Единственное чувство

      Всю жизнь я был, как в тумане. Мысли, повседневность, общение, занятия ещё много лет назад, когда был ребёнком и подростком. Единственное, что я чувствовал, пусть и прям натянуто, — это при изучении чего-то нового. Разве что обходилось каким-то кратким «вау, ого, надо записать и выучить». Но опять же это максимум. Чуть больше «поэмоционировал», когда узнал, что я мироходец.       Со временем я учился показывать свои несуществующие эмоции. Даже убедительно получается. Но всё равно их не было.       И вот наступил момент… Другой реальности. Нет, она ничего из себя не представляла особого, что могло бы заинтересовать даже, предположим, чувственного меня. Меня заинтересовало совершенно другое. Мой собственный альтер-эго. Пхах, забавно: меня заинтересовал я же, только совершенно иной. Глуповатый, цвет другой, одежда другая, сильнее меня в несколько раз, хотя я не слабый мироходец.       Хотя, нет, наша первая встреча была не такой радушной, какой могла бы быть. После того, как я забросил его в свою родную реальность, а после как общался с ним и автоматонами я, он испытывал ко мне негативные чувства. Мда, не самое лучшее первое впечатление. Но каков эффект и зрелище первой встречи! До сих пор остаточные чувства не покинули меня, до сих пор ощущаю на коже касания после нашего танца. Краткого, но слишком чувственного и незабываемого.       Когда ты испытывал недоумение, я почувствовал искру. Когда ты ощутил отвращение по отношению ко мне, во мне начало пылать пламя. Когда твоё отвращение превратилось в презрение, я уже не мог не забыться в огненном шторме.       Но после случилось, видимо, чудо, не иначе, когда мы начали налаживать отношения. А после это Слияние, мм…~ Это было слишком прекрасное чувство, еле смог скрыть свои мысли от Лололошки, когда это произошло. И не суть, что мы спустя пару секунд потеряли сознание, мне их хватило, чтоб прочувствовать абсолютно всё. Клянусь, я просто от ощущения слияния испытал эйфорию и что-то схожее с сухим оргазмом, не иначе.       Когда это стало почти что нашей обыденностью, будь то случайной или специальной, мне было трудно сдерживаться. Мало того, что феномен сам по себе интересен, ну вот вы видели вживую, чтоб два человека, пусть и альтер-эго друг друга, сливались в одно тело? Так ещё и с ним. Преимущественно из-за меня наше тело испытывало такое сильное сердцебиение и лёгкую тряску, от чего иногда мне прилетал тихий мысленный шёпот, сладкий на вкус, будто на ухо: «Джон, всё в порядке?» — прекрасно осознавая, что разволновался в этой ситуации не он, а я. В свою же очередь пришлось подавлять все свои неподобающие мысли и так же мысленно ответить «Да».       Переломный момент не опять, а снова наступил внезапно, и единственное, что там было прекрасно, — вновь слияние. А вот что самое ужасное — побег. Нет, мы планировали его, правда, разве что он сам вышел из-под контроля. Как мы и планировали, мы попали во вневременную пустошь (хотя не своими силами, а силами внезапной помощницы-Матери). До этого нас разъединило, пришлось вновь сливаться. Сила искры завихрилась вокруг нас, и мы побежали. Но вот нечто снова. Снова, чёрт возьми… Нас разъединило, и заместо того, чтоб бежать обоим в прошлое, чтоб вернуться в настоящее, прибежал туда один я! В то время как его по инерции понесло в совершенно другое время!       Я кое-как остановился в нескольких сотнях метров оттуда, пришлось бежать обратно и оббегать то место, куда примерно он побежал. Но чем больше я искал, тем больше моё сердце разрывалось на части от осознания, что я потерял своего Лололошку и без понятия, как его и где искать.       Пришлось возвращаться… Одному. И, да-да-да, куда ж тут без вопросов, сразу же осыпали ими. Где был, что произошло, и самое главное — где Лололошка? Я просто молчал. Не в моём духе, я это прекрасно понимаю, но это, клянусь, первый раз, когда я вообще ничего не хотел говорить и общаться с кем-либо.       Точно сказать не могу, сколько прошло времени, удивительно, что я не считал всё посекундно. Я чувствовал весь этот период опустошение, будто у меня отняли часть меня. Почти что правда, учитывая, что это и вправду часть меня, да только не отнимали его от меня, а он сам убежал. От раздражения не без помощи зубов ухоженные ногти превратились в погрызанные, начал замечать за собой нервные тики. Никто из этих меня не видел в таком состоянии, не хватало такого «позора».       Но нервничать и прочая лабуда — не мой конёк, поэтому раз-два — и приход в себя. Пора думать. Мне не удалось найти даже следа его, уже молчу про него самого. Либо убежал слишком далеко, либо переместился в некий промежуток времени до того, как я начал поиски, а может и во время. Надо как-либо определить этот самый промежуток.       Пхах… Забавно однако получается! Чтоб определить нужный мне промежуток времени, мне нужно безвременье! Ха-ха-ха, это какой-то абсурд… Но неужели Джон Дейви Харрис остановится перед какой-то абсурдностью? Да нет конечно!       Прокс — время, по аналогии антипрокс (заражённый прокс не в счёт) — как раз-таки то самое безвременье, ну, или антивремя, без разницы, одно и то же значение. Появились эти две переменные. Далее.       Чтоб отвязаться от времени, надо использовать антипрокс? Сомневаюсь, быстрее даском стану. Изучал, и они на сто процентов были привязаны ко времени. Ещё в своей реальности опыты ставил на добровольцах, и вот на этапах «преображения» уж слишком часто захаживал ко мне Смотрящий, как бы само время. По логике, если человек или другое существо не привязан ко времени, он не может видеть Время.       Обычный прокс? Хмм. Обычно плюс на плюс даёт плюс, не больше и не меньше. Собственно, до антипрокса я не прикасался к этой идее. Прокс на ничего будет вспышка, это мне не надо, мироходцев и так расплодилось.       Я полностью уверен, что прокс необходим. Антипрокс скорее всего тоже, пусть и не могу понять, где и как. При их приближении и соприкосновении становится два антипрокса.       Потом я подумал, удивительно, не сразу дошло. В этот раз я отрёкся от задействования прокса и взял лишь антипрокс, поместил его в средний стеклянный куб, плотно закрывая. До этого решения пришлось попотеть и изучить частицы, окружающие всё живое и неживое: воздух, точнее то, что в нём. Помимо кислорода, азота, аргона и углекислого газа обнаружил частицы, очень схожие с частицами, окружающими прокс, пусть и не в таких количествах, около 10 на один кубический метр (возможно больше, а мне столько попалось для эксперимента), недостаточно для того, чтоб стать мироходцем, но достаточно, чтобы жить. Предполагаю, нас окружает время, и вот это — то самое, что позволяет в нём жить. По логике, если помещу туда антипрокс, частицы «заантипроксятся». Пришлось сооружать специальный микроскоп, и вот. Вот! На моих глазах время «пропадало»! Но я не такой идиот, точнее я вообще не идиот, чтоб сразу же входить в это местечко. Собственно, подопытные крысы всегда хороший вариант в экспериментах.       Разве что я не ожидал, что она будет корчиться в боли и в конечном итоге умирать. Хмм, значит, нахождение вне времени для «привязанных» смертельно. На секунду задумался, почему во вневременной пустоши такого не происходит, но откинул эти мысли, ибо там изначально частиц времени и безвременья не было, да и бывали там чаще мироходцы.       Я в тот момент будто упёрся в тупик. Да какой «будто»? Я буквально его перед глазами вижу! И лишь на огромной высоте есть проход на другую сторону, но до него никак не допрыгнуть и не добраться, сколько бы сил не использовал. Все варианты перепробовал, даже антипроксом снова использовал, обычно ж минус на минус даёт плюс? Да, но этот случай не совсем такой. Крыса-то жила в антивремени с ним, но она была всё ещё привязана, я позже её снова, но без антипрокса поместил, и она скоро подохла. Но хотя б был какой-то результат.       Потом я ещё подумал. Во всех нас так или иначе есть немного частиц времени, или же прокса… Ха.       А ведь если ещё так поразмыслить, я ещё не пробовал задействовать заражённый прокс. Точнее соединить его с антипроксом.       О боги, они оба пропали! А вот это уже интересней.

***

      Спустя ещё довольно долгое время, я смог выведать идеальную формулу. Осталось лишь провести, надеюсь, финальный эксперимент. Белая жижа в шприце, соединение всех проксов плюс катализатор, что не позволяет раньше времени им соединиться. Надел на дрожащие руки медицинские перчатки. Почему дрожат? Да потому что я чертовски как взволнован и возбуждён одновременно! Крысу, заранее сделав ей наркоз и подключив к аппаратам, положил на столик. Чуть нажал на шприц, выпустив воздух, и начал искать вену. Довольно быстро найдя из-за своих познаний, я внедрил жидкость.       Быстрый писк сердцебиения, заставивший меня глянуть на экран и прищуриться. Думаю, той жидкости, что я внедрил в крысу, достаточно, и я перевёл взгляд обратно, после чего удивлённо раскрыл глаза, увидев среди чёрной шёрстки белую. Аж очки сползли ниже. Хмм, значит, это признак отвязки? Не факт, пока не проверю, как она будет реагировать на вневременное пространство.       Есть одно такое небольшооое «но». Она долго в себя не приходит, но вполне себе жива. Подключил к капельнице, чтоб она не подохла хотя бы до пробуждения, если оно будет, а я надеюсь, что оно будет! Но вот самый плюс — в нынешнем состоянии она не в агонии и не умирает.       И спустя пару дней она очнулась и начала бегать в коробке, как ни в чём не бывало. Сработало? С уст сорвался смешок. Даже не верится!       Единственное, что напрягает, этот ледянющий взгляд Смотрящего, что я всё свободное и несвободное за экспериментом время чувствую позади себя. Как бы не прогонял, всё равно появлялся. Что, плохо, когда от тебя отвязываются? Смотрящий-Смотрящий, ты б знал, как мне на это всё равно. Если это означает, что я рано или поздно, но желательно рано, встречусь с Лололошкой, то мне будет всё равно на абсолютно любого Бога, включая тебя, а особенно тебя.       И вот настал момент моей отвязки. Прочистил шприц, залил туда вновь сделанную жижу и вколол в себя, и--

***

      Теперь частично понимаю, как чувствовала себя крыса. Прямо сейчас я сижу в специальной комнате-бункере, которую я сделал до того, как проводить над собой эксперимент. Наружу ко времени я выходить могу, но не надолго, ибо мне становится плохо, почти как в первые дни отвязки. Зато обнаружил, что небольшие тренировки, как бег, приседания и отжимания чуть улучшают мою выносливость для нахождения во времени, и на том спасибо, что можно как-то выработать иммунитет ко времени.       Когда я только воткнул шприц, мне стало резко больно, перед глазами начало то темнеть, то сиять. Смотрящий был в тот момент в комнате, я в тот момент через пучину всего происходящего начал понимать, что перестаю его видеть, он будто медленно растворялся в воздухе, ни как когда он телепортируется.       Несмотря на скованность и дискоординацию тела, от чего меня непроизвольно потряхивало из стороны в сторону, я нашёл в себе силы пойти в моё новое «убранство», где я собственно после закрытия и потерял сознание. Признаюсь честно, мне не хватило ума заранее привязать себя к капельнице, но хватило, когда я её перенёс в эту комнату перед произошедшим, как и часы. Очнулся спустя четыре дня, два часа, три минуты и сорок девять секунд. Хорошо я однако поспал. Хотя всё ещё не пришёл в себя, мне было откровенно плохо, почти не мог понять, где я. Стабилизировался относительно лишь через неделю, хотя последние дни я уже был относительно в сознании, пусть и не похожим на себя, уж слишком… Активный.       Зато меня кое-что спасало все эти дни мучений… От воспоминаний аж закусываю губу.       В одно из своих пробуждений я распластался звездой по полу. Открыв глаза, я смутно, но увидел лицо напротив, которое напоминало мне в точности моё, кроме шрама на щеке и белой пряди. Я сразу же улыбнулся.       — Л-Ло… — мой голос дрожал, рука, которую я протянул вперёд, вскоре ощущая под ней чужую кожу, тоже. Он в ответ прижался к ней, и я глухо застонал от счастья, наконец чувствуя его.       — Я здесь… — тихо прошептал он, опаляя ладонь своим тёплым дыханием, заставляя меня ещё больше и шире улыбаться.       Непроизвольно я начал рассказывать обо всём, что я делал, чтоб снова встретиться с ним, пока он кивал и улыбался, внимательно, как и всегда, слушая прося продолжать, несмотря на то что я говорил хуже пьяного, что пил несколько дней подряд.       Расфокус держался долго перед тем, как я смог его лицезреть не сквозь пелену, а вот… Так. Красивый, заботливый взгляд, тёплые руки и вечно растрёпанные волосы ниже плеч, завязанные в неряшливый хвостик. По-моему я влюбился во второй раз… Третий, четвёртый, да хоть бесконечность.       Осознание приходило удивительно долго. Всё же это не тот Лололошка. Собственно, откуда ему тут взяться вообще? Лишь галлюцинация, возможно побочка, как и гиперактивность. И пусть с ним мне лучше некуда, особенно когда начинаются приступы, и я готов к нему прижаться в поисках помощи, которую мне он окажет в любом случае, всё же я пока далёк от цели.       Позже я понял, что антивремя тоже не лучше делает со мной. Пришлось окончательно избавляться от частиц антивремени тем же почти способом, как я избавлялся от тех, что во мне. Уже стало гораздо лучше.       Сидя и думая, что же мне делать, периодически выходя наружу за нормальной едой или едой быстрого приготовления, внезапно у меня появились гости. Конкретно в тот момент я лежал на полу, ел, пока галлюцинация спала под боком (было очень приятно), и писал в тетрадь мысли по поводу дальнейших планов, увы, пока ничего не могло нормально состыковаться у меня в голове, даже когда мне стало гораздо лучше, по сравнению с первыми днями. И я услышал стук по стеклу, на который я и проснувшийся Ло подняли головы. Когда мы оба заметили нежданных гостей, галлюн пропал, а я остался один со своим ступором.       За стеклом было две фигуры. Одна, девушка-блондинка с бирюзовыми глазами в белом брючном костюме, сидела на корточках, как раз она и постучала, при этом приторно-мило улыбаясь. Позади неё была фигура мужчины примерно моего роста. Снаружи довольно светло, но он умудрился остаться в тени, что я не мог разглядеть его достаточно хорошо. Лишь чёрные сапоги с фиолетовыми шнурками, чёрные штаны и плащ почти до пола.       Я тут же встал и приподнял бровь, девушка встала за мной и что-то сказала, но из-за ужасной слышимости я не смог понять, что она сказала. Поняв это, она указала на дверь, после чего я понял, что она просила меня выйти.       Когда я прошёл и закрыл комнату на две двери, я повернулся к незваным гостям. Мужчина был всё ещё в тени, а девушка шагнула вперёд, улыбаясь слишком приторно.       — Приветствую вас! Я Луиза де Саль, но для вас можно просто Луиза, — она наклонила голову набок, улыбка натянуто стала шире. Сразу ж видно, что чего-то хочет.       — Джон Дейви Харрис, без сокращений, — как отрезал, произнёс я, прищурившись. Она кивнула.       — Джон Дейви Харрис, до нас двоих дошли слухи, что вы сделали кое-что невероятное, до чего никто не додумывался и не доходил.       — О, правда что ли? — я хмыкнул, опираясь о стену и скрестив руки на груди, осматривая свои ногти, будто они были интересней, чем эти двое. — Ближе к делу.       — Ты--       — Жидкость для временной дематериализации и стирание времени в пространстве, — меня аж передёрнуло от резкого и грубого баритона, голова дернулась вверх, когда он вышел из тени.       И вот тогда у меня отвисла челюсть буквально.       — В моей ветке ты давно погиб, во многих остальных ты просто не дошёл до этапа в создании этого всего, — под мой пристальный и ошарашенный взгляд он снял капюшон, открыв вид на волосы, завязанный в аккуратный пучок на макушке, — поэтому я хочу попросить помощи у тебя из этой ветки, Джон, — и после снял маску.       У меня почти подкосились ноги, вовремя я врезался в стену позади, рот я просто зажал, не веря.       — Лололошка… — приглушённо прошептал я.       Его лицо почти безразлично, улыбка лишь освещает эту безэмоциональность, пусть и выглядит она, честно говоря, сухо.       Прикрыв глаза, я начал анализировать происходящее, сказанное и то, что я увидел, и выдохнул, открыв обратно.       — Луиза, оставь нас на пару минут, — он махнул рукой, на что она удивлённо глянула на него, но вздохнула и телепортировалась со вспышкой. Хм. — Мы сделали одну технологию, которая позволяет почти без проблем телепортироваться в другой мир, в другую ветку, в другое время, даже если существо не является мироходцем. Если тебе, конечно, интересно.       Я не прекращал на него смотреть. После исчезновения девушки он перевёл взгляд обратно. Я его глаза почти чётко вижу, ибо это были не солнцезащитные очки, а обычные с полупрозрачными голубыми линзами.       — В твоей ветке я давно погиб, — почти процитировал я его. Что за ветки?       — Ответвления от времени, — тут же пояснил он, будто услышал мои мысли, подходя ко мне и проходя мимо. — К примеру, сейчас ты встал перед выбором, — остановился, — два варианта, может и больше. Ты выбираешь один из них, — повернулся ко мне. — В остальных ветках ты тоже выбрал один из нескольких вариантов, но совершенно не тот, который ты выбрал тут.       — И с каких пор ты такой умный, Лололошка? — усмехнулся за ладонью, но с удовольствием и интересом его слушая.       Сухой смешок, и он подходит ко мне, вставая напротив.       — Это уже неважно. Важно то, что нам обоим необходимо безвременье. Мне для своих целей, тебе для своих, — его руки приземлились по бокам от моей головы, ладонь я опустил со рта. — Мы можем объединить наши усилия, Джон, и создать нечто большее. И мы выполним всё, что захотим. Я хочу лишь идеальную ветку.       Я молчал, смотря в его глаза. Пустые. Ухмыльнулся и коснулся его подбородка, притянув чуть к себе.       — А я хочу лишь идеального Лололошку.       Он замолчал. Его лицо всё было тем же, пустым и безразличным, но по глазам я увидел лёгкий шок. Но после взгляд переменился, и он потянулся ко мне.       — Э! Э! Э! — с его подбородка я переложил пальцы на его губы, отстраняя его. — Я сказал, что хочу идеального Лололошку, — на его приподнятую бровь я усмехнулся. — Своего Лололошку. Из этой ветки, — и резко оттолкнул его назад, поправляя и стряхивая с себя невидимую пыль, которую он оставил там своей одеждой. — Скажем так, мне необходимо безвременье, чтоб его найти, ибо он убежал в неизвестное время. А как конкретно узнать, я, увы, не знаю.       — Не проблема, — говорит он, поправляя подбородок и глядя на меня из-подлобья. — Я сделаю основную работу, с тебя же антивремя.       — Хах, договорились, — моя улыбка широко растянулась.       Наконец-то.

***

      «Холодно…»       Лололошка просыпается у себя в кровати, как он понимает, в синклите. Его только недавно отвязали, дали свою койку и карманное измерение, в котором он проводит большую часть времени во время больничного, отходя от побочных эффектов. Внезапно его начало лихорадить, из-за чего он почти ничего не делал, кроме как лежать в кровати под одеялом. Иногда к нему захаживал Малецки, проверяя, как ответственный супервайзер и хороший друг, его самочувствие. Понятное дело, беспокоился, особенно когда из гиперактивного он превратился в почти овоща. Да и у него самого нет желания прямо сейчас кого-либо видеть.       — Что, чувствуешь себя ни рыба, ни мясо? — слышится уже до боли знакомый голос, как и всегда пронизанный игривостью.       — Мг, снова ты… — чёрные глаза, ранее смотрящие тупо в стену, устало прикрылись.       — Хмм.? ~ Снова я, — ладонь прошлась по его плечу, от чего Ло выдохнул. Удивительно тепло стало.       — Джон, пожалуйста, я хочу побыть один… — хрипит лежащий, вжимаясь в подушку лицом.       — Оу, правда? Какая жалость. А я хочу, чтоб ты был не один, а со мной.       Ладонь мягко надавила на плечо, переворачивая его на спину, а тот всё равно не открыл глаза. Чужое дыхание прошлось по шее сверху вниз, вызывая мурашки, и обратно вверх, проводя носом. Лёгкий укус прилетел в место под ухом, и отвязанный резко выдохнул, приоткрывая глаза.       — Ты что делаешь… — шепчет он, еле приподнимая руки, чтоб схватить и отстранить свою галлюцинацию, но они обессиленно упали обратно на матрас.       Джон хихикнул, отстраняясь, видя, как чужие глаза обратно закрылись. Пальцы огладили щёку и после отстранились. Харрис перекинул ногу через чужую талию, зажимая его.       — Сейчас тебе станет лучше… — томно произносит он.       По звукам парень понимает, что тот что-то открывает, а после приподнимает его. Кончики пальцев протиснулись через губы, приоткрывая их, а после к ним прижался бутылёк.       — Пей, — мягко требует он, по тону слышна улыбка. Лололошка выпил и чуть подавился. — Тшш… — ладонь похлопала по спине.       Удивительно быстро состояние организма начало приходить в порядок.

***

      Моё тело расслабилось, впервые за долгое время я не чувствую тряски и странных неприятных ощущений, и я ощущаю, как мои руки снова могут шевелиться по моей воле. Я лёг обратно, когда кашель прекратился. Стало прям… Легко. У меня всегда было такое во время галлюцинаций с ним, что мне становится гораздо лучше как физически, так и морально.       Я поднял руку и положил на его спину, слегка сжав грубую ткань. До меня донёсся тихий выдох, и он прижался ко мне, почти что налегая вплотную на меня.       ‐ Ло… — хрипит он мне на ухо.       — Мне, — сглотнул скопившуюся слюну, чуть приоткрыв глаза, — мне уже лучше, Джон.       — Хаа… — выдохнул мой альтер-эго, чувствую, улыбается ведь. — Радует~       И начинает он медленно садиться на меня. И тут я кое-что понимаю. Он… В совершенно другой одежде. Даже когда впервые его увидел после отвязки, он был в своей обычной, в которой я видел его в последний раз после нашего разъединения, лишь прядь волос сменилась на одну белую. Нет, это, конечно, осталось. Но вот одежда…       — Междумирец…? — а он в ответ аж поперхнулся воздухом и рассмеялся во всю голосину, откинув голову назад. Пара смешков возникла и у меня, после чего я присоединился к нему, засмеявшись. Мда, у меня голова не полностью вправилась. Но одежда была точь в точь, как и у «былого меня», только вот цвета: заместо фиолетового оранжевый, а заместо тёмно-серого тёмно-коричневый. Ну и заместо искры на груди вспышка…       — Хааа, Лололошка, что не скажешь, так меня это забавит. Я скучал по этому от реального тебя, — опустив голову вниз и склонив набок, он растянулся в широкой и, эээ, странной довольно улыбке.       Погодите, стоп. «Реального»? Я тут же перестал смеяться, серьёзно на него посмотрев, чуть прихмурившись, на что он ещё сильнее разразился смехом, чуть ли не вытирая слёзы с глаз. Стало, честно говоря, не по себе, впервые вижу его таким…       — Я уже говорил, как я тебя обожаю? — он перекатился набок, также переворачивая меня, в итоге мы оба лежали на боках… И он гладит меня по щеке. — Я вижу в твоих глазках вопрос. Не соизволишь задать?       Я впал в лёгкий ступор после его слов, пытаясь осмыслить происходящее.       — Ты… Кто? Ну то есть--       — Галлюцинация или реальный? — догадался он. — Какое счастье, что частица меня после разъединения осталась с тобой, как и твоя со мной. Я реальный Джон, — обняв меня, он крепко прижимает меня к себе.       Я же обомлел. Ладно, может, галлюцинацию у него я еще понять могу. Но не это!       — Почему твой характер совершенно не тот, каким был раньше? — я приподнял бровь.       — Не тот? Разве? — он хихикнул, приподнявшись на локте и склонившись надо мной. — И какой я тогда и сейчас? ~       Я запнулся на первых слогах, пытаясь найти, что сказать, но дёрнулся, когда ощутил поглаживания по бедру. Взгляд тут же перевёл вниз. Его рука в перчатке пальцами проводила вверх-вниз. По-моему, мой разум снова плывёт, не могу нормально сосредоточиться…       — Какая реакция… — шепчет он, после чего его ладонь сжалась на моей ноге.       — Что ты… — сглатываю. — Что ты делаешь?       А он лишь снова хихикает и прижимается ко мне. Но после раздражённо цыкает, выпрямляясь в кровати и поворачивает голову назад вниз, его рука вскочила с меня, накрывая пледом.       — Как ж ты вовремя, — слышу его голос, обращающийся к кому-то, видимо, пришедшему без приглашения.       — О, Джон Дейви Харрис! — доносится женская речь, до завядания ушей натянутый и вечно уверенный в себе. Луиза… Они знакомы, получается?

***

      — Что вы делаете в комнате нашего нового штурмовика?       — Тот же вопрос к тебе, Луиза де Саль. Я не планировал, чтоб в ближайшие два километра сюда кто-либо заходил.       — А вы, видимо, забыли, кто я такая и что я могу заходить в помещения, запертые даже вами, — лёгкое цоканье каблуков, приближающиеся к нам, поднимается по лестнице вверх. — Как Лололошка? Раз в этот раз вы его навещаете, а не агент Малецки, спрашиваю у вас.       — Отдыхает, — отрезал я, наощупь найдя плечо Лололошки и сжимая, стараясь нежно, хотя меня переполняют эмоции: радость, счастье, раздражение, увы. — И предпочёл бы отдыхать не в твоей компании.       — О как. Так ли это? А с вами хочет? — она непринуждённо прошла к нам и села рядом, глядя на Лололошку под одеялом, лишь голова выглядывала из-за того, как я его накрыл. — Агент Лололошка, здравствуйте!       По его взгляду я прекрасно понял, что ему не есть комфортно рядом с ней, но всё равно встаёт, а у меня внутри всё сжимается, непроизвольно сжимаю его плечо. Он чуть морщится, но быстро приходит в себя.       — Луиза, здравствуйте, — тихо говорит он, а она улыбается. Слишком сладко. Тьфу. Иди к своему очередному Междумирцу лучше, точь в точь же, по крайней мере, внешне. Мне мерзко, когда ты к нему обращаешься также, как к самому первому ему.       — Как вы себя чувствуете?       — Голова кружится, но мне вроде как уже лучше… — он кинул на меня взгляд. О боги… Лучше приму другую позу, откинулся назад, опираясь на руки назад и перекинув одну ногу на другую, продолжая наблюдать за ними. — Лучше благодаря Джону, — я кивнул, улыбнувшись.       — Очень рада за вас, агент! — она хлопнула в ладоши, снова улыбнувшись. Она придвинулась ближе и положила руку ему на плечо. — Надеюсь, вы скоро вернётесь в строй и будете работать во благо вместе с нами!       Она встала и отряхнулась, проходя к лестнице и на миг обернувшись на меня. Она явно заметила моё состояние в данный момент, ибо этот взгляд, полный отвращения, и уж слишком натянутая улыбка не могли быть объяснимы чем-то другим.       — Отдыхайте хорошенько, агент Лололошка. Джон Дейви Харрис, через сто метров вас будет ждать гендиректор, — Луиза пожала плечами, прищурившись. — Не задерживайтесь.       Она спустилась вниз и после пропала из комнаты. Я облегчённо выдохнул, за мной Ло.       — Дрянь… — прошипел тихо я, непроизвольно это вышло, но вроде как он этого не услышал. Или же просто решил не обращать внимания.       — От её нахождения рядом становится… Жутко, — я рассмеялся.       — С ней рядом всегда так, — он оттолкнулся от матраса и сел рядом, — ты ещё привыкнешь.       Я осмотрел его. Выбрал облегающий белый костюм, а не серый свободный. Ладонь сама потянулась. Не сдержался и коснулся его спины, проводя вниз по позвоночнику. Ммм, дрожь…       Нет, надо взять себя в руки. Черезчурная активность здесь лучше ничего не сделает, хуже лишь, чёртовы последствия отвязки… Пока что. И отстранился, выдыхая.       — Я б с превеликим удовольствием остался тут по-больше, но, к сожалению, — поднялся и поправил плащ, встав полубоком. Не хватало, чтоб была видна моя реакция. Надо будет позже к себе заскочить, — гендиректор меня хочет увидеть через сто метров.       — Эээ… Да, конечно… — а, точно, он пока не привык к этим метрам и километрам. Я похлопал его по плечу.       — Ты в ближайшие километры привыкнешь. Я к тебе ещё заскочу.       И после я оказался в своей комнате, тут же свалившись в кровать. Дыхание мгновенно сбилось, кое-как сдержал себя перед ним…       Опустил руку и начал снимать с себя одежду. Остался лишь в штанах и майке, которую обычно ношу под этой лёгкой бронёй… Низ майки я поднял и зажал между зубами, а штаны вместе с нижним бельём приспустил. Я тихо застонал, прикрыв глаза, чувствуя, как моя эрекция подёргивается… Эх, последствия-последствия. Я слишком стал чувствительным и активным по отношению к Лололошке, просто от взгляда, мгх.       Я обхватил свой член руками, одну ладонь положил на головку, а второй поглаживал ствол. Прикрыв глаза, я рвано выдохнул, представляя его руки на себе… Было бы легче, если была б галлюцинация Ло рядом, но увы, она часть былого его, не воспринимает меня таким…       Но одно представление о нём вызывает во мне эйфорию, и пальцы покрываются спермой. Я почти прокусываю майку, переживая оргазм. Чуть приподнявшееся тело прижимается обратно к матрасу, и я пытаюсь отдышаться.       Но лежать просто так и без дела мне к сожалению еще рано. Заправив чистой ладонью волосы назад, я хрипло выдохнул и встал, потянувшись к салфеткам и вытираясь на ходу. Быстро переоделся обратно. Что ж, пора идти, если хочу успеть. Но перед этим…       Взяв планшет со стола, я включил его. Так как я по статусу тут высокий, у меня есть «чуть больше» полномочий, чем у остальных.       Надо открыть ему доступ к моей личной комнате и кабинету, а позже написать, чтоб телепортировался… Ко мне. Хрипло посмеиваюсь, прикрыв лицо рукой, второй всё ещё держа планшет.       Я столько… Столько ждал, чтоб тебя увидеть, чтоб до тебя дотронуться… Была б моя воля, ты бы ни на милиметр не выходил за пределы комнат и не отходил от меня, но, к сожалению, у них на тебя другие планы, мда уж. Но и забирать хотя б на какие-то метры тебя себе мне… Никто не запрещал!       Открыл, напишу позже. А сейчас пора…

***

      Удивительно, но последствия отвязки прошли или как минимум притупились, спасибо Джону, которого Лололошка внезапно обнаружил в том отвратительном состоянии. Хотя в какой-то момент он начал думать, что всё же то была галлюцинация, но в другой одежде, но после обнаружил в планшете сообщение с отправителем, который подписался как «Джон Дейви Харрис», как и всегда, пунктуален даже в такой простой вещи.       «Я тебе открыл доступ к моей комнате. Прямо сейчас я занят, так что не сможем прямо сейчас встретиться и поговорить кое о чём. Я установил тебе будильник. Когда зазвенит — приходи. Буду ждать, Ло♡»       Он так пока и не понял, чему больше смущается: тому, что он увидел реального Джона, а не галлюцинацию, или тому, что ему открыт доступ… Непонятно куда? А может ещё тому, что он знает Луизу, и они явно не в ладах.       А будильник и вправду установлен, обнаружил агент это с передёргиванием собственного тела и лёгкой трелью рингтона.       Вздохнув, новичок переоделся в рабочую одежду, наспех расправив её. Где-то вдалеке слышались гаканья гусыни, и вскоре, быстро перебирая лапками, она подбежала к хозяину, прыгая и крича у его ног, размахивая крылышками. Чёрные глаза тут же метнулись на неё. Сначала подумал, что она голодная, но тогда б она его общипала, как курицу. Он опустился на корточки и погладил ей голову, с лёгкой улыбкой говоря:       — Я скоро буду.       Комната была похожа на замок из Сонного Измерения, в котором Джон приемущественно пребывал тогда. Его спальня была той же, какой он её помнил. Даже тот рабочий стол был, полный бумаг.       — Ммм~ Как я давно здесь не был! — тут же появилась галлюцинация, плюхнувшись звездой на широченную кровать, довольно улыбаясь и прикрывая глаза. «Джон» похлопал рядом с собой. — Садись, ложись, если хочешь, хехе.       Лололошка не ответил, просто оглядывал распластатое тело перед собой. Единственное, что было схоже между этим Джоном и тем, — лицо и прядь волос. А вот одежда совершенно иная. Во второй или третий раз убеждается, что тогда он видел реального Джона, что какие-то образом работает в Организации.       — Чего засматриваемся, симпапусик? Хотя, хах, я б и сам засмотрелся, я ж тот ещё красавчик, — усмехнулся и подмигнул лежащий. На это заявление отвязанный лишь закатил глаза.       — Лучше скажи, Джон… То, что я видел тогда, — всё же решил удостовериться в правдивости увиденного, — это был ты? Ну, то есть реальный ты или ты, но галюцинация?       — Ох, если ты видишь в своих галлюцинациях одного только меня, хотелось бы, чтоб они были у тебя всегда, — парня аж передёрнуло, а голова повернулась почти до хруста в бок, чтоб лицезреть пришедшего Джона, стоящего сзади него и после обнимающего его за талию, положив подбородок на его плечо.       Со стороны галлюна-Джона послышался смех, и после он оказался рядом, также обняв Лололошку за талию фантомными руками.       — Как видишь, Ло. Но, знаешь, я очень рад, что реальный в физическом плане я наконец-то рядом с тобой~       И исчез, оставив двух отвязанных мироходцев наедине друг с другом.       Хотя от слов реального у него больше пошли мурашки, нежели от пропавшего.       — Ты… Ты хотел со мной о чём-то поговорить?.. Джон… — так непривычно ему обращаться наконец к нему, но тепло ощущалось прекрасно. Наконец, хотя б кто-то с кем он был знаком до попадания в конец времени, прям тут, рядом, с которым можно поговорить, соприкоснуться…       — Да так, — пожимает плечами тот, подталкивая его к кровати, вскоре усаживая, — я просто очень рад тебя видеть.       Аж дрожь прошлась по спине от этого заявления. Было… Непривычно это слышать от своего альтер-эго. Завидев реакцию, Харрис только шире улыбнулся.       — Как ты вообще попал в Организацию? — недоумённо спросил Лололошка, откинувшись назад и изподлобья глядя на него. — Честно говоря, кого-кого, но тебя я здесь не ожидал увидеть, пусть и был этому рад. Ты ж больше предпочитаешь те организации, которые ты сам и создал, а не сторонние.       «Как же повезло, что именно эта версия тебя такая глупенькая, что не в силах понять, что частично так и есть.»       — Я вступаю в те дела, которые мне самому выгодны, красотка, — увильнув от причины вступления, усмехнулся и сел рядом. — Я сниму с себя броню, в ней слишком душно прямо сейчас, не против.       Лололошка глянул на него и лишь покачал головой, отворачиваясь, будто оглядывая антураж, хотя от части это так, всё же не верится ему, что прямо сейчас он в почти что той самой комнате, где ему постоянно до этого не были рады, а сейчас она прям светится, в переносном смысле, от его присутствия.       — Хеей, и чего отворачиваемся? — смеётся старший сотрудник, дыхание оказывается прямо у его уха. — Сам же прекрасно знаешь, что под бронёй так или иначе есть какая-то одежда, — пальцы опустились на подбородок, нежно, но крепко сжимая его. Шёпот: — Да даже если бы и не было, мы же оба парни…       Голову повернули, и недавно отвязанный парень выдохнул, увидев старого друга в привычной ему одежде: белый костюм, клетчатый рыжий шарф… Разве что солнцезащитных очков не хватает под цвет шарфика, хотя кто б говорил, и сам уже давно не носит очков, уже даже не помнит точно, сколько. Броня, та самая, на стойке недалеко (удивительно быстр и бесшумен).       Когда Ло оглядывал его, Дейви мысленно чуть ли не мурчал. Даже пронеслась мысль: «Чего только смотришь? Можешь и прикоснуться, хоть раздеть до конца». Хотелось даже самому потянуться к его руке, сжать и прижать к своим ключицам, заранее приподняв клетчатую ткань, и заползти ею под пиджак и рубашкус касаться своей закрытой кожи, груди, ниже… Жаль, пугать, по крайней мере, пока он не хотел.       Хотя его терпение и вправду было на пределе. Особенно когда он был буквально в полруки от него.       — Ты… И вправду себя странновато ведёшь…       — А может, ты просто отвык от компании реального меня, м? — туловище наклонилось боком к чужому, ощущая сквозь обычную одежду теплоту. — Знаешь, возможно я б тоже от тебя отвык, ведь у меня тоже есть своя галлюцинация, только в виде тебя, симпапусик. Но вы идентичны, как две капли воды. Даже характер у тебя за это время не поменялся.       — У тебя зато поменялся, — Лололошка приподнял бровь.       — Хах… — прикрыв глаза, Джон усмехнулся вечной настороженности любимого. — Ну, может быть, и поменялся. Совсем чуточку. Но что тогда, что сейчас — это всё тот же я.       — Но с другим характером, поведением и, — чёрные глаза метнулись к стойке для брони, — одеждой.       Харрис задумчиво промычал, наклонив голову набок и осматривая мироходца напротив. До этого будто не насмотрелся. Хотя ему всегда будет мало, когда дело касается Ло.       — У тебя тоже другая одежда, даже шарфа и очков нет, — улыбается Джон, глядя на застёжку между выпирающими ключицами.       — Это рабочая, и нельзя тут в свободной ходить, думаю, ты и без меня это прекрасно знаешь.       — Конечно знаю~       Дейви мягко толкнул Лололошку в грудь, чтоб тот лёг на кровать, и сам навис над ним; тот, что внизу, застыл. А потом с ошарашенным выражением лица наблюдал за тем, как с него, растёгивая, снимали рабочую одежду.       Не сдержался. И стремления сдерживаться уже нет.       — Т… Т… Ты что делаешь, Джон?! — вскрикнул он, отталкивая своё альтер-эго, который почти стянул с туловища одежду, раскрывая вид на бледную, полную шрамов, грудь и такие же крепкие плечи с руками и торсом, от себя.       Рот сразу же наполнился слюной от такого аппетитного вида. Будто его не только что оттолкнули, он потянулся к чужому полуобнажённому телу, объятиями прижимая к себе, а губы уже занялись колоной шеи, вылизывая сантиметр за сантиметром и кратко покусывая, на что ему тихо ахали. Но его снова оттолкнули, пусть и не до конца из-за объятий. И он недовольно застонал.       — Лололошка, — как-то по строгому и с лёгким цоканьем в конце и еле уловимым в начале произнёс Джон чужое имя, — я тебе когда-либо говорил, что ты реально умеешь портить моменты?       — Какие к чёрту ещё моменты?! — всё еще прибывая в ошарашенном состоянии, вскрикнул лежачий. Вот и минус для него нашёлся в карманных измерениях-кроватях: никто, кроме тех, кто там находятся, его не услышит.       Он продолжал пытаться оттолкнуть будто окаменевшего Харриса (хотя в некотором интимном смысле это не «будто», а так и есть), который и не собирался поддаваться чужим толчкам, а лишь закатил глаза, хрипло выдыхая и при одной из попыток оттолкнуть схватил парня за кисти, крепко, но не до боли сжав, перенося себе на талию, сам же вплотную прижимаясь к телу, чтоб тот, да и он сам, ощутил все изгибы и выпуклости тела. Особенно ту выпуклость, что ниже живота.       — Лучше б занял свои ручки более полезными и приятными вещами, нежели пинал.       — Да Джон, ты--! Нгх.! — Лололошка глухо застонал после того, как к его паху прижались коленом, сладко надавливая, его лицо преобрело ярко-красный оттенок, глаза метнулись вниз, где части тела соприкасались.       — Уже сколько циклов я Джон, — шепчет он, ловя чужой взгляд. — «Да Джон, ты»… — процитировал. — Какой я в твоих тёмно-синих глазах? Наконец я вижу их без очков… — последнее Дейви прошептал одними устами, улыбаясь. — Могу подать пару комплиментов в качестве примера на тебе, хотелось бы нечто подобное, чтоб они прерывисто срывались с моим именем с твоих губ после каждого моего прикосновения к любой части твоего тела.       Руки отпустили чужие кисти, заскользив по талии, отстраняя ткани. Губы и зубы касались всего, до чего дотягивались, попутно шептал:       — Красивый… Прекрасный… — прижавшись к груди, Джон вжался в один из сосков, посасывая и вылизывая, со смачным хлюпом отстранившись от него. — С прекрасной широкой, но аккуратной грудью… — высунув язык, он размашисто провёл по шраму, что вела ко второй половине, и вцепился в сосок уже на той стороне, и проделал то же самое, но более интенсивнее, от чего пальцы Лололошки дрогнули, ненароком сжав талию вокруг, а сам он застонал. Дейви остался довольным и снова отстранился. — С самым лучшим голоском, который я когда-либо слышал… — снова коснулся его рук, поднимая к своему лицу, целуя костяшки. — С крепкой хваткой и красивыми пальцами ладони… — заведя руки агента над его головой, склоняясь обратно над грудью, а именно над искрой. Из-за её блокировки в следствие отвязки она уже не была такой яркой, еле видимое бирюзовое свечение лишь. Но проведя фалангами по ней, можно было ощутить легкую пульсацию вместе с бешенным сердцебиением. — Твою большую и некогда сильную Вспышку… — быстро он стянул свободной рукой свой шарф и завязал тому кисти, приковав к кровати крепко-накрепко.       Только в этот момент Ло пришёл полностью в себя после всех этих слов и касаний, жаль, поздновато, ибо связанными частями тела он никак не мог пошевелиться. А комплименты продолжали литься, пока голова Харриса продолжала спускаться всё ниже и ниже, в особенности к тому самому сокровенному месту, зубами стискивая резинку и приспуская штаны вниз, открывая вид на одетую полувставшую эрекцию.       — Ммм, смотри~ А ведь кое-кто рад меня видеть, да ещё и честнее твоё тело, чем ты, Ло… — томно произнёс Джон, проведя языком по бугорку, специально медленно, проходясь по всей спрятанной длине до самой головки, где чуть скопился предэякуляр, чтоб услышать протяжный сдерживаемый стон. Дейви негромко посмеялся, приспуская и боксеры, и больше не видящий преград член сразу же выскочил наружу. Лицо привязанного буквально горело, что аж пар скоро пойдёт.       — Д-Джон, какого чёрта ты творишь?!       — Хмм? — Харрис поднял будто скучающий взгляд на альтер-эго, уже начав поглаживать чужое достоинство ритмичными движениями. — Занимаюсь с тобой любовью, — будто в доказательство этому он похлопал концом по своим губам, от чего те чуть заблестели от естественной смазки, — а что, разве не понятно?       Сделав протяжный лизь по головке, он резким спуском вобрал больше половины в рот и немного в горло. Не самое приятное ощущение, но Джону это сровне с эйфорией сейчас было, судя по остекленевшему в мгновение ока взгляду, красным щекам, подрагиваюшим плечам и ресницам, а также мурчащему стону вокруг помещённой длины. Блаженно прикрыв глаза, он даже не стал ждать, когда привыкнет к чужеродному объекту у себя в полости, сразу же опустился ниже, из-за своего положения упираясь не в лобок, а в бедро. Тихо замычав и просидев в таком состоянии пару секунд, он полностью выпустил пенис изо рта, пытаясь отдышаться. Вместе с губами уже блестели их поднятые уголки и подбородок. А после снова вобрал обратно.       — Д-Джон! — среди стонов прокричал он, пытаясь мотать ногами. Лишь один раз смог ударить по голове, но не сильно, но его бёдра всё равно крепко, чтоб тот не мог ими пошевелить, схватили и раздвинули. — Прекрати!!!       — Ох, да что ж ты такой крикливый, Ло… — панический взгляд метнулся в бок, а там была галлюцинация Джона, что сидела рядом и довольно лыбилась, его призрачная ладонь поглаживала агента по торсу, незаматно поднимаясь выше. Лицо не украшали очки, были видны карие, прищуренные в дразнящей улыбке, глаза. — Ну давай же, расслабься… Я слышу твои мысли. И тебе нравится то, что делаю я.       Галлюцинация наклонилась и коснулась чужих губ, целуя и целуя, пока его реальная версия продолжала с удовольствием сосать, особо игриво двигая языком по чувствительным местам, в то время как Лололошка зажмурился, постанывая. Фантомные касания добавляли остроты ощущений и наслаждения в этот процесс, не осознанно для обоих.       Когда галлюцинация отстранилась, парень еле пролепетал «хватит», что тут же прервалось стоном, узел тут же развязался, наполняя чужой рот вязкой белой субстанцией.       — Ах… — застонал галлюн-Джон, будто это только что он кончил, а не Ло. Он прижался боком к его телу, тяжело дыша ему в шею, изредка покусывая нежную кожу. — Было приятно, прям вижу… Мне только от одного тебя хочется превратиться в лужицу… — он потёрся местом между ног о чужое бедро.       Реальный Джон выпустил орган изо рта, облизываясь, будто это было самым лучшим у его жизни.       — Ммм, милашка, твоё лицо просто прекрасно… — Харрис поднялся к его лицу и впился в губы Лололошки, дав ему попробовать собственный вкус на своём языке. Но от него снова отвернулись, несмотря на послеоргазмную негу. — Охх, ну какой же ты уворотливый, что ж тебе так всё не нравится.       Его начало выводить поведение полуэльфа под ним из себя. Спина выпрямилась, а грубая ладонь обхватила чужой подбородок. Он не потянул его к себе, просто крепко, почти до боли, сжал его. Карие глаза раздражённо прищурились, улыбка резко стала натянутой. Лололошке стало дурно от такого лица друга.       — Джон, просто… Р-развяжи мои руки, ты ск-скажешь, что не так, и мы со всем р-разберёмся…       — Ох, Лололошка-Лололошка, всегда такой преданный своему делу, всегда так стремащийся помочь… А ведь тут даже помощи никакой не нужно! Просто будь тихим и послушным, и не выводи меня и ситуацию из нужного русла!       Он снова наклонился, но уже рывком, к лицу альтер-эго, грубо впиваясь в его губы властным поцелуем, не прикрывая глаза, а внимательно и яростно глядя в чужие напротив, пока руки, сильно сжимая всё по пути. Пальцы добрались до самого сокровенного, вдавливая и вставляя сразу два пальца. В его губы закричали, напротив его тёмно-синие глаза раскрылись. Укусив за губу, он оттянул её, пустив кровь.       — Хотел быть нежным. Но всё же каким был раздражающим, таким и остался, поэтому, — ухмыльнулся, — обойдёшься, любимый.       Почти не подвигав даже пальцами в качестве начальной растяжки, он просто вынул их. Через пару мгновкний их заменило нечто куда большее: Джон без церемоний проник в Ло своим членом.       Штурмовик раскрыл рот в немом крике, прогибаясь в спине под яростно страстную улыбку и точно такой же взгляд.       — Ох, что… Неприятно? — спросил риторически. — Привыкнешь, если будешь так паясничать.       Руками старший по должности поднял тело за копчик, лишь немного вышел, чтоб войти до конца.       «И, о боже… Этот прекрасный крик…»       — Ох, этот прекрасный звук… — подала голос галлюцинация, его лицо появилось перед глазами, его волосы свисали на чужой лик, взгляд был столь же хитёр, как и у оригинала. — Жаль, удовольствия не получишь, а был бы ещё большим хорошим мальчиком, обошлось всё лучшим образом~       Реальный Джон наклонил также голову, с углом в бок, будто он видел другого Джона, и чтоб его было видно, сделал так. Улыбка была ещё хуже, чем у того. Подбородок снова сжали в пальцах. До такой степени, что вот-вот, и не то что синяк останется, а челюсть сломается. Лололошка стиснул зубы от душераздираюшей боли внутри и снаружи.       — Зачем так противиться, Лололошка… — хрипло шепчет он, начав двигаться, выбивая крик. — Я. Я единственный, кто остался. Остался у тебя единственный я, Ло… Понимаешь? — галлюцинация вышла из поля видимости, а положение головы не галлюцинации выпрямилось. Наклонился, серьёзно глядя на собеседника. Карие глаза опасно блеснули оранжевым цветом. — Ни-ко-го. Кроме. Меня, — усмешка, зрачки почти что вышли за пределы радушек. Зрение сфокусировалось прямо на глазах, а слух на словах, запоминая каждое острое слово. Несмотря на бешенное сердцебиение секундой ранее, сейчас оно моментально застыло от сосредоточения. — Никого из них нет, Ло. Некого уже спасать. И раз за разом твои друзья, один за одним, они умрут. От обычной смертности, от конца времени… От нас, Организации. Единственный, кто останется рядом с тобой… — Харрис оказался в паре сантиметрах от агента. — Я. На все-все метры бесконечной дороги в бесконечность.       Трещины. Сердце от одной только разбилось. Всё тело и разум ломались следом.       — Ч… Что?       — То, Ло, то… — он снова впился в губы, двигая бёдрами грубо и глубоко, с таким же рвением, но ещё и с ноткой больной страсти целуя его.       Тёмно-синие глаза зажмурились, с них наконец текли слёзы. Их обладатель уже и не знал, от чего они: от боли, от унижения, от слов ли… но было больно от всего, что с ним происходило в этой комнате.       А Джон смеялся, с упоением вглядываясь в чужое лицо.       — Оно такое прекрасное, изысканное, шедевр искусства! В тебе всё идеальное… И ведь самое главное… Ты лишь в моём распоряжении! Лишь. Мой…