Красная шапочка

Телемах не думал, что окажется в таком положении, когда улыбнувшись отцу и матери, жившим в небольшой прибрежной деревеньке, Итаке, вышел за порог их маленького, но очень уютного дома, направляясь к скрытой за густыми ветвями древних деревьев тропке, ведущей прямо через лес; когда насвистывал себе под нос веселую мелодию, что-то про легендарные подвиги знаменитых героев, сказания и мифы о которых передавались от старого к малому из уст в уста уже многие поколения в их селе; не волновался, помогая дедушке с бабушкой разобрать все гостинцы, коими щедро одарил их староста деревни, Одиссей, одинаково умелый и в рыболовном деле, и в охоте, и в управлении, и в завоевании женских сердец (впрочем, его самого из всех красавиц интересовала лишь одна, затронувшая душу и сердце); не беспокоился, когда за окнами вдруг резко стемнело, небо затянуло тяжёлыми предгрозовыми тучами, а вечер завыл в трубе, как стая диких волков. Нет, он лишь отмахнулся от уговоров остаться на ночь, надеясь дойти до дома вовремя. Дурак. Не заупрямься он тогда, не попал бы в бурю, где тяжёлые стволы многовековых сосен ломались, а ветви нещадно били по щекам, не укрылся бы в чьей-то покинутой берлоге, пережидая ураган, и не согласился бы переночевать в теплом и сухом, затерянном в чаще леса домике так внезапно и кстати обнаружившего его мужчины, когда вой рыщущего по округе волка приблизился уже на опасное расстояние. На кухне у Антиноя, так представился спасший его человек, оказалось хорошо, светло и чисто. Пахло травами, кореньями и почему-то собаками. Уж этот запах Телемах, игравший с Аргусом каждый день и постоянно захаживающий на псарню, знал, как никто другой. Но почему-то ни одной собаки в доме он не увидел. Не выгнал же их на улицу в такой час Антиной, что так щедро предложил гостю и кров, и хлеб, и даже вкусный чай.  - И почему ты оказался в лесу в такую непогоду совсем один? Не уж то не слышал, что всех, кто заночует здесь, ждёт страшная смерть от клыков оборотней? - спросил Антиной, с хитрецой поглядывая на уже отогревшегося и отхлебывающего темную жидкость из кружки Телемаха. Тот пожал плечами. - Слышал, конечно, всякое слышал. Говорят они могут загрызть, если им не понравится твой запах. Но ведь все это лишь легенды, чтобы запугать детишек, в я, с позволения сказать, уже не ребенок. - гордо ответил двадцатилетний юноша. - А знаешь, что будет, если понравится? - весело спросил Антиной. Телемах удивлённо вскинул бровь. - Если оборотню приглянется твой запах - значит, что он признал в тебе свою пару, малыш. А они существа собственнический и жадные. Так что коли понравишься оборотню, - мужчина откинулся на стуле, пристально глядя на Телемаха и медленно втягивая носом воздух. - ...уже не сбежишь от него. По телу парня побежали мурашки. - Что за страшилки... - он передёрнул плечами, чувствуя лёгкую сонливость. - Устал? - спросил Антиной, вставая изо стола. Телемах кивнул. - Пойдём провожу тебя в гостевую. - мужчина кивнул ему на дверь в коридор. Телемах пробормотал что-то в ответ, чувствуя, что засыпает прямо на ходу. Антиною едва ли не тащил его по ступеням вверх. Парень ощутил, как его укладывают на мягкие свежие простыни, последняя мысль промелькнувшая в его голове прежде, чем разум окончательно отключился, была "А почему он не пил чай?» Телемах с трудом разлепил веки, пытаясь превратить расплывающиеся перед глазами разноцветные пятна в четкую картинку, но от этого его лишь сильнее затошнило. Юноша тяжело втянул воздух, ощущая, как ноют под таким напором лёгкие и грудная клетка. "Что это было? Где я?" - мелькнула в голове не до конца оформившаяся мысль, что-то неприятно закололо в груди, живот скрутило, и мурашки пробежались по спине. Парень попытался сесть, но его ужасно мутило, непереваренная еда поднялась по пищеводу, и он с трудом свесился над краем кровати, сплевывая жгучую горечь на пол и тут же падая обратно на постель, тяжело дыша. Грудь его высоко и беспокойно вздымалась.  - Ну и ну, какой беспорядок. - раздался в комнате отдаленно знакомый голос.  - Кто вы? - хрипло проговорил Телемах, чувствуя, как от каждого его слова начинают все сильнее трескаться пересохшие губы. Внезапно юноша понял, что чертовски хочет пить, а горло его горит от сухости и жара, едкая жидкость, залившая полминуты назад глотку, все ещё обжигала до навернувшихся на глаза слез. Телемах закашлялся.  - О, я похоже добавил в чай слишком много дурмана. - пробормотал кто-то словно бы из далека, и Телемах ощутил, как его губ коснулось что-то керамическое и холодное. Через секунду в рот полилась живительная влага, и парень судорожно принялся глотать, пока жидкость стекала по его подбородку на простыни. Было тяжело, сонный мозг с трудом соображал и так же медленно отдавал приказы телу, так что Телемах захлёбывался в льющейся в него воде, отплевывался и фыркал. Половина пролилась мимо. Он кашлял, с трудом осознавая происходящее, но, все же, радуясь возможности утолить грызущую его жажду. Когда Телемаху начало казаться, что ещё немного, и он наверняка захлебнется, стакан отняли от его губ, и парень, наконец, вздохнул полной грудью, вытирая влажные губы и подбородок ослабевшими руками.  - Не переусердствуй. - проговорил сидящий напротив него на кровати мужчина. - Ты мне ещё живым пригодишься. Телемах не совсем понял, к чему клонит этот странный, пугающий человек, но от последних его слов волосы на теле юноши встали дыбом, все внутри замерло и похолодело. Он инстинктивно дернулся, желая избежать прикосновений мужчины, что потянулся к его животу, но шею вдруг больно сдавило, нечто до красноты впилось в нежную кожу, оставляя следы.  - А я и не думал, что ты будешь таким резвым, мой маленький Волчонок. - прошептал незнакомец, платком вытирая лицо Телемаха от всего лишнего. - Но это даже хорошо, ты так долго проспал, я уж было решил, что переборщил с дозой, и теперь остается только съесть тебя на ужин. Эти слова отрезвили парня сильнее, чем вода. Он дернулся снова, лихорадочно оглядываясь. Действие дурмана постепенно ослабевало, зрение и мысли становились ясными, голова кружилась уже не так тошнотворно, вернулись звуки, запахи и тактильные ощущение, если раньше Телемах чувствовал все словно бы через пелену или туман, то теперь погода прояснилась, и юноша с колючим страхом, нарастающим где-то в желудке с каждым мгновением осознания происходящего, понял, что его похитили. Несколько секунд он смотрел на мужчину перед собой, кажется, Антиноя, судя по тому, что тот сказал раньше, не в силах поверить в происходящее. Ведь все всегда было в порядке, он слушался наказов матери и отца, помогал престарелым родителям, он сделал столько хорошего, а теперь украден незнакомцем посреди леса. Да не может такого быть! Это происходит в страшных историях, которые деревенские рассказывают друг другу перед сном, в книгах, но не по-настоящему. Во всяком случае, не так, не с ним. Сейчас он зажмурит глаза, откроет их и проснется, окажется в своей уютной постели дома или у бабушки с дедушкой, перепуганный рассказами старших родственников. Да, точно, так и будет, все будет хорошо. Или отец прямо сейчас ворвётся в дом, со всей яростью кидаясь на преступника. Уже вечер, его должны были начать искать! Должны были! Мужчина напротив него довольно оскалился, демонстрируя парню то, что тот ранее или не просто замечал или не видел из-за магии - острые клыки, чуть выходящие за края губ, такими можно было рвать свежую плоть и сырое мясо. Телемах нервно сглотнул, вспоминая фразу, сказанную Антиноем до того, как тот предложил путнику выпить чаю. "Если ты понравишься оборотню, он тебя не отпустит" Нет! Нет! Черт возьми, нет! Как он мог так сглупить и пойти с тем, когда знает лишь несколько минут в чащу леса?! Горькие слезы досады и отчаяния наполнили глаза Телемаха, и тот жалко всхлипнул, отворачиваясь от ухмыляющегося мужчины и замечая, что ошейник, натирающий его кожу, привязан к металлическому, вбитому в стену крюку прочной толстой веревкой. Такую и одним ударом меча не перерубить, что уж говорить про маленькие охотничьи ножи, спрятанные в голенище сапога и в кармане штанов парня. Телемах инстинктивно потянулся к карману, но онемевшие после "чая" пальцы наткнулись лишь на прохладную, голую кожу бедра. Только тут юноша понял, что все это время сидел перед Антиноем полностью обнаженным. Он испуганно потянул за край одеяла, надеясь прикрыть срам, но Антиной уверенным движением вырвал из его ослабевших пальцев льняную ткань, в мгновение ока оказываясь совсем близко к юноше и до боли сжимая его подбородок сильной рукой. "Он слишком быстрый, люди так не двигаются." - успел подумать Телемах прежде, чем с его растрескавшихся губ сорвался тяжелый. Острые когти, которых Телемах раньше не замечал впились в его щеку до крови, несколько алых капелек стекло на простыни, тут же расцветая темными бесформенными пятнами. Антиной прильнул к парню почти вплотную, ноздри его раздувались, втягивая воздух, кончик носа едва не касался лица испуганного юноши, внутри которого все панически кричало о том, что надо убегать, спасаться, надо во что бы то ни стало покинуть этот жуткий дом, этот жуткий лес, и никогда больше не возвращаться сюда ни днём, ни ночью, но тело отчего-то совершенно отказывалось слушаться. Телемах застыл перед Антиноем, словно кролик перед удавом, не в силах пошевелиться, сделать хоть что-нибудь, чтобы защититься. Впервые в жизни, он чувствовал себя настолько беспомощным.  - Неплохо. - резюмировал Антиной, наконец, отстраняясь.  - Ч-что неплохо? - еле проговорил Телемах, кусая губы и отползая, насколько это было возможно. Антиной ничего не ответил, только облизнулся, словно пытаясь попробовать запах Телемаха на вкус.  - Ты аппетитный. - посмаковав немного откликнулся Антиной, отсаживаясь и позволяя Телемаху хоть немного расслабиться. Парень, не привыкший выставлять достоинство напоказ, свёл острые колени, зажимаясь в углу кровати. Конечно, это бы не помогло, возжелай оборотень отведать его плоти прямо сейчас, но Телемах надеялся сохранить хоть немного личного пространства, впиваясь в простыни.  - Если ты убьешь меня сейчас, охотники найдут тебя и пустят на шкуры, а если отпустишь, у тебя будет время, как минимум, пока я не выйду из леса, чтобы сбежать и скрыться. Антиной зарычал тихо, глухо, но как-то беззлобно, словно слова Телемаха искренне позабавили мужчину.   - Мальчик, ты что, ещё не догадался, кто я такой? Телемах нахмурился, возмущённо взирая на оборотня исподлобья. Конечно, он догадался, он не так глуп, как могло показаться на первый взгляд.  - Знаешь, что наши логова не так уж и просто найти. - с усмешкой проговорил Антиной, наблюдая, как изумление, сомнение, задумчивость и гнев сменяют друг друга на лице парня. - Если бы мы не пользовались магией, чтобы скрыться, такие как твой отец давно бы нас истребили. Такое в голову не приходило? Телемах надулся. Не приходило. "Может он блефует? Мы ведь совершенно спокойно дошли." - Телемах понимал, как жалко это звучит даже в его голове, но отчаянно хватался за любую возможность не признавать свое плачевное положение.  - Вот именно. - кивнул Антиной, замечая выражение лица парня. - А теперь...  - Почему я голый? - возмутился Телемах, перебивая Антиноя. Наглости мальчишке оказалось не занимать даже в ситуации, когда все его тело сковывало от ужаса, голова кружилась от усталости, а смерть была как никогда близка.  - Вероятно, чтобы ты не смог навредить своими маленькими игрушками мне. - протянул Антиной, доставая из-за пояса маленький серебряный ножик и с насмешкой крутя в пальцах, словно зубочистку. - Или себе.  - Не дождешься. - фыркнул Телемах, но последние слова нечестивой твари смутили его не на шутку.  - Я буду очень рад, если ты не станешь делать глупостей и побудешь немного хорошим мальчиком для меня. От тебя требуется не так уж и много. - откликнулся Антиной, скидывая черную рубашку с короткими рукавами и обнажая покрытую редкими, темными курчавыми волосами и исполосованную шрамами грудь.   - И что тебе надо? - спросил Телемах, неодобрительно косясь на полуголого волка, медленно скидывающего украшения на столик возле кровати. Последним деревянной поверхности коснулся пожелтевшие волчий клык на верёвке из выделанной кожи, покрытый резьбой. Волчий клык.  "Он что, своего родича убил?" - подумал юноша, холодея. В сердце снова неприятно закололо. Телемах ещё не до конца свыкся с мыслью, что жизнь его теперь висит на волоске, а он сам полностью в лапах этого кровожадного чудовища. Антиной в ответ на вопрошающий взгляд парня лишь пожал плечами.  - Догадайся. - бросил лениво он, наливая себе вина и садясь в кресло напротив постели. - Мне даже интересно, как быстро до тебя дойдет. Судя по тому, что ты пошел с первым попавшимся в лесу человеком под вечер...очень не скоро. Давай, поработай извилинами, ты привязан к кровати, голый, а я снимаю перед тобой рубашку, говоря, что ты мне понравился. Антиной расплылся в оскале, отпивая немного пьянящей жидкости. Телемах же вспыхнул, щеки его, как и кончики ушей, стали пунцовыми от такого прямого намека.  - Я тебе не!...не...- парень отчаянно пытался придумать сравнение. - Не твоя самочка! Если они обходят тебя стороной, это не мои проблемы! Мужчина рассмеялся, видно, укол Телемаха нисколько не задел его, даже наоборот, в глубоких темных глазах сверкали искорки веселья.  - Дошло, значит? - хмыкнул Антиной, отпивая ещё несколько глотков вина, бокал почти опустел. И что-то подсказывало Телемаху, что как только алкоголь в этой чертовой посудине кончится, он будет обречён.   - Иди ты! - вспыхнул ещё сильнее юноша, скрещивая руки на груди. Злость удивительно придала ему сил, несмотря на дрожь в конечностях, на усталость после травяного отвара и тошноту. Он был готов бороться за свою честь, даже если придется умереть. Впрочем, парень все ещё до конца не верил, что может погибнуть, это казалось юноше таким невероятным и далёким событием, почти нереальным. Умирают герои книг и рассказов, персонажи страшилок, умирают те, кто совершали ошибки или глупили, но не он, настоящий, главный герой собственной жизни. Телемах отметил, как осторожно игрался с его серебряным ножичком оборотень, словно боясь пораниться, а ведь судя по движениям, тот был большим знатоком в области оружия. Значит ли это, что сказки не врут, и серебро вправду может навредить этим тварям? Хотелось бы верить, тогда победа у него в кармане, отец придет с заряженным особыми пулями ружьём, или Телемах сам справится с монстром. Парень почему-то искренне верил, что Одиссей найдет его несмотря ни на какие чары, но и сам сидеть, сложа руки и ждать спасения, как принцесса из легенд, не хотел. Только бы узнать, как разорвать верёвку или выдрать крюк из стены. Телемах очень ярко и подробно вообразил себе, как будет душить этой веревкой Антиноя, пока тот хрипит и дёргается, не в силах вырваться, но грубое прикосновение руки к плечу вырвало мальчишку из сладких грез.   - Не трогай меня! - воскликнул юноша, пытаясь оттолкнуть от себя чужую ладонь, но стоило ему только попытаться напрячь и так не великого размера мышцы, как тело его обуяла страшная слабость, перед глазами у парня все поплыло, Антиною хватило лишь толкнуть парня на кровать, тот тут же откинулся на подушки, тяжело дыша в попытке успокоить тяжело колотящееся сердце.  - Это может и сработало бы, скажи ты что-то подобное посреди леса, а не в моем логове. - с усмешкой откликнулся Антиной, хватая Телемаха сразу за две руки и закидывая их наверх. Парень невольно изумился тому, как может мужчина удерживать оба его запястья одной своей ладонью, и дело было даже не в слабости юноши, вернее не только в ней, а в том, как превосходил его размерами волк даже в человеческом облике.  - Я, кажется, сказал - не прикасайся ко мне! - выпалил Телемах, отчаянно стараясь вырвать руки из цепкой хватки оборотня, но только чувствовал, как болезненно скручивалась кожа.   - Пусти! - зашипел он, дернувшись вперёд всем корпусом. Юноша не думал, что его голова крепче, чем у оборотня, но надеялся хотя бы ненадолго отвлечь внимание зверюги, и, быть может, в случае неудачи отключиться от боли и не чувствовать того, что хотел сделать с ним монстр. На удивление это сработало даже лучше, чем ожидалось. В черепе все зазвенело от резкого движения, Антиной отстранился ослабляя хватку. Парень, не обращая внимание на вкус железа по рту, дёрнул одну из рук, кажется, стирая запястье. На мгновение кожу, привыкшую к теплым прикосновениям уверенных сухих пальцев, обожгло холодом и болью, но Телемаху было не до мелких неприятностей, он метнулся к столу, куда Антиной сложил свои украшения, чтобы те не мешали соитию, схватив первый попавшийся предмет.   - Куда собрался, мелкий! - рыкнул, но не злобно, а скорее с весельем Антиной, легко удерживая Телемаха и за бедра вновь подтаскивая к себе. Лицо юноши опять вспыхнуло стыдом, никогда ещё его не лапали в кровати мужчины, любуясь его задницей.  - Нет! - воскликнул он, сам не понимая, зачем сейчас так отчаянно пытается вырваться и спрыгнуть с кровати, все равно от ошейника из прочной кожи никуда не деться, да и план изначально был другим.   - Да, мой Волчонок, да! - раздался за спиной ещё более грозный, вожделеющий рык. Телемах почти видел перед внутренним взором, как с каждым его жалким стоном, который не получилось сдержать, с каждым бессмысленным барахтаньем в белоснежных простынях медленно поднимается и наливается кровью естество волка. Он не может позволить ему сделать этого! Телемах развернулся так быстро, как мог, вскидывая руку с зажатым между пальцами старым, но все же довольно острым клыком. Густая темная кровь брызнула из раны, окропляя мелкими веснушками обнаженные плечи и грудь юноши, оставаясь пятнами на кровати там, где несколько минут назад волк мучил мальчишку, вонзаясь когтями в его щеки. Антиной, не ожидавший от недавно очнувшегося после чая Телемаха такой прыти, не успел отстраниться и теперь с низким рыком прижимал руку к рассеченному лицу. Телемах вскочил, роняя клык, и тут же чуть не рухнул. Лишь подоконник, в который юноша вцепился, как в спасительную соломинку, помог ему устоять на подкашивающихся, словно ватных ногах. "А что дальше?" - только и успел подумать Телемах, каря себя за то, что не продолжил атаку, не дотянулся до своего серебряного ножа, что теперь украшал пояс Антиноя, не добил врага, пока тот был "оглушен" внезапным нападением, и теперь стоял, не зная, что делать, возле окна, слабый и все ещё крепко привязанный к вбитому в стену крюку. Телемах сделал то единственное, что ещё мог, к своему стыду и унижению. Парень забарабанил кулаками по окну, громко крича.  - Помогите! Кто-нибудь! На помощь!  - Далеко собрался, щенок? - холодный голос за спиной лишил бы Телемаха чувств, если бы не кипящий в его крови адреналин. Вместо того, чтобы начать терять сознание, парень стал медленно оседать на пол, а столь желанная свобода, что находилась всего в метре от него, протяни руку, и вот она, видимая, почти осязаемая, ускользнула куда-то вверх вместе с проёмом окна, пока юноша постепенно падал на пол. Дурман от чая все ещё шумел в его голове. Телемах не рухнул на землю лишь потому, что чужие руки подхватили его, с внезапной силой сжав плечи. Юноша вскрикнул, но крик его тут же превратился в тонкий скулеж, когда мужчина впился зубами ему в шею. Не поцеловал, не оставил след страсти, а именно укусил. Так кусают вожаки стаи непослушных щенков, чтобы те знали свое место. "И не только кусают" - отстранено подумал Телемах, не в силах противиться обуявшей его слабости. Шея почти не ощущалась, но судя по тому, что по спине стекало нечто теплое, вцепились в него на совесть.  - Ты, кажется, всё-таки не понимаешь, мальчишка. - проговорил Антиной низким, монструозным голосом, что не мог принадлежать человеку, кидая едва живого от ужаса и боли парня на постель, совершенно не заботясь о том, что его свежая рана запачкает и так уже не чистые простыни. - Сейчас ты в моем доме, в моем логове. И подчиняться ты будешь мне. Антиной стёр с лица скопившуюся кровь, свою, смешавшуюся с чужой на губах, откинул с лица густые пряди темных волос, и Телемах сглотнул, видя рассекший бровь, веко и немного задевший щеку порез. Неглубокий, но слишком ярко алеющий на темной коже оборотня. Тот облизнул губы, смакуя и наслаждаясь сладким вкусом будущей добычи.  - Ты совсем ещё глупый, Волчонок, никак не можешь уяснить очевидного. - Антиной утер рот тыльной стороной ладони, забираясь на кровать и нависая на Телемахом, закрывая от него свет лампы и отбрасывая на бледное лицо паренька тень.  - Теперь ты мой. Телемах отчаянно забился под мужчиной, всеми силами стараясь сбросить его с себя, но у юноши едва ли получилось сдвинуть тяжёлое тело, а Антиной тем временем вытащил из пояса ремень и туго затянул его на запястьях юноши, перекручивая кожаную ленту через прутья спинки кровати и лишая мальчишку последней надежды на спасения. Телемах лежал под оборотнем, связанный, обессиленный, разложенный, как сытный обед на дорогой тарелке. Горячие слезы досады на собственную глупость, обиды на эту жизнь и злости полились из каре-голубых глаз, стекая по щекам.  - Пожалуйста. - прошептал Телемах и в горле так запершило, словно он сорвал голос, хотя, может так оно и было, судя по тому, как громко юноша кричал, зовя на помощь. Но никто не откликнулся. Да и оборотень остался глух к его мольбам, грубо запуская пальцы в едва влажное горячее лоно Телемаха. Половые губы медленно разошлись, с неприятным хлюпаньем впуская в себя чужие пальцы, и парень всхлипнул, поджимая ноги и сдавливая тощими бедрами широкий торс склонившегося над ним мужчины. Он заерзал под Антиноем, пытаясь отстраниться, не чувствовать в себе чужих пальцев, от которых по всему позвоночнику пробегала дрожь, и Телемаха передергивало, но Антиной не дал желанию мальчишки исполниться, погружаясь внутрь целиком, до упора, отчего юноша коротко вскрикнул, закусывая губу. Неприятно тянуло где-то внизу живота, хоть он и не чувствовал прикосновений там, в глубине, но зато отлично ощущал их кожей больших и малых половых губ, разгоряченной и раздражённой. К своему ужасу, Телемах почувствовал, как тонкая щелка начала медленно намокать, потворствуя чужеродному проникновению. Брови парня испуганно дернулись вверх, лицо исказила почти детская гримаса обиды, а в груди продолжала бушевать пламя горечи и отчаяния. Телемах крепко сжал кулак, впиваясь ногтями одной руки в тыльную сторону ладони другой в попытке унять надвигающуюся истерику. Нет, не так все должно быть, он не маленькая девочка, чтобы плакать перед лицом боли и страха, он не доставит этому адскому созданию удовольствия лицезреть его рыдания и мольбы. Телемах сглотнул, судорожно втягивая носом воздух, щеки все ещё щипало от пролитых слез, но теперь он смотрел на волка в упор со всей яростью, на которую был способен. Даже неприятные ощущения прикосновения внизу немного притупилась от обуявшего тело жара.  - Такой твой взгляд мне даже больше нравится. - отметил Антиной, игриво разводя пальцы внутри юноши и хитро улыбаясь. - Вот теперь я вижу, что ты будешь достойной матерью для моих детей.  - Что? - только и успел выдохнуть Телемах, прежде чем слова его снова утонули в стоне. Парень не понимал, почему эти звуки рвутся из его груди с такой силой, будто вот-вот разорвут лёгкие, он чувствовал лишь, как огнем горит след от укуса на затылке, и от него по телу разливается знакомый Телемаху жар. Он уже испытывал подобное однажды, когда отец налил ему рюмку алкоголя, просто попробовать, интереса ради. Тогда юноша поразился, как медленно начинает прогреваться сначала рот и горло, затем глотка, пищевод, а потом и желудок. Только после этого Телемах осознал, что значит огненная вода, впрочем, быть может, это название было дано алкоголю и за то, что тот отлично помогал поджечь промокшие поленья, или за то, что сжигал людей, как спички при злоупотреблении. Телемах сглотнул, стараясь мысленно отстраниться от всего, что переживало тело, и этот странный жар, шея горела так, будто к ней приложили горчичник, а по вискам стекал тонкими струйками пот, волосы растрепались и прилипли к лицу, и дрожь в конечностях, напряжённых до предела, до судорог, но все ещё слишком слабых, чтобы противостоять оборотню, и неприятное чувство горячей, хлюпающей, пенящейся влажности между ног. Естественные соки стекали из разоренного отверстия по ложбинке между ягодиц и впитывались в ткань, оставляя небольшие следы на матрасе. Воздух полнился запахом мускуса и смазки.  - Тебе бы порадоваться, что я вообще трачу время на растяжку, а не делать такое лицо, будто ложишься под врага всего рода человеческого. - хмыкнул мужчина, движения его стали размереннее, плавне. Он медленно вытягивал пальцы, и Телемах ощущал, как все мышцы тянутся вслед за ними из-за образовавшегося вакуума, а после постепенного проникали так глубоко, что юноша переставал чувствовать их кончики, знал только, что что-то шевелиться внутри, давя на девственные стенки и медленно разрабатывая узкое отверстие.  - Ты даже хуже! - вырвалось у Телемаха, мышцы таза сжались вокруг не слишком нежно таранящих его пальцев. Лучше бы он сделал всё без растяжки и быстро, так, во всяком случае, юноша смог бы забыться в боли и думать о том, что прямо сейчас его невинность забирает не любимый человек, как всегда представлял себе это Телемах, а кто-то другой, кто-то темный и жестокий, кто-то с душой и сердцем зверя.  - Ты так говоришь, пока тебя не разорвали изнутри. - произнес Антиной тоном человека, объясняющего ребенку элементарные истины. - Пока ты не начнёшь истекать кровью, чувствуя, как разъединяются ткани там, глубоко. Знаешь, как это будет? Сначала, ты ничего не будешь ощущать, просто живот вдруг натянется изнутри, прямо здесь. Антиной провел когтем по нежной коже, прямо над пахом Телемаха, покрытым короткими, мягкими, курчавыми волосами. Там, где коготь задел парня, осталась едва заметная алая полоса, на которой тут же начали набухать кровавые капли.   - Ты не сразу поймёшь, как именно это происходит, скорее услышишь каким-то внутренним чутьем рвущуюся плоть и мышцы. Телемах отменил, что на руке, которая сейчас беззастенчиво растягивала его, разводя ножницами пальца, когти отсутствовали. Парень удивлённо моргнул, стараясь не вслушиваться в горячий шепот мужчины, что порой склонялся прямо к лицу парня, и Телемах к своему омерзению почувствовал, что все его существо тянулось к запаху, приносимому с собой этим человеком, когда его густые темные волосы падали на подушку рядом с головой юноши, а обветренные губы касались кромки красного то ли от напряжения, то ли от растущего между ног против воли возбуждения уха. "Интересно, у него что-то с лапой или он просто не хочет, чтобы я истек кровью раньше времени" - подумал Телемах, жмуря глаза, что жгло от пота и слишком яркого аромата сильного альфы рядом.  - А потом...- Антиной усмехнулся, откидывая пряди с одной стороны и позволяя Телемаху получше разглядеть нанесенный им шрам, теперь рассекавший половину лица едва не доходя до губы. - Потом наступит боль. Такая, что тебе и не снилась, мальчишка. Ты будешь кричать, рыдать и биться, но этим только сильнее испортишь себя, превращая все внизу в кровавое месиво. Уж поверь мне, это не самые приятные ощущения, Волчонок.  "Откуда он знает?" - успел подумать Телемах, прежде, чем пальца из его лона грубо вырвали, и он и вправду заскулил от неожиданной, пусть и не острой боли, и странного чувства пустоты, будто чего-то не хватало. Мужчина наклонился к шее Телемаха и широко облизнул ее, оставляя холодный влажный след. Юноша поморщился от того, как кожу начал холодить воздух, после прикосновения горячего органа.  - От тебя пахнет возбуждением, страхом, злостью и решимостью одновременно. - прорычал волк, проводя носом по горлу, с нервно дергающемся кадыком, и острым ключицам. - Довольно необычное сочетание, но я не скажу, что мне не нравится.  - Иди ты! - выпалил Телемах, не узнавая собственный, ставший тонким и высоким голос. - Мне все равно, что там тебе нравится или нет, понял? Конечно, Антиной понял, он и сам плевать хотел, как там чувствует себя его избранник, что скорчился на кровати и судорожно хватал ртом воздух в перерывах. Телемах только осознал, что все это время задерживал дыхание, срываясь лишь на короткие всхлипы и стоны, и теперь дышал полной грудью, пытаясь унять головокружения и жжение в лёгких.  - А тебя...- волк оскалился, будто намеривался прямо сейчас откусить от Телемаха немаленький кусок, но вместо этого только провел когтем по его носу так осторожно, что даже не рассек кожу. - …никто не спрашивал. Мужчина потянулся к собственным штанам, расстегивая и чуть приспуская. Телемах и до этого видел, что оборотень возбуждён, но теперь, когда его налившаяся кровью розовая головка, с размазанными по ней каплями смазки, и напряжённый ствол, покрытый сеточкой пульсирующих вен, показался на глаза, у юноши перехватило дыхание. Чувство неправильной незаполненности, пустоты внизу и нарастающий вместе с жаром зуд между ног внезапно резко усилились вдесятеро. Парень замер, не в силах оторвать взгляда от члена мужчины.   - Нет... - помотал он в ужасе головой, забыв про все обещания, данные самому себе сохранять хладнокровие, позволяя лишь злобе и ярости властвовать над собой. Член был слишком большим, слишком возбуждённым и жаждущим, слишком...  - Пожалуйста, не надо...- выдохнул Телемах севшим голосом, кусая губы до крови и вновь начиная отчаянно вырываться, как в первые секунды под мужчиной.  - Успокойся, я достаточно хорошо растянул тебя, Волчонок. На твоём месте глупо заставлять меня ждать, я от этого только сильнее завожусь, ты же знаешь. Антиной потёрся членом о разгорячённую кожу Телемаха, скользя по щёлке между половыми губами и размазывая неожиданно прохладный и успокаивающий раздраженную плоть, или так только казалось, предэякулят.  Телемах мотал головой, крича и дергаясь, когда мужчина, не церемонясь более, подтянул его ближе по сбившейся простыни и безжалостно вонзился в узкие бедра. Парень не мог более вырываться, любое лишнее движение каралось тем, что острые, как лезвие ножей, когти оборотня, глубже утопали в мышцах, и мальчишка явственно ощущал, как протяжно начинал ныть нерв вдоль всей его ноги, пока та немела.   - Побудь немного послушной шавкой и не лай. - почти ласково попросил Антиной, с губ его сорвался глухой, тихий стон, а глаза закатились от удовольствия, когда мужчина вновь потёрся членом об отверстие Телемаха, осторожно направляя когтистой рукой головку ко входу. Ставшие чуть неловкими от волнения, и охватившей оборотня сладкой дрожи пальцы неосторожно царапнули тонкую кожу на члене, но мужчина, увлеченный похотью, похоже, даже не заметил этого, миллиметр за миллиметром погружаясь в сжавшегося от неожиданности Телемаха, пока в месте их слияния пузырились, смешиваясь друг с другом естественные соки обоих и кровь. Телемах ожидал, что будет хуже, намного хуже, когда крупная головка проникла в него, растягивая стенки до предела, на глаза парня вновь навернулись слезы, и он быстро заморгал, стараясь не позволить им пролиться, но дальше член скользнул почти безболезненно, пока не упёрся в естественное препятствие - шейку матки. Телемах с сожалением подумал, что не может полностью вместить в себя Антиноя, и тут же замотал головой. Ему не должно было быть из-за этого стыдно или неловко! Он не чья-то постельная игрушка, чтобы идеально подходить по размеру! Он, черт возьми, вообще не собирался ложиться под эту грязную псину!  - Меня вполне устраивает. - будто прочитав его мысли и желая посильнее побесить Волчонка с довольным оскалом проговорил Антиной, выходя наполовину и вновь с тихим вздохом толкаясь вперёд.   - Сколько раз за сегодня я уже послал тебя? - ядовито ответил Телемах.  - Достаточное количество раз, чтобы у меня встал даже без прикосновений. - отозвался оборотень, постепенно наращивая темп. "А ведь и правда, он возбудился не касаясь себя, причем сильно. Неужели только из-за моего запаха и крови?" Телемах с презрением наблюдал, как двигается внутри него крупный член, натягивая кожу порой пугающе сильно, и старался не слушать чавкающий звуки шлепков влажной плоти о плоть. От яркого запаха альфы, смешавшегося с кровью и его собственным ароматом все перед Телемахом расплывалось, и он с леденящим кровь страхом осознал, что, медленно перестает понимать, что происходит. Зуд, напряжение и жар внизу живота никуда не делись, наоборот, мышцы парня сокращались вокруг пронзающего его члена, и разливающееся по его телу тепло, разгоревшееся в месте укуса, соединялось с волнами электричества, пробегающими до кончиков пальцев ног от паха, когда в Телемаха проникала возбуждённая головка, как раз в месте, где крупный орган замирал на пике, видимый невооружённым глазом сквозь плоский живот.  - Мхм...- в полубреду прошептал юноша, пытаясь дотянуться до пушистого хвоста Антиноя, возбуждённо бьющего по кровати и иногда задевающего бедра мальчишки поднявшейся дыбом шерстью, но крепкий ремень, все ещё стягивающий почти потерявшие чувствительность и слегка покалывающие из-за нарушенного кровотока запястья, не позволил. Телемах нахмурился, обиженно дёрнув руки, но боль в пронзенных когтями бедрах отрезвила его, возвращая ясную голову. "Откуда у Антиноя хвост? Он разве был? А уши?" - только и успел подумать Телемах, прежде, чем мужчина в порыве страсти, разорвал сдерживающие юношу путы и приник к нему всем телом, вбивая его в постель с такой силой, что парень боялся уже не размашистых толчков и таранившего его толстого члена, а того, что Антиной, совершенно забывшийся в океане похоти, затопившей темные с золотым отблеском глаза, может ему что-нибудь сломать.  - Нет, стой, прекрати! - кричал Телемах, но как с цепи сорвавшийся оборотень едва ли его слушал и слышал, он полностью отдался инстинктам, быстрым глубоким движениям, совершенно забыв об ещё живом пареньке под ним. Телемах обнял мужчину за плечи освободившимися руками, пальцы не слушались, тысяче иголок вонзались в каждый сантиметр живой плоти, когда кровь снова приливала к ладоням, но парень вцепился в плечи волка, впиваясь короткими, но острыми ногтями в тело мужчины с не меньшей прытью, чем Антиной, когда терзал его бедра. На спине оборотня оставалось несколько красных бороздок каждый раз, когда тот в очередной раз входил почти до конца, заставляя Телемаха коротко, но громко вскрикивать осипшим от стонов голосом, каждый раз, когда странная щекотка наполняла пустой живот парня, и мышцы его непроизвольно сокращались, каждый раз, когда Телемаха настигала волна болезненного удовольствия, вместе с хлюпающим звуком снизу и смазкой стекающей по заднице. В какой-то момент Телемаху даже показалось, что он чувствует под подушечками пальцев нечто влажное и теплое. Кровь? Но в эту же секунду когти волка, настоящие, длинные, остро заточенные, созданные, чтобы в мгновение ока разорвать добычу, созданные убивать, заскользили по рёбрам мальчишки, рассекая нежную кожу и мышцы. Тот глухо застонал, выгибаясь и тем самым лишь сильнее насаживаясь на растянувший его, пульсирующий в преддверии разрядки орган.  - П- прекрати! - вырвалось у Телемаха, когда тонкие ноги обхватили талию Антиноя в безуспешной попытке хоть как-то остановить напор. Если в начале в этой мешанине из эмоций, физических ощущений, чувств и запахов парень ещё мог различить тонкие, едва уловимые нотки удовольствия, а смазка текла по внутренним сторонам бедер, будто украшая дорогу в сокровенный храм специально для того, кто осмелился посягнуть на невинность юноши, то теперь Телемах видел лишь страх и боль. В нос бил тошнотворный запах крови, простыни под ним промокли и неприятно холодили кожу, прилипая. Юноша видел, как стекают по его ногам алые ручейки из мест, за которые его удерживал Антиной, ощущал, как его грудь и бока постепенно покрываются кровавой испариной, его замутило, и Телемах обмяк на кровати, больше не впиваясь с в спину Антиноя, не обнимая его голенями, а просто позволяя оборотню и дальше вбиваться в недвижимое тело, как в сломанную куклу. От чая ли дурмана, от отчаяния ли, страха и злости, от остервенелого, но безуспешного сопротивления, от потери крови или первого в его жизни бурного, дикого секса, но силы Телемаха окончательно иссякли. Парень лишь успел мимолётно коснуться кончиков пушистых ушей оборотня, что стояли от возбуждения торчком, и побледневшая рука упала на подушку, рядом с разметавшимися по ней вперемешку каштановыми и черными волосами, а по щеке Телемаха скатилась горькая, полная бессилия и отчаяния слеза. Антиной замедлился, навострив уши. Аромат крови заполнял ноздри, туманя разум оборотня, но робкое прикосновение Телемаха все же заставило существо насторожиться, отвлечься от ритуала похоти и порока и обратить внимание на происходящее под ним.  - Черт тебя дери! - выругался Антиной, отстраняясь от израненного окровавленного тела избранного омеги, что должен был стать вместилищем их будущих детей. Выглядел тот слишком безвольно, бледно и лежал пугающе неподвижно. Ругань из глотки оборотня прозвучала, как недовольное собачье ворчание. Телемаху с трудом удалось разобрать пару слов.  "Уже дерет, спасибо" - подумал он, но возразить не посмел, молча покоряясь, коснувшийся его щеки, чтобы смахнуть слезу, лапе. Антиной, заметив, как сузились глаза мальчишки, когда когтистая рука замерла в миллиметре от его лица, и расслабленно осклабился. Парень был жив, в сознании и почти в порядке, а значит - переживать не о чем. Но и впадать в опьяненное кровью ещё недавно девственного юноши безумие больше не стоило, мало ли что могло случиться. Антиной сменил тактику, теперь он входил в парня медленно, замирая на несколько секунд в слабо подрагивающем теле, и отстраняясь до конца, затем снова погружался в горячее лоно чуть больше, чем наполовину, выжидая, пока по животу, паху и ногам Телемаха пробегут сладкие сокращения. Юноша почти не двигался и больше не пытался дотянуться ни до прорвавших нестройную из-за превалирующего над холодным рассудком возбуждения иллюзию человеческого облика волчьих ушей и хвоста, ни обнять Антиноя, ни обхватить его ногами, только едва-едва постанывал с каждым толчком, то ли от боли в рваных ранах на ногах и бедрах, то ли от удовольствия, что сконцентрировалось между ног Волчонка. Судя по лёгкому румянцу на бледном от кровопотери лице - второе. Но Антиноя сейчас это волновало не так сильно, он успеет ещё приучить свою омегу наслаждаться его членом, а пока все, чего хотелось оборотню - кончить в это горячую, влажную, сладкую узость и сцепиться с избранником узлом. Разумом он понимал, что вряд ли без течки узел что-то даст, но потешить свои инстинкты, свое звериное начало Антиной никогда не отказывался. Телемах почувствовал, как его заливает изнутри что-то вязкое и горячее, когда мир перед глазами уже начал расплываться, сливаясь в разноцветные бесформенные фигуры. "А разве ее должно быть так много?" - сонно выдал перегруженный мозг юноши, перед внутренним взором тут же вспыли отрывочные воспоминания того, как он сам ласкал себя под одеялом, и на руке всегда оставалось несколько капель белесой жидкости, но не столько же. А потом член словно начал расти прямо внутри него, и не в длину, пытаясь глубже пропихнуть головку прямо в матку, а в ширину, распирая и так натянутые до предела мышцы. Телемах зажмурился, вяло захрипел, на стон или крик уже не хватало сил, а потом метка на его шее вспыхнула такой болью, что перед глазами юноши все побелело и окончательно потеряло очертания, будто растворяясь в этой белизне. Он откинул голову назад и смежил веки с облегчением проваливаясь в пустоту. Когда узел спал, Антиной, наконец, смог отстраниться от бессознательного тела, вытащить уже вялый член из разоренного отверстия и со вздохом оглядеть творение рук своих. Постельное белье было полностью испорчено - хоть сейчас выкидывай, все в пятнах крови и его, и чужой, а теперь ещё и в стекающем из сокращающегося и медленно смыкающегося лоно Телемаха семени. Да и мальчишку стоило бы подлатать: на бедрах не такие уж и длинные, зато глубокие царапины, шея, плечи и бока изрезаны тонкими, мелкими, но весьма болезненными полосами. Мужчина вздохнул, устало, но удовлетворённо поднимаясь с кровати, наклонился, чтобы поднять с пола отброшенный в потасовке клык и вновь повесить на шею. Больше он не позволит Телемаху так легко провести себя, знает уже, что притащил домой не обычного скромного деревенского паренька. Поменяв постельное белье, и аккуратно вылизав раны Телемаха, пока кровь из них не перестала течь, оборотень накрыл мальца одеялом. Пусть поспит пока, он хорошо потрудился и заслужил отдых, давно волк не чувствовал себя таким жаждущим и сильным. Остановившись в дверях, Антиной бросил последний взгляд на сжавшегося мальчишку, что даже во сне крепко вцепился в подушку и испуганно жмурил глаза, дрожа под одеялом. Опухшие, красные веки и пушистые ресницы были влажными от слез, белое лицо, что пошло пятнами, вздернутые брови, плотно сжатые губы - все это хранило на себе след пережитого ужаса и страдания. Но не надолго, скоро он привыкнет, все поймет, признает своего альфу и будет счастлив носить их потомство. Антиной улыбнулся. Скоро этот мальчик станет его.  - Спокойной ночи, маленький Волчонок ~