Мы спали, держась за руки

      Девушка поставила оранжево-лиловый стакан кофе на стол, стянула шарф, куртку и повесила на полку с зеркалом, обычно висящую в прихожей. Под неё же поставлены красные тёплые кроссовки. Третьякова села за письменный стол, открыла блокнот, взяла ручку.... “Я бы хотела рассказать эту историю, длившуюся пять лет. Но начну я с самой первой, тёплой и, наверно, яркой...” Маша задумалась. Провела большим пальцем по полям блокнота... С чего бы начать? Всё всплыло разом: голоса, лица, запахи... *** — Так… — Маша открыла небольшой коричневый рюкзак и начала перебирать вещи. — Салфетки, кошелёк, зарядка… вроде всё на месте, — пробормотала себе под нос. Она мельком глянула в зеркало: уставшие глаза, синие круги от недосыпа, сухие губы. Вид так себе. Но одежда немного спасала ситуацию — зелёный топ с рюшами по краю и глубоким круглым вырезом, где аккуратно висел кулон-сердце, тёмно-синие джинсы и лёгкая белая накидка. На ногах — белые кеды.       Кеды — “Шагушки”, как она их называла — были особенными. Не просто обувь, а память. Их когда-то подарил дедушка — человек, с которым связаны самые светлые воспоминания. Половину детства Маша провела у него в загородном доме. Сейчас тот дом пустует. Маша — в учёбе, мама — в работе, а папа… Папа погиб, когда ей было всего три года. Мама тогда сказала тихо, будто боясь слов: «Он погиб на работе. Случайность». Что именно произошло — осталось неизвестным. И с тех пор тему не поднимали.       Маша закинула рюкзак за спину, провела пальцем по кулону — как по старой фотографии, — и вышла из квартиры. На улице было по-летнему волшебно: мягкое солнце, лёгкий ветер, запах свежескошенной травы. Всё словно намекало — сейчас идеальное время, чтобы увидеться с друзьями, поговорить, посмеяться. Почувствовать, что лето живёт внутри. Мимо аптеки, у входа в ТРЦ «Солнце», Маша увидела Дашу и Илью. Даша — в своём жёлтом платье с котом, слегка детском, но именно в этом была её фишка. Илья, как обычно, расслаблен — серые шорты, футболка в тон. Они что-то обсуждали, пока Маша не подошла. Городок был небольшой, но Маше это нравилось. Магазинов немного, выбор скромный, зато тишина, знакомые лица и ощущение, будто всё и все на своих местах. Столицу она не любила — слишком шумно, суетно, чуждо. — Мааш! — первой заметила её Даша. — Ну наконец-то! — Привет, вы чего такие довольные? — Маша обняла друзей. — Да просто, всё супер! — Илья усмехнулся. — Я экзамены сдал, теперь жду письмо. Думаю, всё окей будет. — Я тоже сдала. И… у нас есть новость, — Даша хитро прищурилась. — Не томи, — Маша приподняла бровь. — Мы с Ильёй теперь… ну, типа… вместе, — она бросила взгляд на парня, и оба засмеялись. — ЧТООО? Серьёзно?! Да вы ж созданы друг для друга! — Маша хлопнула в ладоши. — Я сто раз вам это говорила! — Ну вот, теперь официально, — Илья пожал плечами и ухмыльнулся. — А у тебя как дела? — спросила Даша. — Экзамены? Что-то на личном фронте? — Экзамены нормально, как ожидала и хотела. А личное… глухо, как в библиотеке, — Маша попыталась отшутиться. — Ну неее… так дело не пойдёт, — протянул Илья. — Может, нам стоит кого-то тебе подогнать? У меня есть знакомый — хороший, смешной, даже волосы есть. — Только не это, — Маша закатила глаза и направилась ко входу в ТРЦ. — Ну, Мааааш… — Даша пошла за ней. — Серьёзно, тебе ж не восемьдесят! Чего одна-то ходишь? — Может, я одна, потому что хочу быть одна? — Маша остановилась и посмотрела на них. — Ну правда. Я пока не понимаю, чего вообще хочу. И это нормально. Наверное. Они замолчали на пару секунд, потом рассмеялись. Напряжение спало. — Ладно, отстаём, — Илья поднял руки. — Будешь готова — дай знак. — Сигнальный флаг на балкон вывешу, — хмыкнула Маша. После этого они зашли в кафе в ТРЦ. Заказали что-то сладкое и холодное, обсуждали всё на свете — сериалы, планы на лето, глупые мемы. Они не виделись с конца учебного года, и разговоров накопилось вагон. День постепенно превращался в приятное воспоминание — простое, но по-настоящему тёплое. Около 22 ребята разошлись. Илья и Даша пошли в одну сторону, держась за руки - Маша в другую, к дому. Дойдя до дома, девушка решила зайти в кофейню. Нравилось ей это место. Тихо, спокойно, полки с книгами. Маша часто там останавливалась перед тем, как вернуться домой или наоборот - пойти куда-то. Любимый кофе - латте с клубничным сиропом. Именно это она и взяла сейчас. Девушка зашла в комнату, разулась. Да, прихожая дверь вела в две стороны - кухня, туалет, ванная, вторая - спальни, зал. И во втором коридоре разувались именно в “прихожей” комнаты. Небольшая, уютная, как любимый мягкий свитер. На стенах местами - небольшие листы бумаги, аккуратно прикреплённые скотчем, на них - строки стихов, написанные от руки, некоторые - вырезки из старых книг, с пожелтевшей бумагой. Они слегка шелестели, когда окно оставалось приоткрытым. В углу, под окном, стояла кровать с мягким, серым покрывалом и парой подушек, одна из которых всё время норовила сползти на пол. Рядом с изголовьем кровати - простой письменный стол и простой деревянный стул. На столе стоит лампа - ближе к кровати, лежит блокнот и ручка. Рядом со столом - книжная полка. На ней вперемешку: книжечки с закладками, керамическая кошка и чашки с кактусами. Парочка из них уже засохла. С задней стороны кровати - небольшой комод цвета топлёного молока с выцветшими ручками. На нём красиво стояло зеркальце, духи, которые уже почти кончились, и белая музыкальная шкатулка.       Маша поставила стакан кофе на стол, ближе к кровати, переоделась в домашнее - пижамный комплект (шорты чуть выше колена, топ, чуть выше пупка) кремового цвета с единорогом на спине. Девушка включила сериал на телефоне, надела наушники-пуговки и отдыхала, медленно отпивая кофе. Подошёл конец второму числу июня. Потом девушка уснула. — Маша, Маш, — доносился мамин немного хриплый голос с кухни, - просыпайся.       На часах - 8 с копейками утра. Третьякова нехотя скинула ноги с кровати, надела носочки - 8 градусов тепла давали о себе знать, будто сейчас не 15 июня, а 2 октября. Надела тапочки перед выходом из комнаты.       — Маша, давай, завтракай, умывайся, — мама поцеловала дочь в щёку, — я побежала на работу       — Ты к часам девяти вечера будешь? — услышав положительный ответ и “куплю тебе вкусняшки”, Маша улыбнулась — Хорошо, удачки.       После смерти мужа Анна Морозова осталась с Машей одна — без поддержки, без стабильности, с болью, которую нельзя было ни унять, ни отложить «на потом». Владимир был не просто супругом — он был опорой, тихим стержнем семьи. Его дохода вполне хватало на стабильную жизнь: редко с излишествами, но с уверенностью. Когда он погиб, всё пошло под откос. Смерть была внезапной и резкой — как обрыв провода под напряжением. Оставшись без средств, Анна оказалась перед необходимостью действовать быстро. Начались поиски работы — лихорадочные, нервные, безуспешные. Первый месяц она бралась за всё, что давали. Деньги кончались быстрее, чем приходили, и вскоре появились долги — коммунальные, за аренду, по кредитке. Письма с уведомлениями приходили чаще, чем письма от друзей, которые постепенно исчезали. Пришлось съехать из прежней квартиры — просторной, светлой, с привычным запахом кофе по утрам и следами роста Маши на дверном косяке. Новое жильё оказалось теснее, скромнее, с потрескавшимися стенами и кухней, где невозможно было разойтись вдвоём. Комната Маши стала маленькой, зал... Скорее подобие зала - совсем тесная комнатка, с ободранным диваном, где даже лечь нормально нельзя, потёртым журнальным столиком, на котором стоит старенький ЭЛТ телевизор. Комната Анны немного больше Машиной, но двуспальная кровать забирала почти всё место.       Анна устроилась сразу на три работы. Работала на износ — поздно возвращалась, рано вставала, носила с собой вечную усталость. Почти не бывала дома. В голосе поселилась сухость, в движениях — осторожная экономия сил. Только глаза остались прежними — полными любви, даже сквозь усталость. Сейчас стало чуть легче, Анна сменила одну работу, с другой уволилась, поэтому сейчас у неё почти стандартный график и более-менее стабильная зарплата. Долги выплачены, кроме одного — квартплата, Маша тоже помогает — подрабатывает "разнорабочей", сегодня — курьер, завтра — официант, послезавтра — консультант, иногда помогает младшим школьникам с учёбой, можно сказать репетитор. Живут не в достатке, но уже не на грани. Не свобода, но — передышка. Девушка искупалась, умылась, переоделась - белая майка, клетчатая рубашка, джинсы, которые Маша когда-то разрисовала драконами. Сейчас у Маши объективно заслуженный отдых. Хотя... на этом настояла мама. Третьякова всё равно зарабатывает копеечку в интернете, за неделю примерно полторы тысячи выходит.       Маша вернулась в комнату и подошла к окну. Не было ни солнца, ни света — только ровный сероватый полумрак. Кажется, снаружи всё небо было затянуто и вот-вот начнётся гроза, но внутри всё было по-своему спокойно. Впервые за долгие месяцы в груди не было тревожного комка. Утро — даже несмотря на хмурое небо — пахло чем-то новым. Воздух был будто густой и ленивый, как воскресенье без планов.       — Да... хорошо, что вчера погуляла... — тихо пробормотала под нос Маша, уходя на кухню, — Пора бы его убрать... — она прошла мимо костюма, висевшего на стуле в прихожей с выпускного, — Так... Вот она... — девушка взяла смесь для блинчиков из холодильника. Выбор был небольшой: салат, которому уже дня два, та смесь, клубничное варенье, два персиковых сока с трубочкой и хлеб. — Надо идти в магазин. После завтрака. Съев блины с клубничным вареньем, девушка надела единственную куртку - серую, на осенний сезон, захлопнула дверь в квартиру. Вернулась девушка с небольшим пакетом: колбаса, макароны, сыр, масло, молоко, сливки. Девушка принялась готовить. Маша сделала... Что-то вроде карбонары.

***

      Блондинка лежит на кровати, слегка укрывшись пледом, и разговаривает по телефону с Дашей. Смех, весёлые истории, витали в воздухе. И вот, будто специально именно в этот момент, кто-то постучал... В окно?..       — Я тебе перезвоню. — Маша скинула звонок и настороженно подошла.       На наружном подоконнике, слегка покачиваясь от ветра, лежал конверт. Плотный, кремовый, с алой печатью. На нём чётким, округлым подчерком снизу справа написано: “Марии Третьяковой. Лично в руки” Маша с любопытством повертела конверт в руках. “Бред, не более. Ещё и печать “Хогвартс”. Я на такое не поведусь.” — подумала девушка, заподозрив чью-то глупую шутку. Однако что-то всё-таки заставило её небрежно бросить письмо на стол, и тут же с опаской покоситься на него и взять обратно в руки. Интерес, подтачиваемый странными адресатами, победил. Вскрыв конверт, пробежала глазами по строчкам: “Уважаемая Мария Третьякова, Мы рады сообщить Вам, что за исключительной чувствительностью к каналам магии и проявленным интуитивным контролем, Вы зачислены на подготовительный курс Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Вам предстоит изучить основы, познакомиться с Миром, который скрыт от большинства и сделать выбор: хотите ли Вы остаться в нём. Если Вы согласны — разборчиво напишите внизу “ДА”, если наоборот — “НЕТ”.

С Уважением, Профессор Р. Сиверн, Отдел Внезапного Обнаружения”

Третьякова нахмурилась, всё ещё сомневаясь в подлинности письма. “Хогвартс? Серьёзно?” — Маша сомневалась, но какая-то необъяснимая искра зажглась в её глазах, несмотря на всю абсурдность ситуации. “Ладно. Попытка не пытка.” - девушка вписала в поле “ДА”.       В это же мгновение на бумаге, как по волшебству, стали появляться слова, заменяя прошлые. “Подготовительный курс Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс начнётся 7 июня и продлится до 31 августа. Далее Вам предстоит принять решение: остаётесь Вы на полное обучение (далее пять курсов) или покидаете школу на определённых условиях, почти не влияющих на Вашу дальнейшую жизнь. Просим Вас быть дома 6 числа с 08:00 до 12:00, т. к. за Вами прибудет сопровождающий. В день прибытия Вы сможете приобрести всё необходимое для обучения. Всё траты берёт на себя отдел Министерства Магии.”       Слова исчезли так же быстро, как появились. Маша думала, что сейчас нелепо шутят её глаза. Где-то глубоко внутри, словно открывалась новая дверь. И за ней не было лета, книжек, прогулок, дождей. Что-то... гораздо большее...

***

Дверь открылась, и в квартиру вошла мама — уставшая. Маша вышла из комнаты с письмом в руках.       — Привет, зайка. — Анна с трудом сняла ботинки, разогнулась и посмотрела на дочь, — Что это ты замерла, как приведение увидела. Всё в порядке?             Маша ничего не ответила, только спокойно протянула конверт с письмом. Анна не брала его в руки, только смотрела. Лицо побледнело, но выражение оставалось натянутым, сдержанным, как маска, натянутая на старую рану.       — Маша, это опасные игры. Не всё, что странно - волшебно. Иногда за этим стоит... не то, чего ты хочешь. — Маша напряглась. Она уже сделала выбор, написала “Да”, а если её просто не отпустят, что тогда делать? Будто холодной рукой сдавали под рёбрами.       — Мам, ты не понимаешь. Я видела, что это не шутка. Я чувствую, что это важно.       Анна отвернулась на мгновение, будто ей нужно было время, чтобы спрятать то, что отразилось в глазах. Анна прекрасно понимала, что это не шутка. Она знала, что письмо настоящее. Её сердце болезненно сжалось - Маша даже не знает, во что впутывается. — Маша... — Анна повернулась, чувствуя, что внутри бури, но старалась быть спокойной, — Я просто прошу тебя быть осторожнее, хорошо? Это может быть тяжелее, чем кажется. И не такой сказкой, как ты думаешь. Скрытые миры не всегда лучше тех, что мы видим.       Маша кивнула, всё ещё немного взволнованная, но не замечающая той боли, с которой мама произносила каждое слово.       — Я понимаю. Но, я хочу попробовать, не ради чуда - ради себя.       Анна посмотрела на неё и улыбнулась. Она подошла, обняла дочь крепко, слишком крепко. В голосе было тепло, но взгляд смотрел куда-то глубже.       — Хорошо. — Маша не поняла такой реакции матери. Она же должна быть рада? У них не было в роду волшебников! Но всё сложилось иначе. Может мама что-то знает?

***

05.06.2020, 18:43       Маша складывает вещи в коричневый рюкзачок: спортивные штаны, футболка, топы, зипка... В другое отделение — блокнот, ручка, зарядка, маленькая и дешёвенькая электронная книга, маленькую, дорожную аптечку и… полароид. В самый маленький карман девушка положила сникерс и влажные салфетки.       Перед отъездом      белокурая решила прогуляться — после этого она не увидит родные места очень долго.       Холодный вечер, лёгкий ветерок. Девушка сидит в парке. Вокруг люди повыходили прогуляться, кто с собакой, кто с семьёй, а кто-то, как Маша - одни. Мысль об одиночестве в новой школе не пугала Машу — большую часть жизни она провела одна, и друзья появились лишь два года назад. Раньше девушка всегда была сама по себе, поэтому сейчас ей не было страшно. Однако в глубине души она всё же надеялась познакомиться с новыми людьми.       “Завтра всё изменится… Как мама будет одна? А как буду я… там?” — она глубоко вздохнула. Третьякова всегда остерегалась новинок в жизни, предпочитая стабильность. Но, с другой стороны, этот новый мир был неизвестен большинству… Девушка сама не могла понять, пугает ли её эта мысль, или, наоборот, манит. 05.06.2020, 20:21       Девушка идёт домой, тучи опять расползались по небу. “Странное лето, то тепло, то хрень какая-то”. Настроение портилось с каждой минутой, и к вечеру сомнений в голове стало больше. Дома мамин голос встретил её у порога:       — Маш, ты уже? Умывайся скорее, ужин почти готов.       В кухне пахло тостами и тихими разговорами. Маша улыбнулась, хоть и устало.       После ужина она поднялась в свою комнату, смыла с лица следы усталости прохладной водой, переоделась в любимую пижаму и устроилась на кровати. В голове крутились мысли, но тело требовало отдыха. Она выключила свет, прикрыла глаза и тихо прошептала:       — Завтра всё будет иначе.       И наконец погрузилась в сон.