И нет ничего печальней, полюбившего Бога Смерти.

Старики говорят, много сотен лет назад, когда звезды еще помнили имена богов, случилась история о Боге Смерти, что осмелился полюбить. В те времена, в далекой долине, окруженной великими и могучими горами, там, где ветер играл снежинками, а холод стал полосой, разделяющей яркую жизнь и вечную тишину уставших душ, среди заброшенных деревень, будто забытый сон. И вырос в деревне аленький цветок. Там, где земли были наполнены страдающими душами. Бог Смерти не отводил от него взгляд, не понимая, как нечто столь хрупкое осмелилось жить в его владениях. Рассказывают, что в тех землях бродит одинокий бог. Тот, кто собирает тени и души ушедших, переводит их через грань, что делит жизнь и смерть. Он не ищет крови и не жаждет боли. Он лишь беседует с душами. Лишь следует за усталостью, что таится в каждом. И каждое утро, наступающее в мир, Бог Смерти поднимался, надевал свою темную мантию, что веет холодом и белую маску, скрывающую, все кроме черных глаз. В его руках не было жуткой косы или серпа, только сеть, сплетенная из горных ветров. Бог не гнался за ними, не ловил силой, истязая – души сами находили его, когда становились слишком пустыми для жизни. Он шагал по миру, где его никто не ждал и ощущал людской страх. Каждый раз, когда он забирал очередную душу, он оставался на мгновенье с ее теплом. Будто пытался запомнить судьбу каждой. Склонив голову, набок слушал их стенания о несделанном, сожаления и грусть. Он слушал рассказы о жизни, слушал про взлеты и падения каждой души. Впитывал в себя их страхи, боль и злость, счастье и надежду. С каждым пройденным годом, десятилетием, столетием, с каждой собранной души он испытывал все большее и большее разочарование в людях. Он понимал, почему они боятся. И однажды подумал: люди боятся меня, потому что верят, что я прихожу забрать их душу, но я не собираюсь красть это богатство. Я всего лишь забираю то, что они давно потеряли сами. Я не враг им, но и не друг. Я просто тот, кто остается последним, кто их видит. Когда все отвернутся, когда страхи иссушат сердце, когда внутри останется только тишина,я приду, не мучать, а забрать в тот мир, где больше ничего не будет болеть. Но никто не поймет. Им проще думать, что я чудовище. Они убегают, а я устал догонять. Я ведь тоже когда-то хотел быть не Богом Смерти, а кем-то нужным. Годы сменяли века, что ржавели как сломанные мечи, и со временем его имя стерлось с людских уст. Забыли о Боге Смерти и Богине Жизни. Он остался лишь в страшной сказке, которую шепчут детям перед сном: про того, кто приходит в тишине, когда сердце перестает биться. Но Бог Смерти все еще ходит по дорогам мира. Усталый,забытый и никому не нужный. Ходит по пустым тропам, заглядывает в окна опустевших домов, сидит в изголовье у тех, кто умирает в одиночестве. Ласково поглаживает детей, что были предназначены Загробному царству с самого рождения. Чесал за ушком погибших животных, желая подарить им последнюю ласку. Бог Смерти собирает души как пыльные книги в заброшенной библиотеке. Он помнит каждого. Иногда, когда бушует ветер и снег укрывает следы, ему кажется - никто больше не помнит его имени. Тогда он улыбается, едва заметно и грустно, но продолжая свой вечный труд, день за днем, год за годом, собирая души, как чужие истории. Но говорят, что страннее самого Бога Смерти была лишь одна история. Страннее всех песен, всех страхов и молитв – История, про Бога Смерти, что однажды возжелал живого сердца. Не послушания, не поклонения, не страха – а той хрупкой любви, что горит в людях, как аленький цветок посреди снега. Говорят, в тех дальних землях жила девушка, чья душа светилась так ярко, что даже ночь отступала пред ее смехом. И бог смерти усталый и одинокий вдруг почувствовал нечто новое. Его сердце начиналось биться даже от одной мысли про нее. Казалось необходимым находиться рядом с ней. "Я отдам ей весь мир, только бы она не боялась меня". Он дарил ей ветра, что пели для нее. Дни, что становились теплее и отгонял невзгоды от ее порога. Но все, что он давал – умирало. Цветы гнили в его ладонях, реки пересыхали там, где он рисовал их для нее. Солнце гасло, когда он пытался согреть ее светом. Она знала: все, что любит Бог Смерти – обречено. И сердце сжалось от этой правды. Он возвращался к ней, отвергаемый и ненужный, как старый сон, от которого пытаются избавиться утром. Но все равно ждал. Как ждут шторм, как ждут приступ боли, как ждут чуда, котором прочитали в книгах: что, может быть, однажды любовь победит все. Даже его. Я знал, что все погибнет. Я не создан для даров. Мои руки несут только холод, даже если я раскрываю их для объятий. Но когда я смотрел на нее, я хотел быть кем-то другим. Хоть на мгновенье. Хотел, чтобы во мне увидели не конец, а начало. Чтобы хотя бы один человек не испугался моего шага. Я пытался дать ей мир – но сам не знал, как создать его живым. Все что я строил – рушилось. Все что я создавал – умирало. Все, что я любил, исчезало. Но я ждал. Как ждут тех, кто не придет. Как ждут чуда в пустой комнате. Как ждут прощение, которое никто не обещал. Может быть, я ошибаюсь. Может быть, любовь не побеждает смерть. Может быть, я просто глупец, который слишком долго живет в пустоте и верит в сказки, что сам придумал. Но если бы я мог прожить рядом с ней не как смерть, а как кто-то живой, я бы отдал все. Говорят, однажды, он не выдержал. Слишком долго прятался за пустотой. Слишком долго носил маску равнодушия, как броню от собственного одиночества. И вот, в миг, когда сердце разрывалось от отчаянья, он сорвал с себя эту маску. Под ней не оказалось света, радости и счастья. Под ней были только хаос и боль, бескрайняя тоска и вечная усталость, что грызла его изнутри. И когда она взглянула в его лицо, она увидела не монстра, а саму суть смерти. Не жестокость, не месть. Увидела одиночество, что холоднее всех зим мира. И эти чувства сжали ее сердце в железные тиски. Тысячи лет одиночества легли на ее плечи, и душа стала увядать, как цветок, забытый в снегу, опадая сухими лепестками, пока не осталась лишь тень того света, что когда-то улыбалась ему. И на миг замер весь мир. Словно само время затаило дыхание, испугавшись того, что случилось. А потом мир очнулся и бог смерти вместе с ним. Он увидел, что натворил. Как его любовь, его слабость, его истина – стали причиной конца, а не спасения. И тогда он закрыл лицо руками, словно мог спрятаться от собственной вины. Он ругал себя, он ненавидел себя и проклинал ту минуту, когда посмел желать больше дозволенного. А потом, в безумии, отрицал, что это не он. Что это нелюбовь. Что может быть, все это -ошибка. Что, может быть, это сон. Он рыдал, сжимая ее в бледных руках. Он впервые в жизни кого-то обнимал, но это не приносило ему счастья. Он пытался найти слова для боли, но в его устах слова умирали, как все остальное. И тогда он взглянул в зеркало и увидел себя. Не бога, не судью. А пустоту, голодную, бездонную, вечную. Осознание свело с ума Бога Смерти. И сожрал он весь мир. Поглотил его в своей бездне, словно пытался забыть все, что напоминало о собственной ошибке. Он остался один среди руин. Доведя всех до слез бедами, оставил за собой пустые и остывшие сердца. Смотрел в небо, на котором больше не было звезд. Другие боги отвернулись от него или же были слепы. А может никогда не существовали. Говорят, солнце потухло, как свеча в пустом храме, чтобы не видеть, печально любившего Бога Смерти. И в пустой душе, скрипя дверцами ту печаль тоски отчаянной в своем сердце не убить, пронзивши куском зеркала. Но как жить полюбившему Богу Смерти? Он искал ответ, зачем он полюбил того, кто не мог с ним остаться? В один из тех холодных дней, когда снег стер с земли все дороги, в далекий край пришло письмо. Сухое и бездушное, вызвавшее бурю эмоций. В нем не было слов утешения – лишь истина, голая и беспощадная: она мертва. Письмо дрожало в его руках, словно сердце, которое вот-вот перестанет биться. И в этот миг в нем не осталось ничего, кроме боли и глухой ярости. Он не искал ответа, не ждал прощения. Желал лишь одного: чтобы тот, кто принес смерть, сам ее познал. Стучал наполненным стаканом, заливал все воем протяжным. Коль больше не полюбить, то приказано уничтожить. Давно забыв о прощении и не поняв мотивы Бога, не поняв суть вещей и одержимый мщением отправился в путь. Встретив Бога Смерти лицом к лицу, он не дрогнул, узрев пустоту. В глазах Бога он увидел то, что носил в сердце сам: тоску, одиночество и боль. И потому он выстоял, поднял меч и смог лишить смерть жизни.Вместе с Богом Смерти исчез и последний смысл его существования. И тогда, чтобы забыть все навсегда, человек посмотрел вглубь себя. Туда, где осталась лишь пустота. Надеясь, что это сведет с ума столь ненавистную оболочку. Коль в простом человеке тесно, он надел маску, что скрывала Бога Смерти С тех пор занял его место.