Когда-нибудь мы справимся

***

В Сеуле ливень лил стеной. Тяжёлые капли сбегали с неба, хлестали по асфальту, стёклам, создавали громкий шум, который походил на скрежет сломанного телевизора. На улицах почти никого не было, а те, кто был — бежали, чтобы поскорее укрыться. Редкие раскаты грома содрогали облака. Ночь и так была тёмной, а теперь ещё и все огни зданий стирались под водой и лишь отражались в лужах. Улицы превращались в быстрые потоки, люди спешили укрыться под козырьками, а воздух наполнялся резким запахом свежести. Су Бон открыл все окна в квартире, чтобы хотя бы уличный шум заглушал накатывающую тревогу. Парню казалось, что он утонул в своей собственной квартире. Капли дождя из окон заливались на подоконник, капали на нетронутую пиццу из доставки и стекали на пол. Таносу было похуй. Он слушал. Слушал шум города. Что-то всё-таки заставляло его жить. Почему он не подох на играх? Это был бы интересный конец для бывшего известного на всю Корею рэпера. Интересно, кто-то вообще заметил бы его пропажу? Су Бон был уверен, что нет. Друзья о нём не особо беспокоились, фанаты? Возможно, только несколько самых ёбнутых, которых ещё волновала его жизнь. А вообще, он никому и не был нужен. После провала на батле, после скандала с бывшей девушкой, который развела она. Хотела хайпануть. Хайпанула. Сполна. Получила несколько миллионов вонн, а Танос опробовал на себе влияние культуры отмены. А когда случайный парень выложил фотку с ним из какого-то клуба — внимательные фанаты приблизили фотку настолько, что разглядели маленький кусочек косяка, который торчал из-под уха за кепкой у Таноса — начались серьёзные проблемы. Его стали недолюбливать даже за вейпы, а травка — травка это совсем пиздец. Ему не следовало возвращаться с игр без нужной суммы денег. Просто нельзя было. Всё равно ничего не поменялось. Только вот.. Только вот Нам Гю. Танос просто не мог позволить себе потащить с собой в могилу ещё одного человека. Ну и чего уж, других челов из «Команды Таноса» тоже было жаль. По ним было видно, что они не хотели так рано отойти на покой. А Нам Гю вовремя дал это понять. Но Танос не собирался мириться с собой. Если бы Нам Гю не увязался за ним, то всё было бы иначе. Совершенно по-другому. А Танос и сам не знал — хорошо это или плохо.

***

Су Бон сидел на кухне и смотрел на бушующий, за окном, ливень. Весь уже продрог, но окно не закрывал. Ветер обдувал лицо, запутывал волосы. И мысли.

Блять, знаешь, Нам Гю. Иди ты нахуй. Можешь оставаться там, куда ты съебал. Можешь не возвращаться, если тебе так поебать. Только куда ты, гандон, съебал? Ты только напиши куда и можешь оставаться. Заебал я тебя, видимо. А так старался не делать этого. Специально уёбывал подальше, когда совсем башню срывало. Что мне ещё надо было сделать? Ты тоже изрядно меня заебал своим желаниям быть правильным. Выплатить свои кредиты — заебись, но в мои ты нахуя лез? И всё равно нихуя не понял. А последняя песня тебе бы понравилась, релизну, когда совсем the end, the road to hell. Только ты эту хуйню услышать должен! Обязан, мать твою, потому что звучание там просто дикое, ты просто кончить от такого должен, придурок. И как бы я тебя не заебал, тебе понравится. А потом и заёбывать перестану. Су Бон опустил голову на ладони и оттягивал свои волосы, стараясь не уснуть — кошмары заебали. А смерть — это, наверное больно? Су Бон сжал челюсти до скрежета и сорвался — снова быстро открыл переписку с парнем. Ничего не поменялось. Ни одного ответа. Не в сети. Да когда же это прекратится, я с ума сойду, если ты не заявишься домой. Ну хотя бы, блять, через неделю, ладно, похуй, хочешь месяц.. Глаза втыкали в одну точку. Руки дрожали. Экран телефона был включен. Су Бон смотрел на аватарку Нам Гю.

***

Чёрная кепка на мокрых, после душа, волосах, поплывшая улыбочка, средний палец, которым парень тыкал в камеру где-то на заднем дворе их дома около мусорных баков. Парни тогда в очередной раз выходили в 7-Eleven за какой-нибудь хуйнёй, когда пробило на похавать. Нам Гю прямо с мокрыми волосами вышел, кепку Таноса на себя напялил, чтобы не продуло. А когда услышал от Таноса, что у него на концах волосы закрутись, после душа, чуть не ёбнул его. — Bro, да ты просто beautiful! Very cutie! — Да иди нахуй! — Нам Гю пытался выпрямить прядки, но ничего не выходило. — Да реально! Ну сам посмотри! И Танос сфоткал его на свой телефон. Потом скинул фотку ему. А на следующий день фотка красовалась на аве.

***

Да сколько угодно не приходи, только напиши, что всё путём, можешь меня даже нахуй потом послать… Только.. Нам Гю, вернись, пожалуйста. Я волнуюсь.

***

Стельки прилипли к носкам, в кедах противно хлюпала вода, с каждым шагом. Мимо проносились люди, куда-то спеша, стараясь не намокнуть, но всё равно мокли. Всё равно становилось холодно и промозгло. Нам Гю это принял. Принял и просто шёл, не слишком медленно, но и не бегом. Набегался уже. Хватит. Пока ехал до Сеула, смог проспать пол дороги под шум дождя, а потом проснулся от грохота грома. Казалось, будто он ударил прямо по крыше автобуса. А потом просто шёл до дома; вышел не на той остановке, из-за запотевших стёкол не увидел нужного поворота, а объявление об остановке проебал. Пришлось тащиться пешком. С волос стекала вода, парень даже капюшон надевать не стал — мало толку. Вся одежда промокла насквозь. Он шёл по асфальтированным дорожкам, даже не смотря под ноги. Собрал все лужи по пути. Всё равно терять уже было нечего. Всё равно придёт домой и упадёт в кровать. Стало интересно спал ли Танос? Или может его и дома не было. Об этом думать не хотелось. Холодно. Руки-ледышки были в холодных карманах, джинсы противно липли к коже. Капли били по лицу, когда Нам Гю увидел, что дома свет не горит. Он поднял голову, позволяя ливню охлестать лицо. Во всей квартире было темно. А Танос-еблан, обычно забывает выключать свет, когда засыпает. Значит не дома. Нам Гю выдохнул пар изо рта и пошлёпал к подъезду, собирая последние лужи. Дверь открылась со скрипом. Нам Гю не пытался быть тихим. Был уверен, что дома будет один. Хлопнул дверью, провернул замок, закрываясь, начал развязывать шнурки в темноте, чтобы как можно быстрее упасть на кровать. На кухне загорелся свет. Нам Гю поднял голову и сделал последнее усилие, чтобы снова встать на ноги. — Ты дома? — голос дрогнул, когда Су Бон вышел с кухни. Нам Гю замер. Замер не от холода, который царил дома из-за открытых окон. Замер от вида Таноса. Тот вообще на себя похож не был — глаза поникшие, руки опущенные, волосы примятые. Нам Гю сглотнул, когда парень подошёл к нему, когда его руки коснулись плеч, когда Су Бон его обнял. Не руку как обычно протянул. А обнял. Ещё притянул так к себе, что внутри всё резко сжалось. Нам Гю стоял как вкопанный, позволяя себя обнимать. Не понимал что с Таносом. Может обдолбался? Почему он холодный? Зачем окна открыл? Чем обдолбался? Грустил? А что случилось? Не мог же он так из-за.. — Я сразу запомнил твоё имя. — тёплый шёпот прямо на ухо. Су Бон прижал к себе парня сильнее, провёл трясущимися ладонями по спине. Нам Гю обнял в ответ. Пальцами по футболке провёл. В прихожей было тепло. Сквозняк, тянувшийся по всей квартире не доставал до закоулка у дверей. Почему Танос сказал про имя? Почему окна все открыты? Почему обнял? Руки Су Бона коснулись шеи, залезли под мокрый капюшон, чтобы обойти его и нырнуть в волосы. Нам Гю вздохнул, когда чужая рука начала мягко перебирать его пряди. Почувствовал, что рука трясётся. Потом Су Бон быстро убрал руку. Они стояли в полутьме, свет светил только с кухни. Он волновался за него? Правда? Почему? Почему? Почему? Почему? — Нам Гю, знаешь, всё-таки, твои мокрые волосы правда выглядят cute. Нам Гю вообще не выглядел мило. Он выглядел так, будто его переехало фурой. Синяки под глазами от недосыпа, полностью мокрый, замёрзший, с красным носом. Он не готов был это услышать. Нет, не сейчас. Парень расслабил свои руки и они упали вниз, а сам Нам Гю уткнулся лбом в плечо Таноса, который всё ещё его обнимал. — Хорошо, что ты жив. — очень тихо, заглушая слова в плече. Но Су Бон услышал. Услышал и оцепенел. По коже пробежали неприятные мурашки. Нам Гю поднял голову, чтобы посмотреть на друга. И растерялся. Никогда не видел его в таком виде. С таким взглядом. На него смотрели испуганными глазами. Нам Гю не понял ничего. Стало стыдно за то, что сам сказал, подумал, что не стоило, что не сможет поделится этим с Таносом, что не расскажет куда ездил, но пальцами коснулся чужой руки, а та дрогнула. — Прости, что не отвечал на сообщения. — Забей. — Танос осторожно дотронулся в ответ. — Что? — Ничего, забей, это неважно. — выдохом прямо в лицо. Нам Гю приоткрыл рот, изумляясь поведению Су Бона. Пропустил пару вдохов. Что происходит? Они всё ещё стояли в коридоре. С Нам Гю сбегали капли воды прямо на пол. Время перевалило за полночь. Они всё ещё стояли в коридоре. — Я..схожу в душ. А то, типа, холодно пиздец. — парень осторожно отстраняется от Су Бона и начинает неловко стягивать мокрую одежду. — Я закрою окна, чтобы.. бля, просто закрою окна. — Танос так же неловко отошёл и скрылся к глубине квартиры.

***

Вода стёкала горячими струйками по спине, Нам Гю специально включил температуру, граничащую с кипятком, чтобы нормально согреться. Он уже помылся — и сейчас просто стоял, грелся. Старался ни о чём не думать. И ни о ком.. Просто невозможный придурок. Нам Гю пытался не думать, что делал Танос до его прихода, почему так замучено выглядел, почему стал ощущаться по-другому. Так тепло. Так тепло капли стекали по коже. Ещё он специально дольше был в ванной, что квартира успела согреться после, наверняка, не одного часа безумного проветривания. Дольше был — чтобы не выходить к Таносу. Хотелось слишком. Слишком многого. А ещё было очень тяжело. Танос же не может по-настоящему что-то для него значить. У Нам Гю вообще не выбывает по-настоящему. У него всё всегда коё-как. Да и у самого Су Бона тем более. Или он просто хочет, чтобы так казалось. В любом случае, разговаривать с ним сейчас было нельзя. Не готов. Не сможет. Если начинать разговор, то придётся объяснять куда он пропал почти на шесть дней. Проще ведь было бы просто сделать вид, что всё окей, как они всегда и делали. На том и решил. Сейчас он выйдет из ванной, зайдет в комнату и ляжет спать. Правда же устал. Он зашёл в комнату, лёг на кровать, укрывшись пледом. В дверь постучал Танос. Да блять. — Что? — Я зайду? — голос тихий, осторожный. Ну нет, пожалуйста, не разговаривай со мной. — Да. Приоткрыл дверь, зашёл, сел на кровать рядом с лежащим Нам Гю. Парень молчал, не собирался ничего говорить. Уже решил, что не сейчас. Не подходящий момент. Су Бон просидел молча пару минут, заламывая костяшки пальцев, а потом откинулся на спину и лёг рядом. Нам Гю повернул на него голову, задержал взгляд в полутьме и отвернулся обратно на бок, поджимая колени к себе. Нет, он ничего не скажет, пусть Танос даже не пытается. Уже слишком дохуя успел сказать. Светодиодная лента горела самым тёмным вариантом розового света, воздух прохладный и сырой, под пледом тепло. Танос громко вздохнул и повернулся к спине парня. — Нам Гю? — коснулся плеча, тыкнув пальцем в плед. — Эй, Нам Гю? Нет, он ничего не скажет. — Fuck..ну ладно. — парень за спиной Нам Гю выругался и придвинулся ближе, теперь положив руку на плечо через плед. Нам Гю не двигался. Танос ощущался странно, он никогда себя не вёл, хотя может быть и вёл, но не с ним. Рука мягко провела по руке вверх, холодные пальцы будто случайно коснулись шеи. Нам Гю задержал дыхание, когда после этого Танос заправил ему прядь, спадавшую на лицо, за ухо. Рука Су Бона дрогнула, когда коснулась чужой кожи, он провел ей по волосам и придвинулся ещё. — Это ты прости меня. Я еблан. Ого, он это понимает? Чужая рука скользнула под одеяло и мягко дотронулась руки. Нам Гю снова вздрогнул. Только согрелся, почему опять так трясёт? Су Бон провёл по талии и прислонился лбом к спине Нам Гю. По телу пробежали мурашки, а что-то внутри сжалось. Блять. Нам Гю прикусил нижнюю губу, стараясь не думать о причине такого поступка Таноса. То есть сначала он ночами пропадает неизвестно где, а потом к нему лезет, зачем? Чужая голова разворачивается и прижимается щекой к спине парня, а рука поглаживает его живот через футболку. Пиздец. Нет, он ничего не будет говорить, не будет, потому что не сдержится. А когда Танос поймёт, то уже не будет так приятно к нему прикасаться. Жалко, что через футболку. Ебать. Рука залезает под футболку, как только Нам Гю успевает об этом подумать. Прохладные пальцы касаются кожи и Нам Гю замирает. А Су Бон придвигается совсем близко, касаясь грудью спины, а бёдрами прижимаясь к его заднице. Ахуеть, пожалуйста, не прекращай. — Нам Гю? — снова тихо, но теперь в самое ухо. — Мм..? — Повернись, please.. Нам Гю не двигается. Нет, не будет ничего делать. Су Бону кажется, что он делает что-то неправильно, но если бы это было так, то его бы сразу оставили, поэтому он забирается рукой глубже под футболку и снова трогает. Трогает. Трогает. Трогает. Нам Гю стоило бы это остановить, стоило бы сделать это раньше, чем почувствовать, как внизу сладко стянуло от прикосновений. Танос же не тупой, понимает, что делает. Нет, всё таки хорошо, что не остановил. Хорошо потому, что парень почувствовал, как Су Бону это тоже нравится. Почувствовал своим бедром, в которое что-то упёрлось. Нам Гю провёл своими пальцами по руке Таноса, а в следующее мгновение Танос развернул парня к себе лицом. Нам Гю увидел его лицо в туском свете. Глаза полуприкрытые, губы приоткрытые. Его рука всё ещё под футболкой. Как же Нам Гю хотелось тоже его коснуться, но Танос опережает. Облизывает губы и тянется к его губам, мягко накрывая их своими. Нам Гю отстраняется, снова смотря на Таноса: на взъерошенные волосы, на тонкие губы, на потерянные глаза. Потом кладёт свою руку ему на шею и притягивает к себе глубоко целуя...