любовь со сроком годности

Снова она заставляет чувствовать это. Как такое произошло вообще? Как от вражды, насмешек и неприязни они перешли.. к отношениям? Да, наверное отношениями это назвать можно было. Как минимум, Лилит об этом думала. Она ничего такого и не сделала, а Филомена не реагирует на неё уже третий день. Видимо, и не продолжает начинать контакт снова. Но сегодня они должны хотя-бы поговорить. Пусть будет хотя-бы стычка с оскорблениями! Хотя-бы, а уже не душераздирающее молчание с полным безразличием. Будто Лилит одной нужно всё это. Филомена в этот момент шла по четвертому этажу школы, в корпусе, где никого обычно нет и уроки обычно не проходят. Нужно было сходить в кабинет к биологу прям посреди урока. Сходить и вернуться. Но не тут то было, Лилит караулила за ней все несколько пройденных этажей. И вот, они проходят рядом с кабинетом, где уроки не проходят вообще, Лилит хватает Филомену крепко зп талию и буквально запихивает её в кабинет, попутно закрывая его на ключ, внаглую украденный у уборщицы ещё утром. Ошарашенная, сбитая с толку Филомена просто смотрит на Лит. И пока она не начала задавать вопросы, а ещё хуже кричать, ведь вероятность того, что их спалят - не равна нулю, Лилит начинает свою речь. — Фифи, что, блять, происходит? Почему ты не обращаешь на меня внимание, гребанный третий день? – она близко подходит, зажимает ту, заставив сесть на стул и выплевывает ей слова прямо в лицо. — А должна? Почему ты ругаешься? И вообще, ради Бога, скажи мне, какое ты право имеешь, хватать ме… – её перебивают на полуслове. — Я что-то не так сделала? – Лилит хватает Филомену за плечи и невольно трясёт. В глазах отчаянье, страз потерять, так и не удавшись найти. – Не таи, скажи мне, что случилось? — Всё ты так, хм, сделала. Отпусти, я вообще-то, шла сюда по делу. – та смотрит прямо в глаза. Не отрывая взгляд, да так, что создается впечатление, что ей реально плевать. — Нет, объясни мне, мы встечаемся? Что значил наш поцелуй? А та прогулка в парке? – Филомена рассмеялась. А у Лилит что-то треснуло. — Во первых, ты поцеловала меня сама, а потом… я даже сказать не смогу, что было потом. У меня было помутнение разума. А прогулка получилась совсем случайно, я проходила, у меня встреча оборвалась, а ты никак не отставала, сколько я не уходила. А мне скучно было, вот и всё. Ты же знаешь, что я не такая. И поцелуй, и то, что произошло в парке я уже искупила на исповеди, как грех. Не предавай этому большое значение и, опять повторюсь, отпусти меня. Лилит внутри задрожала. Нет, так не могло быть, сука, нет! С ней не происходило такого никогда. У неё было около десятка и девушек, и парней, но то, что у неё было с Филоменой, назвать просто желанием нельзя. Впервые было такое. Хотелось не совратить, очернить и оставить, а лелеять и обожествлять. Это было впервые что-то нежное, чистое, ради чего Лилит могла бы измениться. Прошло пару минут гляделок, а Лит казалось, что прошла вечность. Поглядела и отпустила. Хотя могла надавить, накричать и не просто поцеловать. Она её просто взяла и отпустила. Подошла к двери, достала ключи, открыла дверь. Хотелось рыдать, но почему-то, в этот момент, она могла лишь молчать. Филомена в этот момент ещё сидела на парте. Сначала недоверчиво посмотрела на неё, потом на дверь, мол, «Так просто?» Потом посмотрела на ноги, о чем-то поразмышляла и через пару секунд уде была за дверью. — Филомена? Та сначала удивилась, что ее так просто отпустили, а теперь удивилась, что её назвали полным именем. Лилит её так не называла даже, когда те враждовали. Обернулась и вопросительно на неё посмотрела. — То есть всё, что было между нами ты считаешь помутнением разума и грехом? — Более чем. А Лилит осталась одна. В холодном пустом кабинете без стульев, но зато с комом, подбирающемуся к горлу, который хотелось выплеснуть с любовью, у которой истек срок годности.