Yozakura

      К любованию цветением сакуры останутся равнодушными разве что необразованные оборванцы и, к своему счастью, Герта к таковым себя не причисляла. Она считала цветки дерева вполне симпатичными и вовсе не брезговала пару раз в столетие спуститься с гор на фестиваль. Конечно, иногда дети уговаривали взять их с собой, но не в этот раз. В этом году Герта устала. Буквально сбежав из дома, да подальше, и не особо выбирая, она завалилась на первую попавшуюся крышу, так и протомившись на одном месте до настоящего момента.       Поэтому, когда холодная капля в очередной раз упала ей прямо на нос, она в раздражении подскочила. Излишние телодвижения просто до невозможности раздражали. Окончательно поднявшись с нагретого трёхдневным лежанием места, Герта недовольно обернулась в сторону леса и показала кулак. Если в этих кустах и живёт божок, а она в этом уверена, то пусть почувствует её недовольство на себе. К великому сожалению, это не помешало дождю упрямо накрапывать на черепицу.       Смирившись с судьбой, Герта незаметно спустилась в ближайший переулок и тенью вышла на главную улицу. Торговцы без крыши над головой, товарищи по несчастью, спешно собирали товар и разбегались кто куда. Герта обвела их ленивым взглядом и завела руку за спину. Когда же она вернула её обратно, в руке уже был зонт, недавно лежавший на одном из торговых прилавков. Неспешно раскрыв белоснежный зонтик с изображением кувшинок и журавлей, Герта также незаметно вышла из тени и направилась по улице в сторону центральной площади.       Иногда подходя к сувенирным лавочкам, но не находя на них ничего стоящего, она с безразличным видом легонько крутила ручку зонтика из стороны в сторону и шагала дальше. Под ногами уже хлюпали лужи, когда Герта всё-таки подошла к одному из прилавков со сладостями. С минуту посмотрев на моти и невольно вспомнив одного маленького кролика (ненавидящего этот десерт до глубины души), Герта чуть улыбнулась краешком рта и указала лавочнику на лежащие рядом палочки с данго.       Всё также безразлично она оглядывала прилавки и в ленивом темпе шла вниз по улице, когда окончательно стемнело и жители начали зажигать фонари. Жили здесь, очевидно, те самые «трудолюбивые», которые даже в дождь жгут свечи зазря. На севере так не делали. Там в принципе не было уличного освещения, всем хватало снежной белизны и света из окон домов. Но спорить с тем, что фонари прибавляют атмосферу, Герта бы не стала. Несмотря на непогоду, с наступлением ночи поселение стало намного уютнее.       Центральная площадь оказалась перекрестком, но это не помешало разместить на ней посадку: ивовый сад сочетался с вишнёвыми деревьями и цветочными клумбами. Выглядело это, на удивление, очень даже ничего. Различные стойки с фонарями для празднования Канто Мацури прибавляли месту загадочности и некоей… потусторонней атмосферы? Герта перевела взгляд на макушки ив и остановилась. Ветви деревьев были обвязаны симэнавой с прикреплёнными тут и там шидэ. У Герты невольно дёрнулся глаз и она продолжила путь, проигнорировав очевидный «вход» в священное место. «Только недавно обругала местного бога и вот… Пришла в гости».       Бродя по тропинкам между деревьями, Герта вышла к большой беседке перед которой сидели и стояли люди. У многих не было зонта, видимо они пришли до начала дождя. Ещё за пределами площади, Герта видела скопление энергии, но дождь заглушал звуки, поэтому только вблизи ей удалось разобрать происходящее.       Музыкальное представление. За спинами людей она не могла разглядеть выступающего, но по звучанию узнала биву. Редко бывало, когда Герте по-настоящему нравилось музыкальное представление, всё-таки обычно она слушала исполнение от богов искусств на дружеских посиделках, однако… Эта игра была очень даже ничего. Красиво. Очень красиво. Великолепно.       Присмотревшись к ауре исполнителя, Герта скептически изогнула бровь: «Ками?.. Нет, ещё ёкай. Но божественная сила присутствует, значит… Слуга местного божка? И играет для людей? Здесь промышляет бог искусства? Нет, наверное, всё-таки ками празднества…»       Размышляя в подобном ключе, Герта прислонилась к дереву и прислушалась к игре на биве. Незаметно для себя, она сползла на сухой выступ в земле и, что не свойственно её телу, задремала.

***

      Проснулась Герта от резкой тишины. Растерянно приподняв голову, она огляделась и увидела рядом «одолженный» аккуратно сложенный зонт. Через мгновение она поняла, что наступила глубокая ночь. Через два мгновения она заметила на себе бирюзовое хаори, накинутое на неё как одеяло. Через три мгновения подле себя был обнаружен изящно расписанный музыкальный инструмент, подозрительно похожий на биву. И только в этот момент, Герта резко почувствовала чужое присутствие и подняла голову, наконец-то оторвав взгляд от изучения предметов на земле.       Под кроной листьев в некотором отдалении спиной к ней стоял человек. Вернее… Не человек. Ёкай. Женщина. Словно (точно) почувствовав чужой взгляд, незнакомка обернулась. Герта, в которой явно что-то переклинило судя по туго соображавшей голове, поняла только две вещи. Первое: журавль. Второе: красивый журавль. Именно так можно было описать внешность этой женщины с бирюзовыми глазами. Впрочем, Герта не смотрела на оболочку, она смотрела глубже. На ауру с отпечатком влияния. Эксперименты. У неё такая же.       Засмотревшись на переливы бирюзы с золотистыми крупицам божественной ки, Герта не обратила внимания на чужое приближение и очнулась только когда перед ней бухнулись на колени и отвесили поклон. — Прошу прощения. «Э?» — Герта всё ещё не пришла в себя и тупо уставилась на чужую макушку, попутно оценив причёску с золотыми шпильками. Оленятам бы такое понравилось.       Поскольку Герта хранила гордое молчание, незнакомка подозрительно глянула на неё из-под сложенных над головой рук, но её встретил лишь мутный и невыразительный взгляд. Встретившись с бирюзовыми журавлиными глазами, Герта склонила голову и, кажется, сама стала напоминать птицу больше, чем настоящая напротив.       Журавль медленно опустила руки и также медленно выпрямилась. Герта отметила, что та повыше ростом её самой будет. Да и фигурой…       Незнакомка резко вскинула руку и ущипнула Герту за нос. С глаз словно пелена спала. Герта чуть не задохнулась от такой наглости и уже хотела вскинуться, но перед ней склонились в поклоне вновь. — Прошу прощения, — на неё снова посмотрели из-под сложенных над головой рук и, увидев злобно-осуждающий, осознанный, взгляд, Журавль склонилась ещё ниже. — Вы попали под влияние моей мелодии для успокоения душ. Эта игра не предназначена для ёкаев и, скорее всего, я допустила некоторую ошибку в нотах и Вас заде… — А-а, — протянула Герта, перебив собеседницу. Она уже поняла в чём суть и поспешно подняла руку, чтобы опустить чужие сложенные ладони, — если игра была для успокоения души, значит она сработала и всё.       Журавль недоверчиво глянула на неё исподлобья и изогнула бровь так, как делают, когда слушают бред умалишенного. Герта хмыкнула и облокотилась о дерево, показательно закутавшись в чужое бирюзовое хаори, конечно же, с журавлями. — Если игра сильная, она свалит хоть орду о́ни. А у тебя, — Герта улыбнулась и указала на собеседницу аккуратным ноготком, — игра не просто сильная, но и качественная. Меня это не ущемляет, можешь не придуриваться. Вас, журавлей, же до смерти бесит ложь.       Взгляд незнакомки стал нейтральным и выпрямившись, она села рядом, подогнув под себя колени. Больше не отбивая поклоны, она уважительно склонила голову: — Прошу прощения, — снова, — за своё поведение. Вас нужно было привести в чувство, но, думаю, вы сами это уже поняли. В любом случае извиняюсь, — о, ками, — за своё поведение. Позвольте представиться, — Герта лениво кивнула в сторону, давая разрешение, — Жуань Мэй — подчинённая ками лесов и озёр, покровительницы птиц, священной хо-о Фу Хуа. Если требуется, я провожу вас к госпоже или доставлю любое послание.       А. Хуа. Герта резко пожалела о своих нелестных впечатлительных отзывах, но вспомнив нрав этой птицы, выдохнула и искоса взглянула на собеседницу. Аура Журавля всё ещё казалась ей занимательной, даже когда разум прояснился. Чтож… Она всё равно уже не вернётся к образу «уважаемой госпожи». Герта вдруг склонила голову и лукаво улыбнулась, заставив Жуань Мэй в недоумении застыть. — Жуань Мэй? — кивок. — Я просто отдыхаю и наслаждаюсь любованием цветами сакуры, мне не нужна твоя госпожа. Но-о… — ещё раз пройдясь по Журавлю оценивающим взглядом, Герта продолжила, — Мэй-Мэй будь добра согласиться на мою просьбу о сопровождении.       Очевидно проигнорировав обращение, Жуань перевела вопросительный, явно выразительный, взгляд на ночное небо. Герта не сдержала весёлого смешка и вконец развеселились. — Я предлагаю провести со мной фестиваль любования цветением сакуры. Думаю, нам найдётся о чём поговорить.       Улыбнувшись чужому недоумению, Герта поднялась с насиженного места и сняла журавлиное хаори. Уж кому-кому, а северному кирину холод точно не страшен. Потянув за чужое предплечье, она подняла Жуань Мэй и укутала её обратно в одежду, завязав белые шнурки на шее. Ногой подтянув к себе сложенный зонт, Герта ловко схватила его за ручку и указала противоположной стороной на лежащую рядом биву. Всё ещё сбитая с толку, Журавль перевела взгляд на свой инструмент. Что-то осознав, она повела рукой по воздуху и бива уменьшилась в размерах, теперь больше напоминая шпильку для волос.       Пока Жуань Мэй отвлеклась на поднимание уменьшенного инструмента, Герта ступила ближе, раскрыв над ними зонт с журавлями. Она чуть склонилась вперёд и обняла ручку зонта, прижав ту к груди. Поймав недоверчивый бирюзовый взгляд, Герта снова склонила голову и лукаво растянула губы в улыбке.