Секретарь его молчания

Танджиро сидел за столом, закончив работу быстрее, чем можно было ожидать. Отчёт — чистый, структурированный, и даже с саркастическим шармом, который каким-то образом не раздражал, а... облегчал восприятие сухих цифр и фактов. Теперь он вертел в пальцах чёрную гелевую ручку. Канцелярия не его — явно с личного стола Гию, взятая так, будто она у него по праву. Без разрешения, но с лёгким: — Спасибки. Гию посмотрел на это мельком, но не сказал ни слова. Казалось, он давно понял: бессмысленно запрещать тому, кто всё равно сделает по-своему. Танджиро лениво вытащил лист бумаги, что остался после последнего отчёта, и начал водить пером по поверхности. Линии рождались живо, уверенно. В перерывах между штрихами он бросал фразы в сторону начальника — вроде бы бессмысленные, как рикошеты, но всё же настойчиво требующие реакции. — А вы, кстати, часто вообще сидите вот так... как будто собираетесь убить Excel взглядом? — ... — Вы уверены, что эта чашка кофе не выкинула белый флаг, пока вы на неё смотрели? — ... — Ну хорошо, вот вам кое-что по-настоящему полезное. Он наклонился вперёд, скользнув листом по столу Гию так, что тот оказался аккурат напротив его клавиатуры. На бумаге — портрет. Сам Гию — сдержанное лицо, узнаваемо чёткие черты, немного мягче, чем в реальности. И в руках у него — белый, пушистый кролик с лентой на ухе. Контраст очевиден. Рисунок — аккуратный, удивительно точный для наброска ручкой, и без намёка на насмешку. Скорее — ироничная нежность. Танджиро откинулся назад и, прищурившись, с усмешкой сказал: — Вам бы подошли кролики в питомцы. Гию посмотрел на лист. Медленно. И долго. Ни один мускул не дрогнул. Только пальцы на мгновение оторвались от клавиш. Он не стал спрашивать, зачем это. Не стал комментировать, что бумага предназначена для внутренних отчётов, а ручки — не игрушки. Он просто взял рисунок, аккуратно подложил его под пластиковый край оргдоски, прикрыл часть изображённого кролика ноутбуком — и сказал: — У тебя слишком много свободного времени. Танджиро улыбнулся шире: — Не я это решил. Вы же мой начальник, Гэгэ. — ...Прекрати. — Уже поздно. Танджиро посидел молча ещё немного, перекинув одну ногу через другую, лениво покручивая в пальцах всё ту же гелевую ручку. Затем, не отрывая взгляда от стены, чуть склонился вперёд и прищурился. Его взгляд остановился на настенном календаре — строгом, чёрно-белом, с тонкой рамкой и идеально выровненными по линейке датами. И всё бы ничего, но на девятнадцатом дне месяца стояла жирная точка. Маленькая, аккуратная, почти незаметная — но всё-таки выделялась среди стерильной сетки. — А что это? — спросил Танджиро, указывая ручкой на число. — Девятнадцатое. Что-то намечается? Гию бросил короткий взгляд в сторону календаря, а потом вернулся к ноутбуку, будто бы вопрос не стоил ответа. Но через несколько секунд всё-таки ответил: — Годовое слушание по делу Сэйдзи и Ко. Большой клиент. Я веду их лично последние три года. Танджиро приподнял брови. Он слышал про «Сэйдзи и Ко» — это была тяжелая корпоративная каша с коррупцией, токсичными контрактами и почти политическим оттенком. Сложное, грязное дело, где каждый шаг — как по стеклу босиком. — Ага. — протянул Танджиро, уже не с иронией, а с лёгкой задумчивостью. — Так значит, вот ради чего вы так зашиваетесь последние недели. — Это не твоя зона ответственности. — коротко отрезал Гию, не глядя. — Может быть. — пожал плечами Танджиро. — Но я всё равно знаю, где вы храните черновики. И кофе вы пьёте, когда устали, а не когда нужно. Значит, устали вы уже неделю назад, но продолжаете. Ответа не последовало. Только движение пальцев по тачпаду стало чуть более размеренным. Почти медленным. — Хотите, я помогу? — вдруг предложил Танджиро, и это прозвучало слишком спокойно, как будто он предлагает не участие в одном из самых важных дел компании, а чашку чая. Гию всё-таки поднял взгляд. — Ты не юрист. Ты секретарь. — Но у вас в команде нет никого, кто бы собирал документы так, как я. И вы это знаете. Иначе мой отчёт по Хамагучи не висел бы у вас на доске с жёлтой меткой "использовать как пример". Тишина. Плотная, напряжённая. И в то же время — с оттенком понимания. Гию медленно закрыл ноутбук, положив ладони на крышку. Посмотрел на Танджиро. — Если ты возьмёшься — тебе придётся сидеть здесь. Дольше, чем ты привык. Каждый день до самого вечера. Без шуточек. Без кроликов. Танджиро кивнул. — А вы сможете не пытаться всё делать в одиночку? Гию не ответил. Он просто кивнул в сторону свободного кресла у своего стола. Словно... давая добро. Так те и работали. В кабинете царила почти неприличная для офиса тишина, нарушаемая только звуками щёлкающих клавиш, шелестом бумаг и редкими, короткими фразами. Танджиро сидел с другой стороны стола, теперь уже на полном серьёзе, — просматривая вложения, сортируя файлы, набрасывая схемы, удивительно быстро подстраиваясь под темп Гию, как будто давно знал, как этот человек дышит в работе. Иногда он отпускал странные, сдержанные, но заразительно меткие шутки, не глядя на Гию, словно говорил не всерьёз, а просто чтобы воздух не застаивался. Типа: — Мы, конечно, можем отсортировать эти приложения по алфавиту, но мне кажется, они и так кричат, кто тут виноват. Или: — Если в этом деле всплывёт ещё одна странная схема, я официально записываюсь в шаманы. С бубном. Гию не всегда реагировал. Но временами угол его рта едва заметно дёргался, как будто он забывал, что у него есть лицо, способное выражать не только хладнокровие. А потом был момент. Дверь кабинета мягко приоткрылась, и в проём словно туман на каблуках вплыла Ханадзава — в своей привычной манере: с глянцевой улыбкой, аккуратной стопкой бумаг, и наклоном головы, будто она перед камерой для обложки журнала. — Томиока-сан~ — голос её был тягучим, как сироп. — Вот отчёт по делу «Инуяма». Я... специально перепроверила. Всё по пунктам, как вы любите~ Она поставила папку на стол Гию с лёгким движением, пальцы едва задержались на краю, как будто хотела коснуться руки. Или случайно не случайно зацепиться взглядом. И тут — Танджиро. Он даже головы не поднял — продолжал смотреть в экран, но вдруг коротко, отчётливо фыркнул, прикрывая кулаком рот, будто кашлянул. На самом деле — еле сдерживал смех. Слишком уж картина была театральная, а Танджиро явно не верил в дешёвую драму. Особенно когда она так явно контрастировала с реальной работой, которой было по горло. Ханадзава чуть дёрнулась, на долю секунды обернувшись на него. Секретарь. Просто секретарь. Но какой дерзкий. — Что-то не так, Камадо-кун? — её голос чуть остыл, но остался внешне милым. — О, всё отлично, — отозвался Танджиро спокойно, даже не оборачиваясь. — Я просто вспомнил... кое-что смешное. Из практики. Очень практичное, между прочим. Гию, не отрываясь от бумаг, коротко вставил: — Спасибо, Ханадзава. Можете быть свободны. — Конечно, Томиока-сан. — она изогнулась почти как кошка. И вышла. Молча. Но глаза — горели, и, кажется, по Танджиро она прошлась взглядом как паяльником. Как только дверь за ней закрылась, Танджиро скосил взгляд на Гию и, чуть прикрыв глаза, усмехнулся: — А у вас тут прям реалити-шоу. Ещё немного — и сражение за розу. Гию поставил подпись под документом, даже не моргнув: — Если бы ты тратил столько же времени на сортировку дел, сколько на комментарии, мы бы закончили это ещё вчера. — Зато вы не скучаете. Ответа не последовало. Но в следующую минуту Гию подвинул Танджиро чашку с ещё тёплым кофе, которую тот забыл на подоконнике. Молча. Без комментариев. Просто... так. И это было, пожалуй, теплее, чем все слова в этом здании за весь день.