Собака и гирлянда

— Бля-ать! Да как так?! — Дима бьет руками по рулю и закрывает глаза. Как подобное могло с ним произойти? Дубин вылетел на дорогущую иномарку и впечатался ей в зад. В воздухе за стеклом свист шин, Хольта нехило тряхнуло. Водитель тут же реагирует и спрашивает, все ли в порядке. Август не отвечает, а лишь выходит из машины и встречается с младшим лейтенантом местной полиции. — Сколько? — вздыхает парень и готовится к нереальной сумме. Но вот магнат не спешит с деньгами. На ремонт машины с его-то компанией средства есть. Мужчина улыбается хитро и подходит, наклоняясь к чужому уху. — Своим телом мне отплатишь. Сегодня в восемь за тобой приедут. Будь готов, — затем даёт пальцем по носу и уже идет обратно к автомобилю, ведь краем глаза оценил повреждения, как несерьёзные и, что машина на ходу. Но Дима останавливает. — Может все же деньгами? — голос дрожит, как бы парень это не скрывал. — Ну уж нет. Это будет моральная компенсация, — магнат расплывается в нахальной улыбке. — Ва-а-аль! — с порога надрывающимся голосом кричит лейтенант и вбегает в кухню, где сидит молодой человек, попивая чай. — Что случилось, малыш? — Гашпаров встревожился, когда парень упал к его ногам и вцепился в его голени, пряча лицо на его бедрах. — Что такое? — Дима всхлипнул. — Прости меня, милый… Прости, — Дубин поднимает покрасневшие глаза. Валя тут же берет в руки любимое лицо и сам чуть ли не плачет. — Что случилось-то, Дим? Я не буду ругаться, только скажи, — сухие пальцы проводят по уже намокшим щекам. — Я машину Хольту разбил, — дрожащим голосом говорит парень и прижимается к горячим ладоням на своем лице. — И сколько? — даже немного облегчённо спросил молодой человек. — Натура, — еле слышно отвечает лейтенант и с ужасом смотрит, как меняется лицо сверху. — Я могу поеха… — Нет, — голос вдруг резко стал твердым, даже чересчур. — Я разбил, я и поеду. Тем более я не позволю этой мрази тебя касаться, — Валю обнимают так преданно. Калигари чувствует немного вину, ведь он-то, получается, позволит трогать его парня Хольту. — Я просто, — вновь встревоженно говорит Дубин. — считаю, что это будет измена по сути… Прости. — Солнышко, измена — это предательство осознанное, а не в таком контексте, — Гашпаров целует в макушку, нежно гладит волосы. Вот как вечером Дима сможет быть с другим, когда дома останется его Валечка? — Я люблю тебя. Безумно люблю, — уже заходясь слезами, произносит лейтенант и начинает реветь во всю силу. Они занимались сексом втроём, они часто цепляли вдвоем кого-то в клубе, но они были вместе, а сегодня парень должен был оставить Калигари и пойти в одиночку. — Валь, помоги, пожалуйста, — Дубин смотрится сейчас так неуверенно. Он только вышел из душа и стоял в одном полотенце рядом с молодым человеком. Конечно, они занимались сексом, причем чуть ли не каждый день, но просить себя растянуть, но потом уехать к другому — это у Димы впервые. И он безумно надеется, что в последний раз. Гашпаров сразу понимает, о чем речь и идёт вместе с лейтенантом к кровати. Парень не любил сам себя растягивать, потому что знал, что Калигари делает это лучше — всегда успокаивает, прижимает к себе, целует, а сам себе ты только дискомфорт доставишь. Молодой человек укладывает на постель парня и снимает с него полотенце. Красивый. Он довольно долго греет смазку, зацеловывая лицо. При этом ни слова. Страшно. — Валь, — шепот совсем тихий и приходится как раз на проникновение первого пальца. — Да? — Скажи что-нибудь, — Дима уже сходил с ума в этой тишине. — Я люблю тебя сильнее всех на свете. Ты мое маленькое солнышко. Я все равно буду тебя любить, всегда и вечно, — губы оставляют все новые и новые поцелуи на ухе, пока парень прижимает Калигари к себе вплотную. — И я тебя люблю. Ты самый дорогой для меня человек. Прости меня за то, что случилось, — они смотрят друг другу в глаза и замирают. Гашпаров вздыхает и грустно смотрит на лейтенанта, пытается не заплакать. По сути скоро его любимого будут насиловать. Они вернулись к подготовке. Молодой человек тщательно растянул Диму и помог одеться. — Я все ещё могу поехать за тебя. Мне кажется, ему абсолютно все равно будет, кто ему даст. — Нет, я не позволю, чтобы за мою ошибку расплачивался ты, Валь… Надеюсь ты не думаешь, что я хотел туда ехать, — вид у Дубина такой загнанный, что внутри у Калигари все сжалось. — Конечно нет. — Просто это все так… непонятно. Я сам до сих пор не верю в то, что произошло. — Просто представь, что ты с каким-нибудь пьяным из клуба, а я рядом, просто в сторонке дрочу, — заботливо говорит Гашпаров и на прощание целует в нос, обхватив любимое лицо ладонями. — Все будет хорошо, — даже в свои слова он не верил. Дубин шагает за порог с болью в сердце. У парадной уже стоит тонированная иномарка, другая — целая и не побитая. Угрюмый мужчина везёт парня куда-то далеко в богатый район Петербурга. Интересно, что, кроме адреса, Хольт успел узнать о лейтенанте? Большие и красивые залы напоминают чем-то Юсуповский. Все вокруг пышно, но по-домашнему. Дима бы засмотрелся, если бы не вспомнил о том, зачем его суда привезли. «Надеюсь, одного раза ему хватит,» — от мыслей о том, что его могут начать шантажировать и приглашать в этот дворец постоянно, тряслись руки. Его провожают в комнату магната. Она самая роскошная и большая из спален. Мужчина сидит на кровати в одном халате, потягивая вино из большого бакала. — Здравствуй, Дмитрий, — практически без акцента говорит Август и осматривает блондина. Красивый, чистый, ухоженный, напуганный. — Проходи, не стесняйся, — магнат встаёт и направляется навстречу к Диме. Тот молчит, недовольно смотрит, пытается настроиться. — Ну что ж… Давайте начнем? — игривая нотка проскальзывает в его голосе и он подаётся вперёд, чтобы поцеловать мужчину, схватившись за ворот халата. Тот поражается уверенности действий парня и охотно отвечает. — Не думал, что ты такой смелый, — магнат хитро улыбается и броском отшвыривает лейтенанта на кровать и тут же снимает халат, оголяя накаченное тело и гигантский член. Дубин понимает, что сейчас его будут жёстко иметь, но и до Августа парень был тем ещё БДСМ’щиком, поэтому его это не страшило, но вот то, с кем он сейчас будет вступать в связь и то, что это будет не с его парой, подкашивало уверенность. Хольт нависает над парнем, трогает грудь через кофту и наклоняется к его лицу. — А сейчас ты, кажется, уже испугался, — он ехидно улыбается. Дима не знает, что ему ответить, поэтому просто молчит. Август лапает его везде, при этом прижимаясь членом к более слабому телу. Лейтенанту остается лишь упираться руками в широкие плечи и тихо вздыхать. Его все происходящее вообще не заводит, а вот мужчина будто виагры наелся — он вылизывал и закусывал шею, плечи, ключицы, ставил засосы, давил на пах партнёра, влажно целовал в губы, пока Дубин не успевал опомниться. — А ты аппетитный, — говорит с восхищением, которое еле различается в голосе. В это же мгновение магнат заводит руки под кофту парня и резким движением снимает ее с хозяина. Лейтенант дёргается, даже больше от прикосновения холодных пальцев, нежели от своего обнажения. Эти голодные глаза не предвещают ничего хорошего. Такие пустые, кроме голода ничего и не видно. А у Диминого Валика глаза темные, но живые, часто такие счастливые без причины. Парень сам протянул руки к ремню на штанах и быстро стянул их до середины бедер, так как дальше не дотягивался, ведь мужчина прижал его поцелуем к постели. — Что, уже не терпится? — акцент растворяется в возбуждении, и магнат говорит на чистом русском. Надо же, как стояк на речь действует. Хольт помогает лейтенанту снять штаны и тут же замирает, рассматривая внушительные бедра. А под одеждой они не выглядят такими сочными. Август грубо вцепляется пальцами в эти упригие ляжки и придавливает их к своему тазу. Примеряется, наверное. Дубину уже откровенно все равно на его действия, сейчас главное не расплакаться. Дома-то его ждет любимый, зная, что тут сейчас он делает с другим мужчиной. Хольт следом снимает трусы и, можно сказать, с восхищением рассматривает Димин член. — А ты большой, — он берет в руку орган и насухо проводит по нему. Надо же, не противно ему. В отличие от парня. Его, кажется, сейчас вырвет. Так, ладно, нельзя расклеиваться! Собрал волю в кулак и просто забылся, потому что как-то по-другому этот вечер не пережить. Дубин притягивает к себе мужчину и целует, страстно и жарко, как целовал только Валю в порыве безграничных любви и желания. Магнат подхватывает чужие ноги под коленями, поднимая их, скользя горячим членом по ляжкам и ягодицам. Лейтенант от этого специально шумно выдыхает, обрывая поцелуй, и обхватывает Хольта ногами. Его будто бьет током, и он морщится от этого странного ощущения в икрах, через которые будто и пустили электричество. — Ох, прости, лейтенант, — кажется, в голосе правда есть раскаяние. — Постараюсь тебя не бить током во время процесса, — он хитро улыбается, а Дима ничего не понимает. В смысле? Откуда ток? Он может это контролировать? Что за железо у него на спине? Но будто услышав все эти вопросы у парня в голове, Август резко целует Дубина, чтобы отвлечь от этих мыслей и возможной разгадки. Он какой-то больной. Слишком ярко реагирует, переодически резок. Это лейтенант успел понять за те минут 5, что был у него. А на полигоне он казался максимально сдержанным… Тот ещё лицемер. Но вот резкий порыв прекратился, и сейчас Хольт НЕЖНО касался чужой горячей кожи губами и руками, оглаживал упругие бока и чмокал в подбородок. Затем одна из его рук спустилась ниже, и Дубин почувствовал холодный палец у своего прохода. Август чувствует влажность смазки и удивляется. — Ты подготовился? — парень не сильно довольным «угу» подтверждает это. Палец убирается с напряжённого колечка мышц. — Я же у тебя первый? — голос пропитывается в секунду лукавством и каким-то триумфом. — Нет, у меня есть парень, — спокойно отвечает Дима, удивляя магната. — А он знает, где ты сейчас? — усмехается Хольт, переворачивая Дубина на живот и подкладывая под его таз подушку для удобства. Он-то думает, что Дима втихаря к нему приехал, а потом будет грызть себя за эту измену, осознанием чего потом будет наслаждаться магнат, но парень его вновь вводит в ступор. — Да, он даже предлагал поехать вместо меня, — голос парня потеплел от воспоминаний о своем молодом человеке. Брови у Августа бесконтрольно поднимаются. Ничего себе отношения. Предоставить какой-то сомнительной личности себя, вместо любимого, довольно героический поступок. — А он у тебя хороший, — немного грустно замечает мужчина, надевая презерватив. Ему такое в жизни не светит при любом раскладе. Кто захочет жить рядом с таким импульсивным и лицемерным человеком не из-за денег? Никто. Даже если кто-то и захочет попробовать, долго он не протянет. — Самый лучший, — Хольту даже не надо видеть лицо Димы, чтобы понять, что тот улыбается. Значит, любит его сильно. У мужчины от этой ситуации неприятный осадок зависти и грусти, поэтому он трясет головой, выбрасывая тяготящие мысли и резко вставляет, не предупредив партнёра. От неожиданности тот, естественно, сжимается, хватается за подушку, сорванно дышит, напрягается всем телом, чтобы расслабиться внизу. Август гигантский, просто огромный. Таких размеров лейтенант ещё не принимал, поэтому сейчас очень сложно успокоиться. Большая ладонь ложится где-то над лопаткой, но не давит, а как бы даёт понять, что Дубин здесь не один. Поддержка что ли? Когда парень наконец более менее расслабился, Хольт делает первый плавный толчок. Он тоже не хочет, чтобы его сдавили до потемнения в глазах, поэтому пока действует осторожно. А внутри так узко, жарко. Хочется долбиться в этот проход до потери сознания, чтобы Дима кричал от удовольствия, подстегивая Августа набирать темп, оставлять синяки на чужих ляжках и ягодицах от ударов кожи о кожу, а потом с громким стоном кончить в презерватив и довести лейтенанта пальцами. Да, это, пожалуй, будет самый лучший план. Дубин пока не испытывает ни доли приятных ощущений. Внутри просто тянет от большого органа, поясница уже начинает затекать, ведь в такой позе Дима трахался редко. Первый толчок тоже не принес ярких эмоций, только неприятную заполненность. Лейтенант даже думает, что его может сейчас вырвать на белоснежные подушки. Август подхватывает за таз парня и толкается во второй раз. Вот тут Дубин стонет в голос. Боже, как он сильно простимулировал простату. Пальцы мнут ткань наволочек, член потек, дрожь прошлась по всему телу, а затем по спине пробежал ток. Лейтенант ойкает от небольшого разряда и вспоминает о странной особенности Хольта. Что ж это все-таки такое? Магнат тем временем аж покраснел от этого чувственного и гортанного стона и, не успев сдержать заряд, пустил его на парня. Анал так плотно обхватывал его, но теперь не сжимал, позволял насытиться приятными ощущениями. Он наклоняется к Диме и шепчет совсем на ухо: «Понравилось?» — и тут же языком вылизывает раковину. Дубин ахает, ведь уши — его самая чувствительная зона. И похоже, об этом теперь знает и мужчина. Август размеренно толкается в расслабленное тело. Парень принимает со сдавленными стонами большой член, который полностью его заполняет. Свой орган так требует ласки, но лейтенант боится, что ему не позволят себе подрочить, может, даже «накажут». Наказания Дубин не очень любил. В его вкусе был быстрый темп, но при этом заботливое отношение, что нравилось и Вале. Их отношения были идеальны во всех плоскостях, поэтому теперь в постели с чужим мужчиной Диму гложет тоска, и никакие приятные физические ощущения не заглушат ее. Август с удовольствием медленно толкается внутрь. Вид этого подтянутого и слегка загорелого тела под собой возбуждает сильнее. Так хотелось исследовать всю кожу губами, почувствовать ее своими пальцами, но желание вытрахать этого очаровательного сотрудника полиции было больше. Хольт наращивает темп, выходит буквально на пару сантиметров, чтобы затем войти по самые яйца и выбить новый стон. Дубин от этого не особо в восторге и решает рискнуть — протягивает руку к своему фаллосу, чтобы испытать хоть какое-то удовольствие, а то стимуляция простаты минимальна, ведь сейчас магнат трахает его, как надувную куклу, доставляя удовольствие только себе. Странно, попытку Диминой дрочки никто не стал прерывать. Ну это и к лучшему. Сейчас нужно просто представить, что сзади не Август ван дер Хольт, какого-то хера появившийся в жизни парня таким всратым образом, а его любимый Калигари, просто почти в дрова, поэтому не очень контролирующий свои фрикции. Рука лейтенанта скользит на набухшем органе, трогает яйца. Просто надо это пережить, просто расслабиться, и скоро все закончиться. От быстрого темпа внутри становится даже больно. Член практически не попадает по чувствительной точке, лишь давя на внутренние органы. Димины очки слетают в подушки, и лейтенант теряется больше. Магнат сзади кайфует. Давно он не чувствовал такого наслаждения от секса, от быстрых толчков, от влаги вокруг своего члена, от чужих сдавленный вздохов. — Мистер Хольт, — голос Дубина дрожит, как и тело. Только сейчас мужчина заметил, что парня трясет от тока, да и, наверное, не только от него. — Пожалуйста, помедленней. — Хорошо, Dmitry. Я был слишком жёсток? — Август наклоняется к лейтенанту настолько низко, что он чувствует спиной горячую грудь, а уха касаются сухие губы во время шёпота. Дима только дерганно кивает. Ему кажется, что он скоро кончит, а за это можно и наказать или же заставить сосать себе, чего Дубин боится больше. Конечно, до Хольта Дубин минет делал и не только Валику, но вот конкретно этому человеку сосать абсолютно не хотелось. Но тело предательски задергались в предвкушении оргазма, а внизу живота затянулся узел. С коротким не эротичным звуком парень кончает себе в руку. Да как он вообще смог это сделать? Удовольствие нулевое, а сперма есть. Удивительно. Сзади слышится смешок. — Уже не терпится испытать на себе твои оральные ласки, — голос такой противный, что Дубина опять тянет блевать. Так, спокойно. Надо просто это пережить. Теперь на постели лежит Август с широко раздвинутыми ногами, между которыми не очень удобно устроился лейтенант. Он не планировал долго там задерживаться, ведь сосет он отменно. Хольт даже не представляет какой счастливый билет он вытянул. Дима собирает последние силы в кулак вымышленный, а в настоящий берет твердый член. Таких размеров органы он ещё не брал в рот, но он уверен, что справится. Пара поступательных движений рукой, и головка оказывается окруженна теплом и влагой. Магнат выдыхает и кладет большую ладонь на светлую макушку, подталкивая вниз. На удивление мужчины, парень не опускается дальше, а слегка проходится по нежной коже зубами, за что получает разряд тока. — Мистер Хольт, не мешайте. Поверьте, я знаю, что делаю, — от этой деловитости Август поднимает брови и удивлённо улыбается, но руку убирает. Дальше Дубин делает все по отработанной схеме: дразнит уздечку, вылизывает орган, иногда «случайно» язычком касаясь яиц, и неожиданно берет полностью до основания. Магнат дергается и негромко стонет, вновь ударяя лейтенанта током. «Его горло намного лучше задницы,» — думает про себя мужчина, пытаясь сдержать довольные вдохи от первых глубоких фрикций. Язык мажет по всей длине очень умело, теплые пальцы трогают напряжённые яйца, а нос переодически упирается в темный небритый лобок. Но вдруг все прекращается и вместо рта орган ласкает рука. Большой палец уделяет особое внимание уретре, отчего Хольту немного неловко, но от удовольствия он закрывает глаза. Вскоре место руки снова занимает рот, горячий и совсем небольшой, и от этого ещё ярче ощущения. Дима втягивает щеки, ласкает языком и неожиданно вводит в мужчину смоченный слюной палец. Август тут же начинает сопротивляться, но Дубин снова касается зубами члена во рту, но уже более ощутимо. Похоже, Хольту придется сдаться, раз даже после ударов током лейтенант не отступился. Только когда магнат сжимает руками простынь, показывая, что больше не будет отталкивать парня, тот открывает рот шире, прекращая контак зубов и полового органа. Палец начинает медленно изучать стенки внутри, а член скользит в глотке. Дима находит чувствительную точку и усиленно ее стимулирует. Оргазм долго ждать себя не заставил, и Август обильно изливается себе на живот. Дима тут же встаёт и начинает нервно собираться. Хольт на кровати загнанно дышит, пытается понять, что произошло. — До свидания, лейтенант, — мурчит более менее отошедший от оргазма мужчина уже в спину парню. — Доброй ночи, — немного обернувшись, отвечает тот и скрывается за большой роскошной дверью. До дома его тоже везёт водитель магната. Как же поршиво Дубин сейчас себя чувствует. Господи, только бы его с Валей отношения после этого не испортились. Гашпаров слишком много значит для Димы, занимает в его сердце самую большую часть, дарит самые прекрасные ощущения. За неприятными размышлениями о случившемся лейтенанта довозят домой. Он как в тумане медленно выходит из машины, затем быстрым шагом идёт до парадной двери, а затем бежит на свой четвертый этаж. Дверь открывает аккуратно, чтобы не разбудить Калигари. В квартире тихо и темно — Гашпаров лег спать, и судя по всему, давно. Дима тут же спешит в душ. От температуры воды вокруг пар, по зеркалу уже течет конденсат. Дубин в ванной до красноты мочалкой трёт тело, будто стараясь стереть ощущение на ней холодных пальцев. Голос Хольта до сих пор звенит в ушах, а из глаз скоро потекут слезы. Зачем судьба сделала решила навредить их отношениям именно так? Почему не обычная бытовая ссора? Почему не выгорание чувств? Зачем так подставлять их обоих. Дверь резко открывается, как показалось парню, но Валя открыл ее аккуратно. Он сразу видит, что у них в ванне теперь баня. Тяжёлая от воды занавеска легко поддается решительной руке. И Гашпаров видит загнанного голого лейтенанта. Он весь в пене и красных пятнах. Валя тут же тянется к крану, сбавляет температуру и снова смотрит на Дубина, пытаясь поймать его взгляд. Дима через пару мгновений сдается и смотрит в эти светлые голубые глаза. Калигари уже тянет руку к руке парня, но тот ее отдергивает. — Не надо, — тихо говорит он, а Валя сразу понимает причину. Он чувствует себя грязным. И это безумно пугает Гашпарова. Он снимает тапочки и прям в одежде забирается к лейтенанту в ванну. Дубин пару секунд стоит в шоке, пока его притягивают к себе заботливые татуированные руки. Одежда на старшем моментально намокает, но сейчас это не важно ни для Вали, ни для Димы. Первый хочет, чтобы лейтенант понял, что он рядом и не винит в случившемся парня, а второй чувствует эту поддержку, эту любовь. Гашпаров аж дергается, когда слышит первый надорванный всхлип у себя на груди. — Солнышко, — он замирает, не зная, что сказать, а потом уверенно продолжает. — Сейчас стоит поплакать. И Дубин следует совету. Даже слишком хорошо. Наверняка соседи слышали эту истерику. Валя плакал вместе с парнем. Он не мог оставаться в этой ситуации спокойным, когда любимый тебе человек после такого ревет тебе в грудь так, что колени подкашиваются. — Прости, — шепчет Дима и истерически улыбается. — За что? — Гашпаров пытается сморгать последние слезы, ведь руки убирать с чужой спины он не хочет. — Не знаю, — парень дергает плечами и снова утыкается в плечо старшего. — Давай ополоснем тебя, пойдем поедим и в кроватку. — Ладно, — Дубин кивает и тянется к лейке, но руку мягко убирают. Гашпаров сам нежно оглаживает светлую кожу, переодически целует, смывает вместе с пеной ощущения неродных рук. И от этих касаний Диме становится хорошо, хотя голова немного кружится. Губы перемещаются с груди и плеч на ключицы и основание шеи, целуют между чужими засосами, и отчего-то они перестают казаться парню такими противными. — Валь, — голос довольный, понятно даже если не видеть его лица. — Да? — Я люблю тебя, — лейтенант улыбается, устало, но все же. Гашпаров тоже расплывается в улыбке и чмокает его между бровей. — И я тебя, малыш. Дубин помогает Калигари снять одежду, которая неприятно прилипала к коже. Парень сам замирает. После чужого тела, родное кажется таким теплым и манящим, но не вызывает желания ещё одной близости, а скорее упасть в теплые объятия и вдыхать запах любимой кожи. Ладонь ложится на смугловатую грудь у сердца. Валя замирает — ждет, что будет дальше делать Дима. А он просто любуется им. Татуировки-рукава очень нравились лейтенанту, но сейчас особенно. Голубые глаза, что так цепляли и долго не отпускали, искали ответный взгляд. Распущенные и слегка подмокшие волосы манили своей чернотой, предлагали запустить в себя пальцы. — Я тебя просто обожаю, — с восхищением говорит парень, а по голосу Калигари понимает, что тот скоро заплачет, что, собственно, и случилось. — Я не достоин тебя, Валь. Ты слишком для меня идеальный. А я… а я шалава, — Дима падает на колени, больно ударяясь, но сейчас уже не важно. Гашпаров опускается следом, крепко обнимает, сажает себе на колени. — Нет, кнопочка, ты ошибаешься. Мы оба друг друга достойны. И я безумно люблю тебя, Дим. То, что случилось, не говорит о том, что ты шалава, солнышко. Все, давай успокаивайся, пойдем валерьянки выпьешь, поешь, и пойдем спать. А то я от влажности скоро совсем сморщусь, — парни смеются и встают с дна ванны. Старший бережно вытирает любимого полотенцем и помогает надеть пижаму. Сам остаётся разбираться со своей пижамой, а лейтенанта отправляет на кухню. Валя скоро появляется и там, сидя рядом с Дубиным, поглаживая его коленку, обращая на него влюбленные взгляды. Дима опрокидывается на кровать со встревоженным выражением лица. Господи, что с его жизнью не так? Калигари ложится вплотную к нему, обнимает, нежно гладит по волосам. — Спокойной ночи, моя кнопочка. Если что — буди, хорошо? — Хорошо, и тебе спокойной, — парень плавится в этих руках и довольно быстро засыпает. У них все будет хорошо. Валя сможет помочь Диме, Дима сможет принять эту помощь.