get wet

– потерпи до дома полчаса.  – миди, ты издеваешься.  мидей смотрит на него убивающим взглядом в убивающей тишине, только вода шумит под напором, падает им обоим на разгоряченные поднятием тяжестей спины и плечи. он вздыхает и выжимает из миниатюрной бутылочки гель для душа, растирает его по ладоням и оглаживает себя по этим плечам, по торсу, гель белеет и пенится, рука мидея скользит в его подмышку и фаенона словно бьют по яйцам, потому что это полный пиздец, мокрая кожа блестит под белым светом.  – неправда. я предлагаю тебе единственный возможный вариант, других нет. я не собираюсь идти у тебя на поводу и делать это здесь.  – ты единственный, кто ходит в зал в пять утра четверга, миди, ну и я с тобой за компанию. сюда ой как не скоро кто-то ещё подтянется. ты думал сходить в душ со мной, не ожидая чего-то ещё? – именно об этом я и думал. наивно полагал, что не у меня одного нет пубертатного мозга.  – пубертатный мозг так хорошо звучит, когда именно ты это говоришь.  – отвали от меня.  – миди.  – отьебись. за этим не следует ничего нового – мидея толкают на скользком кафеле и берут в охапку волосы, после того, как он ударяется головой об стену. в башке звенит от этого, мидей щурит глаза и вздрагивает. скальп покалывает из-за натяжения волос и что самое худшее – внизу живота теплеет. иногда он ненавидит это тело. фаенон склоняется над его ухом и говорит шипящим тихим голосом.  – ты вечно хочешь только по-плохому.  мидей улыбается дрогнувшим углом губ, давит фаенону на запястье, чтобы ослабить хватку.  – не набрасываться тебе на член по первому слову как тупая сука значит «по-плохому»? в ушах рассеивается звон, теперь там только шум воды и тяжелое дыхание фаенона. его грудь вздымается все медленнее, ограниченый во внимании член дёргается. почему-то мидею кажется, что ему могут откусить голову и выебать без неё, просто чтобы проникнуть внутрь.  – но ты ведь и есть сука. просто хочешь, чтобы тебя добивались силой. тебе нравятся люди сильнее тебя. – фаенон лижет каплю воды на шее, подцепляет зубами кожу и оттягивает, почти прокусывает до шипения и болезненного выдоха. – у тебя струи воды по сиськам и мокрый живот, как можно тебя не выебать прямо сейчас? миди, ты хочешь чтобы я сошел с ума от перегрева, это очень жестоко.  – ты и без того… – мидей теряет возможность дышать на секунду, задерживает дыхание, когда чужие подрагивающие пальцы гладят его по ясно очерченным мышцам пресса, ведут ниже, опускаются к бритому лобку. – придурок. я не спущу тебе это с рук.  – да, я буду гореть в аду. чуть позже. я успею тебя выебать много раз до этого, так что мне не страшно. ты так мило скулишь.  мидей пытается, чтобы это не было правдой, но поздно, поздно, он действительно скулит, когда фаенон трется членом об его живот, лижет яремную впадинку, лакает оттуда крохотное озерцо душевой воды как собака. он гладит в самом низу лобка, но все еще по коже, не задевая клитор и слизистую. мидей отводит бедра назад, чтобы не казаться слишком легкодоступным, но фаенон знает его лучше собственных пальцев, которыми сейчас дразнит. чем больше мидей делает вид, что ему не нравится, тем сильнее он хочет этого. он никогда не запрыгивает на член с мольбами его выебать. его надо убедить, сломать, довести до точки кипения и взять силой, иное не интересно и не рассматривается.  – не вертись пока. ты ведь прекрасно знаешь, что это намного приятнее делать, когда я уже внутри.  он берет в руку член, опускает его ниже, касается головкой большого выпирающего клитора и у мидея перед глазами только черный экран, мозг взрывается, тает и течёт, вытекает наружу через его тупую пизду. он не может сообразить ничего, кроме угрозы.  – я убью тебя.  – попытайся. задушишь меня? это довольно классно. дай мне подхватить тебя под коленкой, так будет удобнее.  в ответ мидей брыкается и толкает в грудь, но у фаенона быстрая реакция, он все еще стоит на своем месте, прижимает предплечье к шее мидея и выдыхает в его красное придушенное лицо. – пожалуйста, не выебывайся. ты знаешь, что не уйдешь отсюда, пока я не кончу. я даже подмою тебя после этого, я не изверг. – фаенон, – мидей рычит и строит страшные озлобленные рожи, сжимает зубы и бессмысленно царапает чужую руку стриженными под мясо ногтями, пока фаенон надавливает головкой и раскрывает податливый влажный вход.  – у твоей пизды нет вообще никакого сопротивления, она просто меня проглотила. разве это так сложно, миди? так сложно не быть сукой и впустить меня сразу? ты ведь сам беспокоишься о том, что кто-то может войти в душевую. хотя что плохого, если они увидят тебя в твоем обычном состоянии? я трахал тебя даже на работе, ты не можешь без этого жить.  одновременно давит сильнее на шею и на отверстие, пока мидей пытается держаться, держаться хотя бы на ногах и не дать дрогнуть своим коленям. фаенон с удовольствием выдыхает через зубы, когда головка с чавканьем входит глубже, внутрь мидея погружается все больше, липкие влажные стенки послушно обволакивают каждый новый сантиметр и давят теплой приветливой теснотой, пока мидей все ещё рычит как дикое животное и отнекивается, трясет мокрой головой и вырывается из захвата, а его половые губы краснеют, набухают и текут, как лопнувший спелый плод.  – сука, я прилипаю к тебе как осьминожье сашими к глотке, это полный пиздец.  – заткни-ись.  – я бы заткнулся если бы ты не отсасывал мне пиздой. ты такой тесный и маленький, миди, мне так хорошо. я хочу трахнуть тебя ещё глубже, что думаешь? хочешь почувствовать меня здесь?  фаенон накрывает ладонью низ живота, матка отзывчиво пульсирует сердцебиением ему в руку. мидею кажется, что он сейчас потечет во всех смыслах, слюна переполняет его рот, он не успевает сглатывать, все течёт по губам и ниже, в ушах снова шумит и фаенон двигается в нём, так мокро и уверенно двигается без спросу и хвалит за то, какой мидейчик теплый, мокрый, липкий, тесный и отзывчивый своим телом, как легко принимает и узко сжимается и пульсирует, какая у него «ребристая пизда», что бы это не значило. во-первых, мидею хочется вырвать ему язык, во вторых, хочется чтобы его все-таки наверняка до обсыка больно выебали в шейку матки. у фаенона такой жирный член, что мидей сейчас просто ебнется и умрет, потому что это ненормально быть настолько заполненным, ощущать такую тяжесть и так таять в чужих руках.  у него сейчас явно взорвется какой-то орган, клитор или половые губы, потому что нельзя чтоб туда опускалось столько крови, нельзя чтобы все было такое красное, когда фаенон даже не особо-то и долго его трахает, только начал, а у мидея уже мелкие судороги, разряды тока по артериям и отупевшее лицо, испачканное румянцем.  фаенон загипнотизированно смотрит туда, где их тела идеально соединяются и становятся одним, где толщина его члена явственно выпирает через лобок, головку видно через живот, а потом фаенон поднимает голову, переводит взгляд на лицо мидея и если бы он что-то говорил, то лишился бы дара речи и все забыл бы на полуслове.  у него колет в груди и спирает дыхание,  он пытается дышать паром в нагревшейся душной душевой, давление такое высокое, что из носа брызнет кровь как в анимешке.  – почему ты такой красивый?  он смотрит с замиранием сердца. так, будто действительно ждет ответа, и мидей понимает, что наверное сейчас выглядит как тупое животное, как вымокшая под дождем собака с тяжелыми распрямившимися волосами вниз, прилипшей ко лбу, лезущей в глаза челкой и обветренным слюнявым ртом, с выражением лица пустоглазой сумасшедшей потаскухи.   – я не знаю, – конечно он зачем-то отвечает самое глупое, что только можно. фаенон смеется и продолжает его трахать, целуя в губы, размазывая языком по губам его слюну и оглаживая язык, мокрый и гладкий как карамель, как мятная карамель.  – ну конечно теперь тебе это нравится, – отмечает фаенон со смешком, когда мидей без задней мысли стонет в его рот и выдыхает, и клацает сжавшимися зубами, как только они разрывают поцелуй.  – у меня член в вагине, как мне себя вести?  – в вагине, – фаенон прыскает, ебаный детский сад, и снова приближается к лицу. доверительно понижает громкость голоса. – мне так нравится трахать твою вагину, миди.  – закрой рот, – мидей зажимает ему лицо собственной ладонью и чувствует щекотку из-за чужого смеха.   почему-то получается сделать это пророчески вовремя – в тот самый момент, когда фаенон остается заткнут, слышится скрип открывшейся двери в общую душевую. сердце падает так низко, что почти насаживается на глубоко долбящий член. мидей бледнеет и задерживает дыхание, глаза округляются бездонными чашами со встревоженной подрагивающей водой. фаенон крепче подхватывает его под коленом и прижимает второй ладонью за поясницу только ближе к себе. машет головой из стороны в сторону, немо сообщая посыл, которого мидей не понимает. что «нет»? «не прекращай»? «не издавай ни звука»? «не выходи»?  к счастью, у каждой кабинки душа есть дверь, но она полупрозрачная, из плотного и мутного стекла – можно будет точно различить по силуэтам тел, что в кабинке находятся двое. мимо них пройдут и все увидят. мидею очень стыдно. вылетело из головы, что в реальности может случиться что угодно. но почему-то, парадоксально, он не теряет возбуждения, в животе становится только теплее, из внутренностей вяжутся тяжелые морские узлы. он испуганно дышит через приоткрытый рот и видит медленно прошедшую мимо грузную тень, ему кажется, он даже может слышать запах пота уставшего человека. вероятно, тренажеры и упражнения настолько загоняли постороннего, что он не смотрел по сторонам, ему было все равно и он не заметил их – но в момент, когда незнакомый человек проходит всего в двух метрах от них, публично, блять, сношающихся не у себя дома и даже не в своей машине, у мидея холодеют внутренности, перехватывает дух, пересыхает во рту и мокнет в пизде. этот эффект спадает, только когда слышится грохот закрывшейся стеклянной двери в такую же кабинку и плеск ударившихся об пол струй душа.  фаенон аккуратно снимает его руку со своего рта, на его губах танцует самая выблядская из возможных улыбка и глаза блестят, лоснятся, масляные и темные.  – как же ты тек сейчас, сучка. тебе очень хочется, чтобы тебя спалили? мне не сдерживать стоны, когда я в тебя кончу?  – не смей, – мидей шипит, мидей может почувствовать, как тонкие золотистые волоски на его загривке встают дыбом.  внутри все трепещет, жаркое и влажное, раздавленное и смешанное, растянутое и ноющее, и фаенон наваливается на него всем своим живым грузом, опадает на него, заставляя колени дрогнуть, лезет в его рот, чтобы сделать его до невозможности пухлым от притока крови, ладонью снова скользит вниз по животу и касается клитора кончиками пальцев, на что мидей со всех сил пытается убить не рожденный стон, но не может, и глухо скулит фаенону в рот, почти что теряя сознания. он слишком чувствительный, ему хватит пары прикосновений, чтоб это кончилось, ему хватит большого пальца, водящего полукруг, ему хватит ладони, сжимающей звенящие после приседов с утяжелением мышцы ягодиц. фаенон проникает во всю длину и делает это медленно, задевает в мидее что-то, что наверное нельзя задевать посторонними предметами, но мидею всё равно, если это должно вызывать боль, он ее практически не чувствует, он чувствует только то, что наверно сойдет с ума и получит какую-то травму мозга, если не кончит через секунду. и оргазм наступает окатившей водой из бочки. это так хорошо, мышцы живота напрягаются так сильно, что мидей может почувствовать звон их струн, клитор пульсирует, будто в нём сосредоточен сердечный ритм, и внутри все резко расслабляется, но сжимается с новой силой, золотые ресницы вздрагивают, когда мидей почти закатывает глаза.  – боже, – мямлит он онемевшими губами и его плечи дёргаются. – господи, иди ты нахуй, фаенон, боже.  – тысяча благодарностей, но веди себя тише.  пять нескончаемых секунд фаенон вытаскивает из него член и после этого вжимает головку в клитор, и вот сейчас мидей точно уверен, что если он не умер во время оргазма, то умрет во время послеоргазма, когда клитор вжимается практически в уретру, и это ебануто, и пошло, и ебануто, это ненормально и он потеряет все остатки человеческого достоинства.  фаенон скользит по его половым губам и вставляет на несколько сантиметров, сразу же бесяще вынимает, пока мидею не приходится уже рявкнуть на пониженных тонах.  – ты обещал все убрать за собой, так что хватит заниматься непонятно чем, просто кончай внутрь.  у фаенона загорается лицо неподдельной радостью – ну конечно же он хотел, чтобы мидей сказал это сам. он вписывает в короткий поцелуй послание «слушаюсь» и вжимает член обратно, снова задевает неприкосновенные места, от которых мидей уже чувствует уколы боли, а потом все становится теплее и липче, чем было до этого, и фаенон топит сдвоенный горячий блаженный стон в его глотке. он кончает в мидея в четыре захода, в четыре коротких выстрела и дерганья бёдрами навстречу, и в его горле клокочет щенячий скулеж, от которого мидей чувствует себя больным животным и хочет как минимум сломать шею или рёбра, но это секундная вспышка на солнце, затмение сознания.  по внутренней стороне бедра стекает и это не особо приятно, чуть приятнее менструальной крови.  – а теперь убирай, как и обещал.  – да, конечно. – фаенон весь всклоченный и тупой, по виду вот-вот икнет, лезет целоваться и внутрь пальцами, выскабливая из мидея все лишнее, делая его внутренности чистыми, как положено. он сам вымывает его, конечно излишне щупая и сжимая, больше играя, чем занимаясь делом, но это приятно. мидей может скрывать, но не может злиться.  *** наконец-то они покидают спортивный комплекс, волосы у обоих высушенные, у мидея заплетена маленькая косичка, вонючие спортивные футболки закинуты в сумку на плечо, чтоб постирать их дома – хотя конечно же мерзкий извращенец фаенон уже вынюхал все потные подмышки на футболке мидея и наверняка украл его грязные носки для целей, о которых мидей даже не хочет думать – вообще-то хочет и вообще-то думает.  они загружаются в легковушку и фаенон прыскает, улыбаясь, заводя машину.  – так и не пойму, для чего мы мылись. твой запах меня очень привлекает и мы бы быстрее могли добраться до машины или дома.  мидей оборачивает к нему лицо, пристегнувшись ремнем безопасности, и смотрит взглядом разочарованного двойкой ученика учителя.  – мы мылись, чтобы ты трахнул меня в душе. разве это не очевидно?  – боже, какая же ты пизда, мидей, – фаенон открыто смеется, когда они выруливает с парковки и тянется, положив одну руку на руль, чмокнуть мидея в увенчанное сережкой ухо. – у тебя явно язык отвалится сказать что-то напрямую.   – я очень хорошо натренировал тебя, так что нет нужды говорить о своих желаниях. ты отлично справляешься без команд.  – я это запомню. потом не обвиняй меня во вседозволенности, миди.  мидей прыскает и качает головой. – вот ещё. буду корректировать до тех пор, пока ты не достигнешь абсолютного совершенства. я не из тех, кто даст тебе расслабиться.  утреннее солнце лижет каждый палец на ладони, уложенной выше коленки мидея. – и точно не из тех, кто даст мне заскучать.