Хорошие микрофоны (прокляните их)

Обсидиану искренне бы хотелось думать, что он умён, решителен и остроумен. Не в тщеславности дело и не в утолщении зверя по имени эго, а в простой причине прибавки уверенности для себя в ситуациях, когда он вынужден общаться с людьми на глазах миллионов других людей. Интервью в прямом эфире отличаются от видео или написания диссертации. Ты не можешь просто сказать или написать что-то нелепое, а потом удалить этот косяк, пока никто не увидел. Интернет всё помнит. Особенно позорные моменты своих кумиров. Обсидиан не нервничает, ясно? Он остроумный, забавный и харизматичный, абсолютно так. Если вы не верите, он с удовольствием продемонстрирует вам свой YouTube канал, социальные сети, все его учебные достижения в MIT и научные регалии. BBC назвали его одним из самых умных подростков, это о чём-то да говорит ведь, верно? Он прекрасно справляется с интервью. Всё ведь в действительности на практике просто: уйти от самых каверзных вопросов, быть обаятельным, крутым и собранным. У Обсидиана есть опыт сотни интервью за плечами, это не первый раз, поэтому он совершенно не нервничает. Ничто не может пойти не так. (Он игнорирует странный узел и тяжесть в животе. Он абсолютно не волнуется. И никакого плохого предчувствия у него нет, замолчите). Интервью, на которое они собираются сегодня, не является чем-то выдающимся или пугающим, несмотря на то, что оно проводится известным журналистским агентством. Ничего, с чем бы он не сталкивался раньше. Обычная студия, где, возможно, слишком много микрофонов — по одному на каждого участника, расположенного прямо перед ними на столе. Хороший менеджер и другие работники тоже кажутся дружелюбными. Им ещё не удалось встретиться со своим интервьюером, но Диамкей, который уже вёл с ним интервью, хорошо отозвался о нём, и этого достаточно, чтобы Обсидиан потерял (показательно) оставшуюся нервозность. В любом случае, интервьюеры — это, пожалуй, самая страшная часть интервью. Некоторые из них просто пытаются обманом заставить сказать то, чего вам определенно не следует говорить, некоторые просто слишком навязчивы и слишком сильно интересуются личной жизнью. За многие годы Обсидиан успел привыкнуть ко всем их тактикам и дать отпор любому интервьюеру. По крайней мере, он так думал. Обсидиан поначалу не замечает парня, входящего в студию. Он слишком увлечён обсуждением с Заком идей по усовершенствованию Ч.А.К.И, и только легкий толчок от Веназара возвращает его внимание к причине, по которой они все здесь, а не в лаборатории MIT. Первой реакцией Обсидиана было ответить и толкнуть его в ответ, но он вспомнил, где находится, и посмотрел на сегодняшнего интервьюера. И... Ох. Ох. Послушайте, Обсидиан имел свою долю сожалений за всю свою жизнь. Неправильная настройка Ч.А.К.И., долги по учёбе, его дружба с Диамкеем, фандом Террарии, но ничто не сравнится с мгновенным сожалением Обсидиана в этот самый момент, когда он не послушался своего живота и не сбежал отсюда сразу же. Потому что интервьюер просто великолепен, а Обсидиан абсолютно точно не готов к этому. Юноша представляется как Илья Душенькин, просит называть его просто Душенька, и Обсидиан, честно говоря, впечатлён собой, потому что он всё ещё может воспринимать слова парня, несмотря на то, что внутренне умирает, ошеломлённый и пораженный его красотой. О, нет. Обси не может не смотреть, впитывая каждую мелочь. Мягкий овал лица, овеянный лёгким загаром и россыпь веснушек, восторженные глаза и полураскрытый маленький рот, растянутый в кроткой улыбке. Обси наблюдает как он садится (элегантно, так преступно элегантно), немного играет пальцами (Обсидиан не пялится на них, абсолютно нет), кивая им, в ожидании начала эфира перелистывая страницы папки в руках. Они маленькие и изящные, с выступающей косточкой на запястье, острыми костяшками, веснушками, разбросанными по ладоням и кистям. Сидящий перед ним человек настолько мил, преступно прелестен, что мысли у Обси путаются, как путались на первом его интервью в детстве. Он так пропал. Прайм, он так чертовски пропал. Сквозь дымку своих сумбурных мыслей он слышит, как Душенька предупреждает их о начале записи и как Зак берёт на себя роль лидера в разговоре, наверняка смущённый застывшим состоянием Обсидиана. Его друзья определённо будут смеяться над ним после окончания интервью, но это осознание проносится у него в голове без каких-либо эмоций. Голос Душеньки так подходит ему. Не низкий, но и не высокий, тягучий и с этим добрым, неясным тоном, который сразу располагает к себе. Обсидиан представляет, как бы этот голос звучал во время смеха: громко и беззастенчиво? Или Душенька тот тип людей, что смеются тихо, но изящно? С тем, как элегантно он ведёт себя на сегодняшнем интервью Обсидиан готов поспорить на все свои карманные, что это второй вариант. Как бы звучал этот голос по утрам? С неизбежной хрипотцой, почти ленивым, как мурлыканье Чаки по утрам у самого уха? О, услышать голос Душеньки первым образом с утра было бы... Боже... Боже свыше, Обсидиан, возьми себя в руки! Тебе давно не шестнадцать. Обсидиан моргает, незаметно ущипнув себя и пытаясь вернуться к реальности, настроившись на разговор. Он никогда не выживет под всем тем градом насмешек и вопросов, которые посыпятся на него, если он просидит всё интервью абсолютно молча, просто уставившись в пустоту. — Признаюсь, название Ч.А.К.И. звучит просто великолепно мило. Можем ли мы побольше узнать о герое, в честь которого он назван? Он чувствует, как улыбка расширяется на лице Зака, и благодарит высшую силу за то, что он смог достаточно сконцентрироваться, чтобы услышать вопрос. Спасибо за Зака, который может ответить, потому что Обси чувствует себя абсолютно недееспособным. — Обси должен ответить на этот вопрос. Этот маленький пушистый герой — его! Нет, знаете что? К чёрту Зака! Он только что бросил его под поезд. Пусть он и не знает о существовании данного поезда. Боже правый, что с Обсидианом не так? Так недостойно сходить с ума из-за красивого парня перед ним, серьёзно? Душенька переводит мягкий взгляд карих глаз прямо на него и Обсидиан, подавляя желание вскрикнуть неловко тонким голосом и просто вскочить вон из комнаты, прочищает горло, находит в себе силы улыбнуться — и даже сделать это максимально естественно? — прежде чем огорошить бедного парня совершенно потерянным от любви бессвязным монологом о Чаки. Слушайте, Обси любит своего кота, ладно? Если вы не любите своего кота и не разглагольствуете о нём — пересмотрите своё отношение. Возможно, он только что превратил строго профессиональное интервью о инновациях в сфере технологий благодаря им, в групповое умиление фотографиям и видео с Чаки, которыми забита его галерея, но что в этом плохого? Всем вокруг весело, даже персонал из-за кулис не смог сдержать мимолётных улыбок и смешков. И Душенька... О, Душенька. Он улыбался всё время, пока Обси говорил. И о нет, это была не стандартная натянутая вежливая улыбка притворного интереса. Его глаза мягко сверкали, когда он наклонился ближе, дабы увидеть видео с играющим Чаки (Обси почтительно опустил глаза, когда из-за воротника розовой рубашки мельком выглянули обнажённые ключицы, свято молясь на свою маску, скрывающую его красные щёки), прикрывал растущую улыбку и смех, уделяя всё внимание размахивающему руками во время рассказа Обси, даже отложив ненадолго свою записную книжку и убрав ручку за ухо. Есть что-то невыразимо приятное в том, чтобы поделиться одной из своих искренних страстей с человеком от которого так перехватывает дыхание. Когда тема с Чаки плавно перетекает в прохождение игр, Обси не может удержать себя от небольшого бахвальства — заслуживая иронически выгнутую бровь Душеньки и закатывание глаз от его друзей — прежде чем всё это ненадолго превращается во всестороннюю дискуссию о играх и приглашением Душеньки поиграть вместе, прежде чем окончательно добитый смехом Душенька возвращает их к исходным вопросам по списку. Обсидиан старается не вздохнуть от разочарования слишком громко, когда Душенька переводит внимание на Диамкея, закатывая глаза и посмеиваясь от небольшого флирта, с которого он начинает их диалог. Обсидиан ловит удивлённый взгляд Зака, который прыгает между ним и Душенькой, и смотрит на Зака в ответ с беспомощным выражением и пожатием плеч, прежде чем снова начать восхищаться Душенькой. Он слегка наклоняет голову и открывает мраморную кожу шеи, напоминая Обси элегантность греческих статуй. Но он даже лучше — вместо холодной бледности его кожа смугла и румяна, а смех, сотрясающий его тело и выделяющий ямочки на его щеках делает из Душеньки милейшее зрелище живости. Что это делает с его сердцем... Вздохнув, Обси слегка наклонятся к Веназару, сидящему справа от него и прислушивающегося к разговору Душеньки и Диамкея, чтобы тихими словами выплеснуть своё восхищение наружу. Потому что иначе он чувствует, что может взорваться оттого количества эмоций, копящихся в нём от наблюдения за Душенькой. — Вен, он так великолепен! Я не могу не отвлекаться от всего интервью на него! И тут всё идёт... Плохо. Потому что предполагаемый шёпот, который должен был остаться между ним и Веназаром, разносится по всей комнате и оживлённый разговор Душеньки с Диамкеем внезапно прерывается на полуслове. Обсидиан моргает в замешательстве, натыкаясь на такой же удивлённый взгляд Веназара, прежде чем он переводит взгляд на микрофон и тогда всё здравомыслие Обсидиана устремляется вон из головы, прямиком в ноги за компанию с сердцем, умчавшимся от страха. Нет. Абсолютно нет, пожалуйста. Он медленно оборачивается. Шея кажется непривычно тяжёлой, а ладони дрожат. Обсидиан физически чувствует, как все взгляды в комнате устремляются на него. Но он видит только растерянные глаза интервьюера перед ним — эти глаза, из-за которых он потерял концентрацию и здравомыслие, эти- — Вы только что это услышали? — шепчет Обсидиан. Интервьюер кивает. Прайм, на следующее утро Твиттер сойдёт с ума. Он видит вопрос в глазах Душеньки и ухмылку, спрятанную в уголках губ Диамкея рядом с ним. О, нет. О, Прайм, нет. Никто ничего не говорит, пока Обсидиан и Душенька молча смотрят друг на друга. Обсидиан чувствует, как горит его лицо. Дурацкие микрофоны. — Эти микрофоны действительно хороши, нам надо их купить, — прерывает неловкую тишину Зак, а Веназар слишком охотно берёт тот, что перед ним, чтобы прочитать название бренда с плохо скрываемым смехом в голосе. Обсидиан ненавидит их. Они слишком наслаждаются его страданиями. Диамкей насмехается над ним одними глазами и Обсидиан надеется, что его глаза также красноречиво шлют его куда подальше. Судя по тому, как ухмылка Диамкея только выросла — сообщение донесено и встречено с удовольствием. Ну и ладно. Обсидиан мельком бросает взгляд на Душеньку — раскрасневшегося и не смотрящего на него — прежде чем откидывается поглубже в спинку дивана, пытаясь скрыть своё выражение лица от камер вокруг. Обсидиан уже знает, что его лицо будет преследовать его на аватарках сотен людей по всему интернету, на превью видео и в новостных заголовках. Он уже представляет их: «Юная звезда в сфере технологий только что безвозвратно опозорился на весь интернет своей бесстыдно читаемой щенячьей влюблённостью в красивого интервьюера». Ситуация просто мечта. Остаток интервью Обсидиан держит рот на замке, буравя микрофон перед собой злостным взглядом, надеясь, что он сгорит перед ним от жара его гнева. Он всё ещё ловит мимолётные взгляды Душеньки, но как истинный профессионал он возвращается к ведению интервью без неловкости как ни в чём не бывало. Единственное, что продолжает насмехаться над ним — вспыхивающие весельем глаза его друзей, двусмысленные намёки Диамкея (которые, спустя пару минут, Душенька просит прекратить и Обси только ещё больше пытается раствориться в сидении. Душенька наверняка их всех уже терпеть не может) и испуганно бегающие от него глаза Душеньки, когда Обси встречается с ним глазами. Он наверняка выглядит для Душеньки идиотом. После самых долгих тридцати минут в его жизни — а могло быть и хуже, это мог быть подкаст, в котором они застрянут на четыре часа — они наконец заканчивают, и Обсидиан практически вылетает из комнаты, так быстро он подрывается с места и уносит ноги. Его сердце бьётся от тревоги также быстро, как после его первого интервью — тогда он едва не заплакал от нервов, скручивающих его живот до болезненных спазмов. Сейчас его тоже тошнит. Боже, его так чертовски тошнит. — Хей? За спиной раздаётся неуверенный голос, к которому Обсидиан уже успел так прикипеть за эти пару часов интервью и его сердце подвергается ещё большей панике, а живот сводит от нервов. Он поворачивает голову и видит Душеньку, стоящего в нескольких шагах от него с идеально уложенными волосами и смущённой улыбкой на губах. Обсидиан даже не осознавал, насколько он ниже его ростом, потому что, конечно, ему нужно становиться еще прекраснее с каждой новой вещью, которую Обсидиан замечает в нём. — Да? — выдавливает из себя Обсидиан, морщась оттого, как звучит его голос. Душенька подходит ближе к нему, застенчиво сцепив пальцы. Он наверняка хочет лично сказать ему какой он жуткий придурок. Обсидиан всё интервью пялился на него, думал то, о чём не должен был и поставил его в неловкое положение на огромную аудиторию. Блестящая работа, Обсидиан. Что ты там говорил о своём опыте? Интернет получит столько удовольствия, распространяя клипы об этом интервью повсюду. Что это вообще за микрофоны такие? Обсидиан сидел от них достаточно далеко! Теперь все и особенно Душенька- О, подожди, Душенька всё это время говорил... — ...так быстро ушли, что я даже не успел спросить номер. Обсидиан моргает. Типо как в полном замешательстве. Потому что что. Что. — Мой, мо-что? Румяные щёки Душеньки становятся ещё розовее и он нервно заправляет прядь волос за ухо. — Ну, я уже давний поклонник Ваших изобретений, но ещё больше — видео о прохождении игр, знаете. И когда мы говорили о них, вы все предложили мне сыграть вместе, потому что у нас нашлось столько общего — и мне действительно не терпится построить что-то вместе с Диамкеем — и, ну, если это всё ещё в силе, я имею ввиду- Что за вопрос??? — Конечно, в силе! — Обсидиан не рассчитывает громкость своего голоса и Душенька почти подпрыгивает на фут в воздух от испуга. Чёрт. Обси паникует ещё больше. — Извини, да! Нет! Я имею ввиду, конечно в силе, если тебе всё ещё комфортно с нами, и да, называй меня на «ты», пожалуйста, это странно, когда это делаю только я, и, конечно, нам всем будет тоже интересно поиграть с тобой, особенно мне, я имею ввиду, то есть, я- Обсидиан затыкается, щёлкает пальцами и начинает шарить по карманам, лихорадочно ища свой телефон. — Да где ж он... Душенька, посмеиваясь, любезно протягивает свой и Обсидиан берёт его дрожащими руками, неловко вводя свой номер. Душенька смотрит на новый контакт с улыбкой и Обсидиан невольно расслабляется. — Ты не считаешь нас странными? Меня? — Нет? — Душенька поднимает недоумённый взгляд на него, — вы все мне искренне понравились. Я был бы рад, стань мы все друзьями. — О, это здорово, да, потому что я думал, что я всё окончательно испортил, а Диамкей со своими шутками добил полностью... Душенька качает головой, прикрывая одну из вновь покрасневших щёк рукой. — Я совру, если скажу, что это не было неловко, но это просто потому, что я не привык к комплиментам. Это не связано с тобой или с кем-то из твоих друзей, обещаю. — Не привык? Но ты такой красивый и у тебя такие манеры! — восклицает Обсидиан, не думая. — Как ты можешь не получать комплиментов каждый божий день? Я знаю тебя всего один, но уже столько раз- А потом здравый смысл его догоняет и даёт подзатыльник. Сильный. Душенька снова краснеет, опуская глаза и Обсидиан чувствует, что умрёт. — Боже правый, я, — Обсидиан запинается и стонет, закрывая лицо руками. — Обещаю, я намного адекватнее. Просто сейчас у меня мозги в кучу. — Всё в порядке, — Обси не видит его, но слышит улыбку в его голосе. Смех танцует в его тоне — кажется, что он всегда там, добрый и утешающий — и Обсидиан решается убрать руки. Душенька смотрит на него со смешинками в глазах. — Это даже мило. Прайм. — Зд-дорово поболтали, но мне пора, — Обсидиан неловко указывает куда вперёд, даже не до конца уверенный, что это вообще правильное направление. — Думаю, остальные уже собрались и ждут меня там. — Ох, — Душенька внезапно выглядит немного расстроенным, но прежде чем Обсидиан успевает запаниковать, он уже снова улыбается ему. Он тянется к своему карману, доставая оттуда телефон Обсидиана. — Приятной дороги обратно. И не забудь свой телефон. Ох. Точно. Его телефон. — Ты забыл его на диване, — отвечает на немой вопрос Обсидиана Душенька и с застенчивой улыбкой опускает глаза. — Твои друзья хотели забрать его, но я, возможно, ухватился за шанс поговорить с тобой наедине и вот мы здесь. Душенька действительно хочет погубить сердце Обсидиана. — Ура, — неловко говорит Обсидиан, потирая шею и забирая телефон из рук Душеньки. — Спасибо. Серьёзно, Обсидиан? «Ура»? Душенька тепло усмехается. — Не упоминай об этом. Но, как ни безумно и глупо, Обсидиан хочет упомянуть об этом. — Нет, нужно, потому что это очень мило с твоей стороны, но тебе не нужно так бояться подойти ко мне просто так, без предлога, хоть и с моей стороны было глупо не взять его, но я даже рад. Я был просто, э-э... — «ЗАНЯТ ПАНИКОЙ» достаточно, даже чересчур, правдиво. Но за сегодня Обсидиан выпалил достаточно неловких фраз. — Отвлечён, — выбирает он, что, к его чести, невероятно точно. — Да, мне сказали, что я сильно отвлекаю, — весело говорит Душенька, даже несмотря на то, что его лицо не выражает никаких эмоций, кроме лёгкого изгиба губ. Обсидиан вдруг чувствует себя немного неуверенно стоящим на ногах. — Что? — абсолютно разумно говорит он. А после скороговоркой выпаливает: — Я имею в виду, да, да, ты, да. Не как-то странно, а как, конечно, ты очень, это ведь я сказал, да? О боже, это я говорил, э-э… Кто-нибудь, пожалуйста, избавьте его от страданий. — Как я и говорил, а я много чего говорил, ты здорово выглядишь! Любой бы отвлёкся. Совершенно нормальным образом! Прайм, Обсидиан. В совершенно очевидной попытке не расхохотаться, губы Душеньки так плотно сжаты, что почти полностью исчезли. Он смотрит в сторону, позволяя тихому смешку вырваться наружу, прежде чем игриво толкнуть Обсидиана в бок. — Ты тоже довольно отвлекаешь, знаешь ли. Совершенно нормальным образом. В Обсидиане нет ничего «совершенно нормального» даже в его лучшие дни, но это приятное чувство. — Как бы весело это не было, но мне пора идти, — Душенька извиняюще улыбается. — Да и тебе тоже пора, я вижу твоих друзей вон там. Обсидиан оборачивается и внутренне умирает, когда видит Зака, Веназара и Диамкея, наблюдающего за ними у выхода. Они смотрят на него с разным спектром эмоций, но одно ясно точно: сегодня Обсидиан не избежит их любопытных вопросов и подколов. Обсидиан прикрывает глаза, готовясь к этой головной боли. Душенька сочувственно похлопывает его по плечу — встав на цыпочки для этого, из-за чего Обсидиан не сдерживается и фыркает, за что получает лёгкий безболезненный удар по руке — и с прощальной просьбой не забыть написать ему, уходит по коридору, прихватив с собой сердце Обсидиана. Не то чтобы он был так уж и против.