Вечно

Дети - огромная ответственность. 007n7 понимал это с самого начала. Ещё когда только увидел маленькую корзинку перед своей дверью. Ребёнок, лежавший там, был настолько беспомощным, настолько маленьким ещё совсем глупым. Он ревел. Громко. Срывая голос в надежде, что его услышат. И Севен услышал. "It's ugly, Disgusting, And filthy, For sure..." Первая мысль - закрыть дверь и забыть. Оставить всё так, как есть, на своих местах. Но... Его невинные глаза, полные самой искренней печалью, страхом. Севен сам не заметил, как присел на колени, аккуратно протягивая руку к малышу. Тишина. Тихий смех. Ребёнок аккуратно обхватил пальцы 007 своими маленькими ручками и перестал плакать. Он смотрел в глаза мужчины с немой, невысказанной надеждой и любовью. Ребенок видел 007n7 впервые, но уже любил его. И Севен чувствовал это. Понял это с первых секунд, как заглянул в крошечные чёрные глазки. Теперь он просто не мог бросить их в одиночестве. С этого момента жизнь изменилась. Всё пошло наперекосяк. Настоящая новая жизнь. Хакерство теперь было в прошлом, как и все друзья, связанные с ним. Вместо этого три работы, чтобы обеспечить Кулкида всем необходимым. 007n7 работал. Очень много. Практически без выходных. Но даже когда он не успевал провести время с сыном или забывал о чем-то важном, мальчик всегда покорно ждал его дома, встречал каждый вечер с радостными криками и объятиями. Готов был помочь в чем угодно, не жалея сил, подождать сколько нужно или сделать непосильное. Всё для того, чтобы папа был счастлив. Чтобы всегда улыбался. Кулкид ненавидел этот печальный взгляд. Когда папа смотрел на него после того, как мальчик провинился или ослушался совета, который предостерегал от опасности. Всегда хотелось сделать что угодно, лишь бы папа снова был доволен, снова был рад и хвалил сына за успехи. Но сам Севен не винил ребёнка. Ни во чтом. Он просто любил. Честно и искренне. Всей душой. Всем, что от неё осталось — Одним вечером Кулкид не вернулся домой. 007 не находил себе места, беспокоясь о сыне. Он даже позвонил в полицию, но те лишь отмахнулись, сказав, что мальчик просто сбежал из дома на время и скоро вернётся. "— Послушайте, мистер 007... Может он просто, ну.." – голос на той стороне явно не хотел продолжать этот поздний разговор. Севен звонил почти каждый час, и каждый раз ему отказывали. "— Может он просто ушёл? Все дети иногда сбегают, а потом возвращаются спустя время. Не стоит разводить из этого такую панику." – звонок резко прерывается. 007 кладёт трубку, опускаясь на холодный пол. Может, всё и правда не так плохо? Шли дни, недели. По всему городу висели плакаты о пропаже ребёнка. Команда волонтёров то и дело опрашивала 007, а после ездила по всему городу. Но спустя пару месяцев все отчаялись. "— Простите, мистер 007n7..." – вдруг начала одна из девушек-волонтеров. Сегодня был очередной день, когда эти подростки приходили к Севену, расспрашивая, где он в последний раз видел Кулкида, во что он был одет и так далее. "— Мне кажется, что искать уже бессмысленно.." – девушка замялась, стыдливо отводя взгляд. Ей было грустно и неприятно говорить то, что она хотела. Бессмысленно. Это слово врезалось в разум 007. Застряло в нём, разнося осознание собственной беспомощности по каждой клеточке тела. Разве он мог бросить своего мальчика, перестать искать его, помнить его? Но... В голову лезли самые страшные мысли. Если Кулкид всё это время был один, без воды, еды, то явно уже не сможет подать даже малейшего крика о помощи. Или если его уже кто-то нашёл, но спрятал так, чтобы никто более не вспоминал о нём? Или мальчонка потерялся и застрял в самом безлюдном, самом пустом месте? Всё варианты вели к одному и тому же. К неизбежной, пугающей, ненавистной смерти. 007n7 никогда не боялся смерти. В прошлом он легко, без зазрения совести рушил чужие жизни, забирал их лишь ради забавы. Но сейчас предположения, что Кулкид, его маленький сын, лежит где-то с пустым, безжизненным взглядом, пугали больше всего, заставляли сердце чуть ли не остановиться прямо в груди. Отвратительное чувство. Когда ты можешь лишь сидеть на полу и плакать, думая, как твой ребёнок страдает. Как ему страшно и плохо там, совсем одному. Севен дрожащими руками держал фотографию в рамке. Там он, счастливый, обнимает смеющегося Кулкида. Такого невинного и простого. — Я скучаю по тебе, мальчик мой... Прости, что я был недостаточно хорошим папой. Прости меня, пожалуйста... – слезы катились по щекам, а губы лихорадочно бубнили извинения. 007 не находил себе места в мире без сына. Теперь Кулкида не было. А значит не было кого-то, кто любил бы 007. Здесь, в этом огромном мире больше не было никого, кто принимал бы Севена таким... Отвратительным. "I'm ugly, Disgusting, And filthy, For sure..." Одному было страшно. Севен не помнил, как в его руках появился пистолет. Тяжёлый, ледяной металл навсегда остался в памяти 007n7. Это воспоминание каждый раз всплывало в его голове и прокручивалось будто наяву. Вот он, вот оружие, вот патроны. Он заряжает пистолет и медленно, дрожащими руками приставляет его к голове. Под пальцем курок. В голове тишина. Выстрел. И вот 007 просыпается в новом для себя месте. Это другой мир? Рай? Но как оказалось, новое измерения оказалось ни чем иным, кроме как персональный ад. Раунды, попытки сбежать, выжить в экстремальных условиях. Убийцы, выжившие. Все такие непохожие, но связаны одним. Этим местом. 007n7 быстро привык. Новый мир, новые люди. Всё новое, но кое-что не менялось. Каждый здесь ненавидел его. Не хотел видеть, разговаривать, даже просто находится рядом. Диалоги заканчивались как можно скорее, помощи 007 никогда даже и не ждал. Здесь он был чужим. И снова ходил в совершённом, невыносимом одиночестве. Новый раунд. Знакомая локация. Шум шагов других выживших за спиной. Но что-то определённо было другим... Убийца этого раунда... c00lkidd. Знакомый голос выводил из транса, заставлял обратить на себя внимание. Огромная красная фигура молниеносно пронеслась мимо Севена, тут же хватая за шею свою первую жертву. "— Ты был силён... Но недостаточно!" – смех. Детский, непосредственный, будто бы наивный. Кулкид быстро и без разбора убивал всех, кто встречался ему на пути, весело называя это игрой. Страх охватил тело 007n7 почти моментально. Он прятался, убегал, был практически готов кричать, наблюдая, как его сын, его ещё вчера маленький и милый мальчик, безжалостно убивает всех до одного. Крик. Истошный, тот, что пугает. Тот, что обязательно приснится в самых жутких снах. Тот, что будет трудно забыть. Это кричал последний выживший, который остался помимо 007n7. Осознание этого факта ударило по мужчине резко, вызывая практически физическую боль. Неужели ему предстоит встретиться с ним, его сыном, сейчас, когда мальчик стал... Этим? Нет, Севен ни на секунду не разлюбил его. На все сто был уверен, что внутри того монстра, что сейчас гонялся за ним с единственной, пугающей целью, всё ещё находится тот добрый, честный и милый ребёнок. Но всему рано или поздно приходит конец. Чужие, уже не такие маленькие, руки обхватили тело 007n7 в крепких, самых настоящих объятиях. Боль от удушья, пары сломанных рёбер и других ран сковала мужчину. Он не мог пошевельнуться. Боялся даже вздрогнуть, ведь это приносило бесконечную боль. Снова и снова. Но Севен не жалел ни о чем. Сейчас объятия Кулкида дарили успокоение. Столько времени, поисков, стараний... И всё же, они снова встретились. Отец и сын. Так, как и должно было быть. Даже когда его тело начало гореть, 007 ни секунду не жалел. — Кулкид... Тихий дрожащий голос прорезает тишину, наступившую после криков мальчика. Севен обнимает ребёнка в ответ, всеми оставшимися силами прижимая его к себе. Как когда ребёнку было страшно, как когда он просил о помощи или плакал, как когда 007 просто обнимал его. — Просто знай... Я очень тебя люблю. И буду любить... Вечно. Хватка ослабевает, дыхание с каждой секундой утихает. Веки становятся тяжелее. А потом тишина.