По ту сторону радуги

      Билли развалился на кровати, держа учебник перед лицом. Винтер сидела рядом, склонившись над тетрадью, но её мысли явно витали где-то далеко.       — Может, в следующем году? — вдруг сказала она, поднимая глаза. Билли усмехнулся. Он знал этот разговор. Колледж. Опять.       — Скауты приедут осенью, а ты спортсмен… Они бы могли…       — Осенью мы будем лежать на пляже, милая, — перебил он, отбрасывая книгу и перетягивая её к себе на колени. — Ты и я.       Его пальцы скользнули по её волосам, отводя прядь за ухо. Медальон — его медальон — блестел на её шее, и это зрелище почему-то задело его сильнее, чем он ожидал.       — Билли…       — Скауты любят футболистов, Винни, — усмехнулся он, целуя её в уголок губ. — Я не футболист.       Но она упёрлась ладонью в его грудь.       — Билли!       — Ну что?       — Ты собираешься пригласить меня на выпускной?       Он нахмурился.       — Разве не очевидно, что мы идём вместе?       — Мне — нет, — пожала плечами она. — Ты же не пригласил меня!       Билли открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в коридоре хлопнула дверь.       Они замерли.       — Твои родители… — прошептала Винтер.       — Вернулись слишком рано, — сквозь зубы пробормотал он, глядя на дверь.       Винтер мгновенно соскользнула с его колен, схватила учебник, швырнула ему тетрадь. Билли выпрямился, отодвинувшись на край кровати, но его тело напряглось — будто готовое в любой момент встать между ней и тем, кто сейчас войдёт.       Дверь распахнулась.       На пороге стоял Нил, уперев руки в бока. Винтер впервые видела его так близко — высокий, крепкий, с холодными глазами, которые так не походили на глаза Билли. Но манера стоять, этот взгляд, полный раздражения… Да, они были похожи.       — Привет. Мы… готовимся к экзаменам, — сказал Билли, стараясь звучать спокойно.       Нил хмыкнул. Его взгляд скользнул по Винтер, и она почувствовала, как по спине пробежал холодок.       — Здравствуйте, — кивнула она.       — Здравствуйте, — ответил Нил.       За его спиной появилась Сьюзен, приветливо улыбаясь:       — О, Винтер! Ты останешься на ужин?       — Винтер уже пора… — быстро сказал Билли.       Голос его был ровным, но Винтер знала — он не хотел, чтобы она оставалась. Не хотел, чтобы Нил говорил с ней.       — Уверен, она может задержаться, — отрезал Нил.       Винтер улыбнулась, хотя внутри всё сжалось.       — Конечно, я с радостью.       Сьюзен засияла:       — Это отлично!       Билли не шевельнулся, но его пальцы впились в край матраса так, что побелели костяшки.

***

      Пудинг Сьюзен был липким, сладким и откровенно несъедобным. Кажется, им можно было скреплять кирпичи. Такой дом точно пережил бы ураган.       Винтер аккуратно ковыряла его ложкой, улыбаясь и кивая, когда та спрашивала: «Вкусно?»       За столом царило напряжённое молчание. Макс, обычно болтливая, ковырялась в тарелке, избегая взглядов. Билли сидел, уставившись в свою еду, будто надеялся, что она исчезнет.       Нил резал мясо с преувеличенной аккуратностью, время от времени бросая на Винтер оценивающий взгляд.       — Какие планы после школы? — спросил он внезапно, откладывая нож.       Винтер почувствовала, как Билли напрягся.       — Я подготовила несколько заявок в колледж, на ветеринарный курс, — ответила она, — но, думаю, пропущу этот год.       — Вот как. Почему?       Глаза Нила сверлили её. Она знала, что не может сказать правду.       — Хочу остаться в выпускном классе, чтобы убедиться, что выбрала правильный колледж, — солгала она.       Нил усмехнулся, переведя взгляд на Билли.       — По крайней мере, у неё есть планы. В отличие от тебя.       Билли не ответил, но его пальцы сжали вилку так, что металл скрипнул.       — У Билли высокий балл, — неожиданно вступилась Винтер. — И он преуспел в спорте. Осенью приедут скауты, он мог бы получить стипендию…       — О, — Нил медленно откинулся на спинку стула. — Так вот как.       Тишина стала густой, как смола.       — Билли, кажется, больше нравится грязная работа, — язвительно протянул Нил. — Торчать в гараже, возиться с машинами…       — Мой отец тоже начинал механиком, — парировала Винтер, поднимая плечи. — Теперь у него свои мастерские. Главное — стремление.       Нил замер.       Его взгляд скользнул к Билли, и на его лице появилась та самая усмешка — холодная, ядовитая. Та самая, которую Винтер видела у Билли, когда он злился.       Нил резко перевёл тему:       — Красная машина у нашего двора — твоя?       Винтер кивнула.       — Да.       Усмешка Нила стала шире.       — Красивая.       Билли резко встал, убирая тарелку.

***

      Билли проводил её до машины, крепко сжимая её руку.       — Прости, — прошептала Винтер. — Кажется, я всё испортила…       — Ты не смогла бы испортить, даже если бы пыталась, — он улыбнулся, приглаживая её волосы.       Его губы коснулись её лба, лёгкие, почти невесомые.       — Позвони, когда доедешь.       Она кивнула, садясь за руль.       Билли стоял и смотрел, как её машина исчезает в темноте, и впервые за вечер вздохнул свободно.       Когда Билли вернулся в дом, голоса в гостиной уже звучали громче.       — Она милая, Нил! — говорила Сьюзен. — И воспитанная.       — Да! — неожиданно поддержала Макс. — И она классная.       — Ещё одна шлюха, — раздался голос Нила. — Которую ты ещё и за стол с нами посадила!       Билли застыл в дверном проёме.       — Не называй её так! — его голос прозвучал хрипло, почти как рык.       Нил обернулся.       — А как её назвать? Как назвать девушку, которая ночует у парней, Уильям? — он шагнул вперёд. — Джоанна Смит не могла дождаться, чтобы сказать мне, что какой-то красный «Форд» простоял у нашего дома все выходные, пока нас не было!       — «Форд» твоей подружки, — Нил скривился. — Которая ещё и дочь твоего начальника, да? Большого босса. Это то, что ты выбрал? Роль жалкого нахлебника?       Билли молчал.       — Думаешь, ты ей нужен? Ты? — Нил фыркнул. — Ты просто дешёвое развлечение.       Билли развернулся и пошёл к своей комнате.       — Позоришь себя и меня! — крикнул ему вдогонку Нил. — Вернись сюда, когда я с тобой говорю!       — Можно подумать, вы со Сьюзен не спали друг с другом до свадьбы, — бросил Билли через плечо.       — Что ты сказал?!       Дверь в его комнату захлопнулась с таким грохотом, что задрожали стены.       Билли рухнул на пол, прислонившись к кровати.       За стеной голос Нила гремел, Сьюзен что-то бормотала в ответ, а Макс…       Макс.       Он не мог уехать.       Не мог оставить её с ним.       Сьюзен была слишком слабой, чтобы защитить дочь. А Нил…       Как только Билли исчезнет, его гнев обрушится на Макс.              И она ни в чём не виновата.       Он ненавидел себя за эту мысль.       Ненавидел, что привязался.       Но больше всего он ненавидел то, что теперь знал правду:       Он не может уехать.