На мушке

07:02 утра База молчала. Штаб оставался за спиной, как забытая карта. Изуку ехал один, в своём чёрном, ничем не примечательном автомобиле. На заднем сиденье — кейс со снайперской винтовкой. В боковом отсеке — те самые документы по Камацу. Он прочёл их шесть раз. И всё равно в них что-то не клеилось. Склад 47А, южный квартал. Официально — пустой. Неофициально — то самое место, где в последний раз появлялся Камацу. И — кто-то ещё. — Ручной вход. Удалён. Кто его удалил?.. Он остановился за два квартала, припарковался у закрытого кафе и начал надевать снаряжение. Спокойно, методично. Всё по шагам. Никаких эмоций. Палец на курке — не раньше, чем точка подтверждена. Контрольный — только если приказ звучит чётко. Так учили в армии. Так учили в мафии. Так жил он. --- 09:18 Он занял позицию на крыше напротив склада. Ветер тянул с запада. Угол стрельбы — 64 градуса. Пульса нет. Сознание чистое. Через оптику — фигура. Камацу. Он разговаривал по телефону, курил и ходил по крыше своего же здания. Один. Без охраны. Слишком чисто. Слишком спокойно. — Ты не дурак, Камацу… Но это была не его забота. Его задача — нажать. --- И вот тут — всё ломается. Камацу остановился. Изуку уже выдохнул. Палец скользнул к спусковому крючку. Но Камацу вдруг посмотрел прямо в объектив. Как будто знал. Как будто видел его. — Что за... И в этот момент — мобильник Изуку завибрировал. Не по сети. А по внутреннему защищённому каналу. [BOSS]: Стой. Не стреляй. Возвращайся. Срочно. Изуку замер. — Ты что творишь, Бакуго… --- И вот тут — ПАУЗА Картинка замирает: Изуку сидит с винтовкой, Камацу — на крыше, всё будто застывает в воздухе. И появляется голос Изуку — закадровый, взрослый, спокойный, как будто издалека: — Да. Это был тот самый момент. — Первый звоночек. Первый сбой. — Сейчас вы, наверное, думаете — что такого? Он просто отменил выстрел. — Но именно это стало причиной… всего. — Нет, стой. Это было ещё раньше. — Это случилось, когда он узнал о зажигалке… Картинка снова оживает. --- Изуку убрал винтовку. Не потому что хотел. А потому что доверял. Он встал, чувствуя, как напряжение пульсирует в висках. — Кацки… если ты мне не объяснишь это потом — я сам себе не прощу.