Two pieces made one

Дерек знал, что в прошлом он был не лучшим альфой. Он знал, что причинил боль группе подростков, изменил многих из них, не потрудившись объяснить, к каким последствиям это может привести. Просто потому, что отчаянно нуждался в стабильной стае. Эрика и Бойд были наглядным примером. И, конечно, он должен был взять на себя ответственность за щенков, которых ему «оставил» дядя. И, если быть честным, он это понимал. Если бы только он нашёл в себе мужество навестить Питера… Если бы не оказался трусом, неспособным снова встретиться с семьёй после всего, что натворил… Возможно, ничего подобного бы и не случилось. Но он не собирался больше уклоняться от ответственности. Ни сейчас, ни когда-либо. Больше никогда. Он потерпел неудачу. Увяз в собственной боли настолько глубоко, что не заметил, как сам стал источником страданий для целого города. Но он изменился. С каждым днём становится лучше. Он восстановил дом Хейлов — не только стены и крышу, но и память, уважение к себе, корни. Осознал свои ошибки. И понял, наконец, что не всё было их виной. Он намерен исправить последствия своих решений. Помочь своей стае исцелиться. Помочь союзникам. А в будущем — возможно, даже семье. (Хотя само это слово всё ещё пугает его настолько, что он не может произнести его вслух.) Теперь рядом с ним — Эрика, Бойд и Айзек. Его ближайшие бетас. А ещё — Скотт. Странно, но тот без особых возражений принял его лидерство. Вероятно, потому, что никогда по-настоящему и не хотел быть лидером. Не стремился принимать решения, брать на себя бремя последствий. По крайней мере, у него хватало мудрости признать, что он не готов к руководству. Он был слишком молод. Слишком упрям. Хорошо, что теперь ему не нужно быть тем, кем он не является. Лидия. Он не мог забыть о ней. Банши. Девушка, которая чуть не сошла с ума из-за его дяди. Дерек не ожидал, что она останется. После всего. Но она не ушла. И тогда он поступил единственно верно — открыл для неё двери. Фигурально, конечно. Он стал более понимающим, да, но это не значит, что он раздаёт бесплатные объятия направо и налево. И, наконец, Стайлз. Клей, солнце, друг. Дерек всё ещё не может поверить, как мало внимания уделялось тому, что происходило с этим мальчиком. Но он понимает — он сам был одним из тех, кто не смотрел в эту сторону. Кто игнорировал, отворачивался. Стайлз был заботливым, добрым. Он всегда стремился помочь — даже если знал, что получит взамен только боль. И всё равно не отступал. Ни разу. Его упорство, доблесть, несломленность... всё это вызывало у Дерека восхищение, о котором он пока не осмеливался говорить вслух. *** После того как его жилище было отремонтировано, он решил выделить по одной комнате каждому члену стаи, кто хотел или нуждался в ней. Бойд и Эрика проводили там больше времени, чем раньше, но всегда уходили по ночам. Как только им исполнилось восемнадцать, они вместе сняли небольшую квартиру — посчитали, что это недорого и экологично. Они оба обожали иметь что-то по-домашнему уютное и комфортное, и Эрика как-то сказала, что они смотрят фильмы, как только появляется возможность. Поэтому ближе к вечеру они редко оставались. Тем не менее у них была общая комната — на всякий случай. Скотт предпочитал жить в одном доме с мамой, не желая расставаться с ней дольше, чем требовалось. Все это уважали. Он всё ещё навещал её хотя бы раз в неделю, если не был занят обучением на ветеринара. И, конечно же, учёбой. Лидия сказала, что ей не нужна отдельная комната, потому что она не хочет быть так далеко от школы. До выпуска остался ещё год, а потом — она подумает. Дерек сделал мысленную пометку на этот счёт. Стайлз... Стайлз сказал, что ему нужна комната, хотя он всё ещё уверен, что останется с отцом. Он упомянул что-то о большем пространстве для исследований и сбора разных трав, которые, похоже, стали его новым увлечением. Он бывал там почти так же часто, как Эрика и Бойд, что было немного странно. В конце концов, он не оборотень — ему не нужно быть рядом с заповедником, чтобы иметь хоть какое-то пространство для процветания. Что ж, он не жалуется. Альфа слишком долго отчуждался, а компания — есть компания. Единственным, кто принял предложение о постоянном проживании с ним, был Айзек. Это было логично, хотя и немного шокировало его. У Айзека не было ни родителей, ни опекунов, и ему нужно было куда-то уехать, поскольку он был ещё несовершеннолетним. Пусть даже всего на несколько месяцев. Дерек поговорил с шерифом, и они пришли к компромиссу: пока нет официальных документов, мальчик может жить с ним столько, сколько захочет. К сожалению, есть и недостатки в том, чтобы жить под одной крышей с травмированным подростком. Каждую ночь, когда в доме воцаряется жуткая тишина, он слышит, как сердце Айзека бьётся так часто, что он боится — его «сосед» готовится к драке. Он слышит приглушённые подушками крики, чувствует ужас и всепоглощающий страх. Он не может заглушить душераздирающие крики, которые никогда не прекращаются. Однажды он совершил ошибку — зашёл к нему в комнату, ещё в самом начале. Он даже не постучал. Просто хотел помочь. Пытался успокоить его, утешить своего страдающего бету. Айзек так испугался, что у него началась настоящая паническая атака. Сквозь заикание и одышку он умолял: — Пожалуйста… пожалуйста, уйди... Он сказал, что не может выносить присутствия другого человека сейчас, когда всё так реально. Дерек даже не хотел представлять, что было «реальным» для мальчика в тот момент. Какие кошмары преследовали его, даже после того как он открыл глаза. *** Именно тогда началась его миссия — уделять больше внимания стае. Ему нужно было убедиться, что они в безопасности и знают, что он рядом. Что он уже не тот холодный, бесчувственный и ворчливый человек, каким был раньше. Благодаря этому интересу он начал замечать: каждый раз, когда кому-то из них было тяжело, они тянулись к Стайлзу. Когда тревожность нарастала — искали его прикосновений. Когда становилось некомфортно — подходили ближе. А если их беспокоило что-то более серьёзное, они хотя бы пытались завязать с ним конструктивный разговор. И Стайлз никогда их не останавливал. Не выказывал удивления. Не спрашивал, почему. Он просто был. Рядом. Без условий. Дерек был ошеломлён. Это определённо было гораздо лучше, чем его собственный защитный механизм, который в основном сводился к изнурению себя и бегу до полного изнеможения. Он радовался за свою стаю — искренне. Но внутри него расцвела лёгкая зависть. Или, может быть, тоска. Он бы хотел, чтобы они приходили и к нему тоже. Хоть иногда. Хоть кто-то. Он просто не знает, как начать. Как подступиться к этой теме. Как не напугать, не оттолкнуть, не скатиться в ту прежнюю, колючую версию себя. Вывод был сделан: ему нужно поговорить со Стайлзом. *** Вот так Альфа и местный проказник оказались на прогулке в глубине заповедника. — …И я пытаюсь понять ситуацию и быть открытым, — говорил Стайлз, глядя вперёд, — но они не хотят со мной разговаривать. То есть… не хотят по-настоящему говорить. О важных вещах. Он вздохнул. — Дело в том, что мы оба знаем, как ты вёл себя раньше, верно? Дерек собирался что-то сказать — может, даже парировать, — но вспомнил, с кем разговаривает. В его словах не было ни капли упрёка. Он просто кивнул. — Перемены в тебе заметны. И я уверена, что все это тоже ценят. Мы гордимся тобой, понимаешь? Тем, кем ты стал. Для всех было важным событием — оставить прошлое позади. Мы благодарны, что у нас есть безопасное место, где мы можем быть собой. Но… — Но? — Дерек мягко подтолкнул его к продолжению. Он не был уверен, что хочет это слышать — всё то плохое, от чего так усердно пытался избавиться. Но знал, что должен. — Я знаю, тебе это казалось очевидным. Но ты никогда открыто не говорил о своих отношениях со стаей. Ты сказал, что мы — желанные гости в твоём доме… но никогда не говорил, что мы — желанные гости в твоём сердце, Дерек. Ой. Несколько следующих минут прошли в молчании. Дереку нужно было время, чтобы осмыслить услышанное. Он прочистил горло. — Я никогда не думал об этом в таком ключе… Как ты и сказал, я считал само собой разумеющимся, что, будучи вашим Альфой, я всегда рядом, если что-то случится. Стайлз фыркнул, но лёгкая улыбка тронула его губы. — Тот факт, что ты наш Альфа, не значит, что все хотят вмешиваться. Ты был и остаёшься довольно скрытным человеком. Тогда ты был одиночкой — даже когда у тебя были беты. Сейчас ты другой… но всё равно мужчина. Мы не знаем, что с тобой — всё ли хорошо. Когда-то давно ты ждал от нас силы. Так что, может быть, некоторым из них сложно проявить уязвимость рядом с тобой. Горло странно пересохло, и он сглотнул. — Верно. Колёса в голове крутились с ужасающим скрежетом. Он взглянул на парня рядом с собой. — Но это всё равно не объясняет, почему они делятся всем именно с тобой, — проговорил он, потом спешно добавил, поняв, как это прозвучало: — Я не пытаюсь принизить тебя, правда. Просто… ты же их друг, это все понимают. Но никто так не разговаривает со Скоттом, с Лидией или Эрикой. Только с тобой. Стайлз пожал плечами, всё ещё с той же кривоватой, чуть грустной улыбкой. — Я однажды сказал им, что всегда буду ждать — когда понадоблюсь. Хотят ли они, чтобы я пошёл с ними в кино или чтобы поплакали у меня на плече — это их дело. Не мне судить, как люди справляются. Он сделал паузу. В последней фразе прозвучала лёгкая горечь, и Дерек задался вопросом, о чём он сейчас думает. — Думаю, всё дело в том, что иногда людям нужно услышать определённые слова. Понимаешь? Им не нужен обдуманный ответ на случайный вопрос, заданный в отчаянии. Им не нужны настоящие ответы — не всегда. Иногда им нужно просто одобрение. Или тишина. Или кто-то, кого можно обнять. Кто-то, кому можно пожаловаться на мир и на то, как тяжело жить. Он развёл руками. — Вот тогда-то я и появляюсь. Нейтральный источник. Дерек снова замолчал. Спустя пару минут он заговорил, уже немного другим голосом, чуть мягче: — А ты? Стайлз прищурился, не понимая: — Что — я? — У тебя есть кто-то, с кем ты можешь вот так поговорить? Потому что… я здесь. Я стараюсь быть. И могу научиться — ради тебя. Ради всех вас. Стайлз усмехнулся, насмешливо, но с благодарностью: — Не волнуйся, Хмурый Волк, у меня уже есть свой человек. — Он на секунду замолчал, потом добавил: — Хотя с радостью приму твоё предложение, если оно включает поход в кино. Скоро выходит крутой боевик. Много оружия, красивые люди. Полный набор. Дерек фыркнул и покачал головой. — Конечно, Стайлз. Я пойду на этот дурацкий фильм. *** Совет Стайлза оказался плодотворным. Ему удалось застать каждого члена своей стаи в покое и мягко объяснить, что они могут прийти к нему, когда захотят. Даже посреди ночи. Он предложил утешение и дружбу, надеясь, что этого будет достаточно. Это было. Эрика сдалась первой. Она пришла к нему после определённой ситуации, которая напомнила ей о её припадках. Она просто попросила выслушать — и он был искренне рад это сделать. Она говорила, он впитывал каждое слово и даже обнял её. Когда она оказалась в его объятиях, он счёл это взаимодействие успешным. Он был хорошим альфой. Добытчиком. Следующим был Бойд. Когда он постучал в дверь, от него кисло пахло. Он источал беспомощность. Он объяснил, что поссорился с Эрикой и наговорил кое-что не то. Он тут же извинился перед ней и вышел на прогулку, чтобы дать им обоим время успокоиться. Прогулка привела его сюда. Дерек предложил горячего какао и поговорить. Он не стал притворяться, что не видит слезы, скатывающейся по щеке Бойда, потому что выплёскивать эмоции — это нормально. Плакать — это нормально. Дерек наконец это понял. Вместо этого он протянул салфетки и утешающе рассказал, как сам пережил недавний срыв. Было тяжело видеть страдания беты, но он был так рад, что кто-то снова к нему пришёл. Следующей была Лидия. Он этого не ожидал, но он был защитником, а она была его защитой от всего плохого. В том числе от плохих эмоций. Ей приснился кошмар о Питере. О том, что он повсюду. Она не хотела быть одна и пришла к нему. Она пробормотала что-то о том, что Стайлз уехал на несколько дней, но это не остановило её. Она всё равно была здесь. Она могла бы пойти к Эрике или Скотту — но не пошла. Счёт. Затем появился Скотт. Ничего не произошло, теоретически всё было нормально, но парень робко спросил: — Можешь... потренироваться со мной в лакросс? У нас скоро финал, и я нервничаю. Мужчина, очевидно, согласился — и они играли несколько часов. Он почти забыл, каково это — так широко улыбаться. Возможно, такие ситуации помогают и ему. Не всё было так просто. Айзек и Стайлз, словно не замечая его усилий, никогда к нему не подходили. Он каждый раз замечал, как Стайлз пахнет после панической атаки или бессонной ночи, но парень так и не позвонил, не написал. Он не хотел делать первый шаг — он уже слышал от него однажды разговор о границах. И, честно говоря, не хотел ещё одного. Он видел дрожащие руки Айзека и вздымающуюся грудь. Бывали случаи, когда, заметив его взгляд, мальчик выбегал из комнаты. Он видел мешки под глазами, следы слёз на щеках. Он видел кровь на губах от проколотых зубов, когда тот чувствовал тревогу. Дерек не знал, что делать. Двое, у которых была ужасная жизнь, и никого, кто бы их поддержал. Луч стаи и луна стаи. Тот, кто всегда рядом, и аутсайдер. Такие разные, но такие похожие. И он не может помочь ни одному из них. Так он и думал. Но не всё так очевидно, как кажется, и люди часто об этом забывают. Он сообщил всем, что будет отсутствовать несколько дней, потому что срочно нужно было разобраться с документами в другом конце страны. Им была нужна его подпись, как будто на дворе уже не двадцать первый век. Ради бога, существуют электронные подписи. К сожалению, один из чиновников настоял на личном присутствии, так что поездка должна была занять три часа. Он спросил у Айзека: — Ты не против побыть один какое-то время? Тот закатил глаза в ответ. Ну ладно. *** Послушайте. Вполне естественно, что он был обеспокоен. Да, он должен был уехать на целую неделю, но вот — он вернулся на два дня раньше. Ну и что? Даже если член его стаи упрям, это не значит, что он не будет рядом, если мальчик передумает и попросит о помощи. Вот почему он приближался к своему дому. Было два часа ночи, когда Дерек, немного пошатываясь, остановился на пороге и стал искать ключи. Он приготовился к крикам и воплям, которые стали его преследовать в последнее время. Он надеялся, что его присутствие хоть немного успокоит подростка. Он втянул воздух носом — но не почувствовал никаких негативных эмоций, которые обычно витали в воздухе. Странно. Он прошёл вглубь чердака — и замер. На диване, полулёжа на спине и полусидя, сидел не кто иной, как Стайлз. В его объятиях, надёжно укрывшись, лежал Айзек, прижавшийся к нему, как к спасательному кругу. Ни звука — только тихое дыхание и огромная тёплая волна умиротворения. Ни следа тревоги. Эта сцена растопила его сердце. С остановленным фильмом на экране и пультом, брошенным на подушку, они выглядели... идеально. Дерек тихо улыбнулся про себя и одобрительно кивнул. Ему больше не нужно было о них беспокоиться. Вот они — в безопасности, расслабленные, как никогда раньше. Такие хрупкие. Такие счастливые. Он случайно наступил на скрипучую доску — и Стайлз издал тихий, недовольный жужжащий звук, притягивая Айзека ещё ближе. Дерек громко рассмеялся. Они не были двумя сломанными парнями, которые начали чинить друг друга. Они были единым целым. И никогда не ломались. Просто... потерялись. *** Дополнительная сцена: Стайлз проснулся, почувствовав, как вес на нём сдвинулся. Он сонно моргнул, посмотрел вниз — и, узнав фигуру, провёл рукой по растрёпанным волосам подростка. Айзек улыбнулся ему и немного приподнялся, чтобы устроиться поудобнее у него на коленях. Они держались за руки, наслаждаясь близостью. — Привет, — тихо сказал Стайлз, глядя на Айзека так, словно тот был чем-то особенным. — Привет, — ответил Айзек с такой уверенностью, словно точно знал, что для Стайлза он — именно такой.