Возвращение домой

       Токио. 7 часов утра. Международный аэропорт. Рыжеволосая девушка, оперев локти в колени, в ожидании смотрела то на табло, оповещающее о рейсах, то на окна в зоне прилёта. Она уже полтора часа была в аэропорту и ждала. Ждала. Приехав в самую рань, когда даже рассвет ещё не наступил, девушка с дрожью на кончиках пальцев, застыла в ожидании. Начало августа выдалось более прохладным и дождливым, из-за чего Орихиме куталась в объемный свитер, который был ей заметно велик, хотя и была одета в недлинную плиссированную юбку, напоминающую школьную. Она не спала всю ночь; просто не смогла заставить себя отдохнуть хотя бы несколько часов после смены во всё той же пекарне.              Она ждала. Последние дни проходили невероятно медленно, возможно, даже медленнее скорости улитки. Час за часом, минута за минутой. И даже сейчас, когда казалось, что осталось совсем чуть-чуть, каких-то пятнадцать-двадцать минут до посадки самолёта, совершавшего рейса «Лондон-Токио». Далёкий Лондон, отобравший на вечный, действительно длинный год дорогого ей человека.              Иногда они переписывались, обменивались короткими новостями, но не более. На Рождество Ичиго прилетал в Японию на полторы недели, однако и в эти короткие каникулы побыть вдвоём почти не удавалось: Куросаки был нарасхват — обязанности в Сообществе Душ, семья, друзья, например, Чад, который тоже приезжал в Каракуру, настойчиво выкроив каждую свободную минуту. Так что виделись они редко — пару раз за его приезд и всегда в компании общих друзей. Она боялась, что долгая пауза создаст между ними неловкость, которая не даст вернуться к прежней лёгкости. К тому же их связь и без того была непростой. Ещё в первых месяц после его отъезда в Лондон, во время одного из долгих телефонных разговоров, сломленные расстоянием, они всерьёз обсуждали возможность начать отношения, но быстро поняли: сейчас не время. Учёба, работа, опять-таки расстояние, да и сами чувства ещё не созрели. С пятнадцати лет они привыкли спасать мир, а не разбираться в собственных желаниях. И тогда они решили отложить этот трудный, но необходимый разговор до тех пор, пока не повзрослеют настолько, чтобы понять: нужны ли они друг другу не просто как боевые товарищи.              Проведя в пессимистичных думах оставшееся время, Иноуэ, всё также смотревшая на табло, но определённо не видевшая изменений в нём, даже не обратила внимания на то, что самолёт, который она так долго ждала, наконец, приземлился.              Через некоторое время, когда уставшие после длительного перелёта пассажиры хаотичной кучкой побрели по зоне прилёта, один высокий рыжеволосый парень, сонно потирая глаза, неспешно, но целенаправленно двигался к багажной карусели, где уже столпились люди, ожидавшие свой багаж. Ичиго тоже надеялся, что его большой чемодан и такая же большая дорожная сумка не заставят его долго ждать. Несмотря на то, что большую часть полёта Куросаки проспал, тело, а особенно веки, всё ещё было свинцовым, и всё, что он хотел, – это приехать домой и полноценно отдохнуть хотя бы пару часов. Всё же перелёт – это довольно изнурительное занятие. Он предупредил семью, что прилетит утром, поэтому просил не приезжать. Пусть поспят, а проснутся – он уже будет дома. В родном, уютном доме, по которому неимоверно скучал. Он видел краем глаза, пока ждал багаж, как других пассажиров встречают родные и близкие люди и, возможно, ему было бы приятно, если бы и его встретили, но всё же комфорт родных ему дороже. Какая разница, где они встретятся: в аэропорту или дома?              Быстро, на удивление Ичиго, получив багаж, парень направился к выходу из аэропорта через очень большой зал, где маленькими компаниями стояли родственники и друзья прилетевших, где сотрудники аэропорта не спеша куда-то направлялись, а другие просто шли на выход. Он ждал, как выйдет из аэропорта и сможет полной грудью вдохнуть местный воздух. Будто в Японии он был действительно другим.              Когда Ичиго, привычно хмуря брови, проходил мимо рядов из кресел, он в последний момент заметил знакомую макушку рыжих волос. Девушка стояла около одного из рядов и несмело смотрела в его сторону, держа в руке маленькую сумку. Остановившись, парень полностью обернулся к девушке и присмотрелся: вдруг ему показалось или затуманенный сном разум подбрасывал ему дорогой образ. Хотя нет, конечно же, нет. Он никогда бы её не спутал с кем-либо ещё, потому что это просто невозможно. Он никогда бы не смог допустить такой ошибки.              Орихиме не сразу заметила его. Поглощённая в мысли, которые заволакивали её разум и клонили в сон, она только около багажной карусели обратила внимание на парня. Сердце Орихиме забилось так сильно, что, казалось, не выдержит. Они не виделись около полугода. И Иноуэ даже показалось, что он стал выше. Ичиго шёл, немного сутулясь. Его такой знакомый, ставший родным силуэт, облачённый в мешковатую толстовку и потёртые джинсы.              Орихиме уже хотела окликнуть его и пойти навстречу, но, когда Ичиго прошёлся практически стеклянным взглядом мимо неё, она замешкалась. Возможно, он не рад её видеть? Раздражён? Что-то действительно изменилось? Не зная, что делать, девушка встала как вкопанная и просто продолжила смотреть ему вслед. Сердце наполнила горечь, такая едкая, накрывающая волной и сбивающая с ног. Возможно, это нехватка сна так сказывалась, но глаза быстро наполнились слезами.              Ичиго ясно видел, как она была готова вот-вот расплакаться. Он знал, что Иноуэ не любила показывать слёзы. Да и кто любит? Но он не хотел, чтобы эти глаза когда-то ещё плакали. Было достаточно обстоятельств, заставивших её пролить слёзы, но не теперь. Ичиго в лёгком неверии смотрел на неё. В этом большом свитере она казалась ещё меньше, хотя и всегда была намного меньше его самого. На губах образовывалась лёгкая, усталая, но теплая, самая искренняя улыбка. Быстрыми шагами настигнув девушку, Куросаки остановился прямо перед ней. Она всё также стояла, сдерживая слёзы.              – Орихиме, – после долгого молчания голос звучал хрипло, ниже обычного, но он был наполнен таким же теплом, как и улыбка, – привет.              Он говорил тихо, будто желая быть услышанным только ею. Хоть вокруг и царил шум из голосов других пассажиров, сотрудников и работающих аппаратов, объявлений, Ичиго был уверен, что она его слышит.              – Привет, – неуверенно поздоровалась девушка, сильнее сжимая сумочку. Ичиго был в растерянности, но, собравшись, он сделал последний шаг и прижал такую же уставшую Иноуэ к себе. Та, уткнувшись в грудь, несдержанно всхлипнула. Не выдержала.              – Ну чего ты, – парень пригладил спутавшиеся рыжие волосы Иноуэ и добро усмехнулся.              – Я думала, ты не рад меня видеть. Разозлился, – честно, по-детски, не скрывая ничего, выпалила Орихиме и немного покраснела. После окончания войны с Яхве они стали ближе, неосознанно. Чаще общались, не только о синигами и подобном, но и на другие, отстранённые темы. Как обычные подростки. Стена неловкости разрушилась во время их прощания, когда Ичиго улетал в Лондон. И теперь, несмотря на явную нехватку общения, они всё ещё оставались одними из самых дорогих друг для друга людей.              – Глупости, – Ичиго положил вторую ладонь на талию девушки и немного крепче обнял. – Я просто не ждал никого. Это было неожиданным, но очень приятным сюрпризом.              – Я очень ждала, – признание соскочило с губ, словно было чем-то обыденным.              – Я тоже, – Ичиго всё также прижимал девушку, говоря ей в макушку. Они выглядели как пара, состоявшая в отношениях продолжительное время. И у проходящих мимо людей не было сомнений. – Ты выглядишь очень уставшей. Ты хоть спала?              – Конечно, – резко, не обдумав вопрос, ответила девушка. Она плохо врала.              – Значит, не спала, – недовольно покачал головой парень и, дав девушке минуту, отпустил её. Она растеряно посмотрела на Ичиго. Что будет дальше? Но, кажется, у самого Ичиго таких мыслей в голове не было. Взявшись за ручку чемодана, он протянул свободную руку девушке, совсем как тогда, на полуразрушенной башне Лас Ночес. Орихиме заворожённо смотрела на этот жест, отбросивший её на несколько лет назад. Неужели они смогли всё это пережить и остаться вполне счастливыми? Когда-то ей казалось, что тем проблемам нет конца и края, что в какой-то момент они не выдержат. Но теперь, когда за протянутой рукой не было смертельно раненных друзей и жаждущих крови и величия врагов, она понимала, что, наконец, наступило её личное счастье. Рядом с дорогим сердцу человеком, – Идём?              – Да, конечно, – не смело вложив свою ладонь в его тёплую и немного шершавую, Иноуэ улыбнулась. Наконец-то.              – Пока будем ехать домой, расскажешь, что у вас здесь случилось за время моего отсутствия, – между ними не было абсолютно никакой неловкости. Ичиго тогда знал, что будет делать. Он крепко держал девушку за руку, вселяя в неё уверенность. Теперь он точно не отпустит её, только если она сама этого не захочет. А Орихиме предоставила возможность парню решать самостоятельно.              Взяв первое попавшееся рядом с аэропортом такси, Ичиго первой посадил Иноуэ на заднее сидение и, загрузив чемодан и сумку в багажник машины, сел с другой стороны также на заднее сидение. Им предстоял достаточно длинный путь. Ичиго написал отцу короткое: «Я в такси, скоро буду дома» и отключил звук у телефона, желая насладиться покоем рядом с Орихиме. Та уставшим взглядом наблюдала за дорогой, забитой машинами, и нечасто сменяющимися небоскрёбами: утренний час-пик. А Ичиго, вместо того, чтобы также наслаждаться Токийскими видами, смотрел только на неё. Ему ужасно не хватало девушки. Жизнь в Лондоне была интересной, учёба – занимательной, а окружающие люди сильно отличались от японцев по менталитету. Было действительно спокойно без неожиданно возникающих Пустых и спонтанных визитов синигами. Но рядом не было дорогих людей. И её. Конечно, Ичиго не жалел об учёбе в Лондоне: всё-таки не часто выпадает такая возможность. Но вот о потраченном времени – иногда. Зато сейчас он ясно видел, в каком будущем он хочет жить, а главное – с кем. И этот человек прямо сейчас находился на расстоянии вытянутой руки.              Спустя несколько минут молчания, не гнетущего или обременяющего, Куросаки уже собирался что-то спросить у девушки, но заметил, что та, обмякнув, неудобно опиралась на стекло и совсем негромко сопела. Ичиго по-доброму усмехнулся: так и думал, что она сразу же уснёт. Наверное, сама себя накрутила. Подсев немного ближе, он аккуратно облокотил её на себя и приобнял. Пусть отдохнёт: она явно переживала намного больше самого Ичиго. А времени поговорить у них теперь невероятно много. Теперь он точно её не потеряет.