Там, где кончается прошлое

Бар располагался на крыше одного из самых высоких зданий Лондона. Атмосфера была почти сказочной: мягкий свет отражался от стеклянных стен; негромкая музыка создавалась будто специально, чтобы сопровождать шёпот бокалов и шелест вечерних нарядов. Воздух был насыщен ароматами дорогих духов, шампанского и той изысканной лёгкости, что могла рождаться только в магловском мире роскоши. Гермиона Грейнджер появилась у стойки, словно грозовая туча: грозная и прекрасная. Её чёрное, элегантно облегающее платье подчёркивало каждую изящную линию фигуры. Волнистые каштановые волосы свободно спадали на плечи, а каблуки на высокой шпильке придавали походке торжественную уверенность. — Тяжёлый день? — раздался знакомый голос. За барной стойкой стоял никто иной, как Блейз Забини — стильный, безупречно одетый и совершенно в своей стихии. Гермиона лишь кивнула, не удивившись: это был не первый раз, когда она сбегала от магического мира именно сюда — в его бар, чтобы снять маски, перестать быть символом чего бы то ни было и просто… быть собой. — Есть немного, — ответила она с усталой улыбкой, пряча её за краем бокала. С Блейзом она познакомилась ещё в Хогвартсе. Тогда он был типичным слизеринцем с обострённым чувством превосходства — то ли влияние Малфоя, то ли буйство юношеских гормонов. Теперь же он стал кем-то, кому можно было довериться. Почти другом. — С днём рождения, дорогая, — сказал он с широкой, фирменной улыбкой, ставя перед ней бутылку вина. — Это лучшее, что есть в моих итальянских погребах. Гермиона удивлённо вскинула брови, её глаза расширились. — Как ты узнал? — Хотел бы сказать, что у меня отличная память… но, увы, просто прочёл сегодняшний выпуск, — он с усмешкой положил на стойку свежий номер «Ежедневного пророка». На первой полосе красовался заголовок: «ОТКАЗ ВЕКА: Гермиона Грейнджер отвергла предложение Рона Уизли прямо на праздновании своего 20-летия!» Свидетели в шоке! Гермиона вздохнула и, не скрывая раздражения, опустила голову на руки, едва не ударившись лбом о стойку. — Чёртова Рита Скитер… я её уничтожу. Всё вокруг казалось размытым — вечер, вино, заголовок, чёртова Рита Скитер. Мир снова ждал от неё какой-то реакции, каких-то слов, решений, правильных поступков. Даже в свой день рождения. — Надеюсь, ты не планируешь её проклинать прямо здесь. Я только вчера отмыл зеркала от прошлой истерики одной певички, — лениво протянул Блейз. — Не обещаю, — буркнула она. В этот момент у стойки послышались шаги. Уверенные, но не громкие, словно человек шёл по месту, которое хорошо знает и не нуждается в представлении. — Вечер добрый, Блейз, — раздался знакомый голос, от которого у Гермионы пробежал холодок по спине. Она замерла. Блейз поднял взгляд и спокойно кивнул: — Малфой. Что-то давно не было тебя видно. Тебе как обычно? — Угу. Один огневиски. Без льда, — ответил он, присаживаясь рядом. Гермиона медленно повернула голову и окинула его оценивающим взглядом. Сердце застучало чуть быстрее. Он. Драко Малфой. Сидит рядом. Белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, рукава закатаны до локтей, как будто этот вечер был создан под него. Серые брюки, лёгкая небритость, взгляд — спокойный, уверенный, но цепкий. Он заметил её взгляд и замер на долю секунды. — Грейнджер? — Малфой? — в голосе Гермионы звучала смесь удивления, настороженности и чего-то ещё… воспоминания? — Вот это совпадение, — усмехнулся он, чуть склоняя голову. — Не думал, что увижу тебя именно здесь. Хотя… в твоей жизни, как я помню, случайностей не бывает. Она выпрямилась и взяла бокал с вином, делая глоток, чтобы выиграть пару секунд. — Можно подумать, ты регулярно появляешься в магловских барах. — Иногда. Когда хочется, чтобы никто не узнал. Ирония судьбы, да? Блейз без слов поставил перед Драко бокал с янтарной жидкостью. Тот кивнул благодарно и сделал глоток. — Так, — произнёс он, обводя взглядом помещение, — я явно что-то пропустил. Почему у тебя такое лицо, Грейнджер, будто ты только что убила кого-то мысленно? — Я собираюсь сделать это не только мысленно, — парировала она. — Скитер. Первая полоса. Он кивнул, без удивления. — Видел. Даже я немного покраснел за рыжего. — Он не покраснел, — фыркнула Гермиона. — Он обиделся и ушёл. И теперь вся Британия обсуждает, как я «холодно отвергла любовь всей своей жизни». Малфой чуть усмехнулся, наблюдая за ней. — Ну, если это была «любовь всей жизни», то у жизни явно проблемы со вкусом. Она хмыкнула. И впервые за день почувствовала — не ярость, не обиду, не выгорание. А интерес. И лёгкое… тепло. Бокалы пустели, а бар постепенно наполнялся мягким светом вечернего Лондона, от которого казалось, что всё вокруг немного замедлилось. Музыка перетекла в джаз с лёгким оттенком блюза, и вино — или огневиски — уже приятно расслабляли. — Ещё один? — спросила Гермиона, поднимая бровь. — Только если ты не планируешь превратиться в барную мебель, — усмехнулся Драко, но всё же жестом подозвал Блейза. Тот подошёл, не торопясь, с лёгкой ухмылкой. В его глазах читалась почти нежная насмешка, когда он наливал им по новому бокалу. — Интересное зрелище, должен признать, — сказал он, глядя, как Гермиона и Драко уже не враждуют, не спорят, а просто сидят рядом, как будто так было всегда. — Не думал, что доживу до этого момента. Друг лишь кинул на него взгляд, полный какого-то ребяческого озорства и веселья. Гермиона залпом допила вино и встала, словно приняв спонтанное решение. Щёки её уже слегка порозовели от алкоголя, глаза блестели. — Вставай, Малфой, — сказала она, потянув его за руку. — Что? Куда? — прищурился он, не двигаясь. — Танцевать. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — её голос был твёрд, и в нём звучал вызов. — Или боишься? Он усмехнулся, сделал глоток огневиски, поставил бокал и встал. — Я просто удивлён, что Гермиона Грейнджер добровольно зовёт меня на танцпол. Это почти как признание в симпатии. — Не льсти себе, Малфой, — бросила она, но в уголках губ дрожала улыбка. Они вышли на небольшую танцевальную площадку, освещённую мягким золотистым светом. Звучал медленный, почти гипнотический джаз. Басы отдавались где-то в груди, ритм — тягучий, чувственный. Гермиона положила руку Драко на плечо, а его ладонь легла ей на талию. Они начали двигаться в такт музыке. Медленно, близко. Её тело касалось его — тепло, мягко, уверенно. Она не отводила взгляда. А он — не мог отвести своего. Блейз наблюдал со своего места, откинувшись на спинку. Он отпил вино, не сводя взгляда с танцующей пары. «В Хогвартсе он мог часами смотреть, как она читает, но едва она поднимала глаза — тут же делал вид, что презирает её. Жалкий идиот», — подумал он с усмешкой. — «Может, теперь наконец созреет». Музыка становилась всё медленнее. Их движения — тоже. На миг всё исчезло вокруг. Остались только они — две противоположности, которые вдруг обрели ритм. Позже вино, огневиски и ночь смешались в один поток — тёплый, лёгкий, немного пьяный. Они смеялись, разговаривали, спорили и вновь притягивались друг к другу, как две противоположности с магическим гравитационным полем.