Мне нравится, как ты злишься.

– Да пошла ты на хуй! – кричит низенький рабочий дрон, хотя в контексте обстоятельств, скорее маленький чёрт с перепадами настроения каждые пять минут. Девушка напротив сохраняет невыносимое спокойствие, лишь надменно отряхиваясь от толчка в её плечо. Хвостики, один короче другого, инерционно колышутся от движений головы, пока Джей осматривает свои плечи на наличие грязи, которое ей могла передать разъяренная эмо-девчонка. – Я просто сказала, что я не буду смотреть со всеми вами низкосортное аниме, потому что это для тупоголовых детей с лишней хромосомой. – вздыхает дрон-демонтажник, складывая руки на массивной груди. – То, что ты и Эн подходите под это описание - исключительно твоя додумка, тостер. – У тостеров хотя бы эмпатии больше, чем у тебя! И желания хотя бы как-то развлечь себя ночью, помимо кучи ебучих бумажек, которые в гробу тебе сниться будут, если ты продолжишь их заполнять в моем присутствии со своей кислой рожей! – крик Узи сходит на гортанное рычание, ладони напряженно сжаты в кулаки, будто бы в попытке предупредить, что еще одно брошенное на ветер слово и они полетят прямиком в лицо, из которого летят гадости. Ярость восходит новой волной, когда взгляд Узи обращается на чужой визор. – Хули ты лыбишься?! Смешно от того, как долго ты горбатишься на работе без выходных?! – Мне нравится, как ты злишься. – усмехается девушка, театрально закатывая глаза в некотором подобии сарказма. Тем не менее, стыдно признаться, что ни капли сарказма в этой фразе не было. Эмо-дрон слишком забавно топает ногами, жестикулирует, выдает самые остроумные матерные оскорбления, пока грудь взимается и опускается от переизбытка негативных эмоций. – Как маленькая злая чихуахуа, дури много, а урона попросту ноль. Узи чувствует, как ее процессоры нагреваются, а на визоре появляется имитированный румянец. Эта трудоголичка просто выводит её из себя своими внезапными признаниями посреди каких-то ссор или разговоров ни о чем. Сперва ей нравилось, как рабочий дрон задыхается от удара прямо в грудину, потом ей нравилось, как она кусает губы, когда голова затуманена страхом, а сейчас это? Просто конченая. – Ебись-ка ты на хуй, придурошная! – резко выдает Узи, оглушительно топнув ногой по кафельному полу. Звук удара металлической ступни о пол раздается эхом, в комнате на некоторое время воцаряется тишина. Джей всё ещё улыбается, не сводит взгляда с визора, что находится на уровне её груди. дрон-демонтажник медленно склоняется вперед, держа осанку так же твердо и строго, как и всегда. Для удобства она заводит обе руки за спину, чуть поворачивает голову на бок в немом интересе. Разъяренная девчонка остается неподвижна, не отводит глаз, лишь грудь то взимается, то впадает обратно, имитируя сбитое дыхание. К ее удивлению, Джей высовывает язык, точно непослушный ребенок в попытке довести своего оппонента до конечной точки. Кажется, вот-вот и она произнесет высокомерное и одновременно глупое “бе-е-е”, но ситуация оборачивается в противоположную сторону. – Только если на твой фантомный хуй, истеричка. Неоново-фиолетовый румянец на визоре становится только ярче, Узи из всех своих сил сдерживает желание поперхнуться слюной от ощущения то-ли поражения, то-ли дикого смущения. Как вообще эта ссора зашла в это направление, учитывая все вышесказанные ей ранее оскорбления? Впрочем, что удивительного, когда её соперница просто наглухо отбитая смесь садистки с мазохисткой, которой импонируют жалкие потуги в агрессию? – В-выкуси? – рабочий дрон даже не знает, какую реакцию ей стоит использовать после столь открытого заявления, нет, предложения! Проще притвориться глупой - она ничего не поняла! Может это заставит дрона-демонтажника хотя бы неловко прокашляться и сбежать с позором. Джей непоколебима - стоит, всё еще чуть склонившись, победно улыбается, смакуя каждое изменение на лице напротив. Она приоткрывает рот, демонстрируя небольшие, но острые, как лезвие от бритвы, клыки и, о робо-Иисус, проводит языком по нижней губе. Более очевидного намёка и не придумать. С невероятным упором Узи хватает девушку за грудки, тянет на себя резко и твердо, без шанса высвободить ткань рубашки из цепких пальцев. Как бы то ни было, Джей и не старается, не хочет даже попытаться сделать вид, что ей это не нравится – она лишь наклоняется ближе и позволяет поцеловать себя. Узи целует ее резво, с тонной уверенности в том, что эта конченая обожает, когда с ней обращаются грубо, как с никому не нужным мусором. Джей приоткрывает устав поцелуе, позволяя девчонке укусить ее, а после извиниться, зализывая прокушенную насквозь губу языком. Вкус масла в поцелуе только распаляет огонь страсти, вспыхнувший между ними так же внезапно, как когда-то и их отношения. Узи отпихивает девушку от себя так же внезапно, как и притянула. На ее визоре всплывает надпись, сложно читаемая в виду распространившегося румянца вдоль. “Я тебя, блять, ненавижу” – гласит та. Джей удовлетворенно смеется – кажется, ее подружка столь смущена, что не может использовать свою звуковую карту, зная наверняка, что споткнется на половине слов. – Я тебя тоже, малявка.