The Hate Game

Субин обожал доводить Ёнджуна. Ему нравилось наблюдать, как лицо Ёнджуна багровеет, а из уст вылетают проклятия, одно забористее другого. Ёнджун же, в свою очередь, мечтал придушить Субина голыми руками, но пока ограничивался лишь словесными оскорблениями и редкими попытками физической расправы, которые, как правило, заканчивались походом к директорисе Ким. ‎ ‎Сегодняшний день не стал исключением. Ëнджун спокойно шёл по коридору, пытаясь не наткнуться на кое-какого психа. Субин, проходя мимо Ёнджуна в коридоре, не удержался и легонько толкнул его плечом, прошептав на ухо: ‎ ‎— Ну что, принцесса, как спалось после вчерашнего? ‎ ‎Только его встретить не хватало. Как говорится: ‎ ‎«Вспомнишь лучик – вот и солнце» ‎ ‎Но для Субина подходило другое предложение: ‎ ‎«Вспомнишь говно – вот и оно» ‎ ‎Ёнджун взорвался: ‎ ‎— Отлично. И сейчас тоже было все отлично, даже идеально, пока ты не пришёл. Сталкеришь меня везде. Задолбал уже. ‎ ‎Их перепалку прервал строгий голос секретаря директорисы: ‎ ‎— Чхве Субин и Чхве Ёнджун, срочно к директору! ‎ ‎Парни переглянулись в недоумении. ‎ ‎— Что ты опять натворил? – пробормотал Ёнджун. ‎ ‎— Я? Да вообще ничего, а ты? – спросил Субин заметно ошеломлëнный ‎ ‎— Тоже ничего такого не делал. Странно. ‎ ‎В кабинете директора их встретила суровая женщина с непроницаемым взглядом. ‎ ‎— Садитесь, – сухо произнесла она. ‎ ‎— Но, госпожа Ким, мы сегодня ничего не делали. Зачем мы тут вообще? – возмутился Субин, стараясь выглядеть невинно. ‎ ‎— Вот именно, это правда. Мы вели себя тихо, – поддержал его Ёнджун, хотя в глубине души знал, что это ложь. ‎ ‎Директор проигнорировала их протесты. ‎ ‎— Я придумала для вас новое наказание. Радуйтесь, голубки. И это... Уборка внешней территории колледжа! Желаю вам удачи, наверное. ‎ ‎Оба парня застонали. Вчерашний инцидент в столовой, когда они устроили настоящую битву водой, и сломанные тарелки под ногами ошеломлëнной поварихи, всплыли в памяти. Тогда им повезло отделаться лишь выговором. ‎ ‎— Но, госпожа директриса... – начал было Субин, но директор прервала его: ‎ ‎— Всё, бесите, можете идти. Урок скоро начнётся. ‎ ‎Субин и Ëнджун вяло вышли из кабинета директора, переглянулись. ‎ ‎— Ещё одна уборка? Серьёзно? – проворчал Ёнджун. ‎ ‎Субин лишь пожал плечами. Они молча направились в класс с кислыми минами, чувствуя себя выжатыми как лимон. Шутить и дразнить друг друга – совершенно лень. ‎ ‎ ********** ‎ ‎Уроки тянулись бесконечно. Как только прозвенел звонок, они попытались незаметно улизнуть из колледжа, но их планам не суждено было сбыться. Дворник, словно поджидавший их, вручил им по метле и указал на кучу опавших листьев. ‎ ‎— Ну, хоть не тарелки, и губка с шваброй, - попытался пошутить Субин, но Ёнджун лишь злобно посмотрел на него. ‎ ‎Они молча принялись за работу. Ёнджун старался сосредоточиться на уборке, надеясь, что Субин не станет его доставать. Но надежды оказались тщетными. ‎ ‎Субин, подкравшись сзади, засунул полную горсть сухих листьев Ёнджуну за шиворот. ‎ ‎Ёнджун взвыл, выгнувшись словно кот. ‎ ‎— Ты совсем идиот? Я думал хоть в это время ты будешь более серьёзным, но даже в такой ситуации: тупой, как пробка. ‎ ‎После этих слов, Ëнджун кинул ответку. Он схватил горсть земли и закинул её Субину под рубашку. ‎ ‎—Получай! Теперь у тебя там прям коровье говно. Счастливчик. ‎ ‎И началась очередная погоня. Они бегали друг за другом по кругу, пытаясь напакостить друг другу. Листья летели во все стороны, земля сыпалась из-под ног. ‎ ‎Внезапно к школе подъехала роскошная машина. Оба замерли. Ёнджун смотрел на машину с изумлением, а Субин – с нескрываемой и некой ненавистью. ‎ ‎Из машины вышел высокий мужчина в дорогом костюме. ‎ ‎— Богач, – промелькнуло в голове у Ёнджуна. ‎ ‎Мужчина повернул голову в их сторону, похоже почувствовал на себе чей-то взгляд, и направился к ним. Ёнджун напрягся. Он хотел сказать Субину, чтобы они ушли, но тот стоял, как вкопанный, и смотрел прямо на приближающегося мужчину. ‎ ‎Мужчина поздоровался с Субином. Ёнджун был в шоке. Они были довольно похожим ростом, но Субин был немного выше. По их разговору он понял, что это отец Субина, который оставил его одного в этом городе учиться. И вот, приехал и сразу же встретил сына с пакетом мусора и Ёнджуном рядом. По манере общения отца было ясно, что он строгий и что у Субина с ним натянутые отношения. При виде отца Субин сразу стал серьезным, тихим и одновременно ко всему, злым. ‎ ‎Отец сказал, что приехал для серьезного разговора. ‎ ‎— Пошли быстрее. Времени у меня мало выслушать твои капризы, – единственное, что услышал Ëнджун в их разговоре. ‎ ‎Субин гневно посмотрел на своего отца, но выслушал его и молча послушно направился к машине. Отец попрощался с Ёнджуном и пошел за сыном. Ёнджун стоял в оцепенении и наблюдал, как из машины выходит еще один мужчина, возможно, водитель. Ëнджун просто смотрел, как Субин, его отец и их водитель садятся в машину, и автомобиль уезжает, оставляя его с кучей мыслей и вопросов, а также с метлой в руках. ‎ ‎Но недолго Ёнджун был в своих размышлениях. ‎ ‎— Блять, вау. Ну это пиздец конечно. Субин, thank you, – перешёл на английский Ëнджун. ‎ ‎Он понял, что ему придется убираться дальше самому, и начал материться, но продолжил своё незаконченное, с Субином, дело. Двор сам себя не очистит. ‎ ‎ ********** ‎ ‎Роскошный черный Bentley Continental GT бесшумно скользил по улицам Сеула. За рулем сидел Чхве Чан Кëн, отец Субина, человек с лицом, высеченным из камня и взглядом, пронизывающим насквозь. Рядом, отвернувшись к окну, сидел его сын, Чхве Субин. В салоне царила давящая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом мотора. ‎ ‎Субин знал, что этот визит не предвещает ничего хорошего. Отец редко приезжал из Пусана, где вел свои дела. А если и приезжал, то только по очень важным, как правило, неприятным вопросам. ‎ ‎Наконец, Чан Кëн нарушил молчание. ‎ ‎— Как ты, Субин? Как учеба? ‎ ‎Субин пожал плечами, не отрывая взгляда от проплывающих мимо зданий. ‎ ‎— Нормально. Все как обычно. ‎ ‎— Один живешь, справляешься? ‎ ‎— Да. – коротко, отстраненно. ‎ ‎Субин знал, что отцу плевать. Это просто формальность. ‎ ‎— Я видел тебя только что рядом… с тем парнем. Вы друзья? – видно он заинтересовался парнем рядом с его сыном. ‎ ‎Субин резко повернулся к отцу. ‎ ‎— Тебя это не должно касаться. Личная жизнь. Знаешь что это такое? – в голосе прозвучало раздражение. Он почувствовал, как внутри нарастает тревога. Что-то здесь было не так. ‎Чан Кëн нахмурился, но промолчал. Он видел, как Субин и тот парень дурачились, толкались, бегали, и кидали оскорбления. Что-то в их взаимодействии заставило его насторожиться. ‎ ‎Остаток пути они проделали в тишине. Bentley остановился перед современным особняком, который его отец купил Субину для проживания во время переезда в новый город. Субин вышел из машины, не дожидаясь, пока отец откроет ему дверь, и направился к дому. ‎ ‎Внутри все было стерильно и безжизненно, как и сам Субин. Ëнджун явно не догадывался о настоящей личности Субина. Они переоделись в молчании и сели за большой, пустой обеденный стол. ‎ ‎— Зачем ты приехал? - спросил Субин, глядя отцу прямо в глаза. ‎ ‎Чан Кëн отпил кофе, не отводя взгляда. ‎ ‎— Я нашел тебе невесту. ‎ ‎Субин замер. ‎ ‎— Что, прости? ‎ ‎— Дочь моего коллеги по бизнесу. Очень перспективная девушка. Вам нужно познакомиться. – Чан Кëн достал из кармана два авиабилета. — Я купил билеты в Токио. Вы полетите на свидание. ‎ ‎Субин вскочил со стула, опрокинув его. ‎ ‎— Ты с ума сошел? Я никуда не полечу! Ты не можешь решать за меня! ‎ ‎Отец оставался невозмутимым. ‎ ‎— Я уже все решил, Субин. Отказы не принимаются. ‎ ‎— Я ненавижу тебя. – закричал Субин. — Ты ужасный отец! Лучше бы ты умер, а не мама! ‎ ‎Он не успел договорить свои возмущения. Раздался оглушительный звук пощечины. Субин схватился за пылающую щеку, на которой по его мнению будет след от ладони его собственноого отца. В глазах потемнело. ‎ ‎Чан Кëн стоял над ним, лицо искажено гневом. ‎ ‎— Никогда больше не упоминай свою мать! И запомни, я сам буду решать, что тебе делать! Ты ещё сосунок, для того чтобы решать за меня. ‎ ‎Он допил кофе, поставил чашку в раковину и, не сказав больше ни слова, пошёл в прихожую. Обулся, и вышел из дома, громко хлопнув дверью. ‎ ‎Субин остался один, с болью в щеке и пустотой в сердце. Он привык к этому. Привык к отцовскому гневу, к его равнодушию, к его попыткам контролировать его жизнь. ‎ ‎Боль в щеке быстро прошла. Субин просто поднялся в свою комнату и упал на кровать, смотря в потолок, раздумывая свои следующие действия. Что теперь делать? Сбежать? Спрятаться? Игнорировать отца, и не открывать ему дверь? Последнее было не вариантом. У его отца наверняка был запасной ключ. Это плохо. С таким то отцом, и врагов не надо. Ëнджун не в счёт. ‎ ‎Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Как же ему сейчас не хватало матери. Она бы обняла его, погладила по голове, позволила бы уткнуться лицом в ее колени и выплакаться. Но ее больше не было. ‎ ‎ ‎ «История потери матери — ‎ и после» ‎ ‎ ‎Автомобильная авария. Его мама шла до магазина, но один пьяный козёл не увидел красный свет на светофоре, и сбил невинную женщину. Тот будто сразу протрезвел, увидел рядом с машиной тело человека, и уехал с места происшествия. Скорая приехала, но она погибла мгновенно после удара об капот машины, ведь была хрупкой и худой женщиной. ‎ ‎Чан Кëн — отец Субина. Имел крупный заработок, и серьёзный характер. Он хотел вырастить из Субина: ‎ ‎«Настоящего мужчину» — по его словам. ‎ ‎Вместо того, чтобы поддержать своего единственного сына после потери матери – он бил его. Бил его по рукам, каждый раз когда Субин плакал. Сам Субин надеялся на поддержку со стороны отца, но нет. ‎ ‎Субин, к его сожалению, всё время помнил тот день, когда его мир рухнул. Ему было всего семь лет. Он помнил запах маминых духов, ее мягкие руки, гладящие его по голове, ее тихий смех. А потом – больница, белые стены, и папа, держащий его за руку, с глазами, полными слез. ‎ ‎Мамы давно больше не было. Надо смириться. ‎ ‎Но Субин дальше плакал. Он плакал дни напролет, пока глаза не опухли, а горло не охрипло. Он плакал, потому что ему было больно, потому что он скучал, потому что мир казался пустым и бессмысленным без мамы. ‎ ‎Однажды это случилось ещё раз. Субин уткнувшись в мягкую игрушку, тихо плакал в своей комнате, так как боялся, что отец услышит его плач. Не зря боялся. ‎ ‎В комнату влетел его папа, в то время он был выше Субина. Чан Кëн начал сжимать руки сына со всей силой, все сильнее, и сильнее, выкрикивая: ‎ ‎— Ты мужчина! Мужчинам нельзя плакать, а ты распускаешь нюни. – объяснял ему отец. — Ты не баба. Слышишь? Собирись! Это тупая шалава всё равно нас не любила. Она изменяла мне – это её карма. – не стыдясь говорил отец. ‎ ‎— Нет! – в ответ перекрикивал его маленький Субин, захлёбываясь слезами и агрессивно смотря на отца. — Она любила меня, любила! А тебя нет, потому что ты всё время не обращал внимание на её заботу! – отец застыл. — Тебе была важна только твоя работа. Это всё твоя вина, твоя карма! – будучи маленьким Субин понимал даже такое. ‎ ‎Поведение сына не оставило его без наказаным. ‎ ‎Лицо отца исказилось от гнева. Он схватил Субина за плечи и тряс его, крича: ‎ ‎— Как ты смеешь так говорить! Ты еще слишком мал, чтобы понимать! Это не моя вина! Вина в том, что ты вообще родился. ‎ ‎Он бил его по губам, раз за разом, пока Субин не перестал плакать. Он просто смотрел на отца, его глаза полны ужаса и непонимания. Это была его вина? ‎ ‎Отец в итоге успокоился. Потом уже вышел из комнаты, оставив Субина с закрытым ртом, и с красными, опухшими глазами от слёз. Он больше не хотел плакать. ‎ ‎С тех пор с малых лет, Субин перестал плакать. Он научился прятать свои эмоции, надевать маску безразличия и шутил, чтобы отвлечь внимание от той боли, что терзала его изнутри. Он научился быть тем, кем его хотел видеть отец – сильным, невозмутимым, непроницаемым. ‎ ‎Но иногда, когда он оставался один, боль возвращалась. И тогда он вспоминал маму, ее улыбку, ее любовь. И он понимал, что никакая маска не сможет скрыть ту пустоту, что осталась в его сердце. ‎ ‎ *********** ‎ ‎Вспоминав об этом, Субин чуть ли не заплакал, но он держался стойко. Сам того не зная, Субин прожил довольно плохое детство. Раздумывая о отце в прошлом, тот понимал, что Чан Кëн – вообще не изменился. Ему всё так же было пофиг на сына, но не на работу. ‎ ‎— Работа для тебя дорога, но не твои близкие. Смешно. – хмыкнул из последних сил Субин ‎ ‎Он заснул, измученный и подавленный.