Волк

В современной Японии оборотни — не миф, а тщательно скрываемая реальность. Они встроились в общество, контролируя бизнес, политику и криминал из тени. Их стаи — это кланы, где сила и древняя кровь решают всё. Человечество не подозревает об их существовании, а те, кто знает — либо их жертвы, либо союзники. Среди них есть те, кто стоит выше остальных. 🐺 Шестой час утра. Туман ещё цепляется за кроны деревьев, когда Сукуна выходит на просторную террасу своего особняка, скрытого в глубине частного заповедника, больше похожего на крепость из тёмного дерева и камня. Снимает через голову туго обтягивающую весь торс майку и следом скидывает свободные штаны. Разминает плечи, ведёт головой, приседает. Глаза внимательно осматривают заросший сад перед домом, где трава специально не стрижена, чтобы пахло лесом, а не цивилизацией. Никаких заборов. Никаких ограничений. Только лес, тишина… и он. Это не дом роскоши. Это логово. Место, где он может быть собой без масок, без правил. Здесь он прячется от мира, когда устает быть Королём. И сегодня именно такой день. Кости ломаются с тихим хрустом, шкура горит, как раскалённый металл. Трансформация — это боль, но Сукуна давно научился любить её и принимать. Через мгновение на ступенях остается лишь смятая ткань одежды, а между деревьями скользит тень массивного бурого волка. И не просто волка. Вожака крупнейшей стаи Японии. Того, чьё имя шепчут в токийских клубах и правительственных кабинетах. Его стая контролирует порты, банки и половину чёрного рынка. Когда он говорит — министры берут трубку на первом гудке. Когда он появляется — даже самые дерзкие опускают глаза. Но сейчас… Сейчас он просто зверь. Без титулов. Без переговоров. Без этой вечной маски холодного расчёта. Лапы отталкиваются от земли в идеальном ритме. Он знает эти леса как свои когти: вот дуплистая ива, где три года назад он загнал предателя, а вон там ручей, где так любит мыть шкуру после… дел. Всё это — его территория. Она отмечена, защищена, полита кровью тех, кто осмелился посягнуть на неё. Другие оборотни боятся сюда сунуться без приглашения. Но сегодня лес почему-то пахнет иначе. Волк останавливается. Принюхивается. Запах. Он врывается в ноздри, как лезвия, заставляя Сукуну резко затормозить. Когти впиваются в землю, выкапывая целые пласты мха. Что это? Такой сладкий. Приторный даже. Чужой, но в то же время… свой. Зверь внутри, тот самый, древний, которого Сукуна десятилетиями держал в железной клетке, вдруг бьётся в истерике. Рвёт внутренности когтями. Воет так, что кажется, грудная клетка вот-вот разлетится на куски. НАЙДИ. ВОЗЬМИ. СВОЁ. Лапы сами несут его вперёд. Он летит сквозь чащу, снося кусты, не замечая веток, хлещущих по морде и бокам. Запах становится всё гуще, превращаясь в физическую субстанцию, которую хочется кусать, лизать, впитывать каждой порой. И вот оно. Звуки. Незнакомый лай. Чужое мерное сердцебиение, но почему-то кажущееся таким родным. Сукуна никогда не верил в понятие «пара». Для него это всегда было слабостью, всего лишь жалкие попытки оборотней оправдать свою животную страсть красивыми сказками. Но то, что происходит сейчас… Сукуна замедляется. Весь превращается в охотника. Он крадётся теперь, сливаясь с тенями, каждым мускулом контролируя тишину. Последние метры преодолевает, затаив дыхание. И, наконец, видит. Человек. Молодой. Подтянутый. Темноволосый. С двумя крупными собаками, хотя на фоне его истинной формы, они кажутся совсем смешными. Сумка через плечо пахнет лакомствами для животных. Потёртые на коленях голубые джинсы и белая свободная рубашка на выпуск… Сукуна вдруг понимает, что обнажил клыки. Слюна капает на мох. Сердце бьётся так, будто хочет вырваться наружу и допрыгнуть до этого человека само. Собаки замирают, тихо порыкивая, но он их даже не замечает. Весь мир сужается до одной точки. До него. Зверь внутри уже не воет, он поет. Ликует, возвышаясь над обломками железной клетки. А Сукуна… Сукуна просто стоит. И понимает, что всё — его власть, его принципы, его железная логика, уже проиграли. Ещё до начала битвы. 🐺 Тихий шелест листьев под ногами, крики и пение птиц в кронах деревьев. Мегуми вдыхает полной грудью. После вчерашнего дождя воздух здесь особенно свежий. Так далеко они обычно не заходили, но сегодня прогулка немного задержалась. Он привычно суёт руки в карманы, играясь пальцами с ключами и телефоном. Куро и Широ носятся где-то между соснами, оставляя на влажной земле цепочки следов, то и дело возвращаясь к своему хозяину, чтобы убедиться, что тот всё ещё здесь. Эти двое — его главные радости после изматывающих пар в университете. Когда три года назад он подобрал на улице двух одиноких тощих щенков, Годжо только вздохнул что-то вроде: «Ну вот, теперь у нас дома собственный ветеринарный пункт». Но даже ворчливый опекун не мог устоять перед их преданными мордами. — Не уходите далеко, — лениво предупреждает он, хотя знает, что псы его послушают. Они всегда держатся в пределах видимости, даже без поводков. Мегуми любит эти прогулки. Здесь, вдали от городской суеты, он может вздохнуть свободно. Никаких экзаменов, никакой рутины, только природа и его верные друзья. Парень улыбается, наблюдая, как Широ ловит палку в прыжке. Мегуми всегда тянулся к животным, может, поэтому так легко сдружился с оборотнями из соседнего квартала. Для большинства людей они были мифом, но Мегуми знал правду, в частности и благодаря Годжо, конечно. Ведь быть подопечным вожака второй самой крупной стаи страны хочешь-не хочешь, а предоставляет некоторые привилегии. Знакомые называли его «странным» за то, что он спокойно проводил время с теми, кто при малейшем стрессе отращивает клыки и когти. Но разве они были опаснее обычных людей? Резкий лай вырывает его из мыслей. — Что такое?.. — он оборачивается, следуя за взглядами собак. Куро замер, шерсть на загривке встала дыбом. Широ мгновенно оказался рядом, прикрывая хозяина своим телом. Мегуми никогда не видел их такими, и это заставляет его кожу покрыться мурашками. Их спины напряжены, хвосты вытянулись в струнку, клыки обнажены, а из глоток вырывается низкое, предупреждающее рычание. И вот тогда он и замечает тень. Массивную, почти неестественно крупную, плавно выходящую из-за вековых сосен. Бурый волк. Мегуми сразу понимает, что это не просто зверь. Слишком осознанный взгляд красных глаз, слишком уверенные движения и такая аура, от которой у парня перехватывает дыхание. Инстинктивно он шагает назад, сердце бешено колотится. Оборотень. Наверняка. И судя по размерам далеко не рядовой. Собаки рычат, но не бросаются в атаку, они чувствуют ту же странность, что и их хозяин. Этот волк… не пахнет угрозой. Шерсть на загривке у существа слегка приподнимается, когда оно медленно обходит их по кругу, изучая. Мегуми же замирает. Перед ним стоит не просто волк, а огромный, массивный оборотень, чьи красные глаза горят в полумраке леса. Его размеры заставляют сердце колотиться: если бы этот зверь встал на задние лапы, он бы на голову превосходил самого высокого человека. Это вожак. Без сомнений. «Неужели мы зашли на его территорию?» Мысль проносится в голове, заставляя ладони стать влажными. Он слышал истории о том, что бывает с теми, кто нарушает границы кланов. Но… Его собаки, обычно готовые рвать любого, кто посмеет приблизиться к хозяину, неожиданно затихают. Они просто сидят рядом, настороженно подняв уши, не бросаются и уже даже не рычат. «Они подпускают его?» Мегуми медленно выдыхает. Волк приближается аккуратно, обходит их по широкой дуге. Его ноздри трепещут, втягивая воздух, а грудь поднимается чаще, чем должно быть у спокойного зверя. Останавливается совсем рядом. — Значит… это твои земли? — голос Мегуми подрагивает, но он всё же решается заговорить. — Мы не знали об этом. Прости… Мы просто… гуляли. Волк никак не отвечает, но и не нападает. Смотрит, едва задрав морду, принюхивается то здесь, то там, будто никак не может надышаться, и уже в следующее мгновение совершенно неожиданно тычется холодным носом в небольшую ладонь. Мегуми вздрагивает тут же, но руку не одёргивает. Ждёт пару секунд и нерешительно разворачивает ладонь вверх, позволяя мокрому носу скользнуть в самый центр и выше по запястью. По спине от дикого волнения бегут мурашки. Он ведь и впрямь так близко… И, чёрт возьми, как же он огромен. Когда же зверь ведёт мордой, горячее дыхание обжигает живот, просачиваясь сквозь тонкую ткань рубашки, настолько велика их разница. Один рывок и парень буквально окажется на земле. Один укус и… Но снова ничего не происходит. Только тихий сопящий звук мерного дыхания. А эта повисшая тишина давит. — Эм, я… Мы раньше не бывали здесь, — шепчет несмело, не зная даже, зачем вообще говорит это. — Мы зашли так далеко совершенно случайно. Я правда не знал, что это твоя территория… Прости. Волк фыркает. Куро и Широ, словно решив, что угрозы нет, вдруг расслабляются и снова бросаются носиться между деревьями. Отчего Мегуми недоумённо моргает пару раз, абсолютно удивлённый и обескураженный. «Они… оставили меня с ним? Серьёзно?» — Мы можем уйти прямо сейчас, — осторожно предлагает, не зная даже, чего именно от него ждёт сейчас волк. — Серьёзно, прости нас. Обещаю, что этого больше не повторится. Волк снова фыркает, будто смеётся над его взволнованностью и этим потоком извинений. Слегка прикусывает подол светлой рубашки и тянет на себя. Смотрит будто… игриво? Мегуми поражённо выдыхает, невольно делая шаг навстречу. Это сейчас что такое? Волк не отпускает и продолжает удерживать парня. — Мне… — запинается, — мы можем остаться? Волк наконец разжимает зубы и едва заметно кивает. Толкает носом парня в бок, как бы и впрямь говоря: «Оставайся». И Мегуми лишь несмело улыбается, чувствуя, как удивительное тепло разливается в груди. ~ Тишину леса нарушает только шелест листьев под лапами Куро и Широ. Собаки, словно забыв об осторожности, продолжают носиться между деревьями, изредка бросая взгляды в сторону хозяина и его необычного спутника. Мегуми же идёт медленно, краем глаза наблюдая за огромным волком, который движется рядом, как тень, и не отходит ни на шаг. Его присутствие осязаемое, тяжёлое, тёплое. А каждый раз, когда зверь случайно касается своей мягкой шерстью руки, по коже тут же пробегают мурашки. Спустя пару минут они выходят на небольшую поляну, где земля мягкая, а солнечные лучи пробиваются сквозь листву, рисуя на траве золотистые узоры. Собаки тут же поваливаются на землю, высунув языки и забавно извиваясь. Мегуми тоже опускается на мягкую траву недалеко от них, усаживаясь поудобнее и скидывая сумку, не сводя глаз с волка, наблюдая, как тот ложится рядом, так близко, буквально приваливаясь к его бедру, заставляя ощутить тепло его мощного тела сквозь тонкую ткань одежды. — Ты ведь… правда понимаешь меня? — шепчет он. Красные глаза сверкают. Вместо ответа волк опускает голову на лапы, продолжая пристально наблюдать за парнем. Мегуми замирает, склоняя голову, смотря в ответ. Немного неуверенно, но уже без опаски. Красивый. Этот волк очень красивый. Он медленно сглатывает и аккуратно протягивает руку. — Можно? Волк не отстраняется. «Боже, да что я творю вообще?» Мысленно ругается, но пальцы уже погружаются в шерсть, такую густую, мягкую, пахнущую лесом и чем-то ещё, что Мегуми не может определить. Что-то дикое, горячее, незнакомое. Он замирает, ожидая реакции, но зверь лишь прикрывает глаза, будто наслаждаясь прикосновением. — Нравится? — Мегуми правда не верит, что говорит это. В ответ зверь издаёт низкий, почти мурлыкающий звук и толкает головой его ладонь, подставляясь, требуя продолжения. — Ладно, ладно… Хорошо… — Мегуми расслабляется немного и тихо смеётся. Он погружает пальцы глубже в шерсть, осторожно массируя кожу под ней. Волк вздыхает, его огромное тело обмякает, хвост слегка дёргается от удовольствия. Куро и Широ наблюдают внимательно, но вмешиваться не решаются. Так проходит целый час. Мегуми говорит об учёбе, о собаках, о том, как ему нравится это место, этот лес. А волк слушает так внимательно, кажется, пропуская чарующий голос через себя, впитывая и запоминая каждую крупицу той информации, что ему позволяют услышать, попутно всё так же продолжая касаться парня то тут, то там, тычась носом то в его руку, то в бедро, будто подбадривая продолжать рассказывать. Но когда утреннее солнце поднимается непозволительно высоко, обозначая кончающееся время их прогулки, Мегуми с сожалением вздыхает, заглядывая в яркие глаза, что не отрывались от него последние минут десять: — Что ж, мне правда пора… Уже скоро учёба и всякое такое… Волк поднимается первым, его глаза сверкают недовольством, но он не мешает, просто наблюдает, как парень едва улыбнувшись встаёт на ноги следом, подзывая своих собак и вопросительно глянув на зверя рядом. — Проводишь? Да. Волк провожает Мегуми до самого выхода из леса, шаг в шаг, как тень, останавливаясь лишь когда виднеется дорога ведущая в парк, а оттуда и в город. А Мегуми же перед тем как ступить на знакомую тропинку, всё же оборачивается и произносит неуверенно: — Ну, эм… до встречи? Волк в ответ лишь уверенно толкает морду в тёплую ладонь, требуя последней ласки. Мегуми на это улыбается как будто с нежностью и шепчет: — Пока. Его пальцы тонут в шерсти в последний раз. А когда он отходит, ведя за собой собак, уже пристёгнутых на поводки, слышит, как за спиной раздаётся тихий вой, тоскливый и будто зовущий обратно.