Часть 1
9 июля 2025 г., 11:24
Джилл Валентайн очень хотела домой. Это желание целиком пронизывало ее уставшее, искалеченное тело и отзывалось ноющей болью в голове, когда она вышла из дверей аэропорта. Она искала ту, кто непременно обнимет ее, поцелует, заставит почувствовать себя в безопасности и вместе с ней поедет домой.
Задание, с которого она возвращалась, было успешно выполнено, но Джилл чувствовала себя невероятно истощенной, больше, чем когда-либо прежде. Она даже получила травму, на этот раз не ограничившись дежурными синяками и царапинами — из-за того, что ее со всей силы ударили грудью о металлическую дверь, Джилл теперь была вынуждена мириться с постоянной одышкой и болью во всей грудной клетке. Это напоминало ей о тех временах, когда она, будучи в плену у Вескера, словно бы перестала существовать. Но думать об этом сейчас не имело никакого смысла. Ей нужно было найти Клэр и вернуться домой. Все остальное могло подождать. Наконец, ее взгляд отыскал знакомое лицо в толпе, и Джилл почувствовала облегчение. Она даже не осознавала, насколько была напряжена до этого.
Клэр Редфилд стояла неподалеку от входа, словно бы боясь, что если она отойдет дальше, то кто-то заберет Джилл прежде, чем она успеет к ней подойти. При виде Джилл лицо Клэр засияло, и она немедленно пошла ей навстречу. Клэр всегда встречала ее, но так и не перестала испытывать волнение при этом. Джилл почувствовала, как теплая рука Клэр переплелась с ее собственной, потянув ее за собой в сторону, прочь от людского потока. Наконец-то они снова вместе. Всего два дня разлуки, но казалось, будто прошли годы.
— Привет, — тепло улыбаясь, поздоровалась Джилл. Клэр приблизилась к ней, поцеловала в губы и обняла, одаряя теплом, уютом и запахом ее духов. Клэр сильнее сжала объятия, и Джилл охнула.
Грудь. Увлеченная эмоциями от долгожданной встречи с любимой, она на какое-то время забыла о травме, но та решительно напомнила о себе, пронзив болью легкие и грудь.
Улыбка Клэр померкла, а радость в глазах сменилась тревогой. Она оценивающе осмотрела Джилл с головы до пят, словно была рентгеновским аппаратом, и могла одним лишь своим взглядом диагностировать увечье и тут же его вылечить. Клэр незамедлительно прекратила объятия, вместо этого ее руки ненавязчиво обвили талию Валентайн. Джилл была рада, что Клэр не отпустила ее — это прикосновение удерживало ее в реальности, не позволяя полностью отключиться. Если Клэр держит ее — значит Джилл здесь, она существует; значит, что Клэр рядом.
— Я в порядке, — начала было говорить Джилл, пытаясь успокоить Клэр. Редфилд всегда переживала за нее, когда она отправлялась на задания, особенно с момента ее недавнего возвращения в строй. Но Джил не успела сказать что-либо еще, поскольку вдруг к ним подошли трое мужчин: двое в медицинских халатах и один в стандартном деловом костюме. Клэр рефлекторно сжала ее талию чуть сильнее, когда мужчина в костюме прочистил горло, таким образом обращая их внимание на себя.
Джилл узнала эту униформу — именно в такой ходил персонал больницы, где она провела долгие месяцы и годы. Она видела их тысячу раз, когда ей ставили капельницы, брали бессмысленные анализы для отчетов B.S.A.A. Конечно, помимо этого, ее лечили, но не без определенного корыстного интереса. Она понимала, что была своего рода медицинской аномалией, но после трех лет лабораторных опытов над ней в исполнении Вескера ее от этого воротило. Сейчас же, даже просто глядя на аккуратно пришитые к нагрудным карманам халатов эмблемы красного креста, Джилл почувствовала, как у нее все внутри сжалось. Валентайн надеялась, что Клэр этого не заметила. Та, в свою очередь, свирепо смотрела на подошедших мужчин.
— Чем обязаны? — голос Клэр был резким, агрессивным, слов она уже сделала окончательные выводы относительно их визави даже прежде, чем те смогли что-либо сказать. Она повернулась к ним лицом, убрав одну руку с талии Джилл, но по-прежнему придерживая ее другой рукой. Если бы не усталость, Джилл бы сейчас зарделась. Эта сторона Клэр нечасто проявлялась — как правило, она старалась держать свой буйный нрав под контролем, считая его недостатком, чем-то, что приносило ей только проблемы. Но на самом деле Клэр просто старалась защитить то, что было ей дорого. Старалась до такой степени, что порой игнорировала здравый смысл в попытке защитить это. В данном случае она волновалась о Джилл. «Она хочет защитить меня», — подумала Джилл, и от этой мысли у нее закружилась голова. Порой Джилл мечтала о том, чтобы Клэр, держа ее в объятиях, кричала на всех, кто посмеет к ним приблизиться. Чтобы никого не было рядом с ними. Клэр была единственным, что было нужно Джилл.
— Мы – медицинская команда B.S.A.A, — обратился один из медиков, — Мы знаем, что агент Валентайн ранена, поэтому мы пришли сопроводить ее в наш медцентр, где ей окажут медицинскую помощь.
Джилл непроизвольно вздрогнула, кровь застыла в ее жилах. Вернуться туда? В то место, о котором у нее были самые болезненные и мрачные воспоминания? Туда, где она, наконец, всецело осознала все то, что ей пришлось пережить за три года? Туда, где ей пришлось заново учиться ходить, ежедневно подвергаясь бесконечным тестам и прочим процедурам? Она не могла представить ничего хуже этого, особенно сейчас, когда была так уязвима. Единственное, чего ей сейчас хотелось — быть рядом с Клэр, быть настолько близко, чтобы не замечать ничего, кроме них двоих, запаха духов Клэр и ее объятий, ограждающих Джилл от остального мира.
К счастью, похоже, Клэр разделяла ее мысли. Она крепче сжала талию Джилл, притянув ее ближе к себе. Джилл не была уверена, что Клэр сделала это осознанно, но Валентайн, разумеется, не возражала. Рука Клэр обхватила ее чуть ниже ребер, но она сжимала ее не слишком сильно, но достаточно для того, чтобы притянуть поближе к себе.
— Зачем? Она в порядке, — сказала Клэр. Они обе знали, что это не так, но Джилл тем не менее оценила ложь Клэр, высказанную с уверенностью и прямотой. Мужчина в деловом костюме отрицательно помотал головой, указав рукой на ее ребра. Конечно, они знали — коллеги по службе регулярно докладывали о ее состоянии, когда она была на заданиях. «Предатели», — вздохнув, подумала Джилл. В сущности, это не их вина — они просто следовали протоколам. Она была в группе риска из-за своего анамнеза, так что их попытки отыскать ее имели смысл. Но вне зависимости от этого, Джилл это не нравилось. Неужели нельзя было оставить ее в покое? Теперь ей снова предстояло пройти через бесконечные анализы, снова окунуться во мрачные воспоминания… Все это всплывало из глубин ее памяти, разрушая аккуратно расставленные в ее голове ячейки, куда она тщательно складывала осколки прошлой жизни в надежде, что рано или поздно придет спасительное забвение.
Грудь болела.
— Она в порядке. Ей никуда не надо, — Клэр повысила голос, в ее речи появились угрожающие ноты. Несколько прохожих оглянулись, привлеченные разговором на повышенных тонах.
Мужчина в костюме приблизился, не желая привлекать лишнего внимания. Клэр вторила ему, убрав руку с талии Джилл. Она невольно поежилась, ощущая, как ветер холодит часть ее тела, где еще мгновение назад покоилась теплая рука Клэр. Как у Джилл, у Клэр был тот еще характер, но в то время как Валентайн могла абстрагироваться от эмоций и сосредоточиться на рациональной составляющей, Клэр использовала свои эмоции как топливо, питающее ее неукротимое стремление защитить близких ей людей. Это было очень трогательно, а потому Джилл боялась, что ее лицо, несмотря на все попытки сохранять беспристрастное его выражение, выдаст те чувства, которые она сейчас испытывала.
— Она должна пойти с нами. Это протокол, — сказал мужчина.
— Она идет домой отдыхать, — сурово возразила Клэр, бросив оценивающий взгляд на него. Он был немного выше нее, но это было ничто по сравнению со знаменитым упрямством семьи Редфилд.
Джилл подумала, что, вероятно, в ее интересах было прекратить это противостояние сейчас и пойти вместе с агентами, пока оно не зашло слишком далеко. В конце концов, они формально были ее начальством, несмотря на то, что были ниже нее по званию. Они непременно доложат ее начальству о возникшей проблеме, что непосредственно повлияет на ее работу, на ее возможность работать «в поле» — привилегию, которую она только-только вернула. Она не сводила глаз с Клэр, размышляя, что ей предпринять. Она действительно должна была пойти с ними, она знала это, но это коренным образом противоречило всему тому, что она действительно хотела. Как только она открыла рот, чтобы сообщить им, что таки пойдет в этот чертов медцентр, она увидела, как агент BSAA, тяжело вздохнул, признавая поражение. Да, это была та Клэр, которую она знала — категорический отказ сдаваться до тех пор, пока она не добьется своего.
— Ладно, вот номер. Позвоните, если появятся симптомы, перечисленные на обратной стороне, — мужчина протянул Клэр визитную карточку, прежде чем удалиться вместе с коллегами. Клэр снова обняла Джилл за талию и повела ее прочь из аэропорта… домой.
***
Едва Джилл переступила порог своей квартиры, мысли о произошедшем в аэропорту немедленно покинули ее голову, уступив место невыносимой тяжести ее бытия. Пустые полки, нераспакованные коробки из прошлых лет, отсутствие личных вещей — все казалось таким безжизненным, словно помещение было разумным и издевалось над ней, напоминая, как мало она преуспела в попытках наладить свою жизнь; напоминая о том, как ее разум был отравлен P30, дьявольским устройством Вескера, поработившем ее волю. В самом деле, все это доказывало, что она — никто, просто сумма пережитых испытаний, неспособная жить, иметь личность или иметь вообще что-либо. Единственными новыми вещами в квартире были пожитки Клэр: шампунь, зубная щетка, одежда, подарок на день рождения от Джилл, одиноко стоявший на одной из пустых полок. Окружающая обстановка давила ей на грудь, сдавливая легкие. Ребра ныли в тех местах, на которые пришелся удар о металлическую дверь, превращаясь в тупую боль, которая охватывала всю грудь, поднимаясь вверх, туда, где уродливой паутиной красовался незаживающий шрам от помпы, вкачивавшей вирус в ее тело. Шрам жгучей болью напоминая ей о том, кем она является. — Эй, тебе стоит принять душ, хорошо? Смыть всю грязь. Потом я тебя подлатаю, ведь настала моя очередь побыть доктором, — раздался голос позади, сопровождаемый мягким прикосновением к плечу. Клэр. Всегда рядом, всегда пытается помочь, несмотря на то, что знает, кем Джилл является на самом деле. Может, она просто закрывает на это глаза, желая игнорировать это. Или, быть может, она не до конца понимала всей важности того, что Джилл рассказала ей о своем прошлом. Или, быть может, она не до конца понимала всей тяжести того, что Джилл рассказала ей о своем прошлом. Ей не хотелось думать об обратном — о том, что Клэр знала и все равно принимала ее такой, какая она есть. Ей не хотелось думать, что она осквернила единственное в мире настоящее добро своей отчаянной желанием быть рядом, несмотря на все попытки Джилл оттолкнуть ее. — Джилл, ты сейчас пойдешь в душ, хорошо? — голос Клэр прорезался сквозь туман мыслей. Ее рука на плече Джилл развернула ее лицом к Клэр. Та перед стояла ней, глядя с плохо скрываемой тревогой. В ее словах была твердость, но при этом они были поданы с нежностью, с той же нежностью, с которой сама Клэр ассоциировалась у Джилл. Эти слова давали ей понять, что спорить и пререкаться бессмысленно, равно как и то, что Клэр была рядом, чтобы помочь. Это была та же нежность, с которой Клэр успокаивала Джилл в моменты, когда та просыпалась в криках, охваченная ужасом пережитых потрясений. Валентайн возвращалась в реальность только благодаря объятиям и нежному шепоту на ухо. Объятиям, дарившим тепло ее объятой холодным огнем душе. Шепоту, уверявшему, что Джилл жива, что ей не о чем волноваться, что она принадлежит Клэр. Ей и только ей. Это было единственным, что имело значение. Джилл посмотрела в глаза Клэр, в ее восхитительные голубые глаза, и воспоминания о тех ночах вернулись, изничтожая последние крупицы сил, что у нее были, оставляя за собой лишь невыносимую пустоту. Она признала свое поражение — перед миром, перед этой квартирой, перед Клэр. Джилл медленно кивнула, отведя взгляд от Клэр, и, чувствуя себя абсолютно жалкой, в безмолвном подчинении своей лучшей половине принялась снимать футболку. Но ей не удалось достичь желаемого — резкая боль в ребрах заставила ее вскрикнуть и дернуться, словно ее ударило током. Острая боль пронзила тело, затем быстро ушла, уступив место тупой ноющей боли в груди и ребрах. Она попыталась снова — руки потянулись в попытке снять одежду, но тут она ощутила прикосновение мягкой кожи Клэр. Она аккуратно отвела руки Джилл в сторону, приняв на себя задачу раздеть Валентайн. — Давай, я помогу, — спокойно сказала Клэр, аккуратно поднимая футболку выше живота Джилл. Редфилд бережно продела голову любимой через вырез футболки, затем сняла бюстгальтер и нижнее белье, которые тихо упали на пол. Глаза Джилл зацепились за эти вещи — тщательно скомканные, как будто они были созданы для того, чтобы выглядеть такими безнадежно потрепанными. Это казалось почти искусством. Клэр что-то сказала, но слова растворились в пустоте, как только покинули ее уста. Их взгляды встретились. Джилл начала терять связь с реальностью, ощущая, как медленно снова погружается в ту бездну, из которой, как она поняла, так и не смогла выбраться. Рука коснулась ее спины — мягко, не причиняя боли, но уверенно направляя. Тепло разлилось по спине, борясь с холодом, что охватывал все ее остальное тело. Клэр всегда была такой теплой, притягательной, любящей. Джилл посмотрела на нее, пытаясь узреть ту любовь, что так хорошо знала, и в которой так сейчас нуждалась, но ничего не увидела. Впрочем, не совсем ничего. Клэр была здесь, здесь и сейчас, но она была не такой. Джилл видела ее глаза, брови, каштановые волосы, но не саму Клэр. Все ее черты смешались, сливаясь в нечто нечеткое, неразборчивое. В нечто, что не позволяло ей узнать Клэр в человеке, стоящем рядом. Джилл опустила взгляд, не в силах взглянуть на свою девушку... или на ее черты. Рука все еще была на ее спине. Рука Клэр. Ее тепло. Джилл сосредоточилась на нем, словно пытаясь жить через него, пытаясь почувствовать, как оно распространяется дальше, исцеляет и делает ее снова целой. Она верила, что тепло Клэр на это способно, но чтобы дотянуться до него, нужно было сделать первый шаг. Все казалось таким далеким... — Джилл, ты сейчас пойдешь в душ, хорошо? Я помогу тебе, ладно? Слова прорезались туман, окружавший ее. Слова призывали ее пойти в... ванную? Они уже были там, хотя Джилл не совсем понимала, как она там оказалась. Наверное, она дошла до туда самостоятельно… но она не была уверена. Она уже не была уверена ни в чем, даже в том, как добралась до дома. Поездку домой на машине она смутно помнила, но это не она ехала в машине. То была другая Джилл Валентайн, не та, какой она была сейчас. Может, та Джилл улыбнулась бы и взяла Клэр за руку, отвечая на ее просьбы. Но нынешней Джилл сама мысль о том, чтобы заговорить, казалась недоступной. У нее едва ли было тело, не говоря уже о голосе. Рука Клэр рисовала круги на ее плече, и Джилл была уверена, что та пристально смотрит на нее — хотя самой взглянуть в ответ у нее не было сил. Прикосновение согревало, придавая достаточно сил для того, чтобы сделать едва заметный кивок. Она надеялась, что Клэр заметит это, ведь сил взглянуть на эту искаженную, далекую Клэр у нее не было. Вместо этого, она сосредоточилась на прикосновениях — на таких знакомых, безошибочно принадлежащих именно ей. Эти прикосновения возвращали воспоминания о ночах, наполненных нежным шепотом на ухо, объятиях и поцелуях в шею. Она погрузилась в эти теплые воспоминания, абстрагируясь от окружающего ее мира. Эти воспоминания были единственным хорошим, что она могла себе позволить. Единственным, за что она не ругала себя. Она пыталась это сделать, когда в первый раз была с Клэр, еще до того, как их отношения стали официальными, но не смогла этого сделать. С Клэр она чувствовала себя в безопасности, ей было тепло. С Клэр она чествовала себя человеком, чувствовала, что возможно, ее сердце действительно бьется, как у всех остальных, несмотря на все, что с ней случилось. Даже сейчас она была рада, что находится здесь, рядом с ней. Джилл не была уверена в том, в каком состоянии она была бы сейчас, если бы согласилась уйти с теми агентами B.S.A.A. Она ощутила, как ее аккуратно направляют в душ, почувствовала, как вода душевой лейки окропила ей спину, почувствовала, как вода постепенно становится теплой. Это было приятное чувство, но довольно далекое, в отличие от объятий, крепко державших ее. Клэр забралась в душ вместе с ней, взяла мыло и принялась мыть ее. Джилл чувствовала, как ее собственные руки пытаются помочь ей с этим, слышала голос Клэр, когда та мягко и нежно направила ее руки вниз, помогая сосредоточиться на процессе. Всегда такая нежная, всегда поступала правильно. Все в ней было идеально. Совершенно. В отличие от Джилл. Она снова погрузилась глубоко в свой разум, отстранившись далеко от всего того, что ее окружало. Было слишком больно. Боль в груди разливалась вверх, к шраму, и жгла, словно она снова оказалась в Африке. Полотенце оборачивает ее тело, и вот Джилл уже лежит в постели. Она снова не помнила, как она сюда попала, или, точнее, воспоминания были, но не ее, не из той части сознания, в которой она хотела бы находиться сейчас. Ее обнимали руки, обходя ребра. Руки Клэр. Она что-то говорила, шептала ей, убеждая, что все будет хорошо. Джилл была в этом уверена. Она хотела понять смысл сказанного, но чувствовала себя так далеко… Вокруг нее была лишь боль, прерываемая прикосновениями Клэр. Это всегда была Клэр. Она всегда спасала ее от самой себя, делала ее жизнь стоящей того, чтобы жить после всех тех невыносимых лет под властью Вескера. Она помнила первое свидание, на которое пригласила ее Клэр — банальное свидание в ресторане. Она помнила, как Клэр держала ее за руку, когда она нервничала. Помнила, как Клэр говорила, что она красивая, даже несмотря водолазку с высоким воротником, которую Джилл носила, чтобы скрыть еще не зажившую рану на ее груди. Клэр была ее любовью, ее жизнью. И благодаря ей она могла идти дальше. Все погрузилось в темноту. Ребра болели.
