее ощущение рутины. -США, - голос позади заставил его дрогнуть и обернуться. – решил от работы отдохнуть? -Ах, Росс, напугал. Да, решил немного отдохнуть, голова кипит, - выдыхая дым, произнёс парень. -Понимаю, - вздохнул русский, чиркая зажигалкой. -Союз так и не нашёл Рейха? – посмотрел на него парень. -Ох… на самом деле место нашли, но самого Рея нет. Но он опасается, что тот мог сбежать куда-то дальше, - пожал плечами Росс, выпуская сигаретный дым в воздух, - правда… страшно, что он может сотворить дальше. -Ты так волнуешься, хах, будто тебя действительно беспокоит это. -Я… ох, США, да, я волнуюсь. Меня беспокоит это. Я не думал, что его голод станет таким. -Не думал? – с непониманием смотрел на него парень. -Да… Просто… Папа меня убьёт, если узнает, - вздохнул Росс. -За что? – чуть наклонил голову на бок парень. -Ну… - он замолчал, смотря в небо, после чего вздохнула, - я сам отпустил его. Я не знал, что всё так обернётся… -Ты сам его отпустил, - слегка удивлённо уточнил США. -Да. Сам. Я просто позволил ему уйти. Отец меня убьёт за это… -Почему ты ничего ему не сказал? -Побоялся. Теперь это не важно. Теперь надо его поймать, - вздохнул парень. США прикрыл глаза и помотал головой, словно пытаясь прогнать навязчивые мысли. Парень рядом явно не радовался такому повороту событий. Он вздохнул, затушив окурок о край бетонной стены, и бросил взгляд на ветер, который аккуратно трепал его волосы, тихо завывая в курилке. Росс молча смотрел куда-то вдаль, выпуская дым сигареты, который растворялся в воздухе, как и их надежды. Оба они думали об одном — как поймать Рейха. Этот человек снова начал сходить с ума, снова чувствовал тот неутолимый голод, который точно не закончится на убитых им зверях. В их глазах отражалась тревога: каждый новый день приносил новые жертвы, и они знали, что время на исходе. Росс стиснул челюсти, пытаясь сосредоточиться на плане, который, казалось, ускользал от них с каждой минутой. Ветер продолжал завывать, словно предвещая грядущие беды, и оба понимали — им нужно действовать, пока не стало слишком поздно. Аме вздохнул, и этот звук был полон усталости и разочарования. Он бросил взгляд на Росса, короткий, но говорящий многое, и, не произнеся ни слова, развернулся и ушел обратно в офис. Росс остался стоять у окна, погруженный в свои мысли. Ветер трепал его волосы, а взгляд блуждал по горизонту, охватывая город, раскинувшийся внизу, и мелькающие фигурки людей. Внутри него бушевала буря, гораздо более сильная, чем та, что играла за окном. Он знал, что в происходящем есть и его вина. Рейх... он снова стал тем, кем был когда-то – чудовищем, зверем, готовым на все ради достижения своих целей. Эта мысль сдавила горло. Росс с трудом сглотнул, затушил окурок в пепельнице и, медленно, словно нехотя, поплелся обратно в офис, к неизбежному разговору. *** Союз молча наблюдал за территорией, и в его душе царила тяжесть. Лес, раскинувшийся перед ним, выглядел зловеще и угрожающе. Ветви деревьев, словно скелеты, сгибались под напором ветра, который выл, как потерянная душа. Мужчина глубоко вздохнул, стараясь прогнать мрачные мысли. Он взглянул на карту, открывшуюся на планшете. Отмеченные участки словно резали глаза, напоминая о том, сколько времени и усилий было потрачено впустую. Огромный лес, который они уже обошли с десяток раз, теперь казался неприступной крепостью. Каждый раз, когда они возвращались, надежда на успех таяла, как утренний туман. Поймать Рейха было непросто. Он знал лес, как свои пять пальцев, и умел скрываться так, что его следы исчезали, как будто их никогда и не было. Но у Союза не было выбора. Это была единственная их задача — вернуть его. Он понимал, что за каждым деревом может скрываться опасность, но другого пути не было. Время шло, и с каждым мгновением шансы на успех уменьшались. Союз собрался с мыслями и, сжав кулаки, сделал шаг вперёд. Он молча обходил свою часть леса, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Участок, который ему предстояло обойти, был всего в два с небольшим километра, но каждая его тропинка таила в себе опасности. Мужчина перезарядил дробовик, в котором вместо обычных пуль находились специальные шприцы со снотворным. Рейха нужно было отстрелить, усыпить, чтобы он не успел натворить бед. Лес вокруг него был полон жизни, но сейчас он казался мрачным и угрюмым. Каждый шорох, каждый треск ветки под ногами заставлял сердце биться быстрее. Союз знал, что за пределами этого леса его ждут военные и полиция, вооруженные теми же шприцами, готовые к операции по поимке немца, который вновь сошел с ума. Они все были на чеку, готовые действовать в любой момент, но сейчас вся надежда была на него. Он двигался осторожно, прислушиваясь к звукам природы и стараясь не упустить ни одной детали. В его голове крутились мысли о том, что Рейх мог скрываться, где угодно, и каждая тень могла оказаться опасной. Мужчина знал, что его задача не просто поймать безумца, но и сделать это так, чтобы никто не пострадал. Союз резко остановился, его сердце забилось чаще, словно предчувствуя беду. Тихий шорох листвы где-то над ним заставил его насторожиться. Мужчина сглотнул, сжимая зубы, и в этот момент страх, как холодные руки, начал опоясывать его полностью. Деревья вокруг него гнулись, но лёгкое шуршание не было от ветра, который играл с листвой. Нет, там кто-то был. На дереве, в тени густых ветвей, кто-то точно сидел. Союз сглотнул, его страх сжимал сердце, как железные тиски. Он надеялся, что это был Рейх — тот самый человек, которого они искали. Рейх, прячущийся от них, боявшийся, что его убьют. Он знал, что этот человек был опасен, что его действия могли причинить вред многим. Но сейчас, в этом мгновении, Союз испытывал смешанные чувства: страх, тревогу и даже жалость. Он вспомнил, как Рейх когда-то был другим — полным жизни, с мечтами и надеждами. Теперь же он стал тенью, бегущей от своих собственных демонов. Союз знал, что если они не найдут его, то он продолжит причинять боль. Но как поймать того, кто прячется в тенях, кто знает лес лучше, чем они? Собравшись с мыслями, Союз сделал шаг вперёд, стараясь не издавать ни звука. Он знал, что сейчас каждая мелочь имеет значение. Внимательно прислушиваясь к шорохам, он продолжал двигаться, надеясь, что сможет найти Рейха прежде, чем тот исчезнет навсегда. -Рей, - очень тихо произнёс мужчина, в ответ тишина, - Рейх, - снова тихо произносит мужчина, слушая переливы листьев и мелодию деревьев. Тихий гул заставил его остановиться. Союз настороженно осмотрелся, его глаза быстро скользнули по окружающему лесу, а затем поднялись к листве, где, казалось, что-то шевелится. Он сжимал дробовик, его ладони потели от напряжения. Мысли о том, что Рейх, если это действительно он, может спрыгнуть с ветки прямо над головой, не давали ему покоя. Союз сжал зубы, стараясь подавить нарастающее волнение, и снова прислушался, пытаясь определить, где именно сейчас находился тот, кто прыгал по ветвям. Каждый звук казался ему подозрительным: треск веток, шорох листвы, даже ветер, который играл с листьями, напоминал о возможной угрозе. Мужчина нервничал, его сердце колотилось в груди, а мысли метались, как дикие звери. Он знал, что в этом лесу не было места для слабости. Если Рейх действительно здесь, он не оставит ему шансов. Союз глубоко вдохнул, стараясь успокоить себя, и снова прислушался, готовясь к любому развитию событий. Тихое рычание над головой заставило мужчину насторожиться. Он замер, прислушиваясь к знакомому звуку, который вызывал в нем смесь страха и ожидания. Это было не просто животное — это был Рейх. Он узнал его рык, который словно пронизывал воздух, напоминая о том, что опасность всегда рядом. Союз сжал дробовик в руках, стараясь не выдать своего волнения. Он поднял взгляд вверх, сквозь густую листву деревьев, пытаясь разглядеть силуэт своего преследователя. Сердце колотилось в груди, и каждый звук казался громче, чем обычно. Он знал, что в такие моменты лучше оставаться спокойным, но страх сковывал его движения. Сосредоточившись, он начал осматриваться, прислушиваясь к окружающим звукам. Ветер шевелил листья, создавая иллюзию движения, но он понимал, что настоящая угроза могла быть ближе, чем он думал. Рейх был хитрым и умным, и его рык был предупреждением — он не собирался отступать. Союз глубоко вдохнул, стараясь успокоить себя, и приготовился к тому, что может произойти в следующую секунду. -Рейх? – мужчина говорил не громко, но страх был ощутим. Следующая секунда заставила мужчину ощутить весь страх, который до этого был на много меньше. Рейх спрыгнул с ветки, приземляясь на руки и ноги, как дикий зверь, готовый к атаке. Его безумный взгляд, полный жажды, ненависти и страха, пронзил воздух, словно острое лезвие. Он снова стал не человеком, а хищником, готовым к прыжку. Союз, держа дробовик с шприцами снотворного перед собой, замер на месте. Внутри него бушевали противоречивые чувства: желание выстрелить, остановить эту угрозу, и в то же время парализующий страх, который сковывал все его движения. Он знал, что должен действовать, но тело не слушалось. Рейх оскалился, его зубы сверкнули в тусклом свете, и в этот момент Союз понял, что на кону стоит не только его жизнь, но и что-то гораздо большее. Время словно замедлилось, и каждый звук, каждое движение казались громче и ярче. Союз чувствовал, как сердце колотится в груди, а разум пытается найти выход из этой безвыходной ситуации. Он знал, что должен сделать выбор, но страх сковывал его, как цепи. -Рейх, тихо, - еле выдавил из себя мужчина, смотря на парня, который пока не пытался нападать. – Рейх, пожалуйста, давай ты… ты успокоишься… мы не хотим тебе навредить. Рейх рычал, пригибаясь к земле, готовясь к прыжку на Союза. Тот сглотнул, глядя на парня — он понимал, что должен выстрелить, усыпить эту тварь, но страх сжимал сердце так сильно, что казалось, оно вот-вот остановится. Ветер завывал, гнущимися ветвями деревьев словно подчеркивая надвигающуюся опасность. Рейх облизнулся, словно предчувствуя момент атаки. Его пальцы впивались в мягкую землю, разрывая её, а поза напоминала собаку, готовую наброситься на жертву. Напряжение висело в воздухе, и каждый миг мог стать последним. Время словно застыло, каждое мгновение тянулось бесконечно, наполненное предчувствием неминуемой схватки. Союз чувствовал, как его сердце колотится в груди, словно барабан, отдающий ритм приближающейся бури. Он знал, что сейчас решается судьба — его собственная и, возможно, всего этого мрачного, дикой земли, на которой они оказались. Ветер продолжал выть, словно вопль природы, протестующий против надвигающейся угрозы. В его глазах мелькнула тень решимости, и он медленно, осторожно, словно боясь спугнуть зверя, поднял руку с оружием. В этот момент казалось, что всё вокруг затаило дыхание, ожидая финального удара, последнего рывка, последней борьбы за жизнь. События развернулись стремительно. Рейх, словно хищник, бросился вперед, оттолкнувшись от земли и прыгнув, как волк на добычу. В лучах солнца сверкнули его зубы. Тишину разорвал оглушительный выстрел дробовика, эхом прокатившийся между деревьями. За ним последовал пронзительный, почти нечеловеческий визг, заставивший птиц сорваться с веток. Потом – тишина, прерванная лишь хриплым дыханием. Рейх рухнул на землю, его тело забилось в судорогах. Звериный вой, полный боли и отчаяния, вырывался из его горла. Он отчаянно пытался сорвать с себя шприцы, глубоко вонзившиеся прямо в грудь. Пальцы скользили по пластику, оставляя кровавые полосы. В глазах плескался ужас, смешанный с безумием.  Союз, сжав зубы, отшатнулся назад. Страх сковал его. Он понимал, что агония Рейха не продлится долго, скоро немец потеряет сознание. Но даже зная это, вид корчащегося в муках врага вселял в него ужас. -Союз? – голос одного из военных вывел мужчину из шока. -Я… - тот сглотнул, не оборачиваясь. -Ох ё… - военный взял рацию и передал, что парня поймали. Союз молча смотрел на немца, что сейчас лежал на земле, тихо хрипя, почти потеряв сознание и уснув от всаженных в него транквилизаторов. Мужчина смотрел в его полные боли и страха глаза, понимая, что тот не способен больше им навредить. Однако в душе было паршиво, он так не хотел этого, так боялся, и вот теперь всё получилось так. *** Росс наблюдал за плывущими в небе тучами, которые медленно собирались, словно предвещая бурю. Ветер, пронизывающий его до костей, обвивал тело холодными лапами, заставляя парня сильнее кутается в куртку. Он пытался хоть как-то спастись от давящего холода, который не оставлял ему шансов на комфорт. Тихо выдыхая, Росс опустил голову и посмотрел на полицейский участок, который стоял перед ним, как мрачный монумент. Союз уже должен был вернуться, но время тянулось медленно, и парень не мог избавиться от тревожных мыслей. Возможно, он задержался, общаясь с коллегами, обсуждая детали задержания Рейха. Этот человек, которого они поймали, был не просто монстром, — его безумие значительно усилилось в последние месяцы, и это беспокоило Союза. Росс понимал, что сейчас, когда Рейха поймали, им предстоит решить, что с ним делать дальше. В голове парня крутились вопросы, на которые не было ответов. Как остановить это безумие? Как защитить себя и других? Холодный ветер продолжал дуть, но внутри него разгорался огонь беспокойства. Союз появился в дверях полицейского участка, его фигура выглядела напряженной, а руки сжимали бумаги так, будто они могли выскользнуть в любой момент. Взгляд его был сосредоточен, но в нем читалась тревога. Росс, стоя возле машины, почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он знал, что этот момент не предвещает ничего хорошего. Когда отец, наконец, поднял глаза и встретился с его взглядом, в них отразились страх и усталость. Союз вздохнул, словно собираясь с силами, чтобы произнести что-то важное. Росс сглотнул, осознавая, что в воздухе витает напряжение, и предчувствие беды не покидало его. Он понимал, что разговор, который им предстоит, может изменить всё. -Пап? Что такое? – парень напрягся. -Поехали домой… там всё объясню, - выдохнул мужчина, проходя к водительской двери. Росс промолчал, сел на своё место и закрыл дверь машины. В его сердце закрался страх. Что-то произошло, и это что-то явно касалось Рейха. Парень сглотнул, вздохнул и прикрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. В голове крутились тревожные предположения, но ни одно из них не приносило успокоения. Союз, сидя за рулём, молча смотрел на дорогу, его лицо было напряжённым, как струна. Он включил дворники, и капли дождя начали быстро скользить по стеклу, размывая окружающий мир. Ветер завывал, а дождь стучал по крыше машины, создавая атмосферу безысходности. Росс открыл глаза и посмотрел на Союза. Тот не произнёс ни слова, но в его взгляде читалась тревога. Они оба знали, что что-то не так, но никто не решался это озвучить. Внутри нарастало напряжение, как будто сама природа чувствовала их страх и подгоняла события к неизбежному. Дом уже показался прямо перед ними, величественно возвышаясь на фоне серого неба. Росс молча смотрел, как дождь, словно занавес, закрывает обзор, размывая контуры здания. Внутри машины царила напряжённая атмосфера: Союз сжимал руль, его пальцы побелели от напряжения, а взгляд был полон лёгкого страха и ожидания. Каждый метр, который они приближались к дому, казался вечностью. Росс вздохнул, пытаясь успокоить себя, и в этот момент ворота медленно открылись, словно приглашая их войти в неизвестность. Серебристые капли дождя стекали по стеклу, создавая иллюзию, что мир за пределами машины растворяется в тумане. Они въехали на территорию, и сердце Россa забилось быстрее. Заходя в дом, Росс почувствовал, как в воздухе витает напряжение. Он бросил взгляд на отца, который, казалось, был погружён в свои мысли. Тот вздохнул, словно собираясь с силами, и, не сказав ни слова, направился к своей комнате. Росс остался стоять на месте, наблюдая за его уходом, и в его сердце возникло чувство беспокойства. В этот момент к нему подошли сёстры. Бела и Украина смотрели на него с тревогой в глазах. Росс вздохнул, пытаясь найти слова, чтобы развеять их беспокойство, но в голове царила путаница. Он понимал, что атмосфера в доме накалилась, и это не могло не отражаться на всех. Парень мотнул головой и молча отправился к отцу. Союз сидел в своей комнате, разбирая документы. -Пап? – парень подошёл к нему. -А? – он посмотрел на него, - что такое? -Ты сказал, что объяснишь всё, - вздохнул Росс, аккуратно присев на стул рядом. -Да, точно. – тот слегка кивнул сам себе, — Вот, смотри, - он протянул ему пару документов. -Что там? – задумчиво произнёс Росс, беря документы. Росс сидел за столом, его руки дрожали, когда он перебирал документы, разбросанные по поверхности. Каждая страница, которую он открывал, приносила с собой новую волну ужаса. Записи были полны мрачных размышлений, странных символов и неясных указаний, которые явно указывали на то, что Рейх погружался в бездну своих собственных демонов. Парень не мог поверить, что все это происходит из-за него. Он всегда знал, что Рейх борется с внутренними демонами, но не думал, что ситуация настолько критична. Каждый новый листок, который он читал, словно вонзался в его сердце, оставляя за собой болезненное осознание: он стал причиной этого безумия. Он помнил тот момент, когда он решил отпустить его, когда, казалось, все могло наладиться. Но теперь, глядя на эти записи, он понимал, что это решение стало катастрофой. Рейх снова оказался в плену своих страхов и видений, и Росс не мог не чувствовать, что он предал его, не сделав ничего, чтобы помочь. С каждой минутой, проведенной с этими документами, Росс все больше осознавал, насколько глубоко Рейх погрузился в свою тьму. Он был не просто потерян — он был полностью под контролем своих тварей, которые терзали его разум. -Он… он… - парень сглотнул. -Он сошёл с ума. Я не знаю, как теперь его вернуть… он стал ещё хуже. – произнёс Союз. -Я… твою ж мать, - выдохнул Росс, - но он же понимает, что он делает.  -Да, он это понимает, причём прекрасно понимает, но его демоны всё равно берут над ним верх. – вздохнул Союз. -И… что делать? – тихо поинтересовался парень. -Если он не сможет вернуться хотя бы к тому состоянию, когда он жил у нас… - мужчина выдохнул и прикрыл глаза, - его убьют, и я не смогу этому помешать. Слова прозвучали как приговор. У Росса пропал дар речи, а сердце сжалось в ледяной комок. Убьют? Эта мысль пронзила его, словно осколок стекла. Они же и так еле вытащили Рейха из того состояния, когда он был монстром, когда тьма почти полностью поглотила его. А теперь… теперь всё пошло по новой. Волна переживаний, тревоги и страха захлестнула Росса. Он чувствовал себя виноватым, раздавленным тяжестью ответственности. Он понял, что из-за него, из-за его тупой, непростительной ошибки Рейху грозит смерть. Росс не должен был его отпускать, не должен был позволить ему уйти одному. Теперь нужно было действовать. Нужно было вернуть Рею человеческое сознание, избавить его от тех чудовищ, что терзали его изнутри. Это будет непросто, возможно, даже опасно, но Росс был готов на все, чтобы исправить свою ошибку и спасти того, кто стал ему так дорог. Он не мог позволить тьме снова поглотить Рейха. Он должен был бороться. -Пап… а сколько есть времени на то, чтобы… вернуть Рея? – тихо спросил тот. -Месяц. -Но… но это очень мало! Чтобы вывести его из того состояния нам понадобилось несколько месяцев! – ошарашенно посмотрел на отца Росс. -Я знаю, я пытался это объяснить, но слушать меня никто не стал. Все хотят от него избавиться. Просто избавиться и не вспоминать его. Россия промолчал. Он это прекрасно понимал. Он знал, как все ненавидят Рейха, как они его призирают, как от него хотят избавиться. Но это уже было слишком ненормально, это просто издевательство. Парень развернулся и быстро вышел из комнаты отца. Он ушёл к себе в комнату, Росс молча посмотрел на свой стол, где было много различных бумаг, был дневник, в котором было много разных записей. Парень сглотнул, он понимал, что теперь это его битва, он виноват в том, что произошло и теперь именно ему предстоит справиться с демонами, что живут в голове Рейха. Теперь его головная боль, заставить немца стать обратно человеком, стать частью мира, перестать бояться. Он должен действовать. ***. Дождь не просто шел, он яростно барабанил по лобовому стеклу, превращая мир за ним в размытое, дрожащее полотно. Дорога, и без того не самая приветливая в такую погоду, казалась непроходимой, скрытой за непроницаемой стеной воды. Росс неотрывно смотрел вперед, но видел лишь собственные мысли, мрачные и тягостные. Ему казалось, что весь мир катится в пропасть, и он вместе с ним. Главная причина этого падения, словно заноза, сидела в его сознании: Рей. Вернуть его будет невероятно сложно, если вообще возможно. Прошла уже целая неделя, а немец по-прежнему оставался диким зверем, никого, не подпуская к себе. Нападал на охранников, огрызался на работников, вел себя как загнанный в угол зверь. Росс тяжело вздохнул, на мгновение прикрывая глаза. Усталость накатывала волнами, смешиваясь с чувством вины и бессилия. Ночь, густая и непроглядная, скрывала все вокруг, погружая мир во мрак, который, казалось, отражал его собственное состояние. Дождь хлестал нещадно, словно пытаясь смыть с лица земли и само это место, и воспоминания, связанные с ним. Росс заглушил мотор, и тишина, нависшая над покосившейся постройкой, казалась оглушительной. Он ощущал привкус горечи во рту, предчувствие беды скручивало живот в тугой узел. Ему необходимо было увидеть его. Узнать правду. Выбравшись из машины, он ощутил ледяные капли на коже. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове. Переступив порог, Росс почувствовал, как влажный холод с улицы сменился затхлым запахом лекарств и безысходности. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь грязные окна, лишь подчеркивал убогость обстановки. Он знал, что прежние методы не сработают. Нужно что-то другое, что-то, что поможет пробиться сквозь стену молчания и отчаяния. Но что? Время утекало сквозь пальцы, как вода. За окном бушевала стихия, отражая смятение в его душе. За стойкой регистрации сидела женщина в помятом халате. В её глазах читалась усталость, копившаяся годами. Она медленно подняла голову, и её взгляд встретился с взглядом Росса. В этом взгляде не было ни удивления, ни сочувствия – лишь вселенская усталость. -Здравствуйте, вы к Рейху? – спокойно, устало и отстранённо произнесла девушка. -Да, - кивнул парень. -Он в третьей палате, в изолированной части. -Хорошо, спасибо. Тяжело ступая, парень медленно продвигался вглубь помещения. Каждый шаг отдавался гулким эхом в полумраке. Звуки возни, приглушенные стоны и тихие завывания пациентов сливались с яростным ревом бури за окном. Раскаты грома и хлещущий ливень лишь усиливали гнетущую атмосферу этого и без того мрачного места, пропитанного отчаянием. Росс тихо вздохнул, собираясь с духом. Ему предстояло пройти в ту часть больницы, где располагались изолированные палаты. Эти помещения, окутанные тайной и охраняемые как зеница ока, были местом, где проводились исследования, о которых предпочитали не говорить вслух. Третья палата находилась в самом конце коридора. Возле нее, словно каменные изваяния, застыли двое военных, их взгляды были прикованы к двери. Они охраняли Рейха. Росс, стараясь не привлекать лишнего внимания, медленно направился к ним. -Здравствуйте, - спокойно сказал Росс, подойдя. -Здравствуйте, - кивнули военные. -Как он себя ведёт? -К еде не прикасался, на одного из охранников напал, медработницу погрыз, рычит и не даётся, - отчитался старший с автоматом. -Понятно, лучше ему не стало, как я понял… -Не стало, - подтвердил второй охранник. -Ладно. Давайте я зайду, - вздохнул парень. Металлическая дверь со скрипом отворилась, впуская в полумрак палаты сначала одного из военных. Солдат, держа автомат наготове, внимательно оглядел помещение, словно ожидая засады. Лишь убедившись, что все спокойно, он посторонился, пропуская Росса. В дальнем углу, сжавшись в комок, сидел Рейх. Единственное окно, расположенное высоко под потолком и защищенное снаружи решеткой, зияло разбитым стеклом. На полу, вперемешку с осколками, блестели лужи крови и дождевой воды, просачивающейся внутрь под натиском разбушевавшейся непогоды. Рейх медленно поднял голову. В его глазах плескалась ненависть, и из горла вырвался звериный рык. Дверь, за Россом, слегка прикрыли, оставив узкую щель. Мера предосторожности, чтобы в случае внезапного броска Рейха, он не смог вырваться на свободу. -И снова привет, Рей… - выдохнул парень, смотря на немца. -Ты так и будешь сюда приходить?! – прорычал тот, смотря с ненавистью на русского. -Да. Пока есть шанс с тобой увидеться, я буду приходить, - вздохнул тот, смотря на него. -И что тебе это даёт? Будто так возьмёшь и поможешь. Утырок… - шикнул парень. -Я постараюсь что-то предпринять. Ты можешь мыслить, говорить, осознавать реальность… ты можешь, но меня беспокоит то, что ты ведёшь себя как… зверь, - вздохнул Росс. -Интересно, с чего бы тебя так это волновало, - слегка поменяв позу на более удобную, посмотрел на него тот, - сам сделал то, что не следовало, а теперь жалеешь? У вас это семейное, блять, или что?! -Успокойся, Рейх, ты же понимаешь, что, если бы нам не было до тебя дела, отец бы не стал спасать твою жизнь, - он вздохнул. -Меня это и бесит, что вам от меня надо вообще? -Ничего такого. Рей, - он поднял взгляд к окну, - зачем ты это сделал? -Тут душно, вот и разбил это сраное окошко, - шикнул парень. -Почему не дал осколки убрать? -А зачем? Пусть валяются, всё равно сдохну скоро, какая разница? -Ты так этого хочешь? -Нет, но у меня есть выбор? – он усмехнулся. -Есть. Тебе даётся выбор. Ты можешь прожить жизнь нормально, а можешь… просто сдохнуть, - он вздохнул. -Ну и нахуя оно мне? Смысл от моего существования? Что вы от меня хотите? Я же был монстром, я им и остаюсь. Росс промолчал, с трудом сдерживая вздох. Он прекрасно понимал, что очередной разговор с Рейхом ни к чему не приведет. Слова просто отскочат от его брони, как капли дождя от стекла. Но что ему оставалось делать? Он уже перепробовал все, что приходило в голову. Рейх был упрям, как скала, непробиваем для доводов и уговоров. Но Росс, несмотря на всю свою фрустрацию, понимал и его. В глубине души Рейх боялся. Боялся снова причинить боль, снова разрушить что-то важное. Именно этот страх и заставлял его вести себя так отстраненно, так колюче. Росс знал, что Рейх не способен совладать со своими внутренними демонами. Эти твари в его голове, порожденные прошлым, не давали ему покоя. Он пытался их утихомирить, заставить замолчать, но они лишь становились громче, ядовитее. И Рейх, в отчаянии, отгораживался от мира, чтобы не дать им вырваться наружу и снова натворить бед. -Рей, я прекрасно понимаю, что тебе не хочется становиться снова зависимым от кого-то, но ты же понимаешь всё, ты можешь рационально мыслить, осознавать происходящее. Ты же понимаешь, что происходит, знаешь, что мы пытались тебе помочь. Ты же смог совладать с собой, почему сейчас ты отрекаешься от мира и собственной жизни, почему ты так относишься к самому себе? – он с надеждой смотрит на него, надеясь получить ответ, но немец молчал, сверля его взглядом. – Рейх, я бы хотел, чтобы ты смог понять, что ты… такой же, как и все. То, что ты творил раньше – нападки твоего разрозненного разума, твоего разбитого прошлого. Но у тебя же есть вариант наладить всё, стать таким же, как раньше, быть нужным другим. Ты и сейчас нужен. Ты нужен Герману. Знаешь, как он сейчас боится? Он не хочет, чтобы ты подох здесь. Он хочет вернуть себе отца, которого он помнил. Ты нужен ему. Подумай хотя бы о своём сыне. После смерти ГДР он стал другим, мы еле вытащили его из этого состояния. А сейчас перед ним происходит это. Он нуждается в тебе, не меньше, чем кто-то другой. Германия не может ни работать, ни жить нормально. Не смотря на то, как он тебя ненавидит, ты, в первую очередь, его отец. – он сглотнул, сдерживая слёзы, - пойми, Рейх, он боится. Он боится тебя и твоего поведения, но его оно волнует не меньше, чем меня. Я хочу, чтобы ты подумал головой и выбрал правильный путь, выбрал то, что поможет тебе жить. Германия не хочет тебя потерять. Он всё время про тебя спрашивает, пытается узнать, как ты и что происходит. Парень замолчал, внимательно наблюдая за реакцией немца. Тот сглотнул, и в его глазах промелькнула тень смятения. Напоминание о сыне, похоже, оказалось слишком сильным ударом по его самообладанию, по его сознанию. Но это был единственный метод, который мог хоть как-то донести до рейха, почему он все еще жив. Парень прижал к себе ноги, опуская на них голову. Ему стало не по себе, и в груди застряло что-то тяжелое. Он понимал, что не может высказать свои мысли вслух, не может протестовать против этого жестокого маневра. Внутри него нарастало ощущение безысходности, и его сознание начало плыть, как будто он находился на грани потери контроля. В такие моменты он чувствовал себя особенно уязвимым, словно все его переживания и страхи обнажались перед этим человеком, который, казалось, был способен понять его лучше, чем кто-либо другой. -Рейх, пожалуйста, просто поверь, прими тот факт, что тебе пытаются помочь. – выдохнул Росс. -Я знаю… -Я надеюсь, что ты сможешь сделать минимальные выводы… - Росс снял с плеч рюкзак и достал оттуда небольшого медведя, - держи, может успокоишься, - он немного небрежно кинул игрушку к парню в ноги. Рейх медленно поднял голову, взгляд его зацепился за маленького медвежонка, безвольно лежащего у его ног. В глазах промелькнуло удивление. Он приподнял брови, словно не веря своим глазам, а затем, аккуратно, словно боясь сломать что-то хрупкое, опустился на колени. Бережно подхватив игрушку, он внимательно ее рассматривал, поворачивая в руках. Медвежонок был потрепанный, с одной оторванной пуговицей вместо глаза, но в его детской наивности чувствовалась какая-то трогательная беззащитность. Рейх поднял взгляд на Росса. Тот стоял, опустив плечи, и лишь устало вздохнул. В этом вздохе читалось поражение, смирение с неизбежным. Сегодня Рейх снова выиграл. И дело было вовсе не в медвежонке. -Я завтра приеду снова, как обычно… пока. С этими словами парень вышел из палаты, и военный последовал за ним. Железная дверь со звоном захлопнулась, оставив Рейха одного. Он прижал к себе игрушку, словно ища в ней утешение, и опустился спиной на холодную стену. Веки сомкнулись, пытаясь отгородиться от реальности. Разбитое окно, словно зияющая рана, впускало в палату не только капли бушующего дождя и грохот грома, но и пронизывающий холодный ветер, который небрежно трепал его волосы. В этом хаосе стихии Рейх чувствовал себя особенно уязвимым и одиноким. ***. Время неумолимо шло вперед, и вот остались считанные дни. Росс безмолвно уставился на массивную железную дверь, за которой его ждал Рейх. Немец изменился, и манипуляция с его сыном оказалась для него как благом, так и тяжким бременем. Он стал бояться самого себя, теряя уверенность в своих действиях. Теперь с ним могли делать всё, что угодно, и он не сопротивлялся бы, словно послушная собака, закованная в цепи, готовая подчиняться и воспринимать всё, что происходит вокруг. Это одновременно вызывало у него и облегчение, и страх, ведь Рейх был сломлен. Его моральные силы истощились, и постоянные разговоры с Россом, полные манипуляций и агрессии, окончательно разрушили его внутренний мир. Росс понимал, что он сделал плохой выбор, сделав немца послушной собакой, уничтожив его. Скрип ржавых петель резанул слух, дверь с лязгом распахнулась, и Росс вошел в палату. За ним тут же с грохотом захлопнулось железо, отрезая от внешнего мира. Он замер, глядя на немца. Тот сидел на койке, неподвижный, словно изваяние. В руках он крепко сжимал плюшевого медвежонка, того самого, которого несколько недель назад ему подарил русский. Рейх молча обнимал игрушку, его взгляд, пустой и холодный, был прикован к стене. В нем не осталось ничего, кроме сломленности. Поза лишь подчеркивала его состояние: сгорбившись, прижав к груди медведя, обхватив руками колени и опустив на них подбородок, он смотрел в никуда. В этом взгляде не было ни злобы, ни ненависти, ни даже страха – лишь абсолютная пустота. Росс сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. В груди что-то болезненно сжалось. Вид этого сломленного человека, некогда вселявшего ужас в сердца миллионов, вызывал не ненависть, а какое-то странное, щемящее чувство. Дрожь, пронзившая его, неприятно колола сердце. -Рейх… -Росс, скажи… - немец поднял голову и посмотрел на парня, - ради чего ты это делаешь? -Я хочу вернуть тебя в мир, где тебе больше не будет плохо, Рейх. -Ради этого? Ты просто… - парень замолчал, отворачивая голову обратно, - ты просто играешься так же, как и все остальные… -Рейх, пойми, так надо. Ты не способен справиться с тем, что находится в твоей голове. Прости, я поступил жестоко, но другого выбора у меня не было. -Манипуляция – не выход… -Я знаю. Но такова жизнь, Рейх. Либо ты, либо тебя. Герман сказал, что приедет, когда тебя вернут домой. -Домой? – с лёгким непониманием посмотрел на него немец, - ты думаешь у меня есть дом? Ваш дом для меня всё равно чухой. И ты сам это прекрасно знаешь, Росс. -Знаю, но он станет твоим, когда ты сможешь там жить. Рейх промолчал. В палате стояла давящая тишина, словно время остановилось, и каждый звук, даже шорох одежды, казался неуместным. За разбитым окном продолжал лить дождь, его капли стучали по стеклу, как будто сами пытались пробиться в эту атмосферу угнетённости. Росс молчал, его взгляд был прикован к парню, который сидел напротив, погружённый в свои мысли. Росс тихо выдохнул, словно пытаясь освободить себя от тяжести момента, но в воздухе всё ещё витала неопределённость. Каждый из них понимал, что это молчание говорит больше, чем любые слова. Время тянулось, как густая паутина, запутывая их в своих нитях. Росс чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с каплями дождя, каждое биение напоминало о том, что они оба здесь, в этой палате, в этом моменте, который казался вечностью. Он пытался понять, что происходит в голове парня, сидящего напротив, но мысли его были так же недоступны, как и свет, пробивающийся сквозь облака. Рейх, казалось, был погружён в собственные размышления, его глаза смотрели в одну точку, не замечая окружающего. Росс знал, что за этой внешней невозмутимостью скрывается буря. Он хотел бы дотянуться до него, вытащить из этого молчания, но слова застревали в горле, как будто сами боялись нарушить эту хрупкую тишину. -Рейх, так что? -Я не знаю. Ты же не оставишь меня в покое… -Я оставлю тебя в покое, но только в тот момент, когда ты поедешь домой и будешь там вести себя правильно. Не агрессировать и вести себя спокойно, - вздохнул парень. Тишина повисла в воздухе, густая и давящая. Парень промолчал, не в силах подобрать слова. Он просто смотрел перед собой, в какую-то точку, существующую лишь в его сознании. В глазах плескалась мучительная борьба. Что лучше? Сдохнуть здесь, в этой забытой богом глуши, избавившись от терзаний? Или вернуться в дом, где каждый его шаг, каждое слово вызывало страх? Где его боялись, как зачумленного, за те ужасы, что сотворили его собственные демоны, поселившиеся глубоко в голове. Рейх прикрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от этой тягостной сцены. Он, казалось, чувствовал чужую боль, как свою собственную. А Росс… Росс просто наблюдал. В его взгляде не читалось ни сочувствия, ни осуждения. Лишь холодная, отстраненная констатация факта. Он был сторонним наблюдателем, бесстрастным летописцем чужой трагедии. И эта отстраненность, пожалуй, была самым страшным. Рейх сглатывает, после чего отводит взгляд от парня и зажмурился. ***. Дом стоял в тишине, словно погружённый в глубокий сон. Два этажа, окутанные мраком, хранили в себе все тайны и страхи, которые когда-то терзали его обитателей. Ночь плавно и аккуратно плыла, как будто стараясь не потревожить покой, который царил в этом месте. Все спали, но только не Рейх. Он сидел у окна, прижав к себе колени и медвежонка, который был его верным спутником. Внутри него бушевали противоречивые чувства. Он чувствовал себя очень плохо, но в то же время — удивительно хорошо. Это состояние было странным, почти мистическим. Демоны, которые обычно терзали его разум, на этот раз решили отступить, оставив его в покое. Рейх не понимал, что именно стало причиной этого успокоения. Возможно, это было возвращение в дом, где его боялись, но всё равно относились с добротой. Или, может быть, осознание того, что его сын готов встретиться с ним, наконец, дало ему надежду. Но не исключено, что это была просто манипуляция, которая была к нему применена. Мысли о том, что кто-то мог управлять его чувствами, вызывали у него тревогу. Он смотрел в темноту за окном, где звёзды мерцали, как далекие огоньки надежды, и пытался разобраться в своих эмоциях. В этот момент он понял, что, несмотря на все страхи и сомнения, он всё равно хочет вернуться к жизни, к людям, к своему сыну. И, возможно, именно это желание стало тем самым светом, который прогнал тьму из его души. Рейх продолжал смотреть в окно, его взгляд блуждал по ночному небу, где звёзды, казалось, шептали ему свои тайны. Он пытался понять, что же именно изменилось в нём за эти долгие годы, проведённые в тени. Воспоминания о прошлом, о том, как он когда-то был полон надежд и мечтаний, накатывали на него, как волны на берег. Он вспоминал, как с улыбкой смотрел на своего сына, когда тот только начинал делать свои первые шаги, как гордился каждым его достижением. Но затем пришли тьма и страх, и всё это стало казаться далеким, как сон, который не удаётся вспомнить. Рейх задумался о встрече с сыном. Мысль о встрече с сыном наполняла его одновременно радостью и страхом. Он не знал, как его примут, что скажут, и сможет ли он найти слова, чтобы объяснить все, что произошло. Время, проведенное вдали, казалось, стало пропастью, которую невозможно преодолеть. Он боялся, что его сын не сможет понять, почему он ушёл, почему оставил его наедине с миром, полным боли и страха. Рейх вспомнил, как много раз представлял эту встречу в своих мечтах. Он видел себя, стоящего на пороге, с открытыми объятиями, готового принять своего сына обратно. Но в реальности всё было иначе. Он чувствовал, что его присутствие может вызвать лишь боль и недоумение. Как можно вернуть то, что было потеряно? Как можно восстановить доверие, которое он сам разрушил? -Рейх? – тихий голос позади заставил парня дрогнуть. -Что? Кто? – немец обернулся. -Прости, напугал? – поинтересовался Росс, медленно подходя. -Я.. нет, я просто задумался, - помотал головой Рейх и вздохнул. -О чём думал? – присел он на подоконник рядом. -Да так… думаю, как Герман отнесётся к моему появлению… - он вздохнул, - я просто… я просто не уверен, что ему и правда это надо. Я не уверен, что это правда ему нужно и он будет рад встрече… -Он будет рад, я тебя уверяю. Герман слишком переживает о тебе несмотря на то, что ты сделал, - произнёс Росс, смотря на него. -Всё равно не приятно осознавать, что я сделал… -Да, это не приятно, но ты же понимаешь, что это было далеко и давно. Всё поменялось уже. Германия в любом случае боится, что с тобой случится что-то плохое. Он хотел с тобой встретиться, так что вам просто пора увидеться и всё – слегка улыбнулся Росс. Рейх посмотрел на Росса, и в его взгляде не было ярко выраженного отрицания, лишь легкое смятение, смешанное со страхом. В этот момент ему хотелось, чтобы всё вокруг стало идеальным, чтобы все тревоги и сомнения растворились в воздухе, как утренний туман. Он вглядывался в глаза Росса, пытаясь понять, что скрывается за этой маской спокойствия. Мысли Рейха метались, словно птицы в клетке, и казалось, что всё происходящее вокруг — лишь иллюзия, не имеющая ничего общего с реальностью. Он закрыл глаза, стараясь унять бурю в душе, и глубоко вздохнул. Ночь за окном медленно плыла, окутывая мир мягким покрывалом темноты. Лунный свет пробивался сквозь занавески, создавая причудливые тени на стенах. В этот момент Рейх почувствовал, как время замедляется, и все его переживания, страхи и надежды сливаются в одно целое. Он хотел верить, что впереди его ждет что-то хорошее, но в глубине души понимал, что путь будет нелегким. Росс смотрел на Рейха, и его лицо озарила теплая улыбка. Он нежно потрепал светлые волосы парня, и в этот момент между ними возникла особая связь. Рейх вздохнул, прижимаясь к руке Россa, словно искал в ней утешение и поддержку. Это было приятно и, что удивительно, очень спокойно. Рейх тихо мурлыкнул, и Росс не смог сдержать удивления. Он никогда не видел, чтобы кто-то проявлял такую беззащитность и доверие. Это поведение было для него неожиданным, но в то же время вызывало теплые чувства. Росс почувствовал, как его сердце наполняется нежностью, и он задумался о том, как важно быть рядом с теми, кто способен открыться и довериться. Росс продолжал смотреть на Рейха, его сердце наполнялось теплом от этой неожиданной близости. Он осознавал, что такие моменты редки и драгоценны, как хрупкие цветы, распускающиеся в весеннем саду. Рейх, казалось, был полностью погружен в это мгновение, и Росс не хотел его прерывать. Он просто наслаждался тем, как светлые волосы парня скользили между его пальцами, как будто они были частью чего-то большего, чем просто физическое прикосновение. -Какой ты милый, - тихо выдохнул Росс. -Милый? – Рейх открыл глаза и с непониманием посмотрел на парня. -Да. Как котёнок, - произнёс Росс, продолжая трепать немца по голове. - Такие мягкие волосы. -Котёнок… - Рей явно растерялся. -Тебя так удивляет это? -Да… просто не привычно, - произнёс парень, прикрыв глаза. -Значит будешь привыкать, котёнок, - хмыкнул Росс. Рейх с удивлением уставился на Россию, его глаза выражали недоумение и легкий шок. Он не мог поверить, что кто-то обращается к нему с такими ласковыми прозвищами. В его жизни не было места доброте и теплоте, и это было для него чем-то совершенно новым. Парень чуть прижался к руке Росса, словно искал в этом жесте утешение. Он выдохнул, чувствуя, как пальцы парня нежно перебирают его волосы, поднимая их и слегка переминая. Это было так непривычно, но в то же время приятно. Рейх не знал, как реагировать на такую заботу, но в глубине души ему хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше. Рейх закрыл глаза, позволяя себе на мгновение забыть о своих тревогах и страхах. Он чувствовал, как тепло рук Росса проникает в его сердце, словно луч солнца, пробивающийся сквозь облака. В его памяти всплывали образы из прошлого — холодные взгляды, жестокие слова, одиночество, которое стало его постоянным спутником. Но сейчас, в этом мгновении, он ощущал себя в безопасности, как будто все его страхи растворялись в воздухе. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то проявлял к нему такую заботу. Каждый жест Росса был наполнен добротой, и это вызывало в Рейхе противоречивые чувства. С одной стороны, он испытывал радость и облегчение, а с другой — страх, что это может быть временным, что вскоре все вернется на круги своя. Он не знал, как справиться с этими эмоциями, и это пугало его. Рейх открыл глаза и посмотрел на Росса, его лицо было спокойным и добрым. В этом взгляде он увидел нечто большее, чем просто поддержку — он увидел искреннее желание помочь, желание быть рядом. Это было так непривычно, что он не мог сдержать легкую улыбку Рейх почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда он осознал, что эта улыбка, возможно, стала первым шагом к чему-то новому. Он не знал, как долго продлится это ощущение, но в этот момент ему было все равно. Вокруг них словно замерло время, и все тревоги, которые когда-то казались невыносимыми, отступили на второй план. ***. Рейх откинулся на мягкую спинку диванчика, позволяя себе на мгновение отвлечься. Ему казалось, что все происходящее вокруг – лишь странный, причудливый сон. Вокруг кипела жизнь: люди смеялись, разговаривали, жестикулировали. Тихая музыка, льющаяся из динамиков, должна была успокаивать, но вместо этого слегка раздражала. Кафе, с его уютной атмосферой и приглушенным светом, казалось комфортным местом, но только не для Рейха. Он чувствовал легкое напряжение, каждый звук шагов заставлял его вздрагивать. Он поднимал голову, надеясь увидеть знакомое лицо, но каждый раз это были незнакомцы, проходящие мимо. Не тот, кого он ждал. Ожидание тянулось мучительно долго, и Рейх все больше погружался в свои мысли, пытаясь понять, что все это значит. Очередной звон колокольчика и спокойные шаги к столику заставили парня вздрогнуть. Он посмотрел на того, кто встал рядом с ним. Рейх тихо выдохнул. В глазах сразу стало немного плыть, потому что поверить в то, что перед ним стоит его сын он не мог. Герман, высокий, статный, молодой и… такой прекрасный. Рейх просто смотрел, осматривая с минуту собственного ребёнка, будто не мог поверить, что это он. -Привет, пап, - тихо произнёс парень, смотря с лёгкой растерянностью на родителя. -Гера… - сглотнул Рейх, но на лице сразу показалась улыбка, и он быстро встал, почти подскочив. Рейх крепко схватил сына за плечи, заглядывая ему в глаза с такой интенсивностью, что Герман почувствовал, как внутри всё сжалось. Внезапно отец обнял его, прижав к себе, и это было так неожиданно, что парень на мгновение застыл. Он, казалось, не ожидал такой теплоты и близости. Но, собравшись с мыслями, Герман ответил на объятие, прижавшись к отцу и ощущая, как его тело слегка дрожит. Что-то внутри него сжималось от страха — он не понимал, чего именно. Может быть, боялся, что это всё лишь иллюзия, что вот-вот проснётся и снова окажется в одиночестве? Или, возможно, его терзали мысли о том, что отец снова исчезнет из его жизни? Эти вопросы кружились в голове, но ответов не было. Парень провёл рукой по светлым волосам Рейха, закрыв глаза и погружаясь в этот момент. Он чувствовал, как дыхание отца становится чуть более рваным, и это лишь усиливало его тревогу. Вокруг них кафе словно растворилось, оставив только их двоих в этом маленьком мире, полном воспоминаний и боли. Герман прижался к отцу ещё крепче, осознавая, как сильно он скучал, как много лет прошло в разлуке. Но даже в этом объятии его сердце продолжало колотиться от страха потерять его снова. Рейх отпустил парня, немного отстраняясь и смотря на него. Казалось, что он рассматривал его, изучал, будто пытаясь запомнить. -Как ты? – слегка улыбнулся Герман. -В порядке, - ответил Рейх, садясь за стол. -Это радует. – произнёс парень, садясь на против. -У тебя как дела? – явно пытаясь построить нормальный диалог, поинтересовался старший. -Всё прекрасно. Хах, как обычно, дом, работа, выходные на прогулке, ничего интересного. Британия мозг выносит на собраниях, - улыбнулся младший. -Это хорошо, - кивнул сам себе Рей, после чего посмотрел на подошедшую официантку. -Здравствуйте, - сказала девушка, - будете что-то заказывать? -Да, можно латте с карамельным сиропом? – посмотрел на неё Герман. -Да, конечно, - кивнула девушка, - что-то ещё? – она посмотрела на Рейха. -Зелёный чай, - спокойно сказал тот. -Хорошо, скоро будет готово. Ещё что-то возьмёте? -Пока нет, - мотнули они одновременно головой и усмехнулись. -Хорошо, скоро принесу, - ответила девушка и удалилась. В кафе повисла тишина, нарушаемая лишь приглушенным гулом посетителей и звоном кофейных чашек. Рейх, откинувшись на спинку дивана, словно пытаясь раствориться в его мягкости, не мог отделаться от ощущения нереальности происходящего. Он украдкой оглядел уютное заведение, а затем снова перевел взгляд на сына. Герман, казалось, был слегка озадачен пристальным вниманием отца. В его золотых глазах читалось легкое недоумение. Рейх же просто пытался убедиться, что перед ним действительно его сын, а не плод разыгравшегося воображения. Он изучал темные пряди волос, обрамлявшие лицо Германа, его спокойную, но выдающую легкое волнение позу. Чувствовалось, что Герман испытывает некий дискомфорт. Возможно, это было связано с тем, что после стольких десятилетий разлуки они наконец встретились лицом к лицу. А может, причина крылась в чем-то другом. Для страны восемьдесят лет – лишь миг, но для них обоих это была целая эпоха. Рейха терзали опасения. Он боялся, что Герман просто встанет и уйдет, навсегда захлопнув дверь в их возможное будущее. Эти мысли роились в голове, не давая покоя, но он старался гнать их прочь. Сейчас было важно лишь то, что они здесь, вместе. -Пап? -Прости, задумался, - выдохнул старший немец, слегка улыбаясь. -Часто такое бывает? – чуть наклонив голову в бок, поинтересовался Герман. -В последнее время да, - кивнул тот и выдохнул, - просто не могу поверить, что наконец тебя увидел. -Понимаю. – кивнул парень, - я думал, что ты не вернёшься, - тихо произнёс тот. -Ну… Росс знает, как и на что надавить, - хмыкнул Рейх. -Представляю. Он знает много слабых мест других, - кивнул парень и слегка повёл плечом, - честно, когда он назначил встречу, я подумал, что это шутка. -На столько не верил? -Да. Почему-то я думал, что тебе больше времени понадобится, чтобы в себя прийти. -Как видишь, не так много. Хотя… всё равно не до конца ещё всё вернулось. Но, как минимум, я не опасен. -  пожал плечами Рейх. -Ну это уже хорошо, - парень улыбнулся, - кстати, мне казалось, что ты не очень любишь зелёный чай. -А… Росс приучил, - слегка замялся старший, - слишком он любит этот чай, вечно его только и пьёт. А другие мало пьют чай, кофе больше. Союз, конечно, покупает обычный, но не так много, его выпивают быстро. Так что сам не заметил, как на зелёный перешёл, - хмыкнул Рей. -Понятно, - улыбнулся Герман. Рейх кивнул, его взгляд задержался на принесённых заказах. Девушка, стоявшая рядом, тоже кивнула в ответ, пожелала им хорошего дня и, словно почувствовав напряжение в воздухе, быстро удалилась. За столиком повисла тишина, и атмосфера стала невыносимо тяжёлой. Рейх и Герман обменялись взглядами, но ни один из них не знал, с чего начать разговор. В голове Германа роились вопросы, но он колебался, боясь задеть отца. Он знал, через что тот прошёл, сколько боли и утрат ему пришлось пережить. Каждый раз, когда Герман открывал рот, чтобы что-то сказать, слова застревали в горле. Они сидели в молчании, и это молчание становилось всё более гнетущим. Герман понимал, что им нужно поговорить, но как начать? Как задать вопросы, которые мучили его, не ранив при этом отца? Время тянулось, и напряжение в воздухе становилось всё ощутимее. Наконец, Герман собрался с мыслями и, глубоко вздохнув, решил, что пора преодолеть этот барьер. -Пап, а ты можешь вообще объяснить, что именно произошло? – аккуратно поинтересовался парень. -М… я, честно, не знаю, как ответить на твой вопрос. Могу лишь сказать, что Союзу очень не понравилось, в каком я был состоянии, поэтому он забрал меня. А потом… Вроде даже всё прекрасно было, пока в дом не решили наведаться какие-то уроды и я не убил нескольких. Ребята стали меня бояться и, честно, я их понимаю. Я просто сбежал, а там уже не знаю. Всё верх дном, будто туман. Так что, боясь, мне не ответить правильно на твой вопрос, - вздохнул немец, поднимая глаза на сына. -Понятно. Ну, ты выглядишь куда лучше, чем пару месяцев назад, - произнёс Герман. -Откуда ты вообще знаешь, как я до этого выглядел? – с лёгким непониманием поинтересовался Рейх, отпив немного чая. -Росс присылал твои фотки, когда я спрашивал, как ты. – слегка пожал плечами парень. -Хм, понятно. -Ты вообще, как адаптировался? Нормально? -Да, в целом всё в порядке. Ну… Росс мне браслет с трекером одел, - поднял руку тот и указал на запястье, где находился небольшой металлический браслет, больше походящий на простое украшение. – Сделал это, чтобы я не свалил никуда и не потерялся. Так что в целом они следят за мной. Как видишь, по городу хожу, почти без проблем. Я, правда, немного потерялся, пока сюда пытался дойти, так как Росс и ребята подвести не смогли. Хах, выглядело забавно, - улыбнулся тот. -Ого, не плохо. Ну, хоть не потеряешься. – улыбнулся Герман, - что уже успело произойти, пока ты сюда шёл? -Да так, забрёл в другую сторону, навигатор решил, что перестать показывать маршрут на пол пути это идеальное решение. В итоге пока пытался понять, где я, мне Росс позвонил и поинтересовался, куда я ушёл. Я сказал, что потерялся. В итоге ему пришлось меня по телефону выводить. Пересёкся с Канадой. Он меня сюда довёл, - Рейх слегка хмыкнул, - сказал, что я как щенок, заблудился в трёх соснах. Я ж не виноват, что мне почти выходить нельзя и я город не знаю. -Хах. Ну, хоть Кан помог, это уже хорошо, - кивнул парень, отпив немного кофе. -Ага. А у тебя вообще, как дела? Росс мало про тебя что-то говорил. Я не особо понял, что у тебя все эти годы происходило. -Оф, да ничего такого прям интересного. После того, как ты попал в больницу, а после в тюрьму, я очень долго налаживал контакт со странами. Прохладные, так сказать, отношения были. Ну, не со всеми. Росс, Бела, Япония и Италия всегда со мной контактировали хорошо, так скажем, друзьями мы хорошими были. Ну… - парень явно немного замялся, - в целом мне потребовалось лет двадцать, чтобы все привыкли ко мне и относиться стали нормально. После смерти ГДР было трудно. Но в целом, у меня вполне всё в порядке. Также работаю, как и все остальные, с Япой периодически гуляем по выходным, если они совпадают. Ну, так скажем, в целом всё прекрасно, - улыбнулся парень, тихо выдыхая. -По-моему, ты что-то не договариваешь, Гер. – слегка хмыкнул старший. -Да так, ничего особо важного, хотя… - парень задумался. На самом деле Герман не знал, как именно его отец отреагирует на подробности его личной жизни. Мысли о том, что его близкие, такие как Росс и другие друзья, не делились с Рейхом никакой информацией о нем, удивляли его. Он всегда считал, что не имеет секретов от своих друзей, но в этой ситуации что-то не складывалось. Герман сделал глоток кофе, чувствуя, как горячий напиток согревает его изнутри. Он посмотрел на своего отца: белые волосы, аккуратно уложенные, худое тело, почти пустые глаза, которые, казалось, не замечали ничего вокруг. В этот момент Герман отвёл взгляд в окно, где за стенами кафе царила своя живая атмосфера. Люди спешили по своим делам, смеялись, общались, и это создавало контраст с тем, что происходило за столиком, где сидели они. -Разве ребята ничего тебе не говорили про меня? – он вновь обратил взор на отца. -Не-а. Вообще ничего. Мильком слышал про ваши с Япой отношения и то, что у вас там что-то по работе было. Лично про тебя никто ничего мне не говорил. Росс сказал, что сам расскажешь, если захочешь, - пожал плечами Рейх. -Понятно. Стоп, ты что-то знаешь про наши с Японией отношения? – слегка удивился парень. -Мельком слышал. Проскальзывало в разговорах с Россом. В целом, всё, что я смог из него вытащить – вы женаты. Всё. – он пожал плечами. -Интересно. Ну, хоть реакция у тебя на это спокойная. -А смысл мне злиться или ещё как-то реагировать? Твоя жизнь, я в ней участия не принимаю. С Япой ты всю войну прекрасно общался. Мне уже тогда казалось, что вы просто идеально друг для друга подходите, - хмыкнул парень. -Серьёзно? – на это он получил кивок и улыбку, — вот же шипер хренов. -Пхах. Есть такое. Хотя ваши выражения порядком достали, - он чуть закатил глаза, но продолжил улыбаться. -Ой, да ладно. Хах. Ну, по сути, мне не то, чтобы есть что ещё рассказать. Ну… разве что… у нас есть дочь. – немного скованно сказал парень. -Что? – Рейх посмотрел на парня с удивлением. – серьёзно? -Да. У нас дочь родилась девять лет назад. – кивнул Герман, и заметил взгляд Рейха. – про это ты не знал… да? -Да. Не знал. Я же говорю, что мне никто ничего про тебя не говорил. – произнёс тот, слегка кивая. -Ох, да… конечно никто ничего говорить не станет. Она про тебя знает, мы рассказывали, но не говорили, что именно ты делал, куда ты делся и почему ты не приходишь. Япония прекрасно понимает, что она скоро узнает и сама, что ты сделал, но в целом, не думаю, что она будет плохого мнения о тебе. Мы старались сделать всё, чтобы ты стал для неё кем угодно, кроме монстра, - он вздохнул, отпил кофе и прикрыл глаза. – она тоже очень хочет тебя увидеть теперь. Рейх молчал, погружённый в свои мысли. Он не знал, что у него есть внучка, не знал, что о нём говорили ей Герман и Япония. Время словно ускользало от него, и сейчас, когда он сидел в уютном кафе, ему казалось, что он пропустил слишком много важных моментов в жизни. Он тихо выдохнул, прикрыв глаза, чтобы на мгновение отключиться от окружающего мира. Чай в его чашке ещё был тёплым, и ароматный пар поднимался к его лицу, словно напоминание о том, что жизнь продолжается, несмотря на все утраты и недосказанности. Кафе вокруг них наполнялось мягким течением разговоров, смехом и звуками посуды. Герман, сидящий напротив, делился своими историями, а Рейх слушал, иногда кидая взгляд на его лицо, полное энтузиазма. Но в его голове всё ещё витали мысли о том, что он не знал, что его жизнь могла бы быть другой, полной радости и общения с теми, кто ему дорог. Он чувствовал, как в груди нарастает тоска, но в то же время и надежда. Возможно, ещё не всё потеряно. Возможно, он сможет наверстать упущенное, если только сделает первый шаг. Рейх открыл глаза и посмотрел на Германа. -А как её зовут? – Поинтересовался Рей. -Джейн. – улыбнулся парень. -Джейн, - он выдохнул и улыбнулся, - прекрасное имя. А… у тебя нет фотографий? -Есть. Сейчас, погоди. Парень достал телефон и начал быстро листать экран, сосредоточенно и с лёгким волнением. Спустя пару минут он повернул устройство к Рейху, и тот, взглянув на фотографию, не смог сдержать удивления. На снимке была девочка с светлыми, почти белыми волосами, яркими золотыми глазами и милой, искренней улыбкой. Рейх улыбнулся в ответ, его сердце наполнилось теплом. Он был рад видеть дочку Германа, которая так напоминала Японию — её нежные черты и игривый взгляд вызывали в нём тёплые воспоминания. А глаза… глаза были точно такими же, как у Германа — яркими и полными жизни. В этот момент Рейх осознал, сколько он пропустил, находясь в больнице и тюрьме. Все эти моменты, когда внучка росла, когда она делала свои первые шаги, произносила первые слова — всё это прошло мимо него. Но сейчас, глядя на эту фотографию, он почувствовал, что, возможно, ещё не всё потеряно. Впереди у него была возможность наверстать упущенное, и это придавало ему сил. Рейх сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с бурей чувств, накатывающих на него, словно морские волны. Он не мог осознать, как много всего произошло в жизни его близких за время его отсутствия. Каждая деталь на снимке, каждая черта лица девочки напоминали ему о том, что он был частью чего-то большего, чем просто его собственные переживания. Желание увидеть внучку переполняло его, но он понимал, что это невозможно. Девять лет она не знала его, лишь слышала о его существовании. Это осознание вызывало у него горечь, но в то же время он испытывал радость от того, что смог увидеть её хотя бы на фотографии. Рейх снова взглянул на фотографию, стараясь запомнить каждую деталь. Девочка улыбалась, её глаза светились искренним счастьем, и это было так контрастно с его собственными переживаниями. -Она такая милая, Гера… прямо как вы с Япой. – с добротой произнёс Рейх. -Да, знаю. Она очень похожа на Япошу, - хмыкнул парень. -Это да. Почти точная копия. Так классно, если честно, я очень рад, что у тебя всё идёт именно так, сынок, - улыбнулся Рейх. -Хех, я рад, что ты смог хоть так её увидеть, - посмотрел на него Герман. -Да, но в живую пока не получится ни как в любом случае встретиться. Мне пока нельзя особо ни с кем контактировать. Особенно с детьми, - выдохнул Рей. -Ну, пока нет такой возможности, но она будет, позже. Потом встретитесь и пообщаетесь. -Надеюсь на это. – кивнул парень и улыбнулся. Проходило время, и между Рейхом и Германом завязывался разговор. Сначала это были лишь короткие фразы, но постепенно Рей начал открываться. Герман понимал, что за молчанием отца скрывались глубокие переживания и страхи, которые мешали ему делиться своими мыслями. Теперь, когда Рей стал более разговорчивым, Герман чувствовал, как между ними устанавливается связь, о которой он так долго мечтал. Каждое новое слово отца приносило радость. Они сидели в уютном кафе, где запах свежезаваренного кофе смешивался с ароматом выпечки. Время словно остановилось, и они забыли о часах, погруженные в разговор. Рей делился воспоминаниями о своей молодости, о том, как он мечтал о жизни, полной приключений, и о том, как обстоятельства заставили его замкнуться в себе. Герман слушал, затаив дыхание, и чувствовал, как между ними растет доверие. Кафе стало для них не просто местом встречи, а настоящим укрытием, где они могли быть собой. Каждый новый рассказ Рея наполнял атмосферу теплом и уютом, и Герман радовался, что его отец наконец начал открываться. Это было не просто общение — это была возможность понять друг друга, восстановить утраченные связи и, возможно, начать новую главу в их отношениях. Рей продолжал рассказывать о своих мечтах и надеждах, о том, как в юности он представлял себе идеальную жизнь, полную ярких событий и неожиданных поворотов. Он говорил о том, как однажды, будучи подростком, он отправился в путешествие с друзьями, полным энтузиазма и юношеской беззаботности. Эти воспоминания, казалось, оживляли его, и Герман с каждым словом чувствовал, как его отец становится ближе, как будто они вместе переживали те моменты. -Хах, - Герман улыбнулся, - это очень классно. Всё же у тебя было много весёлого раньше. -Да, - кивнул Рей, - ох, мы засиделись тут уже. -Да, давай я тебя довезу до дома, чтобы ты не потерялся? -М, если тебя это не затруднит… -Конечно нет! – Герман был рад. Расплатившись за заказы, они вышли из уютного кафе. Герман, украдкой взглянув на Рейха, невольно вздохнул. Отец сиял, его глаза искрились радостью от этой встречи, от возможности побыть рядом с сыном. Герман, видя это неподдельное счастье, невольно улыбнулся в ответ. Выдохнув, словно сбрасывая с плеч груз многолетней разлуки, Гера открыл дверцу машины, и они уселись внутрь. Парень продолжал улыбаться, наблюдая за отцом. Столько лет прошло с тех пор, как они виделись в последний раз. Теперь же он мог наблюдать за Рейхом, за тем, как тот старается найти общий язык, как ведет себя. И Герман понимал, что отец действительно сильно изменился. В лучшую ли сторону? Это ему еще предстояло выяснить. Но одно было ясно: Рейх искренне рад этой встрече, и это трогало Германа до глубины души. Добравшись до дома Герман, посмотрел на Рейха, тот явно чувствовал себя как-то по-другому, будто не особо хотел возвращаться. -Ладно, - Рей вздохнул, - я пойду, пока ребята не начали думать, что я опять где-то потерялся, - он хмыкнул. -Хорошо. Надеюсь, что мы ещё встретимся, - он улыбнулся. -Тогда… до встречи, - сказал парень, тихо выдыхая и открывая дверь машины, выходя. -До встречи, пап, - он улыбнулся и махнул рукой на прощание. Когда Рейх скрылся за воротами дома, Герман выдохнул с облегчением, смешанным с глубокой тревогой. Он никак не мог взять в толк, как отец мог так измениться. Дело было не только во внешности, измученной временем и пережитым, но и в самом его нутре. Рейх словно пересмотрел свои взгляды на жизнь, общался иначе, держался отстраненно. Он стал другим человеком, и Герман мучительно пытался понять, что послужило причиной этой трансформации. Тюрьма и больница? Или, может быть, искреннее участие ребят, которые пытались ему помочь? Герман прикрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Что теперь делать? Стоит ли вообще пытаться что-то менять? Он нервно барабанил пальцами по рулю, стараясь унять нарастающее беспокойство. В голове роились вопросы, на которые он пока не находил ответов. Единственное, что он знал наверняка – прежнего Рейха больше не было. И теперь ему предстояло как-то выстраивать отношения с этим новым, изменившимся человеком, которого он когда-то называл отцом. Барабанная дробь по рулю стихла, сменившись крепким сжатием кожи. Герман открыл глаза, уставившись на ворота, за которыми скрылся Рейх. "Новый Рейх," - пронеслось в голове, словно эхо. Это было пугающе и одновременно давало слабую надежду. Прежний Рейх был монстром, воплощением жестокости и идеологии, которую Герман презирал. А этот... этот был сломлен, уязвим, почти человечен. Именно это "почти" и терзало Германа больше всего. Неужели возможно искупление? Мог ли человек, совершивший столько зла, действительно измениться? Или это лишь маска, временное затишье перед новой бурей? Герман не знал. И это незнание давило на него, словно тонны свинца. Он завел машину. Куда ехать? Домой? К семье? Он не мог представить, как объяснит им все это. Как расскажет о том, что Рейх вернулся, но он... другой. Они бы не поняли. Они бы испугались. И он не мог их винить. Вместо этого он поехал в сторону набережной. Ему нужно было побыть одному, подышать свежим воздухом, попытаться хоть немного прояснить свои мысли. Он припарковался на обочине и вышел из машины, вдыхая соленый запах моря. Волны бились о камни, словно вторя его внутреннему смятению. Он смотрел на горизонт, где небо сливалось с водой, и думал о том, что его ждет. Он понимал, что не может просто отвернуться от Рейха. Не после всего, что произошло. Не после того, как увидел в его глазах проблеск раскаяния. Но и принять его безоговорочно он тоже не мог. Ему предстояло пройти долгий и трудный путь. Путь, на котором ему придется столкнуться с собственными страхами и предубеждениями. Путь, на котором ему придется решить, готов ли он дать Рейху шанс. Шанс на искупление. Шанс на новую жизнь. Шанс на то, чтобы стать отцом, которого у него никогда не было. -Ох, Рейх… как же трудно решить, кто ты и что с тобой будет… - тихо произносит парень, наблюдая за уходящим солнцем. Золотой диск солнца медленно погружался в море, словно топился в его бездонной синеве. Казалось, что водная гладь не просто отражает светило, а поглощает его, растворяет в себе, забирая с собой и дневную суету. Герман стоял на берегу, неподвижно наблюдая за этим завораживающим зрелищем. В душе, несмотря на бурю переживаний, постепенно воцарялось спокойствие. Несмотря на все сомнения, на все терзания, он был готов дать Рейху шанс. Шанс на будущее, на то, что Рей сможет стать для него тем отцом, которого он так рано потерял. Эта мысль одновременно пугала и согревала сердце. Он глубоко вздохнул, вдыхая соленый морской воздух, и попытался прогнать прочь остатки тревоги. Впереди ждала неизвестность, но в этой неизвестности забрезжила надежда. ***. Рейх наблюдал, как дождевые капли медленно скользят по стеклу, оставляя за собой тонкие следы. За окном царила унылая погода, но в его руках уютно грелась кружка с горячим чаем, и это придавало ему ощущение тепла и комфорта. Внутри дома царила атмосфера уюта, контрастирующая с промозглой серостью за пределами. Он уже успел привыкнуть к этому месту, став частью его постоянной суеты. Раньше его боялись, считали чудовищем, но теперь он находил радость в общении с окружающими. Смех и шутки стали для него привычными, и он искренне наслаждался вниманием и заботой, которые так долго были ему недоступны. Прошедший месяц пролетел как один миг, оставив за собой лишь теплые воспоминания. Рейх не успел заметить, как быстро пролетело время, но это не вызывало у него сожаления — наоборот, он чувствовал, что наконец-то нашел свое место в этом мире. Время, проведенное в этом уютном доме, стало для Рейха настоящим откровением. Он часто задумывался о том, как же сильно изменилось его восприятие мира. Раньше он жил в тени страха и одиночества, а теперь каждый день приносил новые радости и открытия. Он наслаждался простыми вещами: запахом свежезаваренного чая, звуками смеха, доносящимися из соседней комнаты, и теплом, которое исходило от дружеских встреч. Рейх вспомнил, как в начале своего пути он с опаской входил в эту компанию, полон сомнений и страхов. Он боялся, что его прежняя сущность вновь проявится, и люди отвернутся от него, как это было раньше. Но вместо этого он нашел поддержку и понимание. Каждый из них, казалось, видел в нем не чудовище, а человека, который просто искал своего места в этом мире. Сейчас, глядя на дождь, он чувствовал, как капли, скатывающиеся по стеклу, отражают его собственные переживания. Они медленно, но, верно, находили свой путь, оставляя за собой следы, которые, как и его жизнь, были полны изменений и трансформаций. -Рей, - тихий голос Белы заставил парня обернуться, - пойдёшь ужинать? -Да, пойду, - улыбнулся немец. -Хорошо, - девушка явно была этому рада. Рей вздохнул, прикрыл глаза и невольно улыбнулся. В душе разлилось приятное тепло. Голос Белы, мягкий и успокаивающий, всегда действовал на него именно так. Да и все остальные ребята в доме, казалось, умели создавать вокруг него атмосферу уюта и поддержки. Рейх на мгновение замер, погрузившись в раздумья. В голове вдруг всплыла одна деталь, словно яркая вспышка. Из всех обитателей этого огромного, гудящего улья, больше всего времени он проводил с Россом. Тот всегда был где-то поблизости, словно привязанный невидимой нитью, и... вел себя как-то... необычно. Слишком много внимания, слишком много заботы, порой даже навязчивой. Неужели... неужели он привлекает Росса? Рей резко мотнул головой, отгоняя навязчивую мысль. Но зерно сомнения уже было посеяно, и теперь Рейху предстояло разобраться, что же на самом деле происходит между ним и этим загадочным, вечно улыбающимся парнем. Рей вздохнул, допив чай, он слез с подоконника и быстро вышел с комнаты. Парень направился на кухню, где все уже собрались. Рей положил чашку в мойку и сел за стол, опять же рядом с Россом. Почему-то его место за столом всегда находится рядом с ним, никогда он не сидел в другом месте. Рей слегка мотнул головой. -Рей, всё нормально? – поинтересовался Росс. -А? Да, нормально. Просто немного задумался, - кивнул парень. -О чём же ты так задумался? – русский усмехнулся, смотря на него. -Да так, просто хотел погулять сегодня, но погода решила, что не сегодня. – он слегка вздохнул, - а так, хотел с Герой поговорить, но Япа сказала, что он пока занят, поэтому как-нибудь потом поговорю. -Ну, у него работы чуть больше, чем у нас, - кивнул Росс, после чего пододвинул немцу тарелку. -Угу, это я помню, - кивнул Рейх, беря тарелку с едой. – поэтому спрашиваю всегда у Японии, что у них там. Отвлекать не очень хочу. -Ну, будет время, поговорите, не переживай из-за этого, - он улыбнулся и потрепал парня по голове. Рей прикрыл глаза и расслабился, позволяя себе насладиться моментом. Это была привычная реакция, когда кто-то треплет его по голове, но с Россом всё было иначе. Каждый раз, когда тот касался его светлых волос, Рей чувствовал, как внутри него что-то меняется. Он прижимался к руке Росса, словно искал в этом прикосновении утешение и тепло. Союз, наблюдая за ними, не мог не улыбнуться. Его радовало, что эти двое так хорошо ладят, хотя в глубине души он не мог избавиться от подозрений. Росс, казалось, испытывал к Рею нечто большее, чем просто дружеские чувства. Его поведение было иным — более нежным, более заботливым. Союз заметил, как Росс смотрел на Рея, как его голос становился мягче, когда он говорил с ним. Это было что-то большее, чем просто дружба, и Союз не мог не задуматься, что же на самом деле происходит между ними. *** Рейх вздохнул, сидя под раскидистым деревом, его ветви словно обнимали его от солнечных лучей. Он смотрел на облака, которые медленно плыли по небу, меняя свои формы и оттенки. Каждое облачко казалось ему живым, словно рассказывающим свои истории. Вокруг царила такая тишина, что даже шорох листьев казался музыкой. Парень не мог поверить, что жизнь может быть такой уютной. После всех тех лет, проведённых в страхе, боли и постоянных сомнениях, это спокойствие казалось ему чем-то невероятным. Он помнил, как каждое утро начиналось с тревоги, как каждый шаг был обременён грузом неопределённости. Теперь же, сидя здесь, он чувствовал, как напряжение постепенно уходит, как будто с облаками улетали и его тревоги. Рейх закрыл глаза и позволил себе на мгновение забыть о прошлом. Он понимал, что адаптироваться к этой новой реальности будет непросто, но в глубине души надеялся, что сможет научиться наслаждаться простыми моментами. Он открыл глаза и снова посмотрел на небо, улыбнувшись. Возможно, это и есть тот самый мир, о котором он мечтал — мир, где можно просто быть, не боясь завтрашнего дня. Рейх вспомнил, как долго он искал свое место в этом мире, как пытался понять, кто он есть на самом деле. Теперь, сидя здесь, он начал осознавать, что, возможно, его место — это не конкретное место, а состояние души. Это умение быть в моменте, наслаждаться простыми радостями, которые жизнь предлагает. Парень потянулся к траве, ощутив её прохладу под ладонями. Он вспомнил, как в детстве любил валяться на земле, смотреть на небо и мечтать о будущем. Эти простые удовольствия были забыты в суете взрослой жизни, но сейчас они вновь возвращались к нему, как старый друг, который всегда был рядом, но которого он потерял из-за забот и тревог. Рейх улыбнулся, вспомнив, как в детстве, лежа на траве, он мечтал стать кем-то великим, исследовать мир и открывать новые горизонты. Эти мечты казались ему такими далекими, но сейчас, под раскидистым деревом, они вновь ожили, как будто время не имело власти над ними. Тихие шаги заставили парня посмотреть в сторону. -Вот ты где. Мы уже обыскались, - улыбнулся Росс. -Искали? – удивился немец. -Да. Отец хотел куда-то тебя с собой взять, но в итоге решил, что раз ты где-то гуляешь, то поедет один, - хмыкнул парень, присаживаясь рядом. -Ох… понятно. Извини, просто… тут так спокойно, - вновь подняв глаза в небо, произнёс Рейх, - я люблю тут сидеть. Тут никого нет, птицы летают и вид вокруг прекрасный… тут спокойно. -Ты всё ещё чувствуешь себя не комфортно? – с лёгким напряжением и волнением поинтересовался Росс. -Не то, что бы… просто… - парень вздохнул, - просто столько лет страдал, что привыкнуть к такой спокойной атмосфере крайне трудно. Общаясь с вами, я понял, что я могу контролировать себя, могу получить что хотел, любовь, заботу, хорошее отношение… но всё равно, не могу привыкнуть, что это досталось так… легко. Я почти ничего не делаю, просто живу, гуляю, просто… существую. И это напрягает. -Ты боишься, что мы просто в какой-то момент сделаем что-то неприятное? -Да. От части именно это и напрягает. Просто… не могу привыкнуть к такой жизни. Слишком привык, что за всё надо платить. – он слегка вздохнул. -Рейх, ты уже прожил тот кусок времени, когда твоя жизнь была сплошным адом. Ты смог вернуть себя. Знаешь, я рад, что ты стал таким: милым, общительным, немного закрытым. Ты должен понять, что твоя жизнь изменилась, ты проживаешь другую жизнь, теперь ты часть нашей семьи и мы тебе поможем. Ты просто должен прожить остаток, который есть. Германия с тобой общается, он переживает за тебя, хочет с тобой видеться, проводить время. Ты нужен ему и… ты нужен мне, – последнее слово парень выдохнул, едва не прошептав себе под нос. Рей посмотрел на Росса, и в его глазах отразилась озадаченность. Он точно слышал шёпот, который, казалось, исходил откуда-то из глубины их разговора, но слова так и не были произнесены вслух. Росс отвёл взгляд, и в его глазах мелькнуло смущение. Он чувствовал, что что-то не так, что его мысли были слишком явными, и это вызывало у него неловкость. Ветерок, пробегая сквозь листву дерева, под которым они сидели, заставил ветви зашуметь, словно природа сама пыталась вмешаться в их разговор. Рей с недоумением смотрел на Росса, пытаясь понять, что происходит. Он не мог избавиться от мысли: нужен ли ему этот парень? В каком смысле? Друзья? Партнёры? Или что-то большее, о чём они оба пока не готовы говорить? Почему акцент был сделан именно на этом? Возможно, потому что в их отношениях скрывалось нечто большее, чем просто дружба. Рей чувствовал, что между ними возникло нечто важное, но не мог найти слов, чтобы это выразить. Он искал ответы в глазах Росса, надеясь, что тот сможет понять его без слов. Ветер продолжал шептать свои тайны, а они оба оставались в ожидании, что же произойдёт дальше. Рей продолжал изучать лицо Росса, его черты, которые казались знакомыми и в то же время загадочными. В каждом движении, в каждом взгляде прятались ответы, которые он так жаждал найти. Ветер, словно живое существо, играл с их волосами, создавая атмосферу легкой неуверенности, которая витала между ними. Рей чувствовал, как его сердце бьется быстрее, и это было не только от смущения, но и от ожидания чего-то важного. Он вспомнил моменты, когда они смеялись вместе, делились секретами и мечтами. Эти мгновения были полны тепла и доверия, но сейчас, когда между ними возникла эта невидимая преграда, Рей не знал, как её преодолеть. Он хотел бы сказать что-то, что могло бы развеять напряжение, но слова застревали в горле, как будто природа сама не позволяла ему нарушить этот хрупкий момент. Росс, заметив, что Рей не отводит от него взгляда, снова попытался отвлечься, но его мысли были заняты тем же вопросом. Он чувствовал, что между ними возникло нечто большее, чем просто дружба, но страх перед неизвестным сковывал его. Что, если они потеряют то, что у них уже есть? Росс не мог позволить себе рисковать, но в то же время его сердце тянулось к Рею, как к магниту. Он чувствовал, что эта связь была чем-то особенным, но не знал, как это объяснить. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, в воздухе возникало напряжение, которое было невозможно игнорировать. -В смысле? – Рейх чуть наклонил голову на бок. -Я… ам… не обращай внимания, - росс тихо выдохнул, - просто сказал не подумав. -Не подумав? Росс, скажи честно, что происходит? Ты больше всех проводишь со мной время, просто постоянно приходишь, я с тобой общаюсь больше, чем с Германом. Ты просто всегда рядом, общаешься со мной и ведь именно из-за тебя я поменялся. Росс молча смотрел на Рея. Вопрос повис в воздухе, невысказанный, но отчетливо ощутимый. Росс понимал, чего ждет от него Рей, понимал суть его немого запроса. Но говорить было нечего. Вернее, говорить было слишком много, и ни одно слово не казалось правильным. Он не знал, как это объяснить, как рассказать Рею, что именно происходит внутри него. Слова застревали в горле, словно комья песка. Росс не мог заставить себя произнести ни звука. Ему было стыдно. Да, Рейх был прав. Именно из-за Росса он смог измениться, именно он помог ему стать тем, кем теперь Рей является. Эта мысль жгла изнутри, добавляя, к стыду, еще и вину. Он чувствовал себя ответственным за Рея, за его трансформацию, и теперь, когда Рей смотрел на него с такой надеждой, Росс чувствовал себя предателем. Ветер трепал их волосы, играя с прядями, словно пытаясь распутать клубок невысказанных чувств. Дерево над ними медленно и тихо шелестело листвой, словно сочувствуя их молчаливому диалогу. Россу было стыдно признаваться, даже самому себе, что ему очень нравится Рей. Очень нравился его голос, низкий и бархатистый, нравился его внешний вид, эта смесь силы и уязвимости, нравились его действия, его порывы, его стремление к лучшему. Ему нравилось все в Рее, и это пугало его до дрожи. Ведь признаться в этом означало признаться в собственной слабости, в собственной уязвимости, в том, что он, Росс, тоже нуждается в ком-то. И этот кто-то – Рей. И эта нужда пугала его больше всего. Росс привык быть сильным, независимым, самодостаточным. Он был скалой, о которую разбивались волны чужих проблем. А Рей... Рей был чем-то другим. Он был теплом, светом, надеждой. Он был тем, кто мог растопить лед в его сердце, и эта перспектива одновременно манила и ужасала. Он боялся, что если признается в своих чувствах, то сломает Рея. Что его признание станет бременем, которое тот не сможет вынести. Рей и так прошел через многое, изменился, стал лучше. Неужели Росс должен добавить к этому еще и груз своих собственных чувств? Он смотрел в глаза Рея, пытаясь найти там ответ. Но видел лишь отражение собственной растерянности и страха. Рей ждал. Он терпеливо ждал, не требуя ничего, но его ожидание давило на Росса сильнее любых слов. В животе скрутило от волнения. Росс почувствовал, как по спине пробегает холодок. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было что-то сказать. Что угодно, лишь бы прервать эту мучительную тишину. Росс отвернулся, глядя на верхушки деревьев, качающиеся на ветру. Он хотел убежать. Скрыться. Исчезнуть. Но он знал, что это не выход. Он не мог просто так оставить Рея, не мог оставить его в неведении. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом. Нужно было сказать хоть что-то. Хотя бы намекнуть. Хотя бы дать Рею понять, что он не безразличен ему. -Мне просто спокойно с тобой… – он выдохнул, пытаясь сообразить, что именно ему сказать. -Спокойно. Хах. Росс, ты даже сейчас боишься что-то сказать и у меня есть догадки, что ты не можешь произнести. Но говорить за тебя я не собираюсь. – слегка мотнул головой немец. Росс молчал, его мысли метались, как листья на ветру. Он чувствовал, как дрожь пробегает по телу, словно холодный ветер проникает в самую душу. Отвернувшись, он попытался скрыть свою уязвимость, но смущение накрыло его с головой. Ему было безумно стыдно, что Рей, стоящий рядом, наблюдает за ним, но не говорит ни слова. Это молчание казалось громче любых слов. Росс прикусил губу, стараясь собраться с мыслями. Он выдохнул, опираясь спиной о ствол дерева, как будто искал в нём опору. Дерево было крепким и надёжным, в отличие от его собственных чувств. В этот момент он понял, что не может больше прятаться от самого себя. Росс закрыл глаза, пытаясь унять бурю внутри. В его голове звучали голоса — воспоминания о том, как он всегда старался быть сильным, не показывать слабости. Но сейчас, в этом моменте, он чувствовал себя уязвимым, как никогда. Каждый вдох давался с трудом, и он понимал, что не может больше носить этот груз в себе. Он открыл глаза и посмотрел на землю, где листья, опавшие с деревьев, образовывали яркий ковер. Каждый из них был уникален, как и его переживания. Росс вспомнил, как в детстве любил собирать листья, восхищаясь их разнообразием. Теперь же он чувствовал, что его собственные эмоции были такими же разрозненными и запутанными. Он знал, что Рей не осуждает его, но это знание не облегчало его страдания. Росс понимал, что молчание друга — это не равнодушие, а скорее попытка дать ему пространство, чтобы разобраться в своих чувствах. Но в то же время это молчание давило на него, как тяжёлый камень. Он снова прикусил губу, стараясь подавить нарастающее волнение. Внутри него боролись разные эмоции, как волны на бурном море. Страх, стыд, гнев и печаль — все они накатывались друг на друга, создавая хаос в его душе. Росс чувствовал, как его сердце бьётся всё быстрее, словно пытаясь вырваться из груди. Он хотел закричать, но вместо этого лишь сжимал кулаки, пытаясь удержать себя в рамках. Росс сглотнул, чувствуя тепло головы Рея на своем плече. Он медленно открыл глаза и посмотрел на парня, который, казалось, был полностью погружен в свои мысли. Рей спокойно сидел, положив голову на его плечо, и нежно проводил рукой по мягкой траве, на которой они расположились. В этот момент Росс почувствовал, как напряжение уходит, и его сердце забилось чуть быстрее. Это было так уютно, так спокойно, что казалось, будто время остановилось. Он понимал, что сейчас — идеальный момент, чтобы сказать что-то важное. Но слова застряли в горле. Он хотел сказать Рейху, что тот для него важен, что его присутствие наполняет дни светом и радостью. Но страх сковывал его. Что, если он ошибается? Что, если его признание разрушит то, что уже есть между ними? Но в то же время, в глубине души, Росс надеялся, что Рей ответит ему взаимностью, что его чувства не останутся без ответа. Он снова взглянул на Рея, на его спокойное лицо, и в этот момент понял, что, возможно, стоит рискнуть. Может быть, именно сейчас, когда они так близки, он сможет найти нужные слова. Росс глубоко вдохнул, готовясь сделать шаг навстречу своим чувствам, но в сердце все еще оставалась неуверенность. -Рей, если я скажу, что выбрал тебя… - парень сглотнул и замолчал. -Выбрал? – тихий голос и усмешка, заставили младшего немного забеспокоиться. – Ты боишься признаться даже себе. Это из-за отца? Или просто стыдно? -Я… не знаю, - тихо выдохнул парень, стараясь собраться с мыслями. -Я сомневаюсь, что Союз будет против, если твой выбор пал на того, кого ты смог приручить. Росс, просто скажи, - Рей поднял голову, смотря в его глаза. Росс молчал, погруженный в свои мысли. Он смотрел в светлые глаза Рейха, пытаясь найти в них поддержку и понимание. Внутри него бушевали эмоции, но страх осуждения сковывал его. Несмотря на то, что Рейх сам дал понять, что не против его выбора, Росс все равно чувствовал себя уязвимым. Он знал, что Рейх не осудит его, но в этот момент ему было сложно преодолеть собственные сомнения. Ему хотелось сказать что-то важное, но слова застревали в горле. Он понимал, что Рейху нужны всего три слова, чтобы все стало на свои места, чтобы они могли перейти на новый уровень. Но как сказать это, когда внутри все так запутано? Росс продолжал смотреть в глаза Рейха, надеясь, что тот сможет прочитать его мысли и чувства, пока он сам не найдет в себе смелость произнести то, что так долго держал в себе. -Я тебя люблю, Рейх. – выдохнул Росс, прикрыв глаза, - просто люблю. Поэтому я не могу находиться далеко. Я просто хочу находиться рядом. Рейх улыбнулся, и в этот момент Росс открыл глаза. Взгляд Рейха не содержал ни капли осуждения, только искреннюю радость и понимание. Росс осознал, что наконец-то смог выразить то, что давно носил в себе. Всего лишь пара слов, но они стали мостом между ними, и теперь он чувствовал, как груз с плеч свалился. Он смотрел на Рейха, и в его глазах отражалась поддержка, которая согревала душу. Страх, который так долго терзал его, начал рассеиваться, уступая место спокойствию. Росс понял, что теперь он не один, что его слышат и понимают. Это осознание наполнило его надеждой, и он почувствовал, как внутри него загорается свет. Взгляд Рейха был как тихий маяк в бурном море его эмоций. Росс осознал, что этот момент стал поворотным. Он больше не был пленником своих страхов и сомнений. Вместо этого он ощутил, как внутри него пробуждается сила, о которой он даже не подозревал. Это была сила быть уязвимым, открытым, настоящим. -Знаешь, Росс, - прервал тишину Рей, немного отклоняясь назад, - Я помню твой разговор с Союзом. У меня хороший слух, и разобрать, что вы говорите, для меня не проблема. Я помню, как ты спрашивал его, на сколько будет трудно приручить зверя. Его ответом было «Почти невозможно». Союз ошибался. Любого зверя можно приручить. Все выбирают разные подходы, кто-то приручает страхом и болью, а кто-то… кто-то как ты, выбирает любовь и понимание. Только ты смог понять, что именно мне нужно, как сделать из монстра человека. – он улыбнулся, прикрыв глаза и вздохнул, - спасибо тебе, Росся. – он посмотрел на него, - Не думаю, что Союз будет осуждать тебя за то, что ты сделал такой выбор. Росс промолчал, погруженный в свои мысли. В этот момент вокруг царила странная тишина, которая одновременно приносила успокоение и вызывала тревогу. Он смотрел на Рея, который, казалось, искал в его глазах что-то важное. Рей снова положил голову на его плечо, и это простое, но трогательное движение заставило Россу улыбнуться. Внутри него разгорелось тепло, и он почувствовал, как его собственные чувства отвечают на эту нежность. В такие моменты, когда мир вокруг замирал, они были ближе друг к другу, чем когда-либо. Рей слегка поднял голову, чуть ближе пододвигаясь к лицу парня. -Ich liebe dich auch, - тихо прошептал прямо в губы парень, улыбаясь. Росс затаил дыхание, глядя в светлые глаза парня напротив. В горле пересохло, он сглотнул, ощущая, как сердце бешено колотится в груди, словно птица, пытающаяся вырваться на свободу. Он не понимал, почему ему вдруг стало так странно и волнительно. Эти тихие слова, прозвучавшие между ними, казались оглушительными, словно раскат грома в тихой ночи. Его тоже любят, и больше не скрывают этого. Росс тихо выдохнул, прикрывая глаза. Он чувствовал, как чужие губы нежно касаются его собственных. Время словно замедлилось, растягивая этот момент в бесконечность. В этом прикосновении было столько нежности, столько надежды, что Росс просто не мог поверить, что это происходит на самом деле. Вкус чужих губ был неожиданно сладким, как забытый летний десерт, и одновременно обжигающим, словно глоток крепкого напитка. Росс невольно подался вперед, отвечая на поцелуй робко, неуверенно, словно боясь разрушить хрупкое волшебство момента. Он чувствовал, как дрожат его руки, но не от страха, а от переполняющего его чувства. Это было что-то новое, неизведанное, пугающее и невероятно притягательное одновременно. Он позволил себе утонуть в этом ощущении, забыв обо всем на свете. О сомнениях, о страхах, о том, что подумают другие. Сейчас существовали только они двое, и этот поцелуй, который говорил больше, чем любые слова. Росс чувствовал, как чужие руки нежно обхватывают его лицо, притягивая ближе, углубляя поцелуй. Он ответил тем же, обвивая руками шею парня, чувствуя тепло его тела. В голове кружились мысли, смешиваясь в единый поток эмоций. Неужели это правда? Неужели он действительно достоин этой любви? Неужели он может позволить себе быть счастливым? Росс отчаянно хотел верить, что да. Он хотел верить, что этот момент – не просто сон, который развеется с первыми лучами солнца. Он хотел верить, что это начало чего-то нового, чего-то прекрасного, чего-то, что изменит его жизнь навсегда. Поцелуй становился все более требовательным, но нежным. Росс чувствовал, как его сердце бьется в унисон с сердцем парня напротив. Он отдавался этому чувству полностью, без остатка, позволяя ему захватить себя целиком. В этот момент он был готов на все, лишь бы этот момент не заканчивался никогда. Росс почувствовал, как его щеки заливаются краской, но ему было все равно. Он больше не боялся. Страх отступил, уступив место волне тепла и нежности, которая захлестнула его с головой. Он углубил поцелуй, отвечая на него уже более уверенно, позволяя себе наслаждаться каждым мгновением. Вкус чужих губ стал еще слаще, еще обжигающее, словно искра, разжигающая в нем пламя. Когда воздух в легких стал заканчиваться, они медленно отстранились друг от друга. Росс открыл глаза, смотря на парня напротив. В его светлых глазах он увидел отражение собственных чувств: удивление, восторг, и, самое главное, любовь. Он не мог отвести взгляд, боясь разрушить эту хрупкую связь, которая только что между ними возникла. Тишина, повисшая между ними, не была неловкой. Она была наполнена чем-то большим, чем просто слова. Это была тишина понимания, тишина принятия, тишина любви. Росс чувствовал, как его сердце переполняется благодарностью. Он благодарил судьбу за то, что она свела его с этим человеком, за то, что он смог испытать это чувство. -Ты такой милашка, - произнёс Рейх, улыбаясь и кладя голову на плечо парня. Росс улыбнулся, целуя парня в висок, и тихо выдохнул, словно сбрасывая с себя тяжесть, которая долгое время давила на его плечи. Он понимал, что теперь всё будет по-другому. Совершенно по-другому. В его сердце зарождалась надежда, и он чувствовал, что впереди их ждёт что-то светлое и радостное. Он поднял взгляд к небу, разглядывая плывущие облака, которые медленно скользили по голубому простору, а над ними колыхались ветки дерева, словно танцуя под нежным ветерком. Эта картина напоминала ему о том, как важно ценить моменты, когда всё кажется идеальным. Он слушал эту мелодию природы и понимал, что теперь жизнь пойдёт лучше, и он сможет снова стать нужным — не только себе, но и тому, кто рядом. Рейх прикрыл глаза, позволяя теплу разлиться по всему телу. Он чувствовал, как его демоны, которые когда-то терзали душу, теперь отступили, оставив место для света и любви. С каждым мгновением рядом с Россом он ощущал, как его сердце наполняется спокойствием. Теперь, когда рядом есть человек, который его любит, жизнь обретает новый смысл. Она становится мягче, теплее, и он понимает, что впереди их ждёт много хорошего. Жизнь продолжается, и он готов встретить её с открытым сердцем. *** Приручение зверя любовью — это, безусловно, самый лучший путь. Этот процесс может быть долгим, требовательным и порой очень трудным, но именно он приносит настоящие плоды. Каждый из нас сам решает, как справиться с внутренними демонами и страхами, которые порой захватывают нас в свои тиски. Важно помнить, что любовь и забота способны творить настоящие чудеса. Они создают атмосферу доверия и понимания, в то время как агрессия и ненависть лишь усугубляют конфликт и приводят к еще большему отчуждению. Заботясь о своих «зверях» — будь то страхи, обиды или внутренние противоречия — мы учимся принимать их, а не подавлять. Этот путь требует терпения и настойчивости, но именно он позволяет нам не только приручить своих внутренних «зверей», но и стать лучше, научиться понимать себя и окружающих. В конечном итоге, любовь — это ключ, который открывает двери к гармонии и внутреннему миру.