Идеальное попадание

Спок мерз — слегка, но постоянно. Он так и не смог привыкнуть к низким температурам, которые предпочитали люди. На «Энтерпрайзе» тоже всегда было холодно. Конечно, Спок мог бы приказать повысить температуру, пусть даже на несколько градусов и только в том помещении, где он находился, но он был не из тех капитанов, которые ставят свои нужды выше нужд команды. Спок мог вытерпеть неудобства, и он терпел. Даже сегодня, хотя предстоящий день обещал оказаться непростым во многих отношениях. Спок стоял у транспортаторной площадки, заложив руки за спину и сжимая запястья, чтобы сохранить тепло. Техник, управляющий транспортатором, мог бы подумать, что он прячет нашивки. Но нет, коммандер Джеймс Тиберий Кирк и так поймет, что перед ним капитан корабля, по золотой тунике и уникальной внешности Спока. Предстоящая встреча с коммандером Джеймсом Тиберием Кирком тревожила. От одной только мысли о нем Спок выпрямлял спину и сжимал челюсти. Не потому, что Кирк совершил какой-то проступок (они ведь даже не успели познакомиться), а потому что Спок уже знал, чем все закончится. Кирк станет его — очередным — первым помощником. По крайней мере, на некоторое время. Капитан Гарровик с «Фаррагута» дал Кирку прекрасные рекомендации. Спок с большим уважением относился к своим коллегам-капитанам, однако знал, что Кирк окажется таким же, как остальные, и уже смирился с этим. Кирк продержится несколько месяцев, как коммандер Чена; несколько недель, как коммандер Парсон; несколько дней, как коммандер Байек, или, в худшем случае, несколько секунд, как коммандер Довер. А когда их неспособность работать вместе станет очевидной, Кирк запросит перевод или Спок уволит его сам. Приветственная встреча с Кирком казалась пустой формальностью. На «Энтерпрайзе» шутили, что капитан Спок уничтожает своих первых помощников, как трибблы — квадротритикале. Однако Спок не находил в этом ничего смешного. За полтора года капитанства у него сменилось шесть первых помощников. Первая не одобряла хладнокровную отстраненность Спока и почти во всем с ним не соглашалась, принимала необдуманные решения, не подчинялась приказам и в итоге попросила о переводе. Вторая сразу же возвела Спока на пьедестал, не спорила с ним и не высказывала своего мнения. В результате ее пришлось уволить. Споку был нужен первый помощник, который не побоится бросить ему вызов, но не ослушается прямого приказа. Который будет уважать, а не боготворить его. Умный, уверенный в себе, не имеющий предрассудков, скромный, стрессоустойчивый, способный адаптироваться… И это только начало длинного списка требований. Все шесть предыдущих первых помощников на бумаге казались идеальными кандидатами на эту должность. Но идеальных людей не существует. Поэтому Спок сомневался, что Кирк — несмотря на все свои награды, медали и рекомендации — окажется таким, как его описывали в личном деле. Но капитану нужен первый помощник. И Споку — по крайней мере сейчас — нужен Джеймс Кирк. Тишина окутала транспортаторную подобно холоду. Больше откладывать встречу не имело смысла. Техник за спиной Спока нервно переминался с ноги на ногу, шаркая ботинками по полу. Будучи вулканцем, Спок не мог позволить себе вздохнуть, но все же сделал глубокий вдох, а потом мрачно, будто отдавая приказ о собственной казни, произнес: — Поднимайте на борт. Энсин пробормотал: «Да, сэр», — и привел механизм в действие. Кристаллы закружились от основания платформы к потолку, образуя мерцающий белым и желтым светом круг. Вихри энергии завращались вокруг двух начищенных сапог, идеально сидящих брюк и синей форменной рубашки, обтягивающей широкие плечи. Свет дюйм за дюймом вырисовывал фигуру Кирка, и Спок сразу же устремил взгляд на его лицо. На лоб молодого человека упала прядь светло-каштановых волос, а медовые глаза блестели — все его лицо буквально сияло, и Спок немедленно насторожился. Когда транспортаторный луч погас и механизм затих, их взгляды встретились. Мальчишеская улыбка Кирка стала еще шире. — Капитан Спок, — поздоровался он, соскочил с платформы и встал прямо перед Споком, словно и не замечая его оценивающего взгляда. Он поднял руку в та’але, и Спок повторил его жест. Что ж, Кирк произвел более приятное впечатление, чем коммандер Довер, который при первой встрече схватил Спока за руку, а тот рефлекторно применил к нему вулканский нервный захват. На этом их недолгое сотрудничество закончилось, и Адмиралтейство объявило обоим выговор. — Коммандер Кирк, — поприветствовал его Спок, радуясь, что удалось избежать неприятных инцидентов. — Добро пожаловать на борт. — Рад вас видеть, капитан Спок, энсин Рамирез, — кивнул технику Кирк. Спок оглянулся через плечо и с удовлетворением заметил, что удивился не он один. — Вы знакомы? — поинтересовался Спок у застывшего от изумления Рамиреза — старшие по званию явно нечасто обращали на него внимание. — Теперь да, верно, мистер Рамирез? — рассмеялся Кирк — у него оказался приятный музыкальный смех, напомнивший Споку звон колокольчиков — и весело признался: — Я изучил список экипажа. В первый день хотелось быть во всеоружии. Некоторым капитанам такая подготовка могла бы показаться похвальной и даже располагающей к себе. Но Спок предсказуемо не смог сдержать разочарования. Кирк оказался одним из таких — одурманенным и взволнованным перспективой службы на флагмане флота, отчаянно желающим проявить себя. Спок начал мысленно отсчитывать время, оставшееся до ухода Кирка. «Три месяца максимум», — прикинул он. Реальность частых опасностей, с которыми сталкивается «Энтерпрайз», окажется слишком суровой для идеалиста. Именно так произошло с коммандером Ченой. — С сожалением вынужден констатировать, мистер Кирк, что ничто не поможет вам подготовиться к службе на «Энтерпрайзе». Удивительно, но его заявление не омрачило сияющую улыбку Кирка. Вместо этого на его щеках появился румянец от удовольствия. Спок моргнул. — На самом деле, капитан, я здесь именно для этого. Чтобы испытать то, что можно пережить только на этом корабле и только с этой командой. Для меня большая честь служить с вами. — Кирк устремил на него решительный взгляд. — Вы не пожалеете. «Четыре месяца», — допустил Спок. Если Кирк не утратит решимости, то продержится четыре месяца. — Это еще предстоит выяснить, — сказал Спок и, прежде чем Кирк успел ответить, повернулся к двери. Ему не нужно было жестом приглашать Кирка следовать за ним — как только Спок сделал шаг к выходу, Кирк поспешил за ним, как щенок за своим хозяином. — Приятно было познакомиться, энсин Рамирез, — помахал Кирк технику. — Спасибо, что доставили меня сюда в целости и сохранности! Спок лишь крепче сжал руки за спиной.

***

По регламенту новичкам полагалось показать корабль. Особенно это касалось командного состава, который должен был как можно скорее ознакомиться с планировкой судна и составом экипажа. Однако, когда Спок провел Кирка по «Энтерпрайзу» от кормы до носа и обратно, он понял, что коммандеру вряд ли нужна эта экскурсия. Кирк, очевидно, изучил не только экипаж, но и чертежи, схемы, планы палуб, карты и даже расположение труб Джеффри. Его память оказалась почти вулканской. Пока они шли по бесконечным коридорам, запутанным и оживленным, как муравейник, Спок убедился, что Кирк знает об «Энтерпрайзе» едва ли не больше, чем он сам. По какой-то причине это вызывало раздражение и даже злость — чувства, совершенно не достойные вулканца. Спок не смог скрыть облегчения, когда они наконец достигли конечной остановки — личной каюты Кирка. — Ваша каюта, коммандер, — равнодушно сказал Спок, указывая на дверь. — Альфа-смена начинается в 0700, и я ожидаю увидеть вас... — Подождите-ка, капитан, — перебил его Кирк, и на его губах вновь заиграла улыбка. Спок знал, что на его лице в лучшем случае читается скука, а в худшем — раздражение, и не понимал, почему коммандер так улыбается. — Гарровик не шутил: вы действительно прямолинейны. — Наше времяпрепровождение показалось вам неудовлетворительным? Кирк рассмеялся — снова зазвенели колокольчики — и поспешил заверить: — Нет-нет, все прекрасно. Просто я хорошо изучил корабль, а теперь мне хотелось бы узнать получше вас. — Зачем? — спросил Спок, не тратя лишних слов. — Мы будем работать вместе. Наши рабочие отношения будут более эффективными, если мы хотя бы немного узнаем друг друга. — Объяснение Кирка показалось вполне логичным, но в тоне чувствовалась какая-то насмешка. Однажды на корабле над Споком уже пошутили, и ему не хотелось стать объектом еще одной шутки. Когда Спок не ответил, Кирк прислонился к дверному косяку и приглашающе кивнул в сторону своей каюты. — Почему бы вам не присоединиться ко мне за ужином? За едой легче всего найти общий язык. Кирк с надеждой посмотрел на него своими большими карими глазами, яркими и теплыми. Его взгляд был умоляющим, как у маленького сехлата, выпрашивающего угощение. Спок сжал руки за спиной — не потому, что снова стало холодно, а потому, что в какой-то странный и неловкий момент почувствовал прилив тепла внутри. — Хорошо, — неохотно согласился он. Кирк щедро расточал улыбки, а его смех бурлил, как горячий источник. Спок подумал, что Кирк прав: им действительно стоит познакомиться поближе. И они познакомились. За ужином — Кирк съел два сэндвича с курицей и выпил четыре чашки кофе, а Спок вяло ковырялся в тофу, ведь аппетита не было совершенно — ему удалось узнать о своем первом помощнике кое-что новое. Во-первых, Кирк был наблюдательным и обладал хорошей интуицией. Не успела дверь в каюту закрыться, как Кирк повысил температуру. — Кажется, вы замерзли, — улыбнулся он в ответ на вопросительный взгляд Спока. — Не переживайте, я никому не скажу. Во-вторых, Кирк считал себя комиком — или, по крайней мере, ему нравилось то, что он считал юмором. Кирк спросил, какой напиток предпочитает Спок, и тот ответил, что чай. На этом разговор с любым другим человеком закончился бы, но Кирк хмыкнул: — Что ж, тогда вам следует вызвать охрану. — Почему? — приподнял бровь Спок. — Потому что вас окружают! — Кирк громко, но не менее мелодично, чем раньше, рассмеялся. Через мгновение он поставил на стол две кружки — одну для Спока с чем-то зеленым и цветочным, а другую — с кофе — для себя. Кирк выглядел довольным, когда Спок чисто из вежливости попробовал напиток. «Кружки окружают, — мысленно повторил Спок и слегка поморщился. — Что за нелепый каламбур». — Мне нужно целое ведро кофе, чтобы расслабиться после рабочего дня, — произнес Кирк. — Так что чай полностью в вашем распоряжении. В-третьих (и это, пожалуй, самое важное), Кирк был полон энергии. Во время разговора он активно жестикулировал, двигал кружку по столу и покачивал ногой так, что стул под ним затрясся. Спок устал просто наблюдать за ним, но Кирк, казалось, не мог остановиться. В-четвертых, Кирк был честным. Возможно, даже слишком. — Все, с кем я обсуждал свое назначение, говорили, что вы внушаете страх, — вдруг сказал он,— но я вас не боюсь. Спока часто называли пугающим. Холодным. Упрямым. Несгибаемым. Смущало только то, что у Кирка начало складываться другое мнение. И, наконец, в-пятых, Кирк был общительным. Возможно, даже чересчур. Удивительно, но он почему-то стремился к общению со Споком. Перед его уходом Кирк предложил как-нибудь сыграть в шахматы и отметил удобное расположение кают и смежной ванной комнаты. — Не на дежурстве зовите меня Джим, — сказал он с улыбкой, которая могла бы затмить луну на земном небе. А затем спросил, не хочет ли Спок остаться после ужина — «потусоваться». Спок не хотел называть Кирка по имени и уж тем более не хотел с ним «тусоваться». На самом деле, закрывая дверь в свою каюту после долгого вечера, проведенного в компании первого помощника, он в очередной раз за сегодняшний день сдержал неуместный вздох. При желании Кирк сможет продержаться на борту «Энтерпрайза» четыре месяца. Сам Спок предпочел бы, чтобы их сотрудничество закончилось гораздо быстрее. Кирк сказал, что не боится его, однако сам Спок начинал всерьез его опасаться. Тревога, охватившая его в ту самую секунду, как он впервые увидел нового первого помощника, никуда не делась. Даже более того — несмотря на долгий разговор и непринужденное поведение Кирка, она только усилилась. Возможно, проблема все-таки заключалась в Споке.

***

В ушах зазвенело от сирены, и Спок схватился за голову. Пол был холодным и твердым, и, падая, он услышал, как хрустнуло запястье, и увидел, что рукав его золотой форменки окрасился кровью в зеленый цвет. Корабль снова сильно накренился, и рядом с ним что-то вспыхнуло и зашипело. На мостике кто-то закричал. Голова, шея, запястье и спина Спока пульсировали от боли, а зрение затуманилось по краям. Нужно встать и действовать. Он — капитан. Его корабль подвергся нападению. Ему нужно подняться, двигаться, руководить, чтобы… — Медицинскую бригаду на мостик! Капитан ранен! — голос Кирка — спокойный, но твердый — перекрыл рев сирены, пробиваясь сквозь туман в голове Спока, как луч маяка. Спок едва узнал своего первого помощника. — Сулу, маневр уклонения, — продолжил Кирк. — Ухура, вызовите их еще раз. — Не отвечают, коммандер! Спок с трудом открыл слезящиеся глаза и сфокусировал взгляд на размытом голубом пятне, зависшем у пустого капитанского кресла. Когда он моргнул и зрение прояснилось, перед ним предстал Кирк. Он смотрел на обзорный экран с невозмутимым спокойствием. — Фазеры, — простонал Спок. Невыносимая головная боль не давала даже думать. Он попытался подняться, не опираясь на сломанное запястье, но Кирк опустился на колени рядом с ним и положил руку, теплую и твердую, ему на плечо, удерживая на месте. Под прикосновением Кирка, казалось, тряска в голове утихла. — Подождите, капитан, еще рано, — проговорил Кирк, и Спок не понял, то ли он пытается не дать Споку встать, то ли собирается придержать приказ о подготовке фазеров. — Они целятся в несущественные части корабля и явно не хотят причинить нам вред. Думаю, нас пытаются отпугнуть. — Работает, сэр! — крикнул Чехов с навигационной станции. — Держитесь, Чехов. Мостик содрогнулся от очередного выстрела, и Спок, стиснув зубы, снова попытался встать. Руки и ноги пронзила боль, а голова закружилась, как лодка в бушующем море. Кирк снова крепко и уверенно сжал его плечо. — Вы уверены, Кирк? — спросил Спок. Что ж, по крайней мере, он снова заговорил полными предложениями. Но чем сильнее он пытался отогнать беспамятство, тем ближе оно к нему подбиралось. Кирк посмотрел на него и ответил: — Нет, но я предлагаю… — Отдайте приказ, — перебил его Спок. Спок не хотел терять контроль, но для команды он в нынешнем состоянии был бесполезен. Кирк выбрал наилучший план действий, и Спок не мог себе позволить противоречить ему. Давать советы. Отдавать приказы. Кирк кивнул, а потом вскочил и отошел к рулевому. Отсутствие его прикосновений встревожило Спока, и он с трудом подавил приступ тошноты. — Сулу, отведите нас назад на полной скорости, — приказал Кирк. — Если нас не хотят слушать, то нужно показать, что мы не стремимся к конфликту. Сидя на полу, Спок внимательно смотрел на него и пытался сопоставить этого Кирка с тем человеком, которого он повстречал вчера. Тот плохо шутил, раздражал и вызывал желание тяжело вздохнуть. Спок считал, что тот человек струсит перед лицом настоящей опасности. А вместо этого он засиял. Спок не услышал ни открытия дверей турболифта, ни быстрых шагов, зато почувствовал руки доктора Маккоя на своих плечах, где еще осталось тепло от прикосновения Кирка. Маккой помог ему сесть прямо, но Спок не мог пошевелиться и не мог даже посмотреть на доктора. Он не мог отвести взгляд от Кирка, который уверенно отдавал приказы, а команда, с которой он только вчера познакомился, спешила подчиниться. Спок не осознавал, что пялится, пока Кирк не взглянул на него и не поймал его взгляд. — Капитан… Маккой не стал слушать Кирка и помог Споку встать. Тот изо всех сил старался держаться на ногах самостоятельно, но колени подгибались, а при каждом движении боль в голове и шее усиливалась. Спок понимал, что в таком состоянии не может управлять кораблем, и Маккой, видимо, разделял его точку зрения. — Я отведу капитана в медотсек, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Понял, — откликнулся Кирк и повернулся к Споку: — Есть ли какие-нибудь указания? Спок встретился взглядом с Кирком, и на мгновение мостик исчез. Сигнал тревоги стих, угроза дальнейшего обстрела миновала, и Спок видел только Кирка. Решимость в его глазах не угасла — и, возможно, никогда не угаснет. Спок ощутил покой. У него в груди вспыхнуло теплое чувство, которого он уже давно не испытывал. — Мистер Кирк, примите командование, — приказал он. Доверие.

***

— Так что, в общем, они чем-то похожи на лососей, — сказал Кирк, сидя на краю биокровати Спока и энергично жестикулируя. — Каждый год они возвращаются в эту часть квадранта и откладывают яйца на орбите Канникуса-VI. Капитан корабля, кстати, извинился за обстрел. Они думали, что мы собираемся съесть их детей. Не знаю, как вам, а мне яйцо разумной рептилии, которая высиживает детенышей в космическом вакууме, не кажется сбалансированным завтраком. Спок снова пристально посмотрел на него. С тех пор как Маккой забрал его в медотсек, а Кирк принял командование, Спок не переставал думать о том, как непринужденно тот управляет кораблем. Эти мысли только усилились, когда конфликт подошел к концу и Кирк спустился в медотсек, чтобы «проведать» его. Если бы ему пришлось дать определение природе своих чувств, то Спок назвал бы их стыдом. — Ах, прошу прощения, капитан, — произнес Кирк, поняв, что Спок не собирается отвечать. — Я могу приберечь все это для официального отчета и… — Кирк, — перебил его Спок, сделал паузу, а потом продолжил: — Джим, я должен кое-что сказать. Джим не показал ни удивления, ни радости от того, что его назвали по имени, но Спок все равно ощутил их. — Что? — Ты хорошо справился, — сказал Спок. Эти слова дались ему легко, но в то же время казались непривычными и даже неловкими, ведь вчера Кирк вызвал его недовольство. — Спасибо. Улыбка Джима ослепила Спока, как восход солнца. Спок моргнул, и его зрение прояснилось. Его сознание затопило нечто такое, чему он не мог дать определения, ведь раньше он ничего подобного не испытывал. — Спасибо, капитан, — произнес Джим с привычной теплотой в голосе. Заговорив, Спок испугался, что его голос прозвучит так же мягко: — Не на дежурстве зови меня Спок. — Спок, значит, — сказал Джим. — Спок, ты хоть понимаешь, что до чертиков меня напугал? — Ты говорил, что не боишься меня. — В тот момент, когда ты чуть не потерял сознание, — тон Джима был полон беспокойства, как у встревоженной матери. — Ты не выглядел испуганным, — Спок не стал акцентировать внимание на том, как в его груди вспыхнуло пламя при мысли о том, что Джим переживает за него. — Фактически твое спокойствие помогло экипажу — и мне — сохранить концентрацию. — Они тоже беспокоятся за тебя. Экипаж, я имею в виду. Ты — отличный капитан, Спок. — А ты обладаешь задатками отличного первого помощника. — Он уже не удивлялся тому, что это правда. За последние двадцать четыре часа его мнение о коммандере Кирке — Джиме — кардинально изменилось. Спок признал, что вчера, так быстро и бескомпромиссно оценив Джима, совершил ошибку. — Что ж, первый день выдался непростым. Ты получил ранение и все такое, — сказал Джим, смущенно потирая затылок. — Но… мы с тобой станем отличной командой. Как ранее заметил Спок, Джим действительно оказался наблюдательным. Споку был необходим наблюдательный первый помощник. А еще — умный, уверенный в себе, не имеющий предрассудков, скромный, стрессоустойчивый, способный адаптироваться… Короче, ему был нужен коммандер Джеймс Тиберий Кирк. По крайней мере, пока. — Я верю, что так оно и будет. Так оно и оказалось.

***

Через неделю Спок спас Джима от лесного существа на новой планете. Он обезвредил его и на спине донес Джима до укрытия. Но первый помощник не испугался. Наоборот, лежа в медотсеке, когда все закончилось, он смеялся. Джим оказался стрессоустойчивым. В том же месяце Джим пять часов изучал новые правила для дальних миссий. Его замечания оказались не только уместными, но и важными, и теперь Спок был как никогда готов к высадкам на новых планетах. Джим оказался умным. Еще через некоторое время они начали играть в шахматы. Джим с гордостью сообщил, что был капитаном шахматного клуба в риверсайдской школе. Он не злорадствовал, когда выигрывал, а он побеждал в каждой партии. Джим оказался скромным. Вскоре после этого из-за чрезвычайной ситуации с варп-ядром Джиму пришлось забыть о своих обязанностях первого помощника и офицера по науке. Он ползал по трубам, обжигая руки о провода, и помогал инженерной бригаде вернуть корабль в рабочее состояние. Джим умел адаптироваться. Спустя год Джим пригласил Спока на ужин, чтобы отметить первую годовщину своей службы на «Энтерпрайзе» — годовщину, которую, как думал Спок, они не дождутся. Джим был его первым помощником уже целый год. За ужином они вспоминали самые странные миссии, и Джим смеялся так звонко и тепло, что Спок подумал, что мог бы свернуться калачиком у него под боком, как у костра, и чувствовать себя защищенным от тьмы, холода и диких животных. По какой-то причине Джим решил, что Спок достоин его дружбы. У Джима не только отсутствовали какие-либо предрассудки. Еще он был любопытным, и Спок, став объектом его интереса, чувствовал себя польщенным. Теперь они почти каждый вечер ужинали вместе в каюте Джима под предлогом работы. Однако, пока Джим задумчиво утыкался в падд и крутил в руках стилус, Спок просто наблюдал за ним. Он вспомнил, как тревожные колокольчики зазвенели у него в голове, когда он впервые увидел улыбку Джима, и наконец понял, почему. Потому что эта улыбка, если он позволит, могла погубить его. Но он не позволил. Вместо этого улыбка Джима стала для него источником силы. Он всегда находил в ней утешение, уверенность и тепло — каждое утро, когда они вместе молча чистили зубы в общей ванной, во время первых контактов и всех этих дипломатических приемов и церемоний, которые так утомляли Спока, и во время прогулок по незнакомым коридорам звездных баз, когда они безнадежно путались, но притворялись, что это не так. Привязанность Спока росла естественно, как цветок, который пробивается из земли, расцветает и поворачивается бутоном к солнцу. И Спок не мог заставить себя вырвать ее с корнем. Спустя два долгих года после первой встречи с Джимом Спок наконец осознал природу своих чувств и мысленно произнес слово, которого так долго избегал. Любовь. Когда Спок понял, что любит Джима всем своим существом, сила его чувств перестала казаться удивительной. Она стала неизбежной. Джим оказался для него недостающим кусочком мозаики. Там, где Спок сомневался, Джим проявлял решительность. Когда у Спока возникали вопросы, Джим давал на них ответы. Когда Спок испытывал страх, Джим помогал ему обрести храбрость. Их совместимость была идеальной. Теперь, спустя три года после их знакомства, Спок любил Джима, глубоко и безнадежно. Он осознавал, что Джим не ответит ему взаимностью, и смирился с этим фактом так же, как смирился с холодом. Спок никогда бы не поставил свои желания выше желаний Джима. Спок мог вытерпеть неудобства, и он терпел. Ему приходилось терпеть. Теперь, спустя три года, он уже не мог представить, что Джим когда-нибудь его покинет.

***

В каюте Джима Споку всегда было тепло. Джим поддерживал в ней почти вулканскую температуру и уверял, что ему тоже так нравится. Спок сомневался в этом, считая Джима слишком заботливым, но ему все равно было приятно. И сегодня вечером, и всегда. Джим поставил перед Споком кружку с чаем и, прихватив кофе, сел напротив. Так похоже и так непохоже на их первую встречу. Он сделал глоток, улыбнулся и с облегчением выдохнул. — Еще один долгий день позади, — сказал он, поставил кружку на стол и рассеянно покрутил за ручку. Спок не сводил с него взгляда. — Думаю, нам пора отдохнуть. — У тебя накопилось более чем достаточно увольнительных для небольшой передышки, — заметил Спок, и Джим усмехнулся. — У тебя тоже. Даже больше, чем у меня. Я не уйду в отпуск без тебя. — Ты предлагаешь провести отпуск вместе? Джим одарил Спока своим смехом — этот смех был прекраснее любой музыки, вулканской или земной — и поднял кружку, словно собирался произнести тост. — Конечно, почему бы и нет? Я отвезу тебя на ферму и познакомлю с родителями. Он хмыкнул, но Спок не нашел в его предложении ничего смешного. Ему понравилась эта идея. Он давно хотел провести время с Джимом вне службы, вдали от корабля, на какой-нибудь планете — пусть даже на Земле, — где они могли бы наслаждаться спокойствием и обществом друг друга. Споку часто хотелось побыть с Джимом наедине. — Тогда я должен показать тебе ШиКахр, — справедливо заметил Спок. Если Джим откроет ему свою жизнь и познакомит с семьей, то Спок должен сделать то же самое. — Возможно, климат там менее благоприятен для человека, чем в Айове, но тем не менее Вулкан прекрасен. На мгновение Джим просиял от удовольствия, и его радость передалась Споку. Если Джим был счастлив, то и Спок испытывал удовлетворение. В мыслях он уже начал перебирать даты — неделя или две, когда корабль сможет обойтись без капитана и первого помощника. Вероятно, придется дождаться завершения пятилетней миссии, но до этого было еще далеко. Сурак ему в помощь, Спок с нетерпением ждал этого момента. Затем улыбка медленно сошла с лица Джима, и вокруг словно сгустились сумерки. Джим оценивающе посмотрел на Спока — он всегда видел в нем что-то, о чем Спок даже не подозревал. — Погоди, — произнес Джим, и в его голосе прозвучало нечто непонятное, — ты серьезно? — Конечно, — ответил Спок, ведь вулканцы не шутят. Каменный кулак сомнения сжал его сердце и потянул вниз. — А ты… нет? — Спок, — начал Джим тоном, который всегда предвещал плохие новости, — прости, я пошутил. У Спока засосало под ложечкой. Конечно, Джим любил пошутить. Иногда он подшучивал над Споком. С годами это стало отличительной чертой их дружбы, добродушной и непринужденной. Но эта шутка оказалась несмешной. — Понятно, — произнес Спок. Этого, видимо, оказалось достаточно, чтобы Джим уловил все промелькнувшие в голосе Спока эмоции, включая обиду. — Все не так, — быстро сказал он и поставил кружку на стол. — Что бы ты ни подумал — все не так. — Прошу прощения, что неверно истолковал твои намерения. — Нет, пожалуйста, не извиняйся. Я не… — Джим замолчал, переводя дыхание, а потом быстро продолжил: — Это… сложно. — Сложно? — недоверчиво переспросил Спок. Обычно Джима не пугали никакие трудности. Когда Джим не ответил сразу, Спок пристально посмотрел на своего первого помощника — своего друга. — Ты сам на себя не похож. Джим на мгновение задержал взгляд — твердый и сосредоточенный — на Споке, а затем опустил глаза. Он явно сомневался. — Что ж, ладно. Кажется, время для этого разговора пришло. — Спок затаил дыхание, и Джим продолжил: — Спок, нам нужно поговорить. Спок не был осведомлен о каких-либо делах, которые требовали их совместного внимания, за исключением шахматной партии, прерванной ранее вечером и так и оставшейся незаконченной. Внезапно, без какой-либо причины, он ощутил беспокойство. Судя по выражению лица Джима, разговор действительно предстоял серьезный. — Пожалуйста, Джим, говори прямо, — мягко попросил Спок, и Джим уставился в свою кружку так пристально, будто пытался погадать на кофейной гуще. — Я долго откладывал этот разговор, — наконец признался он. — Возможно, даже слишком долго. Но раз уж мы заговорили о совместном отпуске, я просто… — Джим потер переносицу — этот жест всегда выдавал его волнение. Споку хотелось взять Джима за руку, успокоить и развеять все его сомнения, но он этого не сделал. — Я не хочу давать тебе ложную надежду. Кровь отхлынула от лица Спока, и он ощутил холод — несмотря на тепло в каюте и присутствие Джима. Неужели Джим догадался о его чувствах? Спок не хотел, чтобы тот узнал, насколько глубоко он привязан к нему, но Джим всегда видел его насквозь. Именно поэтому они стали такой выдающейся командой. Если Джим узнал о чувствах Спока, то он, конечно, хотел бы дать ему понять, что ничего, кроме дружбы, между ними быть не может. — Объясни, — только и смог вымолвить Спок. Джим, по-прежнему избегая взгляда Спока, поморщился. — Ладно. Ладно, я… Просто дай мне минутку… — Джим неохотно взял со стола падд, включил его, молча протянул Споку и тихо добавил: — Все здесь. Спок взял падд с такой осторожностью, словно Джим протягивал ему бомбу. — Что это? — спросил он, не читая. — Спок, пожалуйста. — Джим указал на падд. Спок никогда и ни в чем не смог бы отказать Джиму. Когда он наконец опустил взгляд на падд, причина нежелания Джима проводить с ним отпуск раскрылась с ошеломляющей ясностью. От первых слов на экране у Спока перехватило дыхание. Он знал, что его лицо останется бесстрастным, но Джим наверняка услышал, как быстро заколотилось его сердце. Спок никогда и ни в чем не смог бы отказать Джиму. Но запрос на перевод? Спок должен отказать ему. Спок должен сказать… — Нет. — Нет? — переспросил Джим, выпрямляясь в кресле. — Но Спок… — Я не понимаю, — холодно проговорил Спок. Внутри у него боролись гнев и страх. — Наша пятилетняя миссия почти завершена, и твой перевод в данный момент крайне нежелателен. Мы с тобой были отмечены благодарностями сорок восемь раз, а экипаж в целом — сто семнадцать. Ты часто выражаешь удовлетворение своей ролью на этом корабле. Более того, ты стал… — Спок резко замолчал, потому что не мог закончить это предложение. Только не вслух. «Ты стал для меня всем. Ты был счастлив. Ты провел со мной три года. Ты стал моей опорой, ты нашел путь в мое сердце и…» — Знаю, — ответил Джим, поднялся из-за стола и прошелся по каюте. Возможно, он действительно все знал. Возможно, именно поэтому он и хотел уйти. Спок тоже встал, отбросил планшет и вышел в центр каюты, прямо к Джиму. — Джим, если я как-то навредил нашим отношениям, пусть даже непоправимо, позволь мне принести извинения. — Что? Нет, Спок, дело не в тебе! — Ты мой седьмой первый помощник, — сказал Спок и почувствовал, что его голос вот-вот дрогнет. — Ты единственный, кому я позволил остаться. Если виноват не я, то кто тогда… — Спок, ты ни в чем не виноват. — Джим схватил его за плечо и пристально вгляделся ему в глаза. Точно так же, как в свой первый рабочий день на мостике. Как тогда, когда стал для Спока целой Вселенной. Повисла долгая пауза. Тяжелое молчание прерывалось лишь их дыханием и шумом крови в ушах Спока. Джим собирался его бросить. Джим хотел его бросить. — Тогда расскажи мне, — сказал Спок, внешне оставаясь спокойным, хотя внутри у него бушевала буря. — Почему? Джим крепче стиснул рубашку Спока, и там, где его пальцы сжимали ткань, стало горячо. — Прости. Я бы хотел все тебе рассказать, но не могу, — произнес он, и Спок ему поверил. Джим был честным, возможно, даже слишком. — Пожалуйста, Спок, не усложняй мне задачу. — Он попытался улыбнуться, но это была лишь тень той улыбки, от которой у Спока перехватывало дыхание. — Я отказываюсь, — отрезал Спок, и Джим разжал руку, недоверчиво глядя на него. — Ты — коммандер Джеймс Тиберий Кирк. Ты никогда не пасовал перед трудностями, смело рисковал жизнью и здоровьем… — На сей раз речь идет не только о жизни и здоровье, — перебил его Джим. — У тебя проблемы? — спросил Спок, шагнув вперед, и Джим тут же отступил. — Я могу помочь… — Только не с этим! — Джим… — Ладно! — практически закричал Джим. — Ладно… Это ты! Все дело в тебе, ясно? Сердце Спока сжалось от боли. Нет... Нет. Как он мог оттолкнуть единственное существо во Вселенной, которое так идеально ему подходит? — Джим… Но прежде чем Спок успел погрузиться в пучину отчаяния, Джим всплеснул руками. — Ты так добр ко мне. И такой забавный, и… и гениальный, и мы так хорошо ладим. А еще ты очень красивый — и даже не представляешь насколько, правда? Мне с тобой очень комфортно и хорошо, и это ужасно, потому что ты совсем меня избаловал. Я хочу большего. Спок смотрел на него, не в силах оторвать взгляд. Джим медленно выдохнул и ссутулил плечи. — Мне нужно перевестись, Спок, — с грустью произнес он. — Если я не могу разлюбить тебя, а я, поверь, пытался, то с моей стороны будет честно просто уйти. Я обожаю «Энтерпрайз». Я обожаю свою работу. Я обожаю работать с командой и… и с тобой. Но я люблю тебя и не могу так жить. Мы не сможем вместе отправиться в отпуск. Мы не сможем вместе служить. Особенно сейчас, когда я хочу от тебя гораздо большего, чем ты готов мне дать. — Джим замолчал и глубоко, пытаясь успокоиться, вдохнул. — Ну вот, ты все-таки добился правды. Ты счастлив? Тишина окутала их, как туман, и Спок моргнул, не в силах распознать счастье среди множества бушующих в нем эмоций. Он ощущал страх, шок, неверие, тоску… даже надежду на то, что это правда. Но Спок не мог стать счастливым, пока Джим не узнал правду. Пока Джим не осознал, что они могут быть счастливы вместе. — Видишь? — Он оперся рукой о стол, словно ноги его больше не держали. — Вот почему я не хотел ничего говорить. Я не хотел, чтобы ты смотрел на меня, как… — Он махнул рукой в сторону Спока. — Вот так. — Как я на тебя смотрю, Джим? — Как будто тебе не по себе. Как в тот первый день, когда мы встретились. Как будто я какой-то подозрительный незнакомец. Как будто ты не… — он замолчал, а затем еще тише добавил: — Как будто ты не доверяешь мне. Джим смотрел на Спока, а Спок — на Джима. Спок никак не мог поверить, что за все это время они так и не разглядели чувств друг друга. Однако теперь он видел все. — Если ты воспринимаешь мою реакцию именно так, то я действительно тебя подвел, — с трудом выдавил Спок. Он оцепенел, но ему ведь надо было что-то сказать, верно? Он должен был сказать Джиму. После стольких лет он должен был сказать ему правду. — Я сделал неверные выводы и причинил тебе боль. Ты всегда был честен со мной, но я был не до конца честен с тобой. Пожалуйста, позволь мне исправить это упущение. — Что? Спок сделал шаг вперед, и на этот раз Джим не отступил. — Если бы у меня хватило смелости признаться тебе в своих чувствах, когда они только зародились... возможно, я смог бы уберечь нас обоих. Но сейчас я должен сказать тебе правду. Споку нужно было сделать это раньше, гораздо раньше. Он думал, что его устраивает их дружба, однако это было до того, как он узнал, что его чувства взаимны. Теперь Спок увидел в Джиме зеркальное отражение своей любви. — Я тоже люблю тебя, Джим, — наконец сказал он. Признание, уступка, необходимость. Освобождение. — Люблю уже давно. Возможно, со дня нашей встречи, но тогда я был слишком слаб, чтобы признаться в этом даже самому себе. Но ты сделал меня сильнее. Любовь к тебе сделала меня сильнее. — Ты что, говоришь о… — начал Джим и умолк. Надежда засияла в его глазах, тронула уголки губ, и Споку захотелось смахнуть прядь волос со лба Джима, чтобы увидеть его лицо целиком. Что он и сделал. Он подошел еще ближе, поднял руку — мучительно медленно — и отвел волосы с лица Джима. — Я люблю тебя, Джим. Я очень сильно тебя люблю. Спок думал, что Джим удивится его признанию так, что не сможет даже пошевелиться, но Джим был стойким и быстро пришел в себя. Не успел Спок договорить, как Джим схватил его за руку и потянул на себя. Их губы встретились, и Спок закрыл глаза, поддаваясь нахлынувшим чувствам. Спок раньше никогда так не целовался и, пока не встретил Джима, не думал, что у него возникнет подобное намерение. Джим раскрыл его губы и углубил поцелуй, и Спок почувствовал горьковатый привкус кофе в его дыхании. Его охватило желание — он не представлял, что когда-либо сможет испытать нечто подобное. Спок обхватил Джима за затылок, запутавшись пальцами в волосах, и прижал к себе. Другой рукой он взял Джима за подбородок и коснулся его точек мелдинга, и их кожа заискрилась от удовольствия. Джим издал тихий довольный стон, и Спок проглотил его, прижимаясь еще ближе — невероятно близко. Джим отстранился, и Спок, слушая, как громко колотится в его груди сердце, почувствовал себя ошеломленным и опустошенным. — Джим, — хрипло произнес он, давясь подступившими к горлу эмоциями, — я официально отклоняю твой запрос на перевод и запрещаю тебе покидать меня. — Никогда, — тяжело дыша, ответил Джим. — Где падд? Я брошу его в уничтожитель, запущу в шлюз или еще куда-нибудь. — Они все еще были так близко, что Спок не видел лица Джима, но чувствовал, что тот улыбается. Он слышал улыбку в его голосе. Они оставались в таком положении еще несколько мгновений, а затем Джим взял Спока за руку, целуя по-вулкански, но, скорее всего, даже не подозревая об этом. Спок погладил его по пальцам, медленно и благоговейно, а потом поцеловал Джима в щеку, подбородок, мочку уха. Джим вздрогнул. — Нужно было признаться раньше, — через некоторое время прошептал он Споку на ухо. — Будь ты кем-нибудь другим, я бы признался. — Что было иначе? — с любопытством спросил Спок, наслаждаясь близостью Джима, пьянящим теплом его тела. — Спок, с тобой все иначе, — признался Джим. — Ты не просто тот, кого я люблю. Ты мой друг, мой капитан, мой напарник. Я бы не пережил твоего отказа и предпочел потерять тебя по своей воле. Очень глупо — и грубо — с моей стороны. У тебя должен был быть выбор. — А я бы лучше любил тебя тайно, чем осмелился признаться в своих чувствах. Ты тоже заслуживал выбора, Джим. Спок нехотя отстранился и слегка приподнял голову Джима, чтобы заглянуть в его медовые глаза. — Прости, — грустно улыбнулся тот. — И ты меня. Джим солнечно улыбнулся, озарив все вокруг, и крепче сжал руку Спока. Спок позеленел, но попытался выглядеть не слишком смущенным их близостью. — Теперь, когда все извинения позади, — проговорил Джим, — что мы будем делать дальше? Ты же знаешь, мне нельзя вступать в отношения с вышестоящим офицером. Адмиралтейство может потребовать моего перевода. — Правила на этот счет довольно туманны, — ответил Спок. — В любом случае я отказываюсь искать нового первого помощника. Смех Джима застал Спока врасплох, но в самом прекрасном смысле. Он поймал себя на том, что почти улыбается. — Значит, ты останешься со мной? — с надеждой спросил Джим. — Для меня это будет большой честью. Джим наклонился и снова поцеловал его, медленно и нежно. Спок знал, что ему нужна практика, и был готов приступить к ней немедленно. Он будет служить рядом с этим человеком, жить с ним бок о бок, заботиться о нем и, несмотря на звания, будет с ним на равных. В напарнике, первом помощнике, возлюбленном и друге Спок искал человека наблюдательного, веселого, общительного, внимательного, любознательного, умного, сильного и… Как выяснилось, он просто искал Джеймса Тиберия Кирка. — Мы с тобой будем очень счастливы, — уверенно прошептал Джим и коснулся его губ. И они действительно были очень счастливы. Конец