Глава 6. Всеобщее бессилие
10 июля 2026 г., 15:00
Again and again
and again and again
Do it again, do it again
Again and again
Again&Again — the bird and the bee• • •
Местное время давно перевалило за полночь. Редкие шаги прохожих за окном каждый раз раздаются отчётливо и громко. Со временем начинаешь привыкать. Свет уличных фонарей лишь изредка пробивается сквозь жалюзи, так и намереваясь отвлечь самых настойчивых работяг от завершения рабочего "дня". Небольшой кабинет следователя за столько времени успел уже целиком и полностью пропитаться едким запахом табака. Старый в который раз поднимается с просиженного кресла, томно выдыхая, и начинает раздражающе маячить у окон. — Если ты не перестанешь курить здесь эту гадость, то я уйду домой, — устало возмущается Рима. — Боже мой, у тебя ещё остались силы негодовать? — интересуется Старый, в конечном итоге сдав позиции. — Хорошо, как тебе будет угодно. — Спасибо. Он делает последний вдох и докуренная сигарета летит в мусорное ведро. Как и все остальные до неё. Старый никогда не любил курить. Эта привычка не была для него чем-то хоть чуточку значимым. Более того, иной раз его могли раздражать такие люди: то выкинут окурок куда-нибудь в траву, совсем позабыв о банальных последствиях, то надымят в комнате настолько, что трудно вздохнуть. Но почему-то именно к этому занятию всё время прибегает его больная голова. При любом вопросе руки сами собой тянутся в левый карман, нащупывают в некоторых местах порванную упаковку и бережно вынимают ещё одну сигарету. И каждый такой раз сопровождается уже привычным, почти будничным обещанием самому себе — не превращать подобное в полноценную зависимость. Но почему-то пачка с каждой неделей заканчивается всё быстрее. — Старый, я сдаюсь, это невозможно. — вновь еле различимо протягивает Рима. — Как мы должны найти им виновных, если даже нормальных улик никто не может предоставить? — Ты говоришь это уже в пятый раз. — Значит, я точно права. Старый тяжело вздыхает. Перспектива сидеть здесь над делом до раннего утра вовсе не радует. Глаза с каждой минутой начинают слипаться все больше и больше. Перед глазами уже на постоянной основе виднеются непримечательные галлюцинации: то кружка с кофе неожиданно побежит со своего места, то книга на полке резко шелохнется, теперь ещё и земля из-под ног норовит выскользнуть. Всё-таки лучше снова присесть. На старости лет не хватает только очутиться на больничной койке с переломанными ногами. — Меня не покидает одна мысль. Быть может, очень глупая, но совершенно вероятная. — Странный хмурится и потирает переносицу, сосредоточено над чем-то размышляя. — Я даже могу с лёгкостью определить виновника нашего торжества, но, понятное дело, по личным убеждениям и только. — Если мы думаем об одном и том же... — Рима на мгновение приподнимает тяжёлую голову и устремляет затуманенный взгляд куда-то сквозь Старого. — Ты серьёзно предполагаешь, что это его рук дело? — Не предполагаю, а более чем уверен. Старый Странный наконец-то допивает остывшее кофе. Лицо его тут же передёргивает от разлившейся по всему рту приторной горечи. Всё-таки не стоило покупать самый дешёвый кофе в пакетиках. Получив вторую волну недолгого притворного бодрствования, он тут же тянется к документам по нынешнему делу. В папке, набитой кучей бумажек, то и дело мелькают самые разные источники, начиная от статей в местных СМИ и заканчивая заключениями экспертов. — Наши доблестные эксперты постановили, цитирую: "Механизм разрушения топливного шланга, характер термического воздействия на элементы двигателя и условия распространения пламени полностью соответствуют версии о несчастном случае (внезапной технической неисправности), произошедшей в процессе штатной эксплуатации транспортного средства по вине естественного износа". — следователь берёт небольшую паузу и вглядывается в коллегу. — Но самое интересное! Показания Плюши и Прозрела. Я хоть и верю в правдивость слов наших коллег, но они не спят вторые сутки. А значит, это обстоятельство снижает надёжность свидетельских показаний. — Именно поэтому им проще не зацикливаться на них, я поняла. По итогу, даже в наличии водителя нельзя удостовериться. Тогда что именно послужило тебе основанием полагать, что в этом замешан он? — ежеминутно зевая пытается разобраться Рима. В её голове вся эта загадка уже давным-давно перестала выстраиваться хоть в какую-то логическую цепочку. Она попросту не складывается: не хватает какого-то ключевого звена. Звена, который сразу бы ответил на бо́льшую часть вопросов, так интересующих двух следователей поздней ночью. Звена, о существовании которого догадываются лишь они вдвоём и точно знает кто-то ещё. Кто-то. Ещё. — Нелогичность происходящего. Абсурд, маразм, бред, чушь, полная ахинея! — мигом тараторит Старый и вновь поднимается со своего рабочего места, вынимая из кармана пустую упаковку. — Машина просто так взрывается в спальном районе, нанося ущерб разве что городской инфраструктуре. Нет тебе ни пострадавших, ни погибших, даже продолжения! Это напоминает мне ежемесячное колкое напоминание, мол, смотри, я всё ещё где-то рядом. Эмоции Старого в одно мгновение умолкают. Лицо, ещё недавно полное различных эмоций, теперь выражает совершенное безразличие. Следователь молча выкидывает только начатую сигарету и погружается в тяжкие раздумья. Часы на стене пробили час. Первый час нового, похожего на все остальные дня. — Порой мне кажется, что с каждой такой выходкой он обращается именно ко мне. Своими глупыми методами привлекает моё внимание, напоминает о себе и моём предназначении. — спустя долгое молчание нехотя делится Старый. — Рима, боже мой, я не стану дальше пытаться расследовать это дело. Знаю точно: всё, что нельзя объяснить логически, происходит из-за него. Будь у меня возможность, я бы спросил об этом у него лично! Но, мне кажется, он обезумел уже настолько, что не сможет дать объяснений даже своим действиям. Мне жаль. Подобные мысли — самые частые гости Старого Странного. Ни один его день не обходится без них. Они сопутствуют ему везде и всегда: мысли самыми первыми появляются у него в голове после пробуждения, каждое утро бережно сопровождают его на работу, точно по расписанию напоминают о себе в обед и тяжело дышат рядом с кроватью, когда тот старательно пытается уснуть. Не такое соседство хотелось видеть Старому рядом с собой во взрослой жизни. Рима лениво потягивается и приподнимается со стула напротив. За столько времени стало казаться, что они с этой мебелью окончательно срослись. Раздирающий скрип отчётливо бьёт по ушам с такой громкостью, будто рядом скрипит что-то побольше. Коллега неспеша обходит стол и расставляет руки по обе стороны, выжидающе глядя на Старого. Следователь наконец-то отвлекается от бесконечного водоворота мыслей и отвечает взаимностью. — Иногда ловлю себя на мысли, что совершенно не помню тех дней, когда у нас всё было хорошо. — усмехаясь подмечает Рима, бережно поглаживая Старого по спине. — Когда голова не была забита безответными вопросами, тревожными мыслями и необоснованными предположениями. Когда мы все были вместе. — И я не помню. Это печально. — искренне отвечает Старый, пытаясь выцепить хоть крупицу забытых воспоминаний. — Прорвёмся ведь? — Обязательно. Когда-нибудь всё точно будет хорошо. (14.11.2023)
