Рақмет

— Я думал, вы придёте с папой, — господин Цао, худощавый мужчина лет сорока, ухмыльнулся и с аппетитом закурил толстую гаванскую сигару, своим видом, в частности толщиной, навевающую фрейдистские настроения. Жестом предложил такую же сидящему рядом Сюэ Мэну. Тот мотнул головой без единой эмоции на лице. Мужчина пожал плечами и закинул ногу на ногу. — И давно он позволяет вам вести дела от своего имени? Сюэ Мэн едва заметно поморщился, то ли от чужого пренебрежительного отношения, то ли от запаха табака. — Не так давно. Пока доверяет только мелкие поручения, — молодой голос звучал спокойно и размеренно. Как будто вовсе не этот элегантный молодой человек двадцать минут назад обложил матом привязавшегося к нему Мо Жаня, решившего напомнить о себе в обществе спустя несколько месяцев семейного затворничества. Само спокойствие. К огромной радости родителей, на третьем десятке сынок научился справляться со своей неуёмной агрессией хотя бы на работе. — Мелкие, говоришь… — господин Цао выдохнул дым через ноздри, напоминая карикатурного быка из мультфильма. Сюэ Чжэнъюн, вот же престарелый гад. Мало того, что не удосужился явиться сам и прислал своего сопливого щенка, так тот ещё и хамит! — Не обожгитесь, молодой человек. Излишняя самоуверенность в таком возрасте чревата. — В моём возрасте она ещё допустима. А вот в вашем… — Цао только хмыкнул. Неформальная обстановка допускала обмен колкостями: это, всё же, не переговоры, а так, просто решили отойти в сторонку бегло обсудить не особо важные вопросы. Сюэ Мэн отпил из бокала и продолжил: — Слышал, на следующей неделе у вас намечается подписание контракта с «…». Я ведь ничего не путаю? — Всё-то вы знаете, какой шустрый, — тонкие сухие губы растянулись в неприятной ухмылке, — кто меня сдал? Признавайтесь. — Шустрый… Это вы хорошо сказали. А про контракт мне рассказал сам собственник. Они с отцом давно дружат, учились вместе. Ну, вы понимаете. Мы мило побеседовали, я рассказал ему о вас немного. — Надеюсь, мою скромную фигуру вы зарекомендовали наилучшим образом? — Разумеется, — Сюэ Мэн поправил манжету. – Больше он с вами работать не хочет. Теперь и он улыбался. С таким с видом, будто расстёгивал у лица господина Цао ширинку. А он и расстёгивал. Ментально. Готовился, как говорил Мо Жань, «трахать физически и юридически». Ему ответили только спустя несколько секунд молчания: — Что? — Он больше не считает это хорошей идеей. Господин Цао заметно напрягся. Очередная затяжка получилась быстрой, сделанной будто бы совсем без удовольствия. Он презрительно прищурился. — Папочка надоумил? Яблоко от яблони… Но ладно, к чёрту вас обоих. Я не понимаю, к чему такая радость. Вашими стараниями мне придётся разве что ещё раз потрахаться с составлением договора. «…» — не единственная. Думаешь, щенок, не найду альтернативу? — Обязательно найдёте. Но знаете, мои родители – такие приятные люди, и у них столько друзей... – у обоих в бокалах убавлялось регулярно, так что, в соответствии с количеством выпитого, падали и уровень вежливости, и качество изложения. Правда, господин Цао за вечер вылакал почти пол-литра и перестал считать стаканы, а Сюэ Мэн в это время всё ещё мурыжил первую порцию. Что поделать, если пьянеешь, стоит понюхать пробку. — Короче, уважаемый, здесь ловить нечего. Мне не веришь – сам проверь. Так что замену можешь поискать разве что у наших русских товарищей. Но тут будет легче повеситься, учитывая цены на логистику и их отношения с ближневосточными братьями. — Недоносок… — процедил господин Цао сквозь зубы. Его лицо, до этого белое с нездоровым оттенком жёлтого, стремительно краснело. — До свидания. Хорошего вечера, — Сюэ Мэн отсалютовал бокалом и, поднявшись с невероятно удобного кресла, удалился. Пошёл известить брата, что им незачем тут больше торчать. Пару минут господин Цао тупо пялился в стену, кажется, даже забыв моргать. А после потянулся за следующей сигарой. *** Сюэ Мэн был из тех, про кого говорили «родился с золотой ложкой во рту». Иногда — не «во рту», а «в заднице», но сути это, по большому счёту, не меняло. Его отец построил бизнес с нуля. Вырастили его самые обычные люди, типичнейшие представители среднего класса. Так что богатая семья началась с него. Но это не помешало Сюэ Чжэнъюну с поразительным успехом влиться в высшее общество. Расскажешь кому — не поверят. Обычно те, в чьих семьях деньги водились испокон веков — ну, или на худой конец в трёх последних поколениях — сразу видят бедолаг, дорвавшихся до презренных бумажек совсем недавно. И сжирают их с костями. Но каким-то, ни много, ни мало, чудом Сюэ Чжэнъюна обошла эта участь. Компанейский, верный, честный — не по меркам простых людей, ясное дело. Но в мире больших денег едва ли не оплот морали. Его любили, уважали и привечали практически везде. Нужно ли говорить о том, что Сюэ Мэну ОЧЕНЬ повезло с семьёй? Золотой ребёнок. Первый и единственный. Ну, до появления Мо Жаня, которого госпожа Ван приняла, как родного сына. Но всё же Сюэ Мэн всегда оставался ценнейшей драгоценностью, уникальной жемчужинкой. Маминой радостью и отцовской гордостью. Блестящее будущее ему было организовано с пелёнок, и он мало того, что умудрился его не прохлопать, — а риск был, молодым людям от осознания родительских богатств и влияния нередко сносит башню, — так ещё и сам недурно так в него вложился. Сюэ Чжэнъюн не был карикатурным богатым папашей, вынуждающим сына пойти по своим стопам. Это было присуще как раз тем, у кого деньги переходили, как монарший титул: из поколения в поколение, от родителя к ребёнку. Те похуже Габсбургов тряслись за то, чтобы из семьи не утекло ни копейки. Но Сюэ Чжэнъюн, будучи поборником свободного выбора, решил, что для своих детей, внуков и правнуков такого не хочет. В конце концов, если бы в своё время его собственный отец заставил-таки сына последовать семейной традиции и пойти в мед, сидела бы сейчас несостоявшаяся акула бизнеса в кабинете стоматолога, бурила зубы и знать не знала о суммах выше средней врачебной зарплаты. А Сюэ Мэн учился бы не в лучшей школе экономики США, а протирал штаны на парах по анатомии. Одним словом, Сюэ Чжэнъюн был категорически против принуждения. Так что пойти по его стопам Сюэ Мэн выбрал сам и ни секунды об этом не жалел. Родители похлопотали, чтобы сынок с детства вливался в светское общество. Стало быть, связи Сюэ Мэн заимел с самого детсада. Ближе к школе выяснилось, что у мальчика аналитический склад ума, сильный характер, достойные зависти упрямство и целеустремлённость. В общем, было бы весьма печально, выбери он для себя другую стезю. Ибо с таким набором в бизнес – самая дорога, там Сюэ Мэн имел все шансы догнать, а после и перерасти своего отца. Редко когда желания так удачно совпадают с возможностями, но он – любимец небес, чего ещё следовало ожидать? Однако, увы, во всем и всегда есть своя ложка дёгтя. Избалованный любящими родителями, выросший среди испорченных, разбрасывающихся деньгами направо и налево деток, по характеру Сюэ Мэн был… Ну, мягко говоря — не сахар, грубо говоря — … Стекломой с монтажной пеной и гудроновой крошкой. Его пятнадцать лет семейство до сих пор вспоминало с содроганием. Талантливый, подающий огромные надежды ребёнок вырос в нахального, высокомерного, наглого и самовлюблённого подростка. Нездорово самовлюблённого. И этот дурной характер был реальной угрозой всему. Толку от великолепной чуйки и умения просчитывать на десять шагов вперед, если ты не умеешь общаться с людьми?! Не говоря уже о том, чтобы им нравиться. Сюэ Чжэнъюн первый миллион заработал чисто благодаря своему обаянию, столько лет пахал на репутацию! Нельзя было допустить, чтобы Сюэ Мэн пустил всё это прахом из-за неумения держать язык за зубами и делать хорошую мину. С ним провели одну, всего одну, но крайне ёмкую беседу, основная идея которой заключалась в том, что либо он учится правильно себя вести и продолжает заниматься любимым делом, либо вылетает из всех дел отца как пробка, потому что без навыков коммуникации там делать нечего. Его без умения держать агрессию в узде банально выставят из любого ВУЗа, и всё, пиши «пропало». Так что Сюэ Мэну пришлось учиться подстраиваться. И у него даже неплохо получилось напускать на себя вид вежливого, умного не по годам, безупречного сына идеально воспитанной госпожи Ван. Конечно, нет предела совершенству, он всё ещё был резковат местами, но ему это прощали, мол, молодой ещё, порывистый. Перегорит. Однако быть – совсем не то же самое, что казаться. Сюэ Мэн дышал своим делом и ради него был готов даже играть благовоспитанность, но стоило сблизиться с ним вне рабочей обстановки и… Оказывалось, что за несколько лет учёбы ничего не изменилось. Всё тот же самовлюблённый павлин, кроющий матом так, что уши вянут даже у шлюх из гауптвахты. Мо Жаня эти перевоплощения не прекращали удивлять. Весь из себя важный бизнесмен, читающий людей, как брошюрки, и просчитывающий каждое действие на десять шагов вперёд за секунду превращался в… — Как он слюняво отсосал, бля, ты б видел… Сидит, теребит во рту этот свой гавайский хуй, завёрнутый в газету. - Гаванский, - поправляет Мо Жань. - Да какая нахуй разница? Сидит, короче, довольный, важный, как пизда влажный. Рассказывает, чё я могу, чё я не могу. Петух. … превращается в подростка, который без мата двух предложений не составит. Как же это так получилось? Ни Сюэ Чжэнъюн, ни госпожа Ван особо не выражались. Но и сыну не запрещали. Кто же научил их драгоценного сыночка так ругаться? Можно было бы повесить этот грех на Мо Жаня, но к тому времени, как он вошёл в семью, его кузен уже мог ему самому дать фору. Вот тебе и частная школа для мальчиков «с упором на традиции и воспитание». — Тебе тема отсоса прям покоя не даёт, — Мо Жань усмехнулся, проворачивая руль. — Может, тебя сперва того, к девочкам? А потом домой. Сюэ Мэн, по-царски развалившийся на пассажирском сидении, скривился от отвращения. — Фу, блять. Извращенец. Мо Жань выгнул бровь: — Тогда к мальчикам? — Завали варежку, — взгляд Сюэ Мэна выражал глубочайшее презрение. Он питал к противоестественным наклонностям брата истинное отвращение, не спасали даже годы, проведённые в толерантных к любым отклонениям Штатах. Но Мо Жань и не думал смягчать углы. Для него и трава голубая, пока Сюэ Мэна это бесит. Эх, знало бы это невинное, неискушённое дитя, что происходило на его королевском переднем сидении с подогревом буквально пару дней назад… Подскочил бы, как ужаленный, и никогда больше в машину брата не сел. — Кончай гавкать, я прикалываюсь. И вообще, мата поменьше. — Ебало поуже.

***

Братья уже давно жили сами по себе. Ну, номинально. Так-то из них только младший наслаждался прелестями одинокой холостяцкой жизни. Мо Жань же свил семейное гнёздышко и на долгие месяцы пропал со всех радаров. Только сегодня ни с того, ни с сего решил всем напомнить, что пока ещё жив. Сюэ Мэн всё гадал, с какой радости. Это животное от… Как там его, Чу Ваньнина? Можно было отделить разве что хирургически. Раз брат почтил их своим присутствием, значит, его ненаглядный куда-то делся. Командировка? Мо Жань бы увязался следом. Лёг в больницу? Мо Жань бы с балкона выпрыгнул, чтобы сломать ногу и лечь в соседнюю палату. Единственный вариант – благоверный сам его выставил. Но Сюэ Чжэнъюну, в отличие от сына, было плевать на причины. Прознав о том, что любимый племянник вылез из норы, он мигом изъявил желание поужинать всей семьей. А заодно и серьёзно поговорить с сыном. Последнее для Сюэ Мэна, разумеется, было в приоритете, так что, чмокнув мать в щёку и оставив Мо Жаня с ней на кухне, он помчался в отцовский кабинет. Обошлись без долгих приветствий: виделись уже в офисе сегодня днём. — Мы его раскатали! – гордо объявил, стоило переступить порог. Сюэ Чжэнъюн тепло улыбнулся, не поднимаясь из-за стола. Каждый раз, когда он видел горящие делом глаза сына, сердце разрывалось от счастья и гордости. Его ребёнок, его продолжение. Наследник. — Я знаю, он мне уже набрал. Бухущий в стельку. Орал, что ты — мелкий ублюдок и он тебя закажет, — усмехнулся, жестом приглашая Сюэ Мэна сесть напротив. Тот фыркнул и завалился в кресло, закинув ногу на ногу. — Напугал ежа бритой пиздой. — Не он первый, не он последний, — согласился Сюэ Чжэнъюн, — но я всё равно хочу поговорить с тобой по теме. Сюэ Мэн вопросительно поднял бровь. Отец продолжил: — Ты мальчик уже взрослый, сам занимаешься делами… Я за тобой следить больше не могу, так что мы с мамой подумали и решили, что тебе нужна охрана. — А Алекс что, подаёт в отставку? Алекс был телохранителем (и по совместительству водителем) четы Сюэ ещё до рождения Сюэ Мэна. Одного человека на всех очень даже хватало…. До недавнего времени. Всё же, дела они вели сравнительно честно, и снайперов по их души пока никто не нанимал. — Нет. Но как ты себе это представляешь? Ему разорваться, чтобы следить за нами в двух местах одновременно? — Ну… Себе тогда оставь, мне охрана особо не нужна, — несколько лет самбо, джиу-джитсу, ножевого боя, да боже, обширный список талантов Сюэ Мэна включал в себя даже фехтование! На кой ляд ему телохранитель? — Я мужикам вдвое старше меня руки ломал, справлюсь как-нибудь. — Это замечательно. Пули в полёте ты тоже останавливать научился? Нет? Ну вот научишься — тогда поговорим. А пока походишь с эскортом. Сюэ Мэн не был против самого концепта. В конце концов, личная охрана — это статусно. Богатому человеку вполне себе пристало держать рядом с собой цепного амбала. Но отец так всё это подал… Будто не телохранителя ему нанимает, а няньку. Мальчик, мол, вырос, следить самостоятельно за ним уже не выходит, нужны специально обученные люди. А Сюэ Мэн искренне и всеобъемлюще ненавидел, когда его держали за пиздюка. Ему двадцать с хером, сам сопли себе подотрёт! — В тебя-то когда последний раз стреляли? Мы же не мафиози, кому нахуй упало меня убивать? За что?! — За то, что разговариваешь много! Я тебя сейчас сам с удовольствием бы придушил! Сюэ Мэн приподнялся с кресла и подался вперед, опершись на предплечья. Переклонился через стол. Посмотрел отцу в глаза настолько серьёзно, насколько мог. — Мне. Не. Нужна. Охрана. Сюэ Чжэнъюн в свою очередь спокойно откинулся на спинку кресла. Его сын терпеть не мог, когда последнее слово оставалось не за ним, но, какая жалость, он сам — тоже. Поэтому, когда любимая кровиночка упёрлась рогом, при всём уважении к его мнению и решениям, пришлось расчехлить последний аргумент и поставить в этом разговоре жирную точку — У твоей. Матери. Шалит. Сердце. Она хочет, чтобы ты был в безопасности и ТРЕБУЕТ нанять охрану. Ещё вопросы? Госпожа Ван в доме обладала положением святой. Её все годы совместной жизни боготворил муж, а в следствии, по его примеру, и сын с племянником. Мать семейства неприкосновенна, ничто не должно её тревожить. Всё. Точка. Сюэ Мэн сжал челюсть и сел обратно. С крайне недовольным лицом, но без видимого намерения продолжать отстаивать своё. С отцом он мог спорить сколько угодно… Но решения матери обсуждению уже не подлежали. Благо, она достаточно редко так настойчиво чего-то требовала. Видимо, сохранность любимого сына в самом деле тревожит не на шутку. — Никаких вопросов. — Вот и замечательно, — Сюэ Чжэнъюн лучезарно улыбнулся. Эта улыбка покоряла всех и всегда. Добрая, душевная, искренняя. У Сюэ Мэна никогда так не получалось, — Идеальный вариант я уже нашёл, думаю, тебя всё устроит. Отец подтолкнул в его сторону два листа. Ничем не отличающихся. Сюэ Мэн сперва подумал, что ему просто случайно досталась лишняя копия. Одинаковые фото, одно и то же имя, идентичный послужной список и так далее. — Мне одного экземпляра хватит, — он протянул один из листов отцу. Тот не принял. — Они всегда работают в паре, без исключений. Разделить не получится. А. Так это разные люди. Сюэ Мэн вопросительно нахмурился. Положил обе бумаги на стол, присмотрелся. Стал сравнивать, как в игре «найди десять отличий». Чёрно-белые фото — пиксель в пиксель, идентичные параметры, никаких отличий, абсолютно. Напрашивался один-единственный вариант. — Близнецы? — отец кивнул. Выражение лица Сюэ Мэна, и так не особо воодушевлённое, скисло окончательно. — Двое, значит. Пап, а чего мелочиться? Давай сразу ЧОП. — Понадобится — я и десять человек найму, не переживай. Сюэ Мэн пробежался взглядом дальше. — А схера у них имена одинаковые? — В оригинале начертание разное, — анкеты были на английском. Латиницей, разумеется, не передашь тонкостей логографического письма. Сюэ Мэн фыркнул. — Мать не хотела, отец не старался… Ебать, казахи? — даже в чёрно-белом виде понятно, что волосы светлые, черты лица ближе к европейским. Глаза — неясно, слишком маленькое фото, но разрез не азиатский. В общем, внешность очевидно спорящая со строкой о национальности. — А чё белые такие? — Вот тебе и лучшее в мире американское образование… Они изначально все такими были. Потом пришли монголы. Старались, конечно, но перетрахать ВСЕХ у них не вышло. — Сопливые дилетанты, — Сюэ Мэн продолжал рассматривать фото. — А они точно телохранители? Выглядят, как модели какие-то. У охранников рожи должны быть страшные, а это что за сёстры Олсен? — Рост под два метра, бывшие спецназовцы. Поверь, выглядеть будут внушительно. И с женщинами работать станет на порядок проще. — Почему именно эти двое? — Лучшие из доступных. Рекомендации – дай бог каждому. — Понял. — Берёшь или не устраивает что-то? Сюэ Мэн пожал плечами. — Один хер, пускай будут эти.

***

Выходные Сюэ Мэн провёл в доме родителей. Отец всё решил, и уже в понедельник утром его должны были везти в офис Мэи Ханьсюэ. Мысль эта не радовала. По-хорошему телохранитель за плечом у влиятельного человека — всё равно что красивая девушка. Престижно, дорого, статусно. Но его всё не отпускала мысль, что к нему просто приставили надзирателей. Поэтому в «день Х» он вышел из дома с настроем крайне скептическим. Даже утром понедельника любимец небес выглядел сногсшибательно. О своих восхитительных данных Сюэ Мэн был осведомлён. Возможно, даже в большей степени, чем следовало. Он искренне считал себя венцом человеческой эволюции, лучшим представителем своего вида и исключительным красавцем. Самое гадкое, что с этим толком и нельзя было поспорить. В самом деле, непомерно талантливый, статный и да, красивый юноша. ОЧЕНЬ красивый. В общем, идеал. Всю картину портила одна гаденькая деталь: Сюэ Мэн о своей идеальности знал. А это для мужчины крайне пагубно. Так что характер и чрезмерное самолюбие мигом сводили к нулю всю внешнюю привлекательность. Однако пока он молчал, был хорош, как юный бог. «Сюэ прекрасен». В любом виде. И в двадцать, и в пятьдесят. И голым, и одетым, пусть даже в самую убогую растянутую футболку. Но нет предела совершенству, если что-то можно было сделать лучше – Сюэ Мэн делал лучше. Ухаживал за волосами и кожей похлеще многих девушек, пользовался лучшим парфюмом, одевался с иголочки. Словом, павлин. Невероятно статная и красивая птица… От пения которой у всех вокруг вянут уши. — Ну и где они? – по договорённости должны были ровно к этому времени приехать на такси, чтобы потом пересесть за руль машины их новоиспечённого босса. Сам Сюэ Мэн быть за рулём не любил, хотя права имел и к своей «малышке», чёрной «Rollse-Royce», относился с особой нежностью. Вождение не доставляло ему никакого удовольствия, было механической монотонной работой, а такую он всегда старался по максимуму делегировать. Сюэ Чжэнъюн посмотрел на часы. «Ролекс», конечно же, в лучших традициях. Детская мечта, исполнить которую он смог только к тридцати. Именно из-за капризов внутреннего чада он наотрез отказывался по примеру сына перейти на смарт-часы, несмотря на всё удобство. — Будут через минуту. Мне их рекомендовали, как крайне пунктуальных ребят. Не обманули. Ровно в семь, ни секундой позже, у ворот остановилась машина. Одновременно хлопнули обе задние дверцы, и вот, наконец, спустя два дня «томного» ожидания перед Сюэ Мэном предстала его новая свита. Он сощурился. И в этом было виновато не столько бьющее по глазам солнце, сколько близнецы. Они… Светились. Буквально. Фото не передавало и одной десятой их красоты. Сюэ Мэн использовал это слово крайне, КРАЙНЕ редко. Ну, если речь шла не о нём самом, разумеется. Но здесь другого эпитета было не подобрать. Этих двоих будто окружало ослепляющее божественное сияние. Длинные светлые волосы благородного естественного оттенка, чуть вьющиеся на концах, под мягкими утренними лучами казались жидким золотом. Кожа – не по-азиатски белая. Даже белее, чем у Сюэ Мэна, всю жизнь гордившегося своей аристократичной бледностью. И глаза. Голубые, а на свету и вовсе прозрачные. Казалось бы, удивляться такому после нескольких лет в Америке, но даже там Сюэ Мэн не видел настолько светлой и чистой внешности, даже у чистокровных славян. Ах да, ещё, самое важное. Его об этом предупреждали, но он как-то пропустил мимо ушей. Однако при личном знакомстве такое проигнорировать сложно. Пресловутое «рост под два метра» не было преувеличением. Два метра. Ровно. У обоих. Сюэ Мэн всегда считал себя высоким. Сто восемьдесят с копейками – в самом деле немало. Но чтобы рассмотреть лица новых телохранителей, пришлось задрать голову. И до чего же, блять, ему это не понравилось. Близнецы были абсолютно одинаковыми и при этом совершенно разными. Волосы у обоих длинные, но у одного собраны в тугой высокий хвост, у другого – распущены, только несколько прядей убраны в «мальвинку», чтобы в лицо не лезли. Странный, конечно, выбор длины. Такие волосы в бою – огромный дебафф. Мешаются, схватить за них легко. Сюэ Мэн знал не понаслышке, сам их отпустил до поясницы. Костюмы у близнецов тоже совпадали: идентичные чёрные тройки на белую рубашку. Но «каменная рожа» — тот, что с хвостом – носил его как полагается, застёгнутым и с галстуком, в то время как его брат «лисья морда» выглядел весьма фривольно, без галстука и с перекинутым через плечо пиджаком. Кардинально отличались даже мимика с походкой. Тот, что без пиджака, ослепительно улыбался, двигался легко и плавно. Второй же – типичный громила, лицо кирпичом, движения сдержанные и не суетливые. Короче, отличать их будет несложно. Сюэ Мэн ещё пару секунд рассматривал близнецов. А после спустил солнцезащитные очки с головы на нос. — Доброе утро, — говорил тот, что с довольной миной. Его хмурая копия держалась чуть поодаль. Даже не поздоровался. Но ничего, «мальвинка» отрабатывал за них обоих. Лыбился во все тридцать два, всем телом источал доброжелательность. – Господин Сюэ, — обратился к отцу, вежливо кивнул. Перевёл взгляд на Сюэ Мэна, кивнул и ему тоже. Улыбка стала будто бы ещё шире, хотя, казалось бы, там уже некуда. Взгляд на секунду поменялся, появилось в нём что—то… Бесноватое. – Молодой господин Сюэ… Или как нам вас называть? Сюэ Мэн безразлично повёл бровью. — Как хотите, но на «вы» и шёпотом. Он и не думал поддаваться этим дешёвым чарам. Засранец, конечно, был донельзя обаятелен, но его довольная рожа бесила уже сейчас, на второй минуте знакомства. Куда больше симпатии вызывал его молчащий брат. Но «в разы больше» — не значит много. Хвостатый смотрел с таким высокомерным видом, будто делал всем присутствующим одолжение. И не соблюдал при этом банальных правил приличия: всё ещё не спешил даже кивнуть в знак приветствия. Так себя вести имел право только сам Сюэ Мэн, все остальные пусть сделают лица попроще. «Мальвинка» усмехнулся. Без неловкости и даже намёка на обиду, абсолютно искренне. И с каких только хуёв такой счастливый с утра пораньше? — Любой каприз за ваши деньги. К слову о них… — снова обратился к отцу, чтобы уточнить детали контракта. Сюэ Мэн сразу заявил, что ему это всё нужно было, как белке поворотники, и пусть с бумагами возится тот, кто всю эту кашу и заварил. Так что он в разговоре не участвовал, даже головы в ту сторону не повернул. Скучая, совершенно случайно пересёкся взглядом с «хвостом». Тот сохранял абсолютный покер фейс, не повёл даже бровью, поняв, что на него смотрят. Вместо этого уставился в ответ. Осмотрел снизу вверх: Сюэ Мэн отлично знал этот оценивающий взгляд «от обуви до макушки» и на дух его не переносил. Чопорное выражение на чужом безупречном лице так и приглашало в него прописать. Мэй Ханьсюэ выглядел так, будто о-очень хочет закатить глаза, но делает над собой просто титаническое усилие. Какова парочка, ёб твою мать. Один балабол с раздражающе радостным шифером и до тошноты идеальной улыбкой голливудского актёра, а второй — высокомерный мудак, смотрящий на человека, обеспечивающего ему неприлично высокую зарплату, как на грязь под ногтями. Сюэ Мэн скривился от осознания того, что ему придётся как минимум пару недель терпеть их общество. Там уже можно будет сказать, мол, не сработались, и ему даже никто не будет трахать из-за этого мозги. Если развернёт их прямо здесь и сейчас, — соблазн сделать это сложно было переоценить – воспитательных лекций точно не оберёшься. «Мэнмэн, нельзя так обращаться с людьми, это неуважительно. С тобой после такого и другие работать не захотят. Хорошая репутация нужна не только работнику, но и работодателю». Фу блять. — Вы разобрались? Тогда давайте в машину, я уже опаздываю. Детали обсудим по дороге. Отец постарался приструнить его взглядом. Но до навыков госпожи Ван ему было, как до луны пешком, папа вам не мама. Сюэ Мэн не испугался даже чуточку, даже капельку. Сюэ Чжэнъюн тяжело выдохнул и, пожав весёлому близнецу руку на прощание, пошёл к машине, которую Алекс чётко к нужному времени пригнал с мойки. Между тремя оставшимися во дворе повисла напряжённая тишина, но белобрысому клоуну было фиолетово и на неё, и на пренебрежительное отношение, и вообще на всё. Он сохранял всю туже неизменную улыбочку – Сюэ Мэну в ней упорно виделась снисходительность. Блять, накуренный что ли? — Как скажете, начальник, — выбрал-таки обращение. Самое нелепое из возможных. Кто бы сомневался, — ваше желание – закон. Не-не-не, ключики не мне. Водит он. Кивнул на брата. Тот даже не дёрнулся, будто в виду имели не его. Сюэ Мэн начинал неоправданно сильно злиться, сразу на обоих. Причину этого он пока не обнаружил, но она наверняка была, недаром же они его так выводят одним своим присутствием. — Да какая хуй разница?! Вы оба уметь водить обязаны, — вот и первый мат проскользнул. Но Сюэ Мэну было не стыдно – он платит, имеет право изъясняться, как хочет. Пусть привыкают. «Мальвинка» снова усмехнулся. На «ха-ха» пробило конкретно. Что же его, сука, так смешит? Ключи он всё же принял, но только для того, чтобы перекинуть их брату. Тот поймал, не моргнув. Сюэ Мэн от такой наглости охуел знатно – ключи от ЕГО машины, какого хуя? — Я умею. Но не люблю. Мне скучно кататься в черте города, предпочитаю поездки с ветерком, но не в рабочее время и… Не на таких машинах. — Чё не так с моей машиной? — Отличная машина, ВАМ очень подходит. — В смысле? Тут, неожиданно для обоих, голос вдруг подал «пиджачок». На удивление, близнецы звучали по-разному. Этот – грубее. — Тоже красивая, но тупая, как пробка. Сколько бабла не вбухай, всё равно ничего достойного собой не представляет, — а в конце добавил, будто протягивая платочек после плевка в лицо, — и масла жрёт, как нефтяная скважина. Сюэ Мэн так и встал, будто вкопанный. Ч Т О? Да как он?.. Да в смысле?! От гнева речевой аппарат отказал, не получилось и слова из себя выжать. А близнецы, суки, тем временем делали вид, будто ничего не случилось. Одной фразой провалили свой испытательный срок, заруинили себе охуенный рабочий контракт – И В УС НЕ ДУЮТ. Казалось, у Сюэ Мэна, всё ещё не способного говорить, пар пойдёт ушами. Пиджачок нажал кнопку на брелке – машина приветственно отсалютовала. — Вы же сами говорили, что опаздываем, нет? Едем? «Мальвинка» мягко подтолкнул Сюэ Мэна к машине, заставляя выйти из транса. — Просим прощения. Мой старший брат — не самый обаятельный человек, но поверьте, он профи, так что… Сюэ Мэн ещё несколько секунд смотрел в одну точку. Потом повернулся. — Отработаете свои две недели, — сказал тихо, спокойно, величественно даже. Хотя хотелось орать, как сливший катку школяр, — а дальше проваливайте на все четыре стороны, перспективу контракта вы только что проебали. И пошёл к машине. Сам открыл дверь, не дожидаясь близнецов, залез внутрь, устроился на заднем. Младший Мэй, силящийся не сложиться от смеха пополам, по-шутовски поклонился и пошёл занимать переднее рядом с братом.

***

Потолок машины их нового босса был усыпан звёздами. В дверцу встроен специальный отсек для зонта. Салон огромный. В подлокотнике мини-бар, на спинках передних сидений по дисплею. Всё для комфорта пассажира. Младший Мэй называл эту категорию машинок «траходром». В них же только и делать, что возить дорогих девочек! Сам он не был против комфорта, когда речь шла о жилище… Но машина должна быть в первую очередь мощной и манёвренной! А это… Корыто на колесах. Так «роллс-ройс» называл уже старший близнец. В общем, им обоим не особо нравилась эта дорогущая мечта миллионов. Доволен был только Сюэ Мэн. Ему-то плевать было и на габариты, и на расход топлива. У него во главе угла стояло удобство. А его детка была ну очень комфортабельной. Места полно, можно сладко потянуться и развалиться в удобной позе. Приятные материалы, ну и эстетическое удовольствие, в конце концов! Он любил свою машину. На мнение окружающих положить с прихлопом. — Я не люблю пустых разговоров, поэтому без уважительной причины ко мне не обращаться, — стоило им тронуться и Сюэ Мэн тут же принялся диктовать правила. Злосчастные две недели должны пройти ХОТЯ БЫ терпимо, а для этого этих двоих необходимо приструнить! — Слушаться моих команд беспрекословно. Соблюдать дресс-код. Не лезть к моим работницам… Младший Мэй, не удержавшись, уточнил: — А к работникам? Сюэ Мэн всё же закатил глаза. Ну, они ведь этого не видят. — Фу, блять, откуда вы только такие вылезаете, — мысленно отметил в голове пункт «ни за что не знакомить младшего Мэя с Мо Жанем». Вдвоём они своими искромётными шутками точно его в могилу сведут. — К работникам ТЕМ БОЛЕЕ не лезть. И вообще, чтобы я не знал о существовании у вас какой-либо личной жизни. Дальше. Не шутить. Вообще. Никак. Не комментировать мои действия, вещи и в особенности мою машину. Никакого парфюма, меня тошнит от навязчивых запахов. На звонки и сообщения отвечаете моментально, но чтобы лишних уведомлений я в вашем присутствии не слышал. Одежда… Всегда деловой стиль. Черный, белый, может быть тёмно-синий. Патлы свои собирайте, не хочу их потом находить в салоне. Ну и, разумеется, защищать меня любой ценой, но этому вас, надеюсь, учить не нужно, — Сюэ Мэн выдержал паузу в пару секунд: чтобы вдохнуть и подумать, не забыл ли что-то. Вроде не забыл. — Всё ясно? Старший Мэй сжал руль, всеми силами борясь с желанием его перекрутить и попасть в трагическую аварию, в которой волей госпожи фортуны погибнет только пассажир на заднем. Казалось, что в гробовой тишине салона (колёса ведь с шумоподавлением) можно услышать скрип его зубов. Зато младший будто вообще не злился. — Кристально ясно, начальник. Исполним в лучшем виде, — и замолчал, мол, всё поняли, разговор закончен. Однако хватило его ненадолго. Слишком уж сладко их новый подопечный реагировал на безобиднейшие шутки. Так что меньше, чем через минуту, младший Мэй поинтересовался: — А дышать нам можно свободно, или это тоже по регламенту? Количество вдохов в минуту ограничено, или мы можем себя побаловать? Но возмущенной тирады сзади не раздалось. Младший Мэй вопросительно выгнул бровь. Подождал ещё немного. Тишина. Пришлось обернуться. Ну не мог ведь визгливый павлинчик так быстро успокоиться. Только что распекал их на все лады, и тут вдруг… Но ларчик открывался невероятно просто: директор Сюэ надел наушники. Ушёл в себя, просьба не беспокоить. Устал распускать хвостик, нужно передохнуть. Что ж, имеет право. Братьям в любом случае нужно переговорить. Вернее, младшему необходимо обсудить их новое начальство вслух. Хотя смысла в этом было не то чтобы много. В девяноста процентах случаев они рассуждали одинаково, а те десять процентов мыслей, что они не разделяли, легко угадывали. Но младший Мэй молчать не любил, не хотел и, вполне возможно, не мог физически, так что старшему ничего не оставалось, кроме как терпеть. Куда деваться с подводной лодки? Но сперва младший решил удостовериться в том, что их точно не слышат. Сюэ Мэну становиться свидетелем их семейного совета было СОВСЕМ не нужно, для его же блага и сохранения и так нестабильного, судя по вспышкам агрессии, внутреннего равновесия. — Ну хотя бы дрочить на рабочем месте можно? Должны же быть хоть какие-то радости? В ответ гробовая тишина. Глух, целиком и полностью. Слышал бы хоть что-то — слушали бы сейчас близнецы отборнейший мат в адрес их самих, драгоценной матери их белокурого семейства и отца, которому стоило когда-то в далеком прошлом вытереть их об занавеску. Младший Мэй расплылся в улыбке, которую сам он именовал «мечтательной», а его брат — «блаженной». Откинулся на спинку сидения. — Это будет весело. Брат, не отрывая взгляда от дороги (профессиональный принцип), поморщился, будто ему под нос сунули таракана. — На этом чертолёте парковаться — да. Охуеть весело. — Чего ты так взъелся, — младший усмехнулся, — нормальная машинка, бывало хуже. И мальчик красивый. Жизнь-малина. — Красивый, — старший выдохнул, будто признание далось ему невыносимым трудом, — пока рот, сука, не откроет. — Ну, рот — не проблема, его всегда можно заткнуть. — Ну-ну. Уверен? Тебе как будто его гниловатый лепет искренне доставляет. — Ну… В какой-то степени. Знаешь, с ним, как с рыбой фугу. Ты в неё тыкаешь, а она раздувается, как шарик. Но сохраняет при этом крайне серьёзную морду. Меня это всё… Умиляет. — И давно ты с порно на «discovery» перешел? — старший Мэй, прости господи, ухмыльнулся. — С этими рыбками ещё дельфины любят играться. Мы от яда фугу дохнем, как мухи, а этим нормально. Они приходы ловят, подсаживаются… Смотри сам на иглу не присядь. — Если уж так случится, то сидеть буду не я один. Близнецам врать друг другу — всё равно что врать самим себе. Иногда второе имеет даже больше смысла. Так что старший Мэй и не пытался. Да, мальчишка кошмарно избалован, не умеет держать язык за зубами и ведёт себя, как мелкий ублюдок. Полностью в его вкусе, блять. А младший только подливал масла в огонь: — Представь, он неделю будет ебать нам мозги, действовать на нервы. Придется сдерживаться, о-очень старательно сдерживаться… Но как приятно будет после всего этого нагнуть его над столом и взять за волосы. Старший Мэй затормозил на светофоре чуть резче, чем планировал. Ему тоже вдруг понадобилось по примеру брата снять пиджак. — Да, бля, мечтать не вредно. — Это не мечты, это — план действий. — Ему не понравится, и он нас засудит. Я сидеть не хочу. Глаза младшего игриво сверкнули: — ЕСЛИ ему не понравится.