Инсомния

      1 мая 2000 года Утро в Нокфельском университете было таким же заурядным, как и любое другое. Уставшие студенты, поглощенные мыслями о надвигающейся сессии, ходили по коридорам. Погода не радовала, несмотря на начало мая, небо было серое, затянутое, а на улицах бушевал ветер. В целом, Нокфел и не славился своим климатом или красочностью, но обстановка все же была уж слишком давящей.       Сал шел по коридору, сливаясь с толпой студентов, поглощенный в эту серую массу. И пусть его ярко голубые волосы выделялись из этой серости, сам он был ничем не примечателен. Его это не волновало, внешний вид для человека, который планирует в будущем работать лингвистом, не так уж и важен, особенно за месяц перед началом сессии.       Зайдя в аудиторию, парень направился к свободному месту в самой отдаленной части помещения и сел около окна. Скоро должна была начаться лекция по латыни, а значит занятие будет совмещено с другой группой, группой медиков, само собой. Парень был рад: в своей группе он почти ни с кем не общался близко, но в группе медиков был его хороший друг - Тодд Морисон. Они редко пересекались на парах, в силу непохожести их специальностей, однако за пределами института часто проводили время вместе. Еще с первого курса, во время посвящения в студенты, Сал и Тодд быстро нашли общий язык, и за 3 года обучения их дружба лишь окрепла.       К Саллу подсел веснушчатый парень, с рыжими кудрями, в очках. Он явно был более оптимистично настроен и своим видом сразу разбавил тусклую атмосферу вокруг голубовласого. — Препод по латыни вчера сказал, что поставил мне автомат. — весело начал Тодд. — Я так рад, дорогой! Мне не хватит слов счастья, чтобы восхититься это шикарной новостью! — саркастично прошипел Салл. — Надеюсь, это единственная такая чудная новость. — Да ладно тебе, ты тоже мог бы зарекомендовать себя среди преподов. Просто кое-кто выглядит так, что нагоняет депрессию на всех и каждого. — улыбнулся рыжик. Зашел преподаватель латыни и начал писать что-то на доске, Сал отчаянно начал вчитываться в запись, а Тодд беззаботно откинулся на спинку стула и надменно улыбнулся. Сал не видел этого, но чувствовал эту наглую улыбку за спиной и готов был врезать другу. — Тодд, хотя бы сделай вид, что сострадаешь мне — взмолился парень. — Еще чего! Ты столько раз кидал меня одного на лекциях! Сиди теперь, пиши. Я слежу. — с издевкой усмехнулся тот.       После окончания пары Фишер пошел домой один, ведь у друга-медика была дальше практика. Все-таки состояние у Сала было стабильно подавленное, и даже Тодд не мог перманентно поддерживать его психологическое состояние. Его жизнь уже давно утратила краски, потеряла смысл. Он учился из чувства долга перед мамой, которой обещал получить высшее. Потом бы он пошел работать ради Гизмо, любимого кота, чтобы прокормить того. На самом деле, последние два года после смерти матери, единственное, что удерживало его в этой жизни, это любимый питомец и усилия Тодда, который умел убеждать. Казалось, он мог бы отговорить от смерти даже Курта Кобейна, если бы ему подвернулась возможность. И все же каждый вечер, после тяжелого дня, оставшись наедине со своими мыслями, Салла сжирало его сознание. Он не хотел и не видел смысла влачить свое существование, он боялся будущего, боялся мира, который, казалось, не принимал его. Он не видел смысла быть счастливым, да ему уже и не хотелось. Это казалось неправильным, ведь как можно быть счастливым, после смерти родной мамы? Сколько бы Тодд не проводил с ним бесед, Салл так и не смог жить дальше полноценно.       Зайдя в подъезд и машинально проверив почтовый ящик, он с удивлением там обнаружил черный конверт. Обычно счета за квартиру приходят в конце месяца, и за прошлый месяц все было оплачено. Да и родственников, чтобы писать письма, у Фишера не было. Он сунул конверт в карман кофты, и пошел в квартиру.       Дома парень засел за ноутбук, изучая материал для подготовки к завтрашнему зачету. Экзамен обещал быть тяжелым, не столько из-за теории, сколько из-за преподавателя, который ставил оценки по принципу «на 5 знает только Бог». «И Тодд» — усмехнулся в голове парень. Еще больший тремор придавал тот факт, что если Салл получит «незачет», т. е. отправится на пересдачу, то слетит с приличной стипендии, которая покрывала все его расходы, а также с бюджетного обучения. Благо, ранее ему повезло вывозить все предметы с первого раза. И все же, по латыни парень пропустил слишком много пар, чтобы теперь быть уверенным в сдаче экзамена. Тем более с первого раза. 02:34       Фишер закончил, голова раскалывалась. И все-таки он был уверен, что на нижнюю грань «зачета» знаний у него хватает. В надежде, что за ночь знания не покинут его бедную голову, он улегся. Сон никак не шел, хотя усталость была неимоверная. В голову снова лезли обреченные мысли. «Я жалок. Ради чего мне стараться? Ради кого? Все, что я делаю, это действую «как принято». И все ради чего? Чтобы оправдать ожидания неизвестно кого, добиться неизвестно чего.». Из размышлений его вынула внезапная мысль о конверте. Любопытство взяло верх над физической усталостью и он метнулся к кофте, в кармане которой лежал конверт. Парень с интересом развернул его и начал читать. ———————————————————Уважаемый Салливан Фишер,       Спешим сообщить, что вам поступило предложение об участии в клиническом исследовании. Мы производим набор добровольцев, готовых помочь миру обрести лекарства, которые могут стать революцией в мире медицины. Сроки проведения эксперимента — 07.05.2000 - 27.07.2000 Сумма вознаграждения за участие - 3000$. В случае вашей заинтересованности, мы ждём вас по адресу … 3 мая. На все вопросы мы готовы будем ответить лично. Всего наилучшего, Insomnia. ___________________________       Сал пробежался глазами и разочарованно откинул письмо. Обычная сомнительная реклама непонятной мути, участником которой у него не было соблазна стать. Спустя четверть часа и многочисленные ворочанья, он все же уснул. 8:40 Салли открыл глаза и с удивлением обнаружил, что усталости практически нет. Приподнявшись на локти и взглянув на настенные часы он опешил: пара, на которой проводился зачет, должна была начаться через 20 минут. Мало того, что он не успел повторить все перед экзаменом, так ему еще и добираться в лучшем случае 30 минут. Что ж, пожелаем ему удачи. 9:05 Запыхавшись, чувствуя, как ребра сдавливают его легкие и не дают вдохнуть достаточно кислорода, он влетел в аудиторию. Все уже сидели с билетами, готовясь выйти с ответами. — А вот и опоздавшие! Проходите, мистер Фишер. — ехидно начал профессор. — Похоже, вы уже успели пробежаться, а значит окончательно проснулись. Может, хотите первым начать отвечать? Сал отрицательно помотал головой. Дыхания на слова катастрофически не хватало. — Что ж, жаль. Тогда тяните билет. Голубовласый подошел к столу и вытянул первый попавшийся лист. Там был латинский текст, к которому прилагались задания. Парень сел, начав делать пометки и бормоча под нос перевод.        Спустя 50 минут в аудитории остались только две девочки, он и преподаватель. Решив, что он уверен в своих силах, Сал встал и направился к столу в центре аудитории. — Уже готовы? Ну давайте обсудим, что вы там прочитали. Как думаете, что могло стать вдохновением для написания этого документа Боэцием? «Ну и вопрос, мудила… Текст представляет собой какой-то сплошной поток мысли, а в заданиях нужно было всего лишь провести анализ грамматики. Что мне теперь отвечать на это блядство?» Сал промычал что-то невразумительное, ясно давая понять, что без понятия, чем мог вдохновиться древний римский философ, который едва ли писал что-то связное. — Я вас понял, мистер Фишер. Может вы знаете, почему он привел именно этот пример, в подтверждение своей точки зрения? Если ответите на латыни, то я, так и быть, поставлю вам «зачет» без дополнительных вопросов. «А в рот тебе не нассать? Я и на своем языке не могу объяснить, что было в голове у этого придурка. Чего он вообще хочет, не уж то, пытается завалить меня?» Сал попытался начать объяснять что-то на латыни, но профессор остановил его в середине монолога и сказал: — Достаточно, я вас понял, молодой человек. Увидимся на пересдаче. У Сала выступил пот, к такому повороту событий готов он не был. — Может, я могу ответить на дополнительное задание? Или на те, которые представлены в билете. Это же нечестно! — Я бы не рекомендовал вам давать мне советы по принятию экзамена. Вы свободны. Парень вылетел из кабинета, эмоции переполняют его и тот чувствовал, как закипает. Он был зол на несправедливость ведь знал, что с заданиями в билете справился. Что это вообще было? Чем он не угодил этому мудаку, что тот решил на нем отыграться? И как теперь решить вопрос с обучением, оплату которого он бы не смог потянуть. «Все бессмысленно. Это только повод закончить пытаться выкарабкаться и смириться. Перестать пытаться бороться..». Хоть Сал и был достаточно спокойным большую часть времени, но вспылить его могло заставить многое. Парень всегда легко заводился, но так же быстро остывал. И все же, это не случай из разряда мелочей, тут стоило все обдумать, но сейчас Фишер не был в состоянии принимать решения холодной головой. Придя домой, он упал на кровать и начал мысленно проклинать весь мир. Он был зол на гнусного преподавателя, ведь теперь вопрос его обучения стоял на кону: парень не смог бы оплатить обучение в этом вузе, даже если бы устроился на работу. Ведь сколько сможет заработать студент на подработке без ущерба учебе? 400 долларов? Может 600? Но год обучения стоил 4000 в год, а теперь еще и было необходимо самого себя обеспечить, на что тоже нужны были деньги. Саллу осталось учиться еще два года, он бы не смог совмещать работу, которая покрыла бы все его расходы, и учебу. А отказаться от учебы он не был намерен. Не то, чтобы это была его голубая мечта или очень важное достижение, но обещание, данное маме три года назад, было единственной причиной жить и пытаться делать хоть что-то. Желание исполнить последнюю просьбу матери светило в нем последним живым лучем. Было непозволительно опускать руки. Он просто не мог. Но и продолжать выдавливать из себя жалкое подобие жизни Сал тоже больше не желал. Смысла в этом он не видел уже давно, а сейчас была последняя капля.       Пройдя на кухню, парень взял нож и начал проводить мелкие царапины на руке. Он не был готов покончить собой, но ему хотелось измучить себя, чтобы, возможно, набраться смелости покончить со всем. Он проводил хаотичные линии и ненавидеть себя еще больше с появлением каждого нового рубца. Ненависть к себе перемешалась с жалостью и отвращением, все слишком осточертело. Так хотелось вывалить всю злость на мир. Внезапно донесесся вой. Сал поднял голову и устремил взгляд на кота, тот ожидал ужина. Этот беззаботный и немного наглый комок шерсти отвлек парня. — Прости, Гизмо, я ужасный хозяин. — парень начал накладывать коту корм. — Я постараюсь исправиться, только не ругайся. — ласково произнес Салли и начал наблюдать за питомцем. «Мама любила этого кота. Даже души в нем не чаяла.». Эти мысли расслабили сознание, он решил обработать раны. «Тодд точно бы прикончил меня, увидь он эту картину» — пронеслось в голове. Рыжик оберегал Салла, очень переживая за его состояние и всегда обращая внимание на запястья друга, все таки неспроста он учится на хирурга, готового спасать жизни. Порой казалось, не будь Тодда рядом, голубоволосый прикончил бы себя в тот же день, как узнал о смерти матери.       01:28 Фишер лежал на кровати, голова была пуста. Селфхарм действительно очищал голову, пусть и ненадолго. Проведя рукой по постели, Сал обратил внимание на какую-то бумажку. Внезапное озарение пришло к нему и он подорвался. Еще раз пробежавшись глазами по приглашению, он начал искать телефон, чтобы позвонить другу.