Когда-нибудь мы справимся

Так размеренно, под амфетамином и марихуаной прошло еще пару дней, парни занимались чем только можно: слушали школьные демки Таноса, под которые Нам Гю бесконтрольно хихикал, смотрели тупые американские комедии, пытаясь понять реально цвета на экране такие яркие или это все-таки действие ТГК. Как-то раз даже спиздили дорожный знак, потому что в голову что-то ударило, а Нам Гю сказал, что всегда хотел это сделать, но считал каким-то тупым, да и компания, в которой он тусовался, подобными делами не занималась. Те ребята, скорее кого-то бы отпиздили и обокрали, чтобы обзавестись деньгами, чем стали бы заниматься такой мелочевкой — толку никакого. А Нам Гю просто хотелось прикола ради, ну Су Бонг и спиздил. Причём, даже скорее подобрал, когда они закупились пятью литрами минералки и возвращались домой. Танос увидел грустно лежащий знак STOP около стройки, а Нам Гю как раз удачно вырядился в безразмерную толстовку и Таносу ничего не оставалось, кроме как задрать её и запрятать, ничего не подозревающему парню, под одежду. Сначала Нам Гю охуел. Потом побежал. Вместе с Таносом. В его квартиру. Было темно, холодно от металла под одеждой, а ещё радостно. Прям на смех пробивало, то ли от того, что он забавно бежал, то ли от Су Бонга, который всё поглядывал, очень по-тупому, не выпадает ли у него, Нам Гю, знак. Танос тянул за рукав, сжимал тонкое запястье в своей руке и вел за собой. А парню ничего не оставалось, как смотреть: смотреть на переливающиеся огни фонарей, мокрый от дождя асфальт, редкие неоновые вывески круглосуток, которые отражались мягким светом на фиолетовых волосах. Нам Гю смеялся так громко, что казалось вот-вот подъедут копы и запакуют их ко всем чертям за кражу имущества, но был только Танос, который не отпуская его руки, вёл какими-то обходными маршрутами в сторону своей квартиры. А дома знак помыли и поставили в комнату около компа, чтобы взгляд, неприменно, всегда падал на трофей. А потом Танос стал куда-то пропадать. Постоянно. Он возвращался под утро или под вечер, иногда весёлый, иногда потрёпанный, с засосами и без, с деньгами и без них. Нам Гю уже научился слышать первые его шаги у двери, он перестал выходить и здороваться, это было бессмысленно — Танос всё равно каждый раз валился спать без задних ног, а просыпался только спустя несколько часов. Нам Гю всё пытался найти квартиру, хоть репер и сказал оставаться столько, сколько он захочет, но все равно хотелось какого-то личного пространства. А ещё хотелось не думать где пропадает его вроде как “друган”, который даже ни разу не позвал тусоваться вместе, хотя, Нам Гю казалось, что им довольно прикольно в компании друг друга. Но, видимо, не очень прикольно Таносу, который, даже пообещав вечером зарубиться в контру, куда-то снова съебал. В квартире было пусто. Компанию составляли только окурки в бокале из-под вискаря и брошенная на каком-то уровне средненькая инди-игра. Они не обсуждали это, Танос не рассказывал где тусуется, а Нам Гю не задавал лишних вопросов. Не хочет — нахуй не надо. — Эй, Танос, погнали в раменую? — Of course, Bro, давай вечером. Вечером не пришёл. —Эй, Танос, зарубимся в приставку? — Давай завтра. Завтра не пришёл. — Эй, Танос, может пиццу закажем? — Maybe later. А потом снова съебался. — Танос, покурим? И покурили, похихикали пока не отпустило, а потом снова съебался. Зато целая квартира в своём распоряжении. Можно делать что угодно. И в комп поиграть, и приготовить что-нибудь. Только вот тишина от стен отлетает довольно чётко, особенно, когда ты один в большой квартире, не можешь найти адекватную работу и спросить у своего “друга” так когда же ему стоит паковать вещички. Потому что уезжать не хочется, но Нам Гю прекрасно понимает, что уже пора бы. А самое страшное, что воспоминания с игр никуда не делись. Между собой они, разумеется, ничего не обсуждали. Но каждый раз, оставаясь наедине со своими мыслями, в голове раз за разом прокручивались все смерти, все сценарии игр и искаженные голоса персонала. Нам Гю будто не мог привыкнуть к той жизни, в которой жил раньше, до этих дней. Все поменялось настолько отчётливо, что кажется теперь ничего не имело смысла. А ещё нигде не было крови, не было криков страха, боли, но жизнь будто и сейчас висит на волоске и каждую секунду надо бороться за выживание, и Нам Гю старается, старается как может, до боли в ладонях, когда пальцы сжимаются так, что царапают кожу, до каждого кошмара по утрам, от дозы до дозы, которая помогает забыться. Теперь всё кажется такой мелочью. А все вокруг кажутся идиотами, с которыми не хочется иметь ничего общего. Все, кроме, почему-то Таноса. Будто бы, именно он, удерживает в нём в что-то человеческое, что оставалось когда они только попали на арену. Нам Гю снова ловил себя на том, что залипает уже на которой квартире, про себя отвергая каждый вариант. Да он просто выжидает Таноса, который вернётся не пойми когда, чтобы вместе принять и отвлечься. Ну нет, это уже совсем пиздец. А с другой стороны — да ну нахуй этого рэпера, он где-то зависает, наверняка кого-то шпилит, или удалбливается котиками, чего ему ждать? Нам Гю нужно освежиться, прямо сейчас, как можно быстрее. Парень берёт полотенце и заходит в душ. Одежда падает на пол и Нам Гю встаёт под теплый душ. Глаза прикрывает, выпрямляется в спине, чувствуя капли, бегущие по коже, волосы липнут к шее. Гель для душа, спизженный у Таноса льётся на руки, и парень втирает его в кожу. Клубы пара расстилаются по комнате, лёгкий запах табака и ванили обдаёт со всех сторон. Руки проскальзывают по плечам к торсу, размыливая гель. И правда, чего он парится, сейчас найдёт работу, съедет от Таноса и будет спокойно жить один. Нам Гю случайно задевает свой же сосок, на что тот моментально реагирует. Нам Гю даже удивляется, смотря на то, как нежная кожа отреагировала на касание. Снова проводит пальцами по бусинке, уже давая напрячься сильнее. Парень закусывает губу и проводит ладонями по торсу, проходясь по тонкой мокрой коже. Пара синяков ещё осталось, но в целом он в порядке. Вот Танос еблан, не может что-ли возвращаться, когда договорились и долбить вместе с ним дурь. Ладони проходят по талии, разнося гель везде. Ещё и крестик его блядский.. Ну какой еблан носит наркоту прямо на шее? Он же даже спит с ним, придурок. Нам Гю чувствует как внизу что-то заметно напряглось, но пока не обращая должного внимания, разносит гель на спину. И правда еблан конченный, ну кто ещё спит со включенным светом во всей квартире, приоткрывая губы так, будто сейчас готовится взять в рот? Нам Гю охнул, как только повернулся вбок и его напрягшийся член обдало водой. Руки сами потянулись. А Танос и правда спит по-идиотски, особенно, когда в те, редкие разы, когда парни, случайно, в приходе засыпали на одном диване, а этот фиолетовый уёбок закидывал своё бедро прямо на Нам Гю, прижимаясь прямо к коже, и не давая высвободился. Правая рука сжала головку члена, проходя вверх — вниз. Струйки воды падали на спину, обдавая приятным теплом. Гель уже смысля и теперь повсюду был приторно-ванильный запах с нотками табака. Рука сжимала член и движения нарастали, Нам Гю обхватил его полностью и сделал несколько рваных движений, проходясь по всей длине. Из груди вырвался лёгкий выдох, а левая рука упёрлась в кафель ванной. Парень смотрел на то, как содрагается собственный пенис и старался не думать о том, как хорошо внизу смотрелся бы Танос, как Нам Гю смог бы зарыться в его фиолетовые, вечно запутанные, пряди, как он бы двигал губами, вбирая всё глубже, а сам он, Нам Гю, закатывал бы глаза как последняя шлюха. Рука ускоряется, двигаясь, сжимая, а перед глазами так и стоит образ блядского Таноса. Нам Гю тихо стонет, качает головой, пытаясь отогнать непрошенные образы, но прямо перед глазами стоит только то, как второй парень сжимает его талию, оставляя следы ногтей на коже. Нам Гю ничего не может поделать и только прижимается лбом к мокрому кафелю, стараясь сохранять равновесие и закусывает нижнюю губу. Член сочится смазкой, вода заливается в глаза, а рука двигается так быстро, как только может, посылая пульсации удовольствия по всему телу, от которых парень всё время вздрагивает. Раскрасневшийся, со сбитым напрочь дыханием, Нам Гю кончает прямо в кулак, а перед глазами картинка — Танос облизывает губы, а после вылизывает всё до последней капли. Нам Гю понятия не имел что только что произошло, он лежал на кровати и смотрел в потолок. После душа натянул только боксеры и водил пальцами по торсу, видимо он действительно так долго не трахался, что уже и на Таноса вздрочнуть решил, что разумеется, в планы не входило. Нет, не то чтобы Танос не был привлекательным, очень даже был, но у Нам Гю был немного другой вкус. А трахался обычно он часто. Не то чтобы за дозу или за деньги, просто иногда это было приятным бонусом. А ведь действительно, чем он хуже, друган значит ходит по барам и шпилит кого-попало, а Нам Гю сидит дома, вот и получается какая-то хуйня. Парень резко встал, натянул широкие бэгги джинсы, сверху черную майку в облипку, кольцо, цепочку с подвеской черного камня и твердо решил пойти в бар и найти какую-нибудь хорошенькую девушку или милого парня и хорошенько потрахаться. Шумный клуб, из динамиков орёт, пробивая уши какая-то электронщина вперемешку с репом, Нам Гю заказал себе самую убийственную текулу, подмигнул бармену, на что высокий парень в широкой футболке только наигранно улыбнулся. Затем отправился на танцпол. Лазеры бегали по глазам, музыка гудела где-то в висках, а тело двигалось под общий ритм, погружаясь в общую массу. Люди вокруг были то-ли угашенные, то ли слишком пьяные. Где-то по углам зажимались парочки. Черные стены будто бы сжимались и разжимались, впуская в себя всё больше людей. Нам Гю повторил текилу ещё пару раз и уже намного увереннее двигался в такт музыки. Пахло одноразками и алкоголем. Нам Гю уже и забыл зачем пришёл, но в любом случае ни одной, хотя бы немного милой девушки не было, а те кто был, вряд ли дали бы присунуть. Нам Гю снова вернулся к бару и уже было хотел просидеть всю ночь у бара, как вдруг, отвлёкшись от стакана джина, обернулся на танцпол. Там стоял какой-то парень. Яркие огни мелькали у него в волосах, отдавая ярко фиолетовым, он заливисто смеялся и танцевал с какой-то девчонкой, перед глазами всё плыло и Нам Гю, облокачиваясь на барную стойку снова поплыл на танцпол.