"Принц" Египта

      Каждая кость Тэхёна гудела от двадцати часов в пути. Чемодан, набитый книгами и инструментами, тянул руку к земле, как якорь. Воздух Каира — густой, пыльный, пропитанный незнакомыми запахами жареного мяса, выхлопов и чего-то сладковато-гнилого — обжигал лёгкие. Молодой человек так надеялся отдохнуть в такси и лишь на несколько минут прикрыл глаза, как ему казалось, но вот он уже стоит посреди непонятной и пугающе шумной улицы за пределами машины, а таксист что-то кричит ему, привлекая внимание прохожих. Тэхёну было не по себе от всей ситуации и от множества глаз, устремлённых на него. Будь такое в Корее, он бы уже сказал «эй, потише — люди смотрят», но здесь он был абсолютно беспомощным, не зная языка и не имея сил. Знаки сливались в арабскую вязь, крики уличных торговцев, гудки машин — всё это обрушилось какофонией. Гугл-карты безнадежно зависали и переставали работать, это он обнаружил ещё на выходе из аэропорта. Адрес отеля... казалось, он выучил его, но теперь цифры и названия улиц уплывали из памяти, вытесненные накатывающей паникой. Таксист, поймавший его потерянный взгляд, уже тащил чемодан из багажника. Мужчина чуть ли не кинул чемодан на землю, едва не повредив содержимое. — Доплачивай или оставайся тут! Дальше не повезу! — Я не понимаю… Пожалуйста объясните на английском, — Тэхён был уверен, что ещё в аэропорту таксист общался с ним на английском. Неужели ему показалось из-за усталости и жары? Нет, он точно помнил как цена, озвученная на ломаном английском, заставила его ахнуть. Поездка до отеля была обсчитана в целых 600 египетских фунтов, но что-то пошло не так и теперь он стоял посреди улицы, совершенно не понимая что от него требуют.

«Может быть я сделал что-то не так? Но я ведь молчал и был вежлив…» — Тэхён закусил губу, окончательно теряясь.

Водитель лишь раздраженно махнул рукой, его голос нарастал, становясь угрожающим. Тэхён почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он был в ловушке, слишком уставший, чтобы спорить, слишком напуганный, чтобы просто уйти. Остаться тут? Но как же он тогда выберется? И тут что-то стремительное, как пуля, врезалось ему в бок. Тэхён едва удержал равновесие, чемодан грохнулся на пыльную дорогу. Перед ним метнулась тень — парень на скутере, лихо развернувшийся прямо посреди улицы. Это лишь ненадолго отвлекло внимание таксиста.

«Вот же псих! Чуть не сбил меня!» — промелькнула в голове тревожная мысль. — «Да что же за день такой… злоебучий!»

      — Поберегись! — выкрикнул Чонгук, едва не сбив кого-то с ног. Заглушив мотор, он обернулся, чтобы удостовериться что никого не убил и не покалечил. Отряхнувшись, Чон выдохнул и заметил такси, стоящее прямо посреди оживлённой улицы. Машина была явно из туристического района, судя по яркой расцветке и характерной надписи. Цокнув языком, Чонгук озадачено почесал голову — обычно такие машины не встретишь на окраине Каира. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по туристу, по чемодану, по разъяренному таксисту.

«Чуть не сбил… Опа, кореец? Йа салам! Чуть не сбил корейца! А чего он тут делает? Его таксист гнобит?» — Чонгук перевёл взгляд на «жертву» таксиста и едва не открыл рот от удивления, разглядев не просто неопытного туриста попавшего в типичную ловушку разводил, а самого настоящего корейца.

— Я не повезу дальше! Доплачивай! — громкий голос таксиста прорезался сквозь шумную толпу людей. Кореец? На задворках Баб Зувейла — совершенно не туристического района и даже не центра Каира? Отряхнув руки и расправив плечи, Чон двинулся вперёд. Нельзя было оставить всё как есть. — Ку́ллу тама́м? — Чонгук улыбнулся, закинув руку на плечо таксиста, который тут же замолчал от такой наглости. Голос парня, громкий и уверенный, перекрыл ругань таксиста.— Эй, дядя! Что-то случилось? — Не вмешивайся. Этот турист, — мужчина недовольно посмотрел на Тэхёна, который шокировано хлопал глазами. Ну и длиннющие же у него ресницы, это не укрылось от внимания Чонгука. — А ну потеряйся! — Ай, не думаю я, что виноват этот человек, — Чон покачал головой и выставил указательный палец, тыкая таксиста в грудь. — Он же и слова ни понимает вашего, дядя. Чего человека пугаешь? — он стал смахивать несуществующую пыль с плеч таксиста, раздражая его ещё больше. — Он ведь только с самолёта, а ты так нехорошо поступаешь, — Гук поцокал языком и обернулся к Тэ, который был бледен как призрак. Какой хиленький вид, несмотря на явное присутствие мышц. — С самолёта же? — уточнил на английском он и подмигнул. — Д-да… — почти прошептал кореец. — Спокойно, дядя. — Чонгук закрыл собой парня, который едва не плакал от растерянности. — Это незаконно завозить туристов не туда и требовать с них деньги. Так что? — Халас! — мужчина сел в машину и резко сдал назад, едва не задев их. Чонгук недовольно вскинул руки в возмущении, а потом обернулся на туриста, у которого глаза выражали полное отсутствие понимания происходящего. Вот ведь какой забавный и симпатичный. Ещё и кудрявый. Чонгук впервые видел настоящего корейца так близко да ещё и в таком месте. Прямо-таки настоящая диковинка в таких местах. Хотелось получше рассмотреть его, но вид туриста был очень странный — было больше похоже на то, что он вот-вот хлопнется в обморок. — Порядок? — он заговорил на английском, уверенный, что тот совершенно не говорит по-арабски. — А… Спасибо, — кивнул незнакомец. Его английский был почти чистым, однако акцент всё-таки был слышен. — Куда ехал? Этот подонок завёз тебя не туда, верно? Ай, вот же придурок, — Чон упёрся руками в бока, цокнув языком. — Поймать такси тут будет сложно. Может тебя подбросить? Хотя такая бандура на мою ласточку не влезет, — он оглядел чемодан, в который легко поместился бы человек. — Эй, у тебя там случаем не труп? — Что? Нет… я… — Тэхён задрожал, полностью теряясь от такого напора со стороны этого болтливого и шумного парня. Он говорит так много и так уверенно. Что он хочет? Убить? Украсть? Ещё один развод? — Да шучу я! Не парься, — Чон хлопнул его по плечу, от чего молодой человек едва не взвизгнул, но всё-таки дёрнулся. — Сколько этот упырь с тебя потребовал? Надеюсь, ты не успел ему заплатить. — А… нет, я заплатил. — Ах, йа харам! — Гук состроил грустное лицо, хотя его немного забавляла растерянность этого бледного корейца. — А как мне… добраться вот до этого места? — молодой человек протянул плотную карточку с адресом отеля. Холодный пот всё ещё стекал по его вискам, а руки дрожали. Стресс не отпускал, хотя опасность миновала. Но теперь он застрял неизвестно где и непонятно с кем. Вот теперь всё сошлось в голове Чонгука. Бизнес-отель, находящийся в самом центре Каира в районе Замалек и симпатичный кореец с огромным чемоданом. Вот это уже было больше похоже на правду. — Далековато. Ну ничего, — Гук подхватил чемодан, чем очень сильно напугал его обладателя. — Тяжёлый! Что у тебя там такое? Точно не труп? Ладно, помогу тебе добраться. Меня кстати Чонгук зовут. Не бойся, не обижу. Я местный. А как тебя зовут? Шквал беспрерывной болтовни обрушился на растерянного Тэхёна, у которого не оставалось выбора кроме как пойти за этим громким и резким местным. — Вам не стоит так беспокоиться, — турист попытался забрать из рук парня свой чемодан, но тот не дал. Кто он вообще такой? Не опасно ли это? Господи, как выбраться из этого места? Чонгук хмыкнул, глядя на этого беспокойного корейца. Он лишь улыбнулся и поудобнее перехватил его чемодан, ведя через узкие улочки между домов. Какой забавный кудрявый и бледный. Жалко беднягу. Без должного надзора его тут сожрут, и на родину он вернётся с голой задницей, обобранный до нитки. Жалко. Такой красивый и такой неспособный. — Ты осторожнее тут. А то эти упыри никого не жалеют, даже трусов на тебе не оставят! — Трусов? — глаза Тэхёна шокировано округлились. Неужели его сейчас… изнасилуют? Ну да, очень похоже. Он тут совершенно один, а этот непонятный шумный хмырь забрал его чемодан и ведёт через красивые узкие улочки. — Эй! Не отставай! Тут и потеряться можно. — Гук подтолкнул его вперёд, когда заметил как турист рассматривает здания чуть ли не с открытым ртом. — На работу приехал или отдыхать? — По учёбе. — И что это за учёба такая, чтобы корейцы посреди трущоб Каира терялись? — Исторический факультет. — Так значит ты у нас историк, — хохотнул Гук и рукой изобразил монокль. — Ботаник значит! — Археолог. — сухо ответил Тэхён. — Ну точно ботаник! Все ответы Кима были короткими, сбивчивыми и сухими. В голове крутилось множество мыслей, но тело заглушало их все своим усталым криком. Этот парень… кажется его звали Чонгук, слишком много болтал. Он был ужасно громким и дерзким, прямо вписывался в хаос вокруг. Вот только… он совершенно не выглядел как египтянин или араб в принципе. Это был кореец. Да и имя у него точно было корейским. Хотя может он не расслышал в шуме улицы? Удивительным образом они быстро и без проблем добрались до отеля. Вокруг даже стало как-то легче дышать, а улицы были чистыми и тихими. Вместо обшарпанных стен и непонятных узких улиц, похожих на лабиринты, теперь широкие проспекты и зелёные территории. Пахло свежестью, с Нила тянуло речной прохладой. Тэхён на несколько секунд завис, глядя на стерильность района — совсем не похоже на Каир, скорее на оазис посреди пустыни. — Йа устаз! — хмыкнул Чонгук, подталкивая чемодан к хозяину. — Вот и прибыли в твой уголок умиротворения. Не теряйся больше! — Ага… — голос Чона был по-прежнему очень громким для Тэхёна, так что тот даже не сразу сориентировался в своих дальнейших действиях. — Спасибо. До свидания. — он почтительно поклонился по привычке, из-за чего смутился, схватил чемодан и поспешил скрыться в холле отеля. Чонгук, закинув руки за голову, хмыкнул и развернулся на пятках. Забавный какой кореец. И красивый как чёрт. Выдохнув, он достал телефон: — Эй! Йа амм, забери скутер. Я оставил его на Дабр аль-Ахмар, — обратился он к другу, который явно не соображал что требуется сделать. — Где-где — в пизде! Тащи свою задницу туда и забери скутер! Да не туда, а на Дабр аль-Ахмар! — заслышав смех друга, он ещё больше взбесился. — Эй, придурок!

𓂀 𓆣 𓂀 𓆣 𓂀

      Вечерний воздух в улочке возле кафе был густ от запаха жареной таамии и сигаретного дыма. За шатким столиком кипела своя вселенная: Шифо, блестя лысиной под тусклым фонарем, яростно чистил экран своего потрёпанного телефона салфеткой — видимо, снова вляпался во что-то липкое. Рядом, контрастируя спокойствием горы, Мадо неспешно тянул густой кофе, его высокий рост и невозмутимость казались незыблемыми. Юю, вертлявый и вечно голодный пацаненок, увлеченно ковырял вилкой в общей тарелке фуль-медамес, пытаясь выловить последний боб, пока Ясмин не шлепнула его по руке. — Йа, Юю! Жадничаешь? — её голос, хрипловатый от смеха и уличных споров, прозвучал резко, но без злобы. Ясмин, все звали её Ясу, когда она не злилась, и Мина — когда хотели задобрить, откинулась на спинку пластикового стула. Её нога в потрепанном, но стильном кеде качалась в такт далекой музыке. Длинные волосы были стянуты в небрежный хвост, открывая серебряную серьгу-кольцо. На столе рядом с сигаретной пачкой лежал ярко-розовый смартфон в блестящем чехле – дерзкий штрих к её джинсам и простому черному топу, который облегал фигуру без лишних слов. Она потянулась за пачкой сигарет, и Шифо тут же чиркнул зажигалкой, бросив на неё оценивающий взгляд, который она проигнорировала с привычной лёгкостью. — Народ! — голос Чонгука, громкий и радостный, разрезал вечерний гул прежде, чем он сам, как торнадо, ворвался в пространство столика, едва не сбив официанта с подносом. — Вы не поверите, что случилось! Шифо вздрогнул, чуть не уронив телефон. — Надеюсь, твой сюрприз стоит моего скутера, брошенного у перекрёстка, как мусор! — Ашраф швырнул ключи на столик, едва не угодив в чашку с кофе. Его бритая голова покраснела от гнева. — Я его чуть ли не полдня искал, пока тебя, придурка, не было! — Ой, завёлся наш лысый фараон! — Ясу ловко поймала ключи в воздухе, её длинный ноготь блеснул в свете заходящего солнца. Она перекинула их через палец, ухмыляясь. — Расслабься, Шифо. Твой железный конь цел. Или ты боишься, что его украдет кто-то столь же очаровательный, как ты? — в её голосе звучала дерзкая и открытая насмешка. — Йа ибн эль-музайна! Ты бы скутер хоть припарковал где-нибудь, или он опять будет посреди Сук эль-Хамиди болтаться, как твои мозги? Я ж тебе говорил — даже не думай брать без спроса! — его тон был грубым, но без настоящей злобы — это был их ритуал. Мадо лишь поднял тяжелые веки, его взгляд — спокойный и немного усталый — скользнул по возбужденному Чонгуку. — Куллу тамам? — спросил он глуховато, отодвигая чашку. — Дыши сначала, Гук. Ты девчонку спас или слона купил? — в его словах была привычная снисходительность старшего или просто более уравновешенного. Юю оживился как щенок, забыв про фуль: — Что? Что случилось? Драка? Полиция? Нашёл клад?! — он почти подпрыгивал на стуле. Ясу выпустила кольцо дыма, её карие глаза с насмешливым блеском уставились на Чонгука. — Их да?! Неужто наконец поступил в университет? Или просто Хама наконец вернул тебе долг? — она подмигнула, а её нога продолжала ритмично качаться. Чонгук плюхнулся на свободный стул, отобрал вилку у Юю и сунул себе в рот последний боб из тарелки Мадо. На его лице играла озорная, почти дерзкая улыбка. — Маша’Аллах! Куда круче! Представьте, — он театрально развёл руками, так что едва не задел Ясмин, которая вовремя успела увернуться. — Я видел корейца! Прямо тут! У Баб Зувейла! Настоящего, растерянного, с чемоданом размером с твой скутер, Шифо! Таксист его чуть не съел! Наступила секунда ошеломленной тишины. Потом грянул хохот. — Ах, йа харам! — фыркнул Шифо, вытирая слезу. — Гук, братан, солнце тебе голову напекло? Или ты что, басбусы с гашишем перепутал? Какой кореец в Харет аль-Гамалийя? Там только мумии водятся! — Может, это призрак археолога? Ищет свою голову! Йа лла! — Юсуф чуть не захлёбывался от смеха. — Там туристов с фараоновских времён не было! Мадо покачал головой, на его губах мелькнула скептическая улыбка. — Мэтайя'ли эй?. Корейцы — на пирамидах, в музее, в Хургаде, где угодно. Не здесь, Гук. Тут даже туристы не задерживаются. Ясу прищурилась, изучая Чонгука. Она одна не смеялась. — Энта битифхам? — спросила она, притушив сигарету. — Опиши. Может, это китаец из нового магазина электроники? Чонгук вспыхнул, словно фитиль динамита. В его глазах блеснуло озорство, которое могло перерасти во что угодно. — Клянусь Аллахом! Кореец как кореец! Очки, панама на этих дурацких верёвочках, так что душат, — он показал на себе как висела панама. — Чемодан здоровенный! С таксистом спорил, бедняга! Я ему помог! — он выпрямился, бросая вызов. — Бетарих? Шифо? Мадо? Юю? Ясу? Шифо ударил кулаком по столу, так что зазвенели стаканы. — Договорились! Чонгук оглядел остальных — Юю закивал, поддерживая пари, Мадо тяжело вздохнул, а Ясмин лишь покачала головой. — Я пас, — она стряхнула пепел. — Что, струсила? — усмехнулся Ашраф, после чего вздрогнул, когда длинные ногти девушки впились в его лысую голову. — Осторожнее, лысик. Я твою фараонью задницу отдеру так, что ты ещё месяц на своём ведре на колёсиках ездить не сможешь. — она улыбнулась, но с лёгким оскалом, чем вызвала у Шифо новую волну негодования. — Чонгук, ты уверен? — Мадо старался предотвратить очередной бардак в компании, ведь иногда у их друга возникали крайне безумные идеи. — Он существует и живёт в «Нил Палас»! Я сегодня лично его туда отвёл! — не унимался Чон, не понимая почему друзья не верят ему. — Но если его там нет, ты платишь за ужин в ресторане на набережной Корниш на всех! И мой скутер моешь месяц! — дерзко хохотнул Ашраф, сложив руки на груди, словно уже выиграл. — Идёт! Но если выиграю я, то вы все отдаёте мне крупненькую сумму выигрыша! — Чон радостно потёр ладони, предвкушая как приятно зашуршат купюры в его руке. Чонгук оскалился в победной ухмылке, его глаза блестели азартом. Компания, шумно споря и толкаясь, поднялась из-за стола, растворяясь в вечерней толпе, увлечённая спором и энергией своего неугомонного друга. Чем дальше они шли, тем шире и чище становились улицы, пока по итогу они не оказались на зелёном острове посреди Нила, где и находился отель. Они бродили вокруг и вдоль, ожидая появления «чуда», но чем больше проходило времени, тем больше компания начинала посмеиваться над Гуком. Скучающие друзья вскинули головы и подорвались вслед за Чоном, который уже не мог стоять на месте, стоило заметить фигуру. Сигналом послужил радостный вопль Чонгука.       Когда Тэхён выходил из отеля, то и подумать не мог, что его окружит шумная толпа арабов. Их было пятеро, они едва ли не сдавливали его, пожирая глазами. Присутствие девушки среди них совсем не успокаивало, поэтому бедный Ким попытался улизнуть обратно в отель, но потерпел неудачу, понимая, что уже отошёл от выхода. — Действительно кореец! Не наврал! — Но как нам понять, что это тот кореец, а не трюк Чонгука? Тэхён совершенно не понимал о чём они болтают, но напрягся ещё больше, когда среди всех арабских лиц увидел лицо парня, который ещё днём помог ему добраться до отеля. Это была ловушка? Его сейчас ограбят? Или побьют? Или украдут и изнасилуют? Нет, его побьют, похитят и изнасилуют, а потом ограбят. Да… так и будет. Ким уже стал мысленно молить о пощаде и дрожать от страха, когда сквозь непонятную арабскую речь прорезалась английская: — Эй, профессор! Просто скажи моим друзьям, что это тебя я спас сегодня. — улыбнулся Чонгук, немного напирая, подавшись вперёд. — Что? — голос сделал скачок наверх, словно петух прокукарекал. — Просто подтверди! — А… Да… — испуганно оглядев толпу, он кивнул. Группа тут же зашумела, отходя от него, а Чонгук радостно подпрыгнул, хлопнув в ладоши. В этот момент Ким почувствовал как воздух обдал его тело, а ноги подкосились, заставив прислониться к стене. — Отлично! — Гук стал пересчитывать полученные купюры, едва не пританцовывая на месте. — Спасибо за ваше недоверие! — начал посмеиваться над друзьями парень, а потом низко поклонился. Молодые люди лишь продолжали недовольно галдеть, поглядывая на перепуганного корейского туриста. Казалось, он им совсем перестал быть интересным, потому как они двинулись в противоположную от отеля сторону, но стоило Киму сделать одно маленькое движение, как его тут же окликнули. Громкий и напористый голос заставил его замереть, словно каменное изваяние в гробнице или храме, лишь бы только беда и ужас миновали. — Эй, профессор! — на его плечо тяжело опустилась рука. — Давай-ка я тебя угощу, — перед его носом потрясли купюрами, которые приятно шуршали между пальцев. — Я выиграл, а это всё-таки и твоя заслуга. — Вовсе не нужно, — молодой человек вывернулся из хватки, убрав двумя пальцами со своего плеча руку этого… Как же его там? Чонгука. — Спасибо за предложение, но я уже сам. — Уверен? Тут ведь полно разводил, — Чон скептически вскинул бровь, оглядывая туриста. Что-то ему подсказывало, что это будет крайне забавное приключение. — Эй, ты уверен? Тэхён втянул воздух и сжал кулаки, чувствуя как его всё больше и больше задевает этот наглый парень. Что за тон такой? Он думает, что Тэ совсем беспомощный? — Я справлюсь сам. Спасибо за щедрое предложение. В конце концов, я взрослый и самостоятельный человек, — гордо и уверенно заявил Тэхён, после чего развернулся и пошёл в сторону уличных ларьков, от которых тянуло запахом чего-то жареного и сладкого.

«Я умный. Я археолог. Какой-то уличный египетский фастфуд? Пф!» — едва не задрав нос к верху, Тэхён продолжал уверенно идти к одному из лотков.

— Ах, йа харам, — голос Ясмин заставил Чонгук вздрогнуть. Её пальцы впились в его руку, а глаза сверкнули с азартом, словно два камня из пещеры чудес. — Ты бы не оставлял этого барашка без присмотра. Чон лишь дёрнул плечом и стал наблюдать за вырисовывающейся картиной. Всё было слишком предсказуемо — Тэхён решил купить самый обычный асир асаб, а продавец заломил цену. Заплатить такие деньги за обычный сладкий напиток было бы дико и смешно, поэтому Чонгук не мог сдержать улыбки, когда Ким стал теряться от бешеных расценок уличного торговца. Его друзья тоже не могли сдержаться, потому и смеялись во весь голос, стоя поодаль. Похоже археолога это задело, потому что он, несмотря на явное осознание что его разводят, отдал полную баснословную сумму и получил в руки свой стакан. После этого молодые люди чуть на землю не повалились. — Ну всё! Здесь вам не цирк! Проваливайте! — крикнул Чонгук своим друзьям, понимая, что покоя от них не будет, а всё-таки этому забавному кудрявому корейцу хотелось помочь. Шифо показал два средних пальца, прежде чем уйти — правда уже после того, как Ясу схватила его за шиворот и потащила вслед за остальными. Чонгук нагло и вальяжно подошёл к ларьку, возле которого всё ещё мялся Тэхён, а потом дерзко забрал у торговца купюры. Отсчитав верную стоимость, он вернул остаток Тэхёну и похлопал его по плечу: — Вот твоя сдача, золотце. — обернувшись на мужчину, он нахмурился. — И не стыдно вам людей обманывать. Позорите нас прямо перед туристами! Мужчина недовольно выругался, но сопротивляться не стал — ведь его подловил местный, тут спорить было бы сложно. — Ну что, — закинув руку на плечи археолога, парень встряхнул того. — Не передумал? Давай-ка я всё-таки тебя угощу. Без обмана — вкусно и дёшево! Манера общения, наглость и самоуверенность этого человека поражали Тэхёна. Молодому человеку оставалось только неловко поджать губы и покраснеть, пока он шёл следом за этим парнем. Там, где они оказались, было очень шумно и людно — множество запахов смешивались в один шквал, заставляя живот урчать, а слюну скапливаться во рту. — Меня Чонгук зовут. Чон Чонгук. — Помню, — кивнул Тэ, неловко сжимаясь на стуле за маленьким столиком посреди крошечного зала заведения. — А вот ты своё имя мне не назвал. — подловил его Чонгук, пододвигая тарелку с целой кучей чего-то непонятного прямо к нему. Пахло приправами, маслом и чем-то жареным или копчёным. — Ким Тэхён, — взгляд парня был полностью прикован к еде, которая вроде пахла и вкусно, но на вид была очень странной. Мысленно, археолог убедил себя в том, что если у него и случится отравление, то в номере лежит целая пачка таблеток на такой случай. — Ну точно настоящий кореец! Имя-то корейское! — Чон схватил из тарелки еду прямо рукой, не позаботившись о приборах. Тэхёна будто током прошибло. Он уже не мог контролировать своих эмоций, поэтому просто открыл рот — кажется у него случился культурный шок. — Что за реакция такая, профессор? — Ты что… дикий? Почему ты ешь руками? Повисла пауза, после которой Чонгук громко рассмеялся. Его смех ничуть не выделялся среди общего шума других посетителей кафе, однако самого Кима напряг. — Профессор, ты ведь умный! Это же кошарьи, его едят руками! — молодой человек тут же отломил кусочек хлеба и зачерпнул им блюдо. Его рот и пальцы уже были перемазаны маслом и соусом! О боги — Тэхён едва не вознёс глаза к небу — это дикость! — Почему ты так реагируешь на мою принадлежность к Корее, хотя сам кореец? — Ким даже не притронулся к еде, решая перевести тему. Выглядело и пахло это съедобно, может быть даже аппетитно, но есть руками — верх отсутствия гигиены! — Я? Нет! — замотал головой Чонгук, а потом вновь набил рот едой. Ладно, надо отдать ему должное — ел он очень аппетитно. — Вернее… Моя мама кореянка. — Как так получилось, что ты живёшь тут? — Много болтаешь, йа надиф, — улыбнулся Гук и облизнул пальцы. — Ешь пока не остыло! — Но ведь… — состроив полное отчаяния лицо, Тэхён протянул руку к блюду и отломил хлеб. В голове простраивалась полная схема как нужно съесть блюдо, хоть его и дёргало от мысли, что он ест руками. Это оказалось действительно вкусно. Настолько, что он даже замычал от удовольствия, а Гук с широкой улыбкой закивал. — Бэль-хана уэш-шефа́! — это звучало почти как поздравление с победой. — Йа шатэр! — Что это значит? — Ким только успел прожевать как на него посыпались бесконечные реплики Чонгука, которые сливались в одно длинное непонятное предложение. — Приятного аппетита, умничка! — подмигнул Гук, чем заставил археолога смутиться. Он не понимал, как Чон успевает есть и болтать, и ведь даже ни разу не подавился! Но из этого бесконечного потока слов и фраз, Тэхёну удалось вычленить несколько интересных моментов. Оказалось, та группа молодых людей были друзьями Чонгука, которые не поверили в его, то есть Тэхёна, существование и проиграли спор. А ещё — Чонгук кореец в семье иммигрантов третьего поколения; когда-то его прабабушка переехала сюда вместе с дочерью, то есть бабушкой Чонгука, а дальше пошло поехало. Следовательно, мама Чонгука была наполовину кореянкой, как и он сам. — Ну вот ты культурно и обогатился, кудряшка, — широко улыбнувшись, Чон нахально потряс его за плечи. Сколько же наглости и обаяния вмещал в себе этот шумный парень, больше похожий на хаос или вихрь в человеческом обличии. — Береги себя, профессор! И запомни — дели всегда на три! — после этого он подмигнул и поспешил в другую сторону от отеля. Тэхён облегчённо выдохнул. Дели на три? Тут такие цены, что непонятно когда делить, а когда нет… Голова шла кругом от количества информации и пережитого за день, поэтому молодой человек был счастлив оказаться в своём номере и рухнуть на прохладную постель. И стоило лишь на секунду прикрыть глаза, как зазвонил телефон внутренней службы отеля — «Господин Ким, вам оставили письмо. Можете спуститься для его получения?» Администратор, конечно, преувеличил, назвав обычную записку на каком-то клочке бумаги письмом. Ким повертел бумажку, смотря на кривой почерк, будто бы человек не писал, а чихал буквами: «+20 ХХХ ХХХ ХХХ спасу тебя от фараонов и местных дурил ;) Чонгук P.S. Дели цену на три!» Вздохнув, молодой человек сунул записку в карман шорт и вернулся в номер. Безумный день! Просто безумный!

𓂀 𓆣 𓂀 𓆣 𓂀

      Вся энергия Тэхёна сосредоточилась на его работе. Рано утром он отправился в Фустат, чтобы погрузиться в то, что он любит — копание в пыли веков. Может быть это звучит скучно и утомительно — целый день сидеть на одном месте и копаться в песке как ребёнок. Но для Тэхёна это было всё. Его всегда восхищала возможность найти крошечную деталь, которая как ниточка тянулась через тысячи лет, от момента своего появления до настоящего времени. Всего лишь одна маленькая вещь, которая могла поведать столько всего о своём времени, о людях вокруг, а может даже открыть новые горизонты. И эта учебная практика для Тэхёна была драгоценнее всех пирамид, к которым он приехал. Солнце обжигало кожу и руки, многие его коллеги то и дело обмахивались чем-то, чтобы почувствовать немного прохлады. Но сам Тэхён был экипирован как самый настоящий кореец — десять слоёв SPF крема на лице и шее, панама с большими полями, одежда с длинным рукавом и перчатки. Выглядел он очень комично, особенно для местных работников и других иностранных студентов. Но внутри него зарождалось огорчение, которое то и дело перекрывалось другими чувствами. Вместо того, чтобы сосредоточиться на любимом деле, ради которого он пошёл аж в магистратуру, молодой человек неоднократно возвращался мыслями к вчерашнему знакомству, а если конкретнее — к самому Чонгуку. Зачем он помогал ему? Зачем оставил номер? Это шутка? Издёвка? Что вообще представляет из себя этот странный тип? Вокруг была самая настоящая пустыня, множество древних построек и развалин, каменные плиты и другие предметы. И вся рассудительность и академическая аккуратность Тэхёна шли бок о бок с его рассредоточенными мыслями. Несколько раз он случайно нащупывал в своём кармане записку с номером, которую зачем-то переложил, словно она действительно могла ему пригодиться. Но дальше этого ничего не произошло. Зачем ему это? Он приехал набираться опыта и наслаждаться своей стажировкой, а не носиться по городу как этот… этот мутный типчик, кем бы он там ни был!       И если Тэхён действительно не имел планов и намерений связываться с Чонгуком, то просто был слишком уверен в себе. Его первый день на раскопках прошёл спокойно, он даже не заблудился вернувшись в центр Каира. И второй день на раскопках тоже был спокойным, как ему казалось. Он просто делал то, что должен был — расчищал каменные плиты с рисунками и письменами, извлекал их из песка и аккуратно перекладывал в транспортировочные контейнеры. Это был его мир, тот Египет, который он знал и изучал по книгам и учебникам, Египет, полный тайн и древностей, а не шумные улицы или вылизанный до блеска отель. Посреди развалин и песков ему нравилось больше, чем в просторном и прохладном номере в бизнес-отеле, где персонал ходит с одинаковыми лицами, лишь бы угодить постояльцам. После трудового дня, молодой человек решил прогуляться — его тело будто бы горело изнутри, хотелось немного остыть после солнцепёка и изучить местность. Похоже сегодня он слишком увлёкся работой и позабыл о водном режиме. Лабиринты улиц и старинных домов манили его, зазывали пройти дальше, рассмотреть получше каждый кирпичик. Тэхён вспоминал изученные в университете темы и радовался, когда ему удавалось сопоставить знания из учебника с действительностью. В голове вырисовывался целый пеший маршрут, вот только улицы становились уже, дома были похожи один на другой, а мысли путались и растекались. Начинала кружиться голова, тело ослабло и слегка тряслось — Тэхён понял, что заблудился. Хотелось поскорее уйти, выпить воды и попасть в прохладный номер. Несмотря на отсутствие жары и закат, тело по-прежнему будто бы горело. Неужели он перегрелся под солнцем с непривычки? Прислонившись к стене, молодой человек стал делать глубокие вдохи, чтобы хоть немного успокоиться и прийти в себя. На лбу проступил пот, а руки тряслись, хватаясь за стену с облупившейся побелкой. Вокруг было не души, лишь несколько детей, настороженно замерших в паре метров от него и женщины в окне. — Ох, что за… — Ким не успел договорить, ведь его мысли рассыпались в воздухе. — Эй! Кто ты такой? — невысокий полный мужчина вышел к нему из одного из домов. Судя по его тону и хмурому виду он был не слишком доволен появлением Тэ. — Здесь не место для чужих! Уходи! — А, простите… Я не понимаю, — покачал головой Ким и попытался вспомнить несколько фраз, которые накануне заучил ещё в номере, с мыслью «на всякий случай». И вот этот «случай» настал, а слова исчезли из головы. — Мне нужна помощь. Я потерялся… — Ты не понял? Уходи! Уходи немедленно! Это не место для твоих подозрительных штучек!

«Господи, да что же это за херня-то такая? Неужели ни одного дня, когда я спокойно проведу время в Каире? Легче в пирамиде жить и гулять по гробницам! Злоебучие приключения на мою задницу!» — Ким ругал то ли себя, то ли всё вокруг, но легче не становилось.

— Если ты не уйдёшь — я вызову полицию! — заявил мужчина, но Тэ, конечно же, его не понял. Что там было сказано, его уже не сильно волновало. Когда мужчина отвернулся, Тэ впечатался спиной в шершавую стену и сунул руку в карман. Записка! Она словно оберег попала в холодную и потную ладонь. Ким как в бреду достал телефон и ввёл номер, лихорадочно дрожа и в страхе поглядывая на мужчину, который что-то кричал другому человеку, высунувшемуся из окна. Три долгих гудка казались вечностью, и тут как спасение — «Да?» — Чонгук… Это Тэхён… У меня неприятности. Я заблудился и… Голова кругом. Ориентиры было трудно описать. Ким был уверен, что Чонгук будет искать его вечность, ведь «дом со сломанным балконом» и «три кустарника с розами сорта "Моника"» это такие себе вещи для опознания местности. От бессилия и плохого самочувствия, а также растерянности из-за ситуации с местными, археолог просто сел на пол и закрыл голову руками лишь бы немного абстрагироваться от происходящего.       Найти место было не сложно, это был один из старых районов с интересной архитектурой, если идти по главной улице, а не забредать в трущобы как это сделал Тэхён. Поэтому Чонгук не был удивлён, что тот заблудился именно здесь. Но его очень взволновал голос парня, когда тот звонил ему — дрожь, чуть ли не слёзы. Неужели стряслось что-то очень плохое? Его ограбили? Побили? Пришлось бежать так быстро, что ноги едва не отказали. И перед глазами открылась не очень понятная и приятная картина, стоило оказаться на той улице, которую описал Ким, — какой-то низкий мужик, орущий что-то своему соседу и постоянно дёргающий Тэхёна, запуганные дети и Тэхён, сползающий по стене вниз. — Их да?! — вмешался парень, подходя ближе. — Вы зачем пристали к человеку, которому плохо? — Он выглядит подозрительно! — Да он турист, который заблудился! — обычно дерзкий и острый на язык Чон был сейчас совершенно серьёзным. Взглянув на Кима, он аккуратно взял его под руку и приложил ладонь ко лбу. — Тепловой удар… — поджав губы, Чонгук недовольно посмотрел на мужчину. — Вместо того, чтобы кричать, могли бы помочь. Халас! Он спешно повёл Кима прочь, чуть ли не неся его на себе. Археолог еле переставлял ноги, явно находясь уже в каком-то помутнении из-за теплового удара. Гук с тревогой оглядывал улицу, в поисках ларька или маленького киоска, где можно было бы купить бутылку воды. — Профессор, слышишь меня? Не отключайся. Сейчас воды дам, — Чон говорил это в пустоту, потому что парень почти не реагировал на его слова.       Тэхён стал приходить в себя тогда, когда почувствовал холодную воду, которую не успевал глотать, из-за чего она текла по подбородку и шее, намочив футболку, а полное включение сознания произошло уже в такси, где на полную катушку работал кондиционер. — Спасибо, — хрипло отозвался Тэ, зачесав волосы назад и прикрыв глаза. Было стыдно оказаться вновь в какой-то отвратительно-безвыходной ситуации, из которой его опять вытащил Чонгук. — Ты же учёный! Как мог получить тепловой удар? — вздохнул Гук, сжав переносицу. Но в ответ только молчание. А что ещё сказать? Тэхён и сам не знал как так вышло. Как бы он не сопротивлялся, Чонгук довёл его до самой постели в номере, от чего становилось ещё более неловко. К счастью, в номере было прибрано, так что Киму не пришлось лишний раз краснеть за возможный бардак, который бы лицезрел его «гость». Чонгук дал ему много воды и лекарство, позволяющее восстановить здоровье после переутомления и перегрева, но посоветовал всё же соблюсти постельный режим в ближайшее время. — Фараоны от тебя не сбегут. Веками лежали в своих саркофагах и ещё полежат, — настроив кондиционер, хмыкнул Чон. — А пирамиды точно не развалятся. Не за один день построены, не за один день рухнут. — Вот уж спасибо — утешил, — закатил глаза парень, но лёгкую улыбку не сдержал. — Отдыхай. Утром позвоню проведать. А сейчас извини, у меня работа. — стоило Гуку произнести эти слова, как его след простыл, оставив после себя тишину в номере. Лишь только кондиционер тихо жужжал, заполняя кислородом и прохладой помещение. Тэ улёгся поудобнее и чуть нахмурился. Уже вечер, какая может быть работа? Неужели он отвлёк Гука от его работы и тот сорвался к нему? Тогда дело совсем дрянь, надо же было так поднасрать. С другой стороны, он ведь не заставлял его мчаться к себе. Но и Чонгук не сухарь, судя по всему. Как после такого звонка проигнорировать всё и продолжить работать? Недовольно дёрнувшись, Ким перевернулся на другой бок, чтобы унять ненужные мысли и отделаться от чувства тошноты.       Утром, проснувшись около десяти часов, молодой человек отправил сообщение, что приедет на «раскоп» чуть позже. После вчерашних приключений и правда хотелось немного отдохнуть и прийти в себя. Уже стоя в ванной с зубной щёткой во рту, он получил звонок с неизвестного номера. Немного подумав, Тэхён всё же решил ответить: — Алло? — О, уже не спишь! — с того конца послышался бодрый голос — Чонгук. — Доброе утро, йа устаз! Как себя чувствуешь? Сдержав небольшой смешок, Ким прокашлялся. — Уже лучше, спасибо. Ты правда помог мне. — Пустяки. Жалко было бы, чтобы такой красавчик сгинул среди улиц Каира. — посмеялся Чонгук, но его слова очень сильно смутили археолога. Может, конечно, показалось или парень плохо подобрал английское слово, но… К чёрту! Он не будет от этом думать! — Слушай, — вкрадчиво протянул Чон, заставив парня ещё больше напрячься. — Раз уж ты так рвёшься посмотреть город, то давай я проведу тебе безопасную экскурсию? — Что? — Тэ сжал пальцами телефон, смотря на своё отражение. — Не стоит… Тебе делать нечего? — Подловил! И правда нечего! Так что? — в голове почему-то нарисовался образ Чонгука с его нахальной и обонятельной улыбочкой. — Как насчёт выходных? — Что ж, — задумавшись, Ким кивнул, а потом опомнился, что собеседник его не видит. — Давай… — Отлично! Обещаю, ты не пожалеешь, профессор! — после этого диалог оборвался, послышались гудки. Что за странная манера общения? Даже не попрощался. Но в груди всё как-то резко разжалось, будто тиски отпустили, наступило облегчение. Посмотреть город и не попасть в неприятности звучало очень хорошо и надёжно. Вот только экскурсовод у него будет весьма… эксцентричный. Нельзя назвать Чонгука ненадёжным, ведь он так позаботился о нём, был так добр в тот вечер, угостив ужином, и, в общем-то, вполне ничего сам по себе, если убрать его излишнюю болтливость и давящую харизму. Хмыкнув, Ким добавил в контакты его номер, чтобы позже не вздрагивать от звонков с «незнакомого» номера, и продолжил чистить зубы.       На удивление на площадке было ветрено. Лёгкий ветерок то и дело задувал песок куда не надо, сдувал панамы или просто уносил прочь рабочие инструкции. Ким сегодня был очень осторожен, чаще уходил в тень и пил больше воды, лишь бы не повторить опыт прошедшего дня. С бережностью и какой-то особой любовью, он осматривал фрагменты каменных табличек, которые нужно было отправить на изучение в лабораторию при местом научном исследовательском музее. Сколько воспоминаний было заключено в эту вещицу, сколько тайн она хранила и несла до этого момента. Тэхён чувствовал в каждом таком моменте дыхание жизни, пусть и слабое, но всё-таки чувствовал. Когда он впервые ступил на площадку, когда впервые собственными глазами увидел «раскоп», то почувствовал небывалый взрыв энергии где-то внутри, словно в его душе загорелся какой-то божественный огонь. Как Господь говорил с Моисеем и даровал ему силу вести за собой, так и Тэхён чувствовал, что вся история ложится в его ладони вместе с погружением в работу. Переодевшись из рабочей одежды в обычную, молодой человек уже строил планы на вечер — он придёт в номер, закажет ужин, чтобы лишний раз не выходить на улицу, включит фильм и будет кайфовать. Абсолютный релакс и жёсткий отрыв от реальности — вот настоящая вечеринка для интроверта. Но его планы были жестоко порушены коллегами, которые решили, что нельзя дать Тэхёну право выбора как отдохнуть. — Ты не понимаешь! Надо оторваться как следует! Сходить в клуб! — американский студент, который был старше его на два года, крепко обхватил его за шею рукой, не давая возможности вырваться. — Мне нравятся более спокойные развлечения, тихие… — Ким уже выдохся, пытаясь вырваться из хватки. Несмотря на присутствие мышц и лёгкого пресса, парень явно уступал по физической массе этому американцу. Тэхён совершенно не вписывался в компанию, состоящую из американца, двух итальянцев и немца. Так ему казалось. Потому что эти ребята решили, что хотят приключений. Вот только Тэ уже знатно натерпелся за эти несколько дней и хотел просто немного отдохнуть и восстановить силы. К тому же, его организм всё ещё был истощён после теплового удара и не был готов к перенапряжению и нагрузкам. — Это что… стриптиз-клуб? — шокировано уточнил Ким, глядя на неоновую вывеску над массивными дверьми. — Да, детка! — заулыбался немец и дал пять американцу, который уже сгорал от нетерпения. Это совершенно не нравилось Тэхёну. Клуб «Кадеш», даже само название уже звучало кричаще и пошло, отталкивал своим видом даже снаружи — всё так и говорило о том, что это элитный клуб, который не каждому по карману. Окаменевшее тело Тэхёна буквально внесли в этот клуб, заставляя внутри всё сжаться от атмосферы. Изнутри клуб был сделан как самый настоящий древнеегипетский храм или гробница — резные колонны, египетская символика и древняя письменность, статуэтки сфинксов и каких-то богов, в темноте было сложно различить, золотая отделка мебели и интерьерной утвари. И всё это мешалось с неоновым светом, громкой музыкой и самой пошлостью этого места. Душа Тэхёна разрывалась на части. Для него все эти детали — наследие, а не способ украсить интерьер клуба и заманить клиентов «антуражностью» заведения. Это кощунство! — Это пиздец… — вырвалось у Кима, когда он увидел барную стойку в виде традиционной ладьи. Почти все места для гостей выглядели как приват — полукруглые удобные диваны с множеством подушек и столик, каждая такая зона находилась в нескольких метрах от другой — удобство для гостей и официантов. Тэхён едва не утонул в обивке и подушках, когда его усадили на такой диван. Он едва не захныкал, когда понял, что они находятся почти у самой сцены. Мозг судорожно пытался спастись от шока и тревоги, заставляя Кима изучать окружающую обстановку и анализировать происходящее. Официанты и бармены были одеты достаточно просто, но всё также пошло и вызывающе — полупрозрачные галлабеи, тонкие металлические браслеты в виде змей, сандали в египетском стиле и короткие шорты с золотой или бирюзовой отделкой. Это было ужасно. Как можно так непристойно смешивать древнее наследие с грёбаной эротикой?! На сцене под музыку у шестов крутились девушки и несколько парней, разодетые как боги или же царские особы. Облегающие платья из прозрачной струящейся ткани, мини-юбки и лифчики, которые едва прикрывали грудь, массивные украшения и броский макияж — всё, лишь бы подчеркнуть что нужно и привлечь внимание. Парни были практически голые, также увешанные разными массивными браслетами или же ожерельями-воротниками и одетые в короткие шорты или шендиты. — Я хочу в отель. Я не люблю такие места, — проскулил Тэ, нервно оглядываясь по сторонам — это было ошибкой, стало ещё хуже. Голова кружилась, состояние из-за стресса становилось ещё хуже, но коллеги заставляли его сидеть, пододвигая ближе холодные стаканы с разнообразными коктейлями. — Это самый пиздатый клуб во всём Каире! Здесь такие гости бывают! — перекрикивая музыку, сообщил всем американец. — Вот с этой Клеопатрочкой я бы уединился, — хмыкнул немец, поглядывая на одну из тансовщиц.

«Это Исида, дебил.» — подумал Тэ, глядя на крылатый головной убор девушки. Похоже тут заморачивались над костюмами, а может просто хотели добавить зрелищности. Он уже не знал.

Внезапно танцоры стали расходиться на малые сцены, освобождая место на основной. Некоторые люди в зале радостно закричали и стали хлопать, кто-то даже кинул деньги на сцену. Что происходит? — Похоже тут есть и фавориты, — потёр руки один из итальянцев, пересаживаясь на самый край дивана. Ким прикрыл глаза — вот сейчас они все отвлекутся, и он сбежит. Лишь бы пережить этот пиздец! — О, Принц Египта сегодня. Вот тебе и ответ почему так много людей, — зашептались официанты, проходящие мимо. Эта фраза заставила Тэхёна открыть глаза и нахмуриться. Принц Египта? Господи, да тут совсем ничем не гнушаются. Возведя глаза к сцене, молодой человек задержал дыхание, когда в полумраке освещения под «египетские» мотивы стала двигаться изящная фигура. Зазвенели украшения от первых танцевальных движений, сверкнула ткань костюма, если конечно, отсутствие одежды на теле считалось костюмом. Шендит был максимально коротким, поверх него был широкий золотой пояс с металлическими пластинами, на ногах были золотые браслеты, на руках золотые наручи, почти доходящие до локтя. Бицепсы были обхвачены золотыми тонкими обручами, создавая эффект сексуальности и притягивая внимание каждого гостя. Торс был полностью открыт и блестел из-за декоративных блёсток, словно это была не кожа, а искрящийся песок. Ожерелье представляло собой массивную пектораль, как у фараона, с отделкой лазуритом, бирюзой и сердоликом, создавая символы в виде скарабея, глаза Гора и других значимых элементов. Тэхён уже готов был мысленно похвалить дизайнера костюмов, как по телу пробежал неприятный разряд тока, а в горле встал ком. В этом «танцоре», который сейчас танцевал крайне зазывающе и развратно, вращаясь на шесте и вокруг него, он узнал Чонгука. В голове все мысли столкнулись, вызывая боль. Не может быть… Этот юноша с ярким макияжем и в откровенном наряде — Чонгук?

«Как это возможно? Почему он здесь? В голове не укладывается… Это же бред!» — Кима начало трясти от страха осознания.

То есть всё это время Чонгук был стриптизёром в этом клубе? Но почему это его так волнует сейчас? Почему задевает? Может потому что он успел построить какие-то тупые и ложные ожидания на его счёт? Но почему всё обернулось именно так?! Растерявшись ещё больше, и без того напуганный Тэхён вскочил с дивана и поспешил через весь зал в неизвестном направлении. Хотелось провалиться сквозь землю. Видел ли его Чонгук? И даже если видел, то что теперь? Это мерзко и ужасно. Это отвратительное место душило его. Парень влетел в туалет, чему был очень рад. Едва не споткнувшись о порог, он заперся в одной из кабинок и разрыдался как школьник, будто бы его за что-то отчитали, а не в стриптиз-клуб привели. Он был слишком напуган обстановкой и знанием того, что Чонгук стриптизёр, да не простой, а, похоже, самый популярный и желанный. Его истощённый организм просто не справлялся с перегрузкой.

«Это же проституция в чистом виде! Легальная проституция!» — вот что крутилось в голове у археолога.

Он так громко рыдал, что даже не услышал как дверь в туалет тихо щёлкнула — открылась и закрылась. Он лишь прикрыл рукой рот, чтобы унять рыдания хоть немного. И вот осторожный, нерешительный стук в дверь его кабинки, а потом такой же голос: — Эй, Тэхён… Как ты? Чонгук. Что он тут забыл? Ну конечно, он наверняка видел как парень бежал прочь. Что он хочет сказать? Его расстроило такое поведение? Что ему нужно? — Откроешь? Пожалуйста… Хлюпнув носом, молодой человек потянулся к щеколде — щелчок, дверь открыта. И вот перед ним предстаёт Чонгук, всё тот же… или уже не тот? Как сложно. Сценический макияж выделял его глаза, делая их ещё ярче и чернее, словно два чёрных жемчуга или самые настоящие агаты. Чон и правда чем-то напоминал фараона, слишком красивого… и корейского… Волосы и кожа блестели от специального спрея и лака с блёстками, на ушах всё ещё болтались серьги, массивные украшения были по-прежнему на нём. Поверх костюма был небрежно накинут тонкий халат из полупрозрачной ткани, который вовсе и не скрывал ничего, лишь слегка прикрывал тело. — Ебать… — выдохнул Тэ, сдерживая слёзы. — Тебя или меня? — хмыкнул Чонгук, но его лицо мгновенно изменилось после реакции Тэхёна. — Прости, профессор! Я не знал, что ты умеешь ругаться матом! — Дело не в этом! — Тэхён вновь закрыл лицо руками и зарыдал. Ну почему именно сейчас? Почему вообще именно с ним? Чон осторожно коснулся его плеча, но тут же убрал руку, не зная как лучше себя вести. — Тебя… что-то напугало? Почему ты плачешь? — Чонгук понимал, что скорее всего не получит никакого ответа на данные вопросы, поэтому невесомо касался кудрей парня. — Не плачь… успокойся пожалуйста… Ему двадцать шесть, а он разрыдался испугавшись стриптизёров и атмосферы клуба. Это полный позор… О таком лучше никогда не вспоминать и никому не рассказывать. Весь этот шум, полуголые люди и странный запах. — Я ведь тебя не съем, хотя… — Гук попытался пошутить, но понял, что это была не самая лучшая идея, так как это совершенно не помогло успокоить Тэхёна. И чего он только разрыдался как дитя? Но посмеяться он над этим не мог, просто не хотел. Наоборот было желание крепко обнять Кима и заставить успокоиться, а может даже и улыбнуться. В голове не укладывался противоречивый образ Чонгука — с одной стороны нежный и заботливый, но с другой — скрывающий такой разврат, такой пиздец… А его импульсивность? А этот хаос, который творится вокруг? Но он ведь может быть и серьёзным? — Слушай, это… мне кажется это недопонимание надо прояснить. — Гук неловко потёр шею, привалившись к стенке кабинки. Было даже как-то неловко говорить о каких-то серьёзных вещах, находясь в таком месте и в таком виде. — Это же просто моя работа. — Но… зачем тебе это? — не выдерживает Ким, поднимая на него свои заплаканные глаза. — Ты же… умный… ловкий! Мог бы учиться, получить профессию… — Учеба — не единственный путь, профессор. — он пытался сохранить в своём голосе юмор, озорство и бодрость, но усталость и серьёзность брали верх. — Я выбрал свободу. Я люблю свой город, свою жизнь. Моя работа даёт мне деньги, азарт, возможность помогать семье. И я чертовски хорош в ней. Не суди, пока не попробовал. — Ты же такой способный, почему не... — по-прежнему не унимался Тэ. — Здесь мой дом, моя жизнь. Учеба в душном классе — не для меня. Я живу здесь, а не изучаю по книжкам. — резко ответил Гук, отвернувшись. «Азарт». Это слово продолжало крутиться у Тэхёна в голове. Действительно. В этом весь Чонгук. Насколько ему удалось узнать. Внезапно парень затих, тело перестало дрожать, а слёзы будто испарились. — Мне пора. Прости. Я должен идти, — он резко выпрямляется, делает шаг из кабинки, низко кивает. Сдержанно, по-корейски. Разворачивается и уходит. А Чонгук не останавливает. Понимает, что бесполезно.

𓂀 𓆣 𓂀 𓆣 𓂀

      Несколько дней в «эфире» стояла тишина. Чонгук не доставал Тэхёна, лишь несколько раз писал «Как ты?», «Как себя чувствуешь?», «Сегодня жарко, так что будь осторожен». Ким игнорировал эти сообщения, лишь бы уменьшить количество мыслей в голове. Вот зачем он пишет такие вещи? Пытается строить из себя хорошего человека? Но ведь его работа не делает из него злодея. Ким вращался на стуле в помещении лаборатории, куда принесли все найденные на раскопе артефакты, и смотрел в потолок. От собственных мыслей, он чувствовал безысходность, поэтому закрыл лицо руками и тихо застонал. Надо же было так вляпаться. Внутри совершенно не укладывались все чувства, которые зародились в нём за эти несколько дней. Но он продолжал избегать любого контакта с Гуком. А ведь они договорились встретиться на выходных… Похоже он останется без экскурсии. А может и хорошо? Какая безопасная экскурсия с таким как Чонгук? Человеком, который занимается развратом по собственному желанию. Но ведь, он и тот, кто заботился о нём каждый раз, когда случались неприятности. — Как всё сложно… — вздохнул Тэ и едва не упал со стула, когда колёсики того, решили не очень удачно проскользить по полу.       Кажется прошло дня три или четыре с момента полученной «травмы». Его коллеги тогда не сразу поняли, что он куда-то ушёл, поэтому не упустили отвесить ему несколько колких фразочек после за его побег. Тэхёну было плевать. Он и так увидел слишком много. В номере сидеть было скучно, хотелось куда-то прогуляться, но было слишком страшно оказаться вновь в какой-то передряге. Поэтому, вооружившись картой и бутылкой воды, молодой человек отправился на ближайший рынок. Путь был максимально лёгким и простым, а в голове Ким отмечал все ориентиры, чтобы если что вернуться обратно в отель.

«Не забыть про цены — всегда делить на три…» — Ким едва не вздрогнул от того, как быстро эта мысль зазвучала голосом Чона в его голове. Вот уж здрасьте…

Хотелось купить фруктов или местных сладостей, лишь бы скрасить времяпрепровождение в отеле за книжкой или кино. Наверное сегодня стоит отвлечься и посмотреть какую-нибудь комедию. Может пересмотреть старую «Мумию»? Да, для антуража самое то, ещё и симпатичный молодой Брэндан Фрейзер. Оказавшись на рынке, археолог внимательно стал оглядывать пути, расходившиеся от небольшой площади, которая служила как пешеходной так и проезжей частью. Но его внимание переключилось, стоило услышать несколько длительных гудков машин, проезжающих мимо — как это обычно бывало с людьми в принципе. И тут он увидел знакомую фигуру на мопеде, летящую мимо машин. Эта ветреная фигура, по имени Чонгук, решила побыть шумахером — Чон хотел проскочить между грузовиком и легковой машиной, но манёвр оказался неудачным, и он задел иномарку, в результате чего зеркало бокового вида повисло вниз. Тэхён уже ожидал, что Чонгук тут же поедет дальше, но он резко затормозил и припарковал мопед в стороне, лишь бы не мешать движению. Из иномарки выскочил злой водитель и стал что-то кричать. Было сложно разобрать из-за шума, да и арабского Тэхён не знал, разве что какие-то базовые фразы и те, что иногда говорил ему Чонгук. Ким внимательно наблюдал за развернувшейся ситуацией, пытаясь понять что чувствует в данный момент. Сопереживал ли он Чону? Нет. Тот был сам виноват, и такие ситуации для него видимо обыденность, судя по его характеру и тому, как смело он общался с людьми в те разы, когда помогал Тэхёну. Но сейчас парень не выглядел таким уж беззаботным и наглым, скорее наоборот — спокойный голос, серьёзный вид. Чон что-то жестом показал, а потом достал из бумажника несколько крупных купюр и какую-то карточку. Неужели он хочет откупиться? Хозяин иномарки продолжал что-то кричать, а вокруг начинали скапливаться зеваки, которые помогали Тэ лучше понять ситуацию — по их лицам можно было понять чьи действия и слова они одобряют, а чьи нет. И удача была явно на стороне Чонгука, потому что под пристальными взглядами местных водитель поумерил пыл, забрал деньги и карточку, а потом сел в машину. Гук ещё раз указал ему в одно из направлений и что-то сказал, прежде чем мужчина уехал. Конфликт закончился довольно быстро, не прошло даже десяти минут, что очень удивило Тэ. Он и правда был поражён тому как ловко Чонгук исправил ситуацию, а может просто «выкрутился»? Если бы с Тэхёном такое произошло… Нет, с ним бы такое точно не произошло, уж слишком он аккуратен. Но если бы произошло… Да что за мысли такие к самому себе?! Тэ даже не заметил, что продолжил стоять на одном месте и прожигать взглядом затылок Чонгука, до того момента пока парень не обернулся, и их взгляды не встретились. Чонгук не спешил. Неуверенный кивок и лёгкая улыбка — попытка поздороваться и не спугнуть. Тэхён ответил ему, сам даже не понял зачем и почему. Просто голова сама по себе дёрнулась в лёгком кивке, а рука поднялась вверх — попытка ответить на приветствие и не выглядеть как истукан. Ноги сделали несколько неуверенных шагов, хотелось подойти, что-то сказать. Но толпа и машины отрезали путь, пугали, заставляли замирать через каждые два-три шага. Чон резко выставил руку — «Стой там! Я сам подойду». Осмотрев путь, он быстро перебежал и вот уже стоял в метре от археолога, немного тяжело дышал. Ким видел как блестит лоб от пота на жарком каирском солнце, как глаза немного нервно бегали, осматривая его лицо. Что же дальше? Что сказать? — И всегда ты так? — Как? — и снова эта лёгкая, немного дерзкая ухмылка. — Находишь неприятности. Влипаешь и выкручиваешься. — Выживаем как можем, профессор. Не всегда гладко, но… стараемся, — пожал плечами Гук, сунув руки в карманы. — Ты ведь тоже неплох в поиске неприятностей. Ким слегка покраснел, опустив глаза. Что ж, в этом была действительно большая часть правды. За эти дни сколько раз он попадал в неприятности, из которых его вытаскивал Чон? Ох… — Ты был таким спокойным. Это… впечатляет… — нерешительно пробурчал Тэ, всё ещё глядя вниз, но стоило поднять голову, как он увидел искренний, немного щенячий, благодарный восторг в глазах собеседника. — Спасибо. — Это действительно удивительно. — продолжил он, глядя как улыбка на лице парня становится шире и увереннее. — Рад, что впечатлил. Лучше, чем пугать тебя в туалете, да? — нервный смех вырвался быстрее, чем Чонгук успел взять себя в руки и прикусить язык. Тэхён вновь опустил взгляд и неловко кивнул. Хотелось развернуться и убежать. Откуда вдруг столько странных чувств, которые вызывали такие бурные и несвойственные ему желания? Спокойствие и рассудительность, стеснительность — куда всё делось? Ладно, стеснительность всё ещё оставалась, но остальное? — А… экскурсия… — Да-да? — Знаешь, я… — Тэ не знал куда деть руки. Хоть бы пакет с черешней какой-нибудь был, а то десять пальцев и потные ладони — ни туда, ни сюда! — Я… подумал, было бы неплохо всё-таки посмотреть город. — Я не настаиваю. Если ты не хочешь больше, то я всё пойму. Ты выглядел тогда… — Нет! Наоборот, я же говорю… Посмотреть… — Точно? — если бы у Чонгука был хвост, то он бы точно уже им вилял. — Проси что хочешь! — Всё пообещаешь? — хмыкнул Ким, чем вызвал смех у Гука. Они оба рассмеялись и после этого стало даже как-то легче, всё напряжение ушло. — Тогда на выходных? — Хорошо! Я буду ждать! Обещаю, ты не пожалеешь! — сделав паузу, он задумался над своими словами, и оба вновь рассмеялись. Неужели нужно было просто немного времени? Тэхён всё ещё не мог переварить свои мысли насчёт Чонгука и всего, что узнал о нём, но решил, что нужно ещё немного узнать его, изучить, словно артефакт найденный среди песков. Это действительно было похоже на его работу — найти что-то, что сначала выглядит заурядным, понять что это что-то странное, удивиться, обнаружив новую информацию об этом, но продолжить изучать, чтобы сделать окончательный вывод. Насколько продуктивным будет анализ сейчас? Стоило немного подождать.

𓂀 𓆣 𓂀 𓆣 𓂀

      Их экскурсия началась после полудня, когда самые «адские» часы солнцепёка прошли. Тэхён не знал куда поведёт его Гук, из-за чего немного нервничал. Хоть он и понимал, что скорее всего его не убьют, но слышал как мастерски орудуют вербовщики. С другой стороны, его пропажу наверняка заметят, и это его успокаивало. Сегодняшнюю прогулку он посчитал культурным времяпрепровождением, по крайней мере, он на это надеялся, поэтому позаботился о своём внешнем виде — удобно и красиво. Тонкие льняные брюки и рубашка с V-образным вырезом хорошо подчёркивали стройность его фигуры и при этом показывали наличие лёгкой мускулатуры. — Вау, йа фараша! — воскликнул Гук, когда увидел парня. К слову, он тоже позаботился о своём внешнем виде — белая футболка и джинсы на низкой посадке очень элегантно смотрелись, несмотря на простоту образа. — И что это значит? — Бабочка! — улыбнулся Чон, поправляя кожаные браслеты на руках. — Так, сегодня я покажу тебе свой Каир. Не тот, который показывают в кино, учебниках или в блогах, а самый настоящий Каир. — Нужно ли мне начать нервничать? — хотя Ким и без этого нервничал. — Боюсь получить в нос… — Не бойся получить в нос, бойся получить в рот! — кажется эта шутка очень понравилась Чонгуку, но улыбка тут же исчезла с его лица, когда он увидел как округлились глаза бедолаги археолога. — Так, понял… Что ж, — он потёр шею, а потом хлопнул в ладоши, решив сменить тему. — На улицу Пирамид я тебя не поведу, уверен, ты и так её видел. — Мы не будем смотреть такие места? — «Такие» это какие? Туристические? — вскинул бровь Гук, похоже это замечание явно его задело. — Йа устаз, я знаю что ты турист до мозга костей, но позволь сегодня себе и мне насладиться другой прогулкой, — парень нагло взял его за руку, ведя за собой. — Будь уверен — ты не пожалеешь. И Тэ действительно не пожалел. Сначала его очень напрягало отсутствие маршрута по «популярным» местам, где было огромное количество туристов. Но чем больше он узнавал, тем больше понимал весь местный колорит благодаря Чонгуку. Увидеть Каир глазами местного жителя было гораздо интереснее и ценнее, чем бродить по музеям и галлереям. Хотя, разумеется, в музеи и галереи он с удовольствием сходил бы, но сейчас… Сейчас он позволил утянуть себя в тот мир, который возможно никогда бы и не познал, не будь рядом Чонгука. Такой шумный и дерзкий, но при этом умеющий защитить и успокоить. Как можно быть таким? Человеком, сеющим хаос, но при этом избавляться от его последствий самостоятельно. Вот уж точно, необработанный алмаз. Сначала они заглянули на Хан эль-Халили — легендарный базар в Каире. Множество узких улочек, в которых было так приятно заблудиться, болтая о чём угодно. Лавки, переполненные специями, медью, папирусами, парфюмерией, фруктами, сладостями — да всем чем угодно! Тут были даже ковры и лампы Алладина, конечно же, ненастоящие. — Хочешь одну? Кто знает, вдруг тебе повезёт и там окажется самый настоящий джинн! — Думаю, на сегодня у меня уже есть джинн, — подмигнув, Ким пошёл вперёд, лишь бы скрыть от парня мгновенно покрасневшее лицо. И что это на него нашло? — А какой твой любимый десерт? — Не знаю, — Тэхён споткнулся от неожиданного вопроса. — Не думал об этом… — Не хочешь узнать какой мой любимый? — И… Какой же? — Пирамиссу, — Чонгук подмигнул, улыбаясь во все тридцать два. — Что? — до Кима не сразу дошла шутка, но потом он смущённо улыбнулся и прикрыл рот рукой, рассмеявшись. Ну и чудной этот Чон Чонгук. После базара, они оказались на Муиз-ли-дин-Аллах. Это главная улица Исламского Каира. Днём тут было бы полно туристов, но к вечеру улица преображалась, становясь совершенно иным местом. Пешеходная зона и музей под открытым небом уже переставали быть интересными, когда взору открывались утопающие в закатных лучах дворцы мамлюков, медресе, мечети, усыпальницы стоящие по бокам. Световые инсталляции ещё больше поразили Тэхёна, стоило их увидеть. Но это был ещё не конец. Ноги уже гудели, но Ким продолжал следовать за своим «гидом», уже не пытаясь гадать где они окажутся на этот раз.       — Вид отсюда — огонь! — они поднимались куда-то уже в сумерках, а из-за отсутствия освещения было совсем тяжело. — Выглядит очень знакомо, — по архитектуре вокруг Тэ пытался угадать местность, копаясь в «архиве» своих знаний. Они оказались на холме, откуда открывался вид на весь Каир. Ещё внизу казалось что стемнело, но тут небо было ещё тёмно-алым — последние лучи солнца догорали на горизонте, уступая место иссиня-чёрной дымке. — Это… с ума сойти! Ты был прав. Вид отсюда просто… нет слов. — Эйшха! — закричал Чонгук, вскинув руки вверх, а потом громко засмеялся, когда Ким рядом дёрнулся. — Ты чего кричишь? — Да какая разница? — улыбался он. — Я кричу — кайфуй! Лови момент! Вот ради чего стоит жить! Теперь ты понимаешь меня? — он поймал его руки в свои, крепко сжимая. — Кажется… кажется, понимаю, — Тэхён смотрел на него будто загипнотизированный, а потом неуверенно кивнул. Он медленно повернул голову в сторону города, по-прежнему держа свои руки в руках Чона. Город кипел жизнью, не было и намёка на древности и пески вековой истории, в которые так стремился погрузиться Тэ. Это было совсем неожиданно почувствовать удовольствие от такой жизни, к которой он совсем не привык. Если подумать… неужели Сеул тоже может быть таким красивым и интересным просто существуя как шумный и хаотичный город? Тэхён всегда мечтал оказаться среди древностей, но внезапно ощутил тоску по дому. Хотелось увидеть город по-новому, проникнуться к нему такой же любовью, какой Чонгук любил Каир. Тэхён уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же вырвал свои руки из нежной и невесомой хватки, когда увидел архитектурный комплекс на холме где они стояли. — Это же Цитадель Саладина и Мечеть Мухаммеда Али! — воскликнул он, тут же начиная перечислять различные исторические факты, справки и ключевые моменты. Гук лишь смог улыбнуться и прикрыть лицо рукой. А ведь они были так близки — Тэхён практически ничего не говорил про исторический контекст той или иной части города где они были, только спрашивал и слушал, если Чонгук мог что-то рассказать, действительно интересное и не из учебника. А в основном они просто общались на разные отвлечённые темы, петляя между улочек и людей. В этот раз Тэхён даже освоил общественный транспорт, не без помощи Чона, разумеется.       Этот день они закончили, пожалуй, на «высокой» ноте. Прогулочным шагом они вернулись к отелю, по пути попробовав местный кофе и несколько сладостей, которые теперь находились в пакете в руках у Кима. Это был «маленький сувенир» от Чонгука. — Эй, а моя мама всё спрашивает, когда ты к нам на ужин заглянешь. — Чонгук неловко потёр шею и взъерошил волосы. — Говорит, надо корейского профессора откормить после всех приключений. Не обязательно завтра, просто... подумай, ладно? И вообще можешь отказаться! — Погоди, ты что, рассказал ей про меня? — шок быстро сменился улыбкой. Кажется он начал привыкать к потоку жизни Гука. После такой экскурсии его даже стало как-то легче понимать. — Да случайно обмолвился. Не каждый день встретишь чистокровного корейца. А для нас, сам понимаешь, это целое событие, — неловко посмеялся Гук. — Хорошо, я подумаю, — они остановились перед входом в отель. Чистый, большой, и такой не «египетский», словно заплатка на фоне старой стены. — И спасибо за сегодня. Нет, за всё. — Да не за что. — улыбнулся Чон, начиная медленно пятится. — Спокойной ночи! — Доброй ночи, — улыбнулся Тэ, разворачиваясь ко входу. Чон так и продолжал идти спиной вперёд, хоть и немного быстрее. — Спокойной ночи, йа амар! — крикнул он вновь, добавив непонятное обращение. — Эй, что это значит? — отозвался вдогонку Ким, резко обернувшись, но Чонгук лишь радостно ему помахал и убежал прочь. И всё-таки, что это значит?

𓂀 𓆣 𓂀 𓆣 𓂀

      Загадочное обращение было похоронено в голове — Тэхён хотел лично спросить Чонгука, чтобы тот не сумел уйти от ответа, поэтому пришлось выжидать. Но работа и другие заботы быстро сменили курс внимания, заставляя Кима вспомнить зачем он вообще тут. Их с Чонгуком переписка стала активнее, во многом благодаря тому, что Чон скидывал ему различные мемы про археологов, Египет, туристов и пустыню. Похоже в этом весь он. Кима по-прежнему смущал его вид деятельности, работа, если уж точнее, но он понял, что, видимо, это лишь его предрассудки. Со слов Чонгука он сумел понять, что это просто сценический образ и его талант — ничего общего с проституцией стриптиз в элитном клубе в Гарден-Сити не имел. Всего лишь танцы на шесте в ужасно пошлой и развратной обстановке. Аргумент, что это всё равно продажа тела не сработал, потому что Гук каким-то образом сумел его убедить в том, что даже если он и продаёт своё тело, то только в качестве эстетического наслаждения, а не для плотских утех. — Но ведь ты вступал в половой контакт со своими клиентами? — Ты спрашиваешь о том, трахался ли я с ними? — Да… — Только несколько раз. Я предпочитаю находить отношения на стороне от работы. На этом их диалог на данную тему закончился, да и оба не особо желали обсуждать это. После такого у Кима ещё больше вопросов появилось к самому себе и сомнений насчёт всего. Абсолютно всего. Это какой-то сюр. [Не хочу давить, но моя мама опять спрашивает про тебя.]

[Ужин? Хорошо. Я приду]

[Если ты не хочешь…]

[Я хочу.]

Тэхён сам не ожидал от себя такой уверенности, но считал, что будет очень невежливо отказать. Однако когда всё-таки осознал всю серьёзность ситуации, то было поздно жалеть и бежать назад. — Не переживай. В обиду тебя не дам, — улыбнулся Гук, когда Тэ начал топтаться у входа в дом. Район был тихим, улицы узкие, а дома нависали друг над другом. Дома были невысокими — всего три-четыре этажа, балконы деревянные, и почти везде были внутренние дворы. Квартира семьи Чона находилась на втором этаже, каждая ступенька отдавала дрожью в коленях, хоть путь был и не слишком долгим. — Они у меня немного… шумные, но ты привыкнешь, — успел предупредить его парень, прежде чем они погрузились в хаос, стоило открыться двери. Тэхён держался стойко, знакомясь с каждым членом семьи. Корейские семьи тоже обычно могли быть шумными и большими, но он никогда не был в таких, выросший единственным ребёнком в тихой, местами консервативной, семье. Мама Чонгука была кореянкой, которая знала корейский на каком-то скромном базовом уровне, на каком обычно разговаривают туристы, посещая Корею. В их семье корейский язык почти не сохранился, из-за интеграции в совершенно другой менталитет — лучше всех по-корейски говорили прабабушка и бабушка Чонгука, но тех уже давно не было в живых. Его папа араб, который был весьма простой в общем мужчина, не такой пугающий, какими казались арабы Тэхёну. Старший брат Чонгука тоже имел больше корейских черт, а его жена египтянка была очень красивой и утончённой женщиной. Её красота была заметна даже несмотря на хиджаб, наоборот, одежда даже подчёркивала её изящность. У Чонгука была также и младшая сестра. Были его дядя и тётя, их дети. Народу собралось в доме полно, Ким даже пытался понять как столько людей умещается в одной квартире, пока Гук не успокоил его, объяснив, что все просто пришли на семейный ужин, а живут по соседству. Общаться было немного трудно, практически никто толком не говорил по-корейски, а английским владели не все члены семьи. Поначалу Тэхёна это очень пугало, он чувствовал себя немым, но потом коммуникация сама собой наладилась. Было удивительно оказаться в такой семье. Чонгук был будто чудо среди всех этих пирамид. Его основная культура, среда, менталитет, круг общения — Египет, Каир. Совершенно другая реальность, в какой должны, по идее, находится корейцы. И хоть он и чувствовал себя каирцем, он здраво осознавал свои корейские корни и не избегает их, пытаясь строить из себя полноценного араба. А его связь с Кореей? Она скорее больше символическая, через призму семейной истории, каких-то остаточных традиций, которые уже видоизменились под натиском другой культуры. Вряд ли он имел глубокое понимание современной корейской жизни. Это часть его семейной истории, его уникальность в Каире, возможно, источник лёгкой гордости или просто факт. Но это не определяло его повседневную жизнь так, как для его прабабушки или даже бабушки. Теперь Тэхён стал ещё больше понимать этого парня. Не потому что он оказался в его семье и пообщался с близкими. Нет. Возможно лишь от части, это просто послужило как рычаг. Чонгук это такой же хаос, как корейцы переехавшие в Египет. Абсурд и отсутствие малейшего рационального объяснения. Просто факт. Просто есть и всё. Это не надо понимать. Так же как и не надо пытаться понять Чонгука.       Вечер шёл достаточно гладко, насколько это было возможно в такой шумной и весёлой обстановке. Но Ким, то и дело, проваливался мыслями куда-то ниже обычного, будто все его размышления были озером. Но внезапно под ним появилось ещё одно озеро, другое, которое он никогда не видел, а может просто забыл. Тёплая волна, поднимающаяся по шее к щекам всякий раз, когда Чонгук смеялся или смотрел на него. Лёгкое головокружение от его близости. Ощущение, что сердце бьётся громче обычного. Хотелось просто ловить эту лёгкость в теле и запоминать каждую секунду. Он ведь никогда не был в такой обстановке, и вряд ли окажется снова. Эта семья такая большая, но они так дружны.

«Почему я замечаю, как свет падает на его ресницы?» — Тэхён резко отвернулся, делая несколько шумных глотков какого-то холодного напитка. Он совсем не в себе, уже не понимает, что пьёт. — «Его рука так близко к моей... что, если я коснусь?» — он пьян. Пора завязывать. — «Я хочу, чтобы этот вечер не кончался. Хочу запомнить это всё — еда, дом, он, этот шум, этот его взгляд.» — наплевав на всё, Тэ решил не останавливать свои глупые мысли. Какая разница? Это всего лишь мысли. Их никто не слышал. Да и он просто проникся атмосферой.

Но это окрыление продолжало в нём играть. Непроизвольная улыбка, когда Чонгук шутил что-то на арабском и пытался объяснить это на английском. И каждый раз, когда он что-то ему говорил, то наклонялся ближе.       Чонгук не мог нарадоваться, что ужин проходил так хорошо, и Тэхён, вроде бы, расслабился и очень вписался в общую атмосферу. Кто бы мог подумать, что он так быстро поладит с остальными? Кто бы мог подумать, что этот зажатый и нудный профессор, любящий только мумий, проникнется любовью к шумной семье. Непривычное чувство тепла в груди, когда Тэхён улыбался именно ему. Откуда бы ему взяться? А это лёгкое покалывание в пальцах — желание прикоснуться, это вообще нормально? Чувство "бабочек" при их случайном касании за столом? Ощущение, что мир немного сузился до этого стола и этого человека? Он всё чаще шутил на арабском, чтобы после наклонится к Тэ объяснять ему эту шутку на английском. Интересно ли ему или он просто поддаётся безвыходности? Но ведь улыбается. Значит весело?

«Он так вписался... Как будто всегда должен был быть здесь.» — Гук наблюдал за тем, как его младшая сестра пристаёт к археологу, разбрасываясь бессмысленными фразами и словами на корейском. — «Как его губы выглядят, когда он пробует соус.» — он тут же вздрогнул от собственных мыслей, с ложки чуть не упал кусок мяса, который он хотел положить парню. Он тут же положил в тарелку кусок мяса и прокашлялся, когда Ким благодарно ему улыбнулся. — «Хочу поцеловать...» — увидев губы в соусе, а потом вновь вздрогнул. — «Черт, он красив при этом свете. И умный. И смешной, когда расслабляется.» — Чон стал нервно кусать губы, бегая взглядом по столу. — «Хочу защитить его от всего, даже от моего хаоса.» — в груди неприятно защемило.

Гук нервно поправил волосы и вытер ладони о джинсы. Было и холодно, и жарко. Встать и выйти на балкон? Нет, остаться тут и ещё немного посмотреть. Суматошные мысли превращались в зыбкую кашу. — Кажется я уже опьянел и наелся, — тихо проговорил Ким, с лёгкой улыбкой. — Так, ну, нам пора! — в этот момент Чонгук почувствовал себя рыцарем, спасающим своего принца. — Профессору завтра рано вставать, ехать в Фустат, Гизу и куда там ещё нужно археологам. Родители не слишком-то были рады заканчивать весёлый ужин, но делать было нечего. Нельзя было держать гостя до потери пульса, учитывая всю серьёзность его пребывания тут. Для Тэхёна это были шумные объятия семьи, много непонятных фраз, но все такие искренние и добрые. А для Чонгука: — Ну всё, давайте! Я провожу его, чтобы не потерялся! Ужин стоял тяжестью в животе, поэтому Тэ попросил немного прогуляться, прежде чем возвращаться в отель. Они медленно шли, решив проветрится на набережной Нила. Алкоголь медленно выветривался, но щёки были по-прежнему красными и горячими, а мысли вязкими и странными. Оба молчали, не зная что сказать. Слова казались сейчас пустыми и ненужными, за вечер уже будто бы всё было сказано. — Пережил этот вечер? — они остановились на смотровой площадке, любуясь видами ночного города. Огни растворялись в мутной воде Нила, растекаясь от одного берега к другому. — Ты хорошо держался. — Правда? Спасибо, — неловко засмеялся Тэ. — Сначала было неуютно, но потом я проникся. Пожалуй, это был самый лучший вечер с момента как я приехал. — Не шутишь? — удивлённо повернулся Гук, пытаясь понять по лицу археолога насколько он честен. — Нет, серьёзно. Всё было замечательно — твоя семья, атмосфера... И ты... — он начал говорить это так активно и с таким запалом, но под конец смущённо стушевался. — И что я? — дыхание мгновенно перехватило. Неужто ему кажется? — Ты весь... Невероятный, хаотичный и живой... Пиздец, пиздец, пиздец, пиздец! Чонгук, сделай что-нибудь с собой! Не стой как грёбанный истукан в гробнице! Чонгук потянулся рукой к щеке Тэ, нежно и неуверенно коснулся, шепча «можно?», а Тэ лишь прикрыл глаза и подался вперёд. Сейчас или никогда. Захотелось чихнуть или засмеяться, Гук сам не понимал что именно. Ещё немного и момент был бы упущен, если бы он не взял себя в руки. Губы прижались к губам, в терпком и нежном поцелуе, как бы пробуя как далеко можно зайти. Тэхён медленно склонил голову на бок, позволяя поцелую стать чуть более глубоким и дерзким, подстать Чонгуку. Неожиданно Чон отстранился и резко чихнул, прикрывая рукой лицо. — Будь здоров. — Прости… — неловко улыбнулся Чон, проведя пальцами по кудрям парня. — Знаешь, я хотел тебя спросить, — Ким поймал его за руку, будто бы тот мог сбежать. — Что такое? — В тот раз ты назвал меня «йа амар», что это значит? — Луна моя, — парень возвёл глаза к небу, глядя на неполную луну. Прозвучало довольно-таки романтично, так что у Тэ аж щёки запылали. — Или просто красавчик. — Боже, — громко выдохнув, Ким слегка толкнул его в грудь и отвернулся к реке. Сердце стучало уже в ушах от переизбытка чувств. — Могу тебя звать «йа хабиби», — хмыкнул Гук, подмигнув. — Это ещё что? — Мой любимый… Сейчас они были окружены романтикой и растворялись в друг друге, мир просто перестал для них существовать. Повернувшись к Чонгуку вновь, Ким нежно обхватил его за талию и поцеловал, будто бы пытался запомнить этот вечер через поцелуй. Только они, луна и её зыбкое отражение в Ниле.

𓂀 𓆣 𓂀 𓆣 𓂀

      После этого ужина и после поцелуя Тэхён о многом размышлял. Между ними зародилась химия, появилась искра и это крепко связало их вместе. Хотелось наслаждаться каждым моментом, который они теперь разделяли вместе. Днём Тэхён был в Фустате или в Коптском Каире, изучая местность и «раскопы», иногда мог находиться в лаборатории, всё также получая опыт от старших коллег, а после Чонгук встречал его у отеля, и они гуляли по городу. Чон даже уговорил парня прокатиться с ним на скутере, но после нескольких поездок Ким всё же убедил его ходить пешком. Казалось что Каир превратился в маленький мир только для них двоих — укрывал их в тени узких улочек между домов, рядом с душистыми кустарниками или где-то ещё, позволяя дарить мимолётные прикосновения и поцелуи. Но ближе к ночи им приходилось расставаться, поскольку Гуку необходимо было идти на работу. Тэхён ничего не говорил, всё ещё пытаясь плыть по течению и одновременно с этим разобраться в себе. Ему было тревожно от запутанности этих отношений, ведь он здесь ненадолго. И об этом ему напомнило письмо от научного руководителя — срок его учебной практики подходил к концу, скоро он должен был вернуться в Сеул. А он и забыл, что это совершенно не его место. Так был окрылён влюблённостью, что даже не замечал быстро идущего времени. Осталось совсем немного… Разговор об этом не хотелось начинать, так что Ким решил отложить это, подождать… Но чем больше он тянул и глушил это в себе, тем хуже становилось. Гук будто бы чувствовал его подавленность, поэтому каждый раз его прикосновения были неуверенными, дрожащими. Возможно он тоже догадывался, что происходит. — Йа амар, — тихо заговорил Чон, глядя на парня, который погрузился в свои мысли. — О чём ты задумался? Уже не впервые у тебя такое хмурое лицо. — Прости, просто… — Тэ закусил губу, тяжело вздохнув. — Не важно. Не о чем волноваться. — Ты так говоришь уже не первый раз, но твоё лицо… О чём ты волнуешься? — И вовсе я не волнуюсь! И вновь он замял это. А Чонгук вновь не настаивал, уважая эти ненужные, фальшивые границы. Но рано или поздно эта хлипкая стена должна была рухнуть, открывая все те неприятные вещи, которые Тэ так старательно пытался похоронить. Они не обсуждали, что ему нужно вернуться, но Ким, будто бы пытаясь подготовить почву для разговора, иногда рассказывал о Сеуле, о своём доме. Всё это было замаскировано под разговоры о родном месте, но имело жирный подтекст — «Это не надолго. Я скоро уеду». — Что, уже мыслями в Сеуле? Как и было предсказано — терпение Чонгука лопнуло, стена рухнула, а за ней — горы недоговорённостей, служащие предпосылками для обиды. И, похоже, Чона это молчание сильно задевало. А может его больше задевала отстранённость Тэхёна? Его жалкие попытки убежать от реальности и игнорировать? А ведь это так в его стиле и характере. — Считаешь дни? Надоели тебе наши пески и мой "недостойный" клуб? — в голосе Гука была слышна обида. Он сидел на кровати в номере Тэ, наблюдая как тот перебирал свои вещи. Сработал рычаг, всё перевернулось. — Не говори глупостей! Ты знаешь, что я... — растерявшись, Тэхён выронил книгу, которую искал среди вещей. Он действительно иногда возвращался мыслями в Сеул, но лишь потому что пытался представить, что будет дальше. — Зачем тогда всё это? Чтобы скоротать время до отъезда? Я для тебя что, экзотическое приключение? — разведя руки в стороны, Чонгук поднялся с кровати и неприятно усмехнулся. — Ты знаешь, что это не так! Просто... у меня там жизнь! Работа, обязательства! — Обязательства… — фыркнув, он одёрнул рубашку. — Я не могу просто взять и остаться! Ты же сам говоришь, что Египет — твой дом! Где мне тут место? — истерически зачесав волосы назад, молодой человек запнулся о книгу. — Место? — в глазах миллиард осколков, а на лице полное непонимание. — Рядом со мной! Но ты даже не подумал о вариантах! Ты сразу решил, что твой путь — обратно в свою удобную корейскую коробку! Ты боишься моей жизни! — это была и ложь, и правда одновременно. Они оба боялись. Но Чонгук как всегда шёл напролом, говоря прямо, а Тэхён прятался и плакал. — Я не знаю как это может работать через полмира! Это же невозможно! — он сжал от нервов и злости кулаки. — Невозможно? И что? Мы не будем даже пробовать? Ты даже говорить об этом боишься! Ты бежишь, как тогда из клуба! Я готов биться, искать варианты! А ты? Тэхён приоткрыл рот, а потом виновато отвёл взгляд. Пальцы разжались, руки повисли вдоль тела. — Халас! — Чонгук всё понял без слов. Ему хватило реакции и молчания. Недовольно вскинув руки, он прошёл мимо и вышел из номера — хлопнула дверь. Тэхён остался в полном одиночестве. Может это и к лучшему — закончить так? Больно, но зато не так сильно, если бы они не справились и расстались, не глядя друг на друга. Это пустые слова… Он просто долбанный трус.

𓂀 𓆣 𓂀 𓆣 𓂀

      Была ли в этом их общая ошибка — они говорили много, душевно, но избегали разговоров о будущем. Чонгук злился сам на себя, за то, что вспылил, за то, что наговорил того, что не было правдой. Он ведь знал, что Тэхён слишком серьёзно подходит ко всему и для него это не развлечения. Всё было запутанно до ссоры и стало ещё хуже после… Вместо того чтобы сидеть на одном месте и предаваться унынию, он старался сделать вид, что всё отлично. Он справлялся со своей тревогой активными действиями, а не пролёживая бока дома. Вот только не было никакого настроения находиться в компании друзей или в клубе, поэтому парень просто ходил по городу или бегал. Голова взрывалась от переполнявших его мыслей и эмоций. Что он чувствует? Как хочется поступить дальше? И Чонгук решил поступить как всегда — оказавшись в глубокой заднице, он ищет выход, нагло и дерзко, в своём стиле.       Дверь в номер выглядела холодной и отчуждённой, словно передавая все эмоции, которые покоились глубоко внутри Чона. Не медля, молодой человек сжал кулаки и стал с силой стучать в дверь, не переживая о том, что другие постояльцы могут начать жаловаться, вызвать персонал или даже полицию. И вот дверь открылась — на пороге нервный и взмокший Чонгук, а напротив него измотанный, заплаканный и разбитый Тэхён. Совершенно два разных мира, два разных человека. Так почему же они по-прежнему тянутся к друг другу? Казалось бы, эти дни тишины могли помочь им разойтись и вспоминать обо всём с горечью и тоской, пока рана не превратится в огрубевший рубец. — Пойдём. Покажу тебе моё любимое место. Короткая фраза, напускное безразличие и ровный тон, за которыми скрывались страх и отчаяние. Ким медлил, но всё же пошёл следом. На улице темнело, температура опускалась, становилось прохладно для коротких шорт и лёгкой майки с рубашкой. Чонгук подал руку, когда они поднимались и держал её до тех пор, пока они не сели. Это была крыша какого-то высокого дома, откуда открывался потрясающий вид на город. Не архитектурный комплекс на холме, но тоже великолепно. Они сидели на куртке Чона, Тэхён обхватил колени руками, чтобы унять дрожь хоть немного. Что дальше? Молчание дробило тело изнутри, заставляя съёживаться от каждого вдоха и выдоха — вот сейчас, сейчас прозвучит какая-то фраза, а за ней — неизвестность. — Прости. Я не хотел... кричать. Не хотел ранить. Просто... я теряю тебя, а ты молчишь. Это страшно. — наконец произнёс Чонгук, сжимая свою шею сзади. — Прости и ты меня. — озвучить вслух извинения было только первым шагом на пути к полному краху. Казалось, ещё несколько слов, и он снова заплачет. Ким изо всех сил держался, чтобы говорить нормально. — Я не бегу. Я... боюсь. Боюсь этой боли. Боюсь обещать то, что может не сработать. Боюсь разочаровать тебя. — Я не жду невозможного. Жду попытки. Писем. Звонков. Видео. — Гук отчаянно искал варианты, перебирая в голове всё. Он повернулся к парню, чтобы видеть хотя бы его профиль, который превращался лишь в очертания из-за сгущающейся темноты. — Я... научусь корейскому! Буду копить на билет. Чонгук так старался, так хватался за любую возможность. А что сделал сам Ким? Ничего. Просто струсил и забрался в раковину, думая, что так будет лучше и проще. Эти слова ударили в грудь, так сильно, что вызвали реальную физическую боль, заставив расплакаться. — Я... поищу программы обмена, гранты, связанные с Египтом. Поговорю в университете. Может... конференции... — он сделал глубокий вдох. Стоило почувствовать мягкое прикосновение горячих ладоней к своим мокрым щекам, как тело лихорадочно задрожало. — Я хочу попробовать. С тобой. Долгий путь. Ты уверен? — С тобой? До конца света, кудряшка. Теперь ты — мой Принц Египта… Тэ крепко обнял его, не в силах больше сидеть на расстоянии, пусть это и были ничтожные несколько сантиметров. Эти объятия сейчас говорили больше, чем остальные их прикосновения, даже больше, чем поцелуй. Это были и любовь, и тоска, и страх, и отчаяние, и страсть… Все чувства сосредоточились в двух телах, связывая парней в одно целое. — Когда ты… возвращаешься? — Уже завтра улетаю… — Значит у нас осталось совсем немного времени? — голос Чонгука дрогнул, а потом он покачал головой. — Не хочу тебя отпускать. — Нет. Времени у нас ещё полно, но побыть вместе мы сможем недолго. Сначала Чон хотел ему возразить, но потом до него медленно дошёл смысл слов возлюбленного. И правда, теперь всё время мира принадлежало им, вот только распоряжаться они могли им не так, как хотелось бы. — Останься сегодня со мной.       Они вернулись в номер, который был погружён в мягкий полумрак. Тёплый свет ламп рассеивался по комнате, отражаясь от глянцевых и зеркальных поверхностей. Чемодан был брошен на полу, часть вещей уже лежала в нём, остальные висели в шкафу. Тут были порядок и хаос одновременно, словно старый уклад жизни Тэхёна боролся с новым. — Я знаю, что Египет не твой дом. И твоя жизнь там. — Гук неоднозначно махнул рукой, намекая на далёкий Сеул. — Я не хочу, чтобы ты бросал мечты. Я просто... хотел знать, что я для тебя — не просто приключение, — парень обессилено сел на кровать, опуская голову. — Ты для меня... это как песок. Проник во все щели моей упорядоченной жизни и перевернул её. Я не знаю как, но я хочу, чтобы ты был в моём будущем. Даже если оно сейчас в Сеуле. Я не прощаюсь навсегда. Я ищу способ. — Ким подбирал слова, медленно проговаривая каждое. Боялся ошибиться, боялся вновь причинить боль. — Песок, говоришь? Надоедливый, да? — хмыкнул Чон, вскидывая голову. Он вытянул руку, пытаясь притянуть Тэ к себе. — Ну что ж... Буду ждать, пока профессор найдет способ экспортировать египетский песок в Корею. А пока... — ему всё-таки удалось притянуть парня к себе и завалиться с ним на кровать. Смех сменился поцелуем, таким торопливым и чувственным, словно их отрывали друг от друга прямо здесь и сейчас. А потом вновь нежные и крепкие объятия. И тишина, которая будто бы лечила их души. Обычная бравада Чонгука испарилась, обнажив его душу, и это подстегнуло в Тэхёне решимость — решимость пробовать и бороться за будущее, как Чон всегда делал, вытаскивая его из бед.       Тишина номера после крыши звенела облегчением и невысказанной тревогой. Слова «попробуем» висели между ними хрупким мостом. Чонгук, как всегда, рванул заполнить пустоту — резко поднялся с постели и потянулся к мини-бару. Ким вздохнул, поднявшись тоже и отойдя к окну. — Жажда... — его голос прозвучал натужно-громко, рука потянулась к бутылке воды. — У тебя есть... — Чонгук. Имя прозвучало негромко, но как удар хлыста. Тон был ровным, без повышения, но насыщенным непривычной твёрдостью. Чонгук замер, бутылка заскользила в его потной ладони. Тэхён уже стоял посреди комнаты, отойдя от окна, скрытого шторами. Его глаза, обычно прячущиеся или растерянные, сейчас смотрели прямо. Неотрывно. Сфокусированно. — Подойди. Сюда. Не просьба. Не предложение. Приказ. Четкий, не терпящий возражений. Без крика, но с железом в основе. На лице Чонгука дёрнулась тень привычной дерзости. Он попытался ухмыльнуться, поставив бутылку с грохотом: — Йа, профессор... Приказы раздавать вздумал? Я не на сцене, чтобы... Голос сдал на полуслове. Он видел, как Тэхён не моргнул. Не отвел взгляда и даже не покраснел. Чонгук сделал шаг. Неуверенный. Потом ещё один. Остановился в полуметре, вдруг ощутив, как Тэхён, всегда казавшийся ему чуть меньше, нависает. Не физически, а энергетически. Тот не стал ждать. Он преодолел расстояние одним плавным шагом. Его рука поднялась не для удара, а для владения. Большой и указательный пальцы мягко, но неумолимо сомкнулись на подбородке Чонгука, принудительно приподняв его лицо вверх. Чонгук ахнул — больше от неожиданности, чем от боли. — Т-Тэхён... — попытался он, но в его глазах читалась уже не бравада, а растерянность, смешанная с внезапным волнением. Ким проигнорировал попытку речи. Его взгляд скользнул по замершему лицу, по сбивчиво дышащим губам. Большой палец его другой руки медленно, с невероятной сосредоточенностью прошёлся по нижней губе Чонгука. Жест был исследующим, властным, интимным до мурашек. — Тише, — прошептал Тэ, и его голос был низким, бархатистым, но всё таким же непререкаемым. Палец слегка надавил, заставив губы Чона приоткрыться навстречу. — Дыши. И Чонгук... сдался. Всё его "я" — стриптизёр, балагур, уличный король — испарилось. Он закрыл глаза, длинные ресницы дрогнули. Его тело обмякло под пальцами Тэхёна, шея послушно изогнулась в его хватке. Лишь лёгкая дрожь выдавала бурю внутри. Он не сопротивлялся. Он позволял. Тэхён видел эту капитуляцию. Он видел, как пульсирует жилка на шее парня, как вздымается грудь под тонкой тканью футболки. Его собственное сердце колотилось, но рука была тверда. Он знал, чего хотел. Наклонившись, Ким не спрашивал разрешения. Его губы захватили губы Чонгука в поцелуе, который был не исследованием, а утверждением права. Право на эту близость. На эту власть. На этого человека, который так шумно правил улицами и сценой, а теперь полностью отдался тихой силе в его руках. Тэ потянул его за собой, осторожно усаживая обратно на постель. Они обещали друг другу остаться сегодня вместе, не сбегать и не скрываться. Руки Чона скользнули под тонкую рубашку парня, приподняли край майки, пальцы прошлись по позвоночнику. И вновь поцелуй, заставляющий принять горизонтальное положение, оказаться прижатым к постели. Это поцелуй-вопрос, поцелуй-мольба — был как молитва и как бунт одновременно. Каждое прикосновение говорило: «Ты мой. Ты здесь. Сейчас и навсегда». Руки путались в одежде, шуршание и сбивчивое дыхание вызывали смущение, заставляя щёки Кима краснеть. Он почувствовал как пах Чонгука прижимается к его внутреннему левому бедру, что вызвало целый табун мурашек по телу. Они сделают это сегодня, сейчас. Торопятся ли они или наоборот не успевают? Губы Чонгука под его были мягкими, податливыми, слегка дрожащими. Тэхён чувствовал, как напряжено всё его тело — стриптизёр, привыкший контролировать каждую реакцию зрителя, сейчас был как натянутая струна под его пальцами. Рука Кима скользнула вверх, в густые тёмные волосы, захватив их в кулак — не больно, но твердо, не позволяя оторваться. Второй рукой он прижал ладонь к груди Чонгука, чувствуя под тонкой тканью футболки бешеный стук сердца. Тук-тук-тук, как птица в клетке. — Дыши, — повторил Тэхён шёпотом прямо в губы, прерывая поцелуй на миллиметр. Его собственное дыхание было горячим и неровным. — Я здесь. Чонгук всхлипнул — короткий, сдавленный звук. Его глаза были широко открыты, влажные, в них читался не страх, а глубокое, оглушающее потрясение от собственной сдачи. Он кивнул, едва заметно, его руки неуверенно поднялись, чтобы коснуться боков Тэхёна, но замерли в воздухе, не решаясь обнять. Парень не стал ждать. Его рука с груди Чонгука скользнула вниз, к подолу футболки. Пальцы коснулись горячей кожи живота, почувствовали вздрагивание мышц. Он не спешил, двигался целенаправленно, как будто разгадывал важнейший папирус. Его пальцы наткнулись на пояс джинсов, на пряжку ремня. Большой палец провел по холодной металлической бляжке. — Сними это, — приказал Тэхён тихо, но отчетливо, его губы коснулись мочки уха Чонгука. Он не отпускал его волосы. Гук замер на секунду, затем его пальцы затряслись, пытаясь расстегнуть пряжку. Обычно ловкие, они казались неуклюжими, деревянными. Тэхён наблюдал, как он борется, как его губы дрожат. Наконец пряжка поддалась. Змейка джинсов расстегнулась с резким звуком. Молодой человек помог, стягивая их вместе с трусами резким движением вниз, обнажая бёдра, упругие ягодицы, возбуждённый вставший член. Чонгук аж подпрыгнул от неожиданности и холода воздуха, краска залила его шею и грудь. Он попытался прикрыться руками, но Тэхён схватил его за запястья. — Не прячься. Я хочу видеть. — голос стал хрипловатым от желания. Он отвел руки парня в стороны, прижимая ладони к матрасу по бокам от его бедер. Фиксировал. — Смотри на меня. Чонгук повиновался, подняв взгляд. Стыд, возбуждение, полная потеря контроля — всё это плясало в его тёмных глазах. Его тело было прекрасным в своей уязвимости: мускулистое, но не статичное, как на сцене, а живое, трепещущее, реагирующее на каждый взгляд и прикосновение. Тэ оценивающе окинул его взглядом — медленно, от ступней вверх, задерживаясь на вздымающейся груди, на напряженном животе, на полной, тяжелой твердости между ног, поднимающейся к пупку. Этот немой осмотр был почти невыносим для Чонгука. Он застонал, слабо попытался вырвать запястья. — Тише, — снова тихо и осторожно приказал археолог, сжимая запястья чуть сильнее. Его пальцы скользнули вниз по его боку, ощущая каждый мускул, каждую впадину рёбер. Коснулись внутренней поверхности бедра, заставив Чонгука вздрогнуть всем телом. — Веришь мне? Чонгук кивнул, губы его беззвучно шевелились. Тэхён опустился перед ним. Его дыхание обожгло чувствительную кожу внутренней поверхности бёдер, потом основание его члена. Чон едва не вскрикнул, запрокинув голову назад, вцепившись в хватку Кима на его запястьях. Молодой человек не стал медлить. Его язык прошёл снизу вверх по всей длине его возбуждённого члена — один долгий, влажный, оценивающий штрих. Чонгук тихо застонал, почти заскулил, его бёдра дернулись вперёд непроизвольно. Тэхён схватил его за них, прижал к матрасу сильнее, чтобы обездвижить. Его рот охватил головку, всосал с глубоким, мокрым звуком, язык закрутился вокруг уздечки. Он работал ртом — не с показной артистичностью стриптизёра, а с сосредоточенной, почти научной интенсивностью, изучая каждую реакцию, каждый прерывистый стон, каждый толчок бёдер, которые он тут же жёстко пресекал. Он знал, что делает. Он контролировал темп, глубину, силу. Он доводил Чонгука до края, чувствуя, как его тело содрогается, как пальцы впиваются в его плечи, как голосовые связки рвутся от немых криков, — и оттягивал, замедляясь, переходя на лёгкие поцелуи по внутренней поверхности бедра, давая передышку, но не выпуская из-под контроля. — Тэ... Тэхён... Пожалуйста... — Чонгук выдохнул, его голос был сломанным, молящим. Слёзы катились по вискам, смешиваясь с потом. Он был разрушен, превращен в чистое ощущение, в потребность. Его обычная дерзость испарилась, осталась голая, дрожащая мольба. Тэхён выпрямился, его лицо было влажным, губы красными. Он смотрел в глаза парня — в эти тёмные, бездонные, полные слёз и немого вопроса глаза. — Что ты хочешь? — спросил он тихо, властно, его рука обхватила основание его члена, большой палец провел по чувствительной головке. — Скажи. — Тебя... Внутри... Сейчас... — Чонгук выдохнул, почти рыдая. Его тело выгнулось навстречу прикосновению. Археолог кивнул, один резкий кивок. Его пальцы впились в бёдра Чонгука, раздвинули его ноги. Чон упёрся ладонями в постель, хоть в этом и не было толка, прогнул спину, подставил себя — полностью, безоговорочно. Ким медленно снял с себя шорты, оставшись в одной майке. Было абсолютно наплевать на оставшуюся одежду, хотелось поскорее войти в Чона, почувствовать жар его тела внутри, а не только снаружи. — Расслабься, — приказал он, его голос был напряженным от сдерживания. — Мне нужно немного времени. — Просто сделай уже! — Тебе будет больно, — нахмурился Тэ, но почувствовал как парень самовольно притёрся задницей к его члену. — Чонгук-а, не испытывай моего терпения. — У тебя его уже нет, признайся, — дерзко и с вызовом бросил тот, нахмурившись в ответ. Тэ нервно и недовольно выдохнул. Придётся постараться, чтобы из этого хоть что-то вышло. Первый толчок был тугой, второй — не лучше, но с третьего раза у него всё же получилось войти полностью, хоть он и чувствовал как всё сжимается вокруг его члена. Он вошёл. Медленно, неумолимо, преодолевая инстинктивное сопротивление мышц. Чонгук вскрикнул — резко, громко, вцепился пальцами в простынь, когда Ким попробовал подвигаться. Его тело сильнее сжалось, потом сдалось, впуская его, принимая всю длину. Тэхён замер, чувствуя невероятную, обжигающую тесноту, пульсацию вокруг себя. Его лоб прижался к груди Чонгука, он дышал, пытаясь совладать с волной ощущений. Затем он начал двигаться. Нежно сначала, исследующе, выверяя каждое движение, следя за дыханием Чонгука, за каждым его стоном, каждым напряжением мышц под его руками. Ему хотелось понять что ему приносит удовольствие, понять как ему нравится больше. В попытке получить больше прикосновений, больше контакта с голой кожей, молодые люди избавились от всех остатков одежды, нещадно сбросив всё на пол. Ким, подавшись вперёд, чтобы быть ближе к парню, закинул одну его ногу себе на плечо, чтобы входить ещё глубже. Немного длинные, отросшие пряди Чонгука разметались по постели, делая его ещё больше похожим на образ восточного принца — принца Египта, словно Клеопатра или Нефертити переродились в мужчину. Ритм нарастал, становился глубже, увереннее, требовательнее. Тэхён вкладывал в каждый толчок всю свою тихую, накопленную страсть, всю боль разлуки, всю надежду на будущее. Он держал Чонгука за бёдра, направляя его, задавая темп, глубже, сильнее. Его губы прижимались к горячей коже ключиц и груди, к шее, кусали мочку уха, шептали что-то неразборчивое на смеси корейского и английского — команды, успокоение, свои собственные стонущие мольбы. Чонгук отошёл от боли и шока. Его стенания превратились в низкие, протяжные стоны, в рычание, когда Тэхён попадал именно туда, куда ему хотелось. Он откинул голову, обнажая горло, его руки ослабли, он ухватился за предплечья Тэхёна, впиваясь пальцами в кожу, притягивая ещё ближе, ещё глубже. Он был невероятно активен в своей отдаче, в своих реакциях, в голосе, который звучал громче и грубее, чем когда-либо на сцене.  — Да! Там! — выкрикивал он, его тело сотрясали спазмы наслаждения, сжимаясь вокруг члена Тэхёна с невероятной силой. Ким чувствовал, как теряет контроль — не над Чонгуком, а над собой. Его ритм сбился, стал резче, хаотичнее. Его пальцы впились в плоть ноги Чонгука, голос сорвался на рык. Волна накатила неудержимо, выплеснувшись глубоко внутри Чонгука долгими, судорожными толчками. Он упал вперёд, прижавшись всей тяжестью к дрожащему Чонгуку, его лицо уткнулось в пропитанный потом угол подушки. Тэ чувствовал, как конвульсии Чонгука продолжаются вокруг него, как его стоны переходят в тихие всхлипы, как его руки отпустили его предплечья и бессильно упали. Они лежали так, пригвожденные к кровати, друг к другу, дыша навстречу, сердца колотились в разных ритмах, но сливаясь в один глухой гул в тишине комнаты. Никто не говорил. Звучали только хриплые вдохи, тихие всхлипы Чонгука и далекий гул ночного Каира за окном. Простота. Искренность. Большая, чем секс, близость. И понимание, что эта уязвимость, это доверие, эта власть и отдача — и есть их самый ценный артефакт, найденный среди пыли и песков расставания. — Я люблю тебя… — прошептал Тэхён, пряча лицо в объятиях парня. Произносить такие слова было страшно, но он всё же рискнул. Похоже он нахватался этого у Чонгука — идти на риски без раздумий. — И я… я люблю тебя, луна моя… — Ты хотел сказать красавчик? — тихо засмеялся археолог, буквально отлипая от тела Чонгука. Тот лишь улыбнулся.       Ночь ощущалась как-то что-то оторванное от реальности. Будто бы они оказались в безвременье — они приняли душ, переоделись, посмотрели телевизор и уснули лишь на рассвете. Всё это время Тэхён рассматривал следы на теле Чонгука, едва заметные, но всё же имеющиеся — последствия золотых украшений и кожаных ремней от костюма в его клубе. Обратная сторона всего этого… разврата.

𓂀 𓆣 𓂀 𓆣 𓂀

      Когда они проснулись, то уже нужно было собираться. Времени на завтрак в отеле уже не было, так что Чон просто наблюдал за тем как аккуратно складывал вещи в чемодан молодой человек — в этом был весь Тэхён. — Давай проведём эти часы вместе? — Гук схватил его чемодан быстрее, будто бы Ким был этим самым чемоданом. Вцепился так, что трудно было бы оторвать. Приближение «часа расставания» нависало тучей над ними, но парни продолжали делать вид, что всё идёт своим чередом. Они поели в ресторанчике, Тэ в последний раз насладился местной кухней и с тоской взглянул на палящее солнце.       И вот аэропорт. Спешный поцелуй украдкой, крепкие объятия и последнее прикосновение к руке. — Это тебе! — Чонгук вложил что-то в холодную ладонь парня и сжал. — Оберег… на удачу… И просто на память. Опустив взгляд, Тэхён разжал пальцы и увидел маленькую серебряную подвеску на шнурке — Глаз Гора или же «всевидящее око». Самый настоящий древнеегипетский символ защиты, да ещё такой мощный. — Чтобы ты всегда был целым, куда бы ни занесло. Чтобы мой город, моя земля защищали тебя, даже когда меня нет рядом. — Гук неловко провёл рукой по шее, пряча взгляд. Тэхён улыбнулся, а потом крепче сжал в руке подвеску. Пальцы дрогнули, когда он осторожно повесил шнурок на шею, лёгкая тяжесть подвески стала ощутимой на груди. На секунду задумавшись, молодой человек полез в карман брюк и вынул оттуда кошелёк, на котором болталось что-то маленькое и тяжёлое — самый настоящий золотистый подвес, который парень использовал в качестве брелока. Отцепив его, он осторожно вложил его в ладонь Чонгука и оставил невесомый поцелуй на сжатом кулаке. — Это Чхонсан ёльча бонги — корейский небесный глобус, — археолог с нежностью провёл пальцами по костяшкам парня. — Под этим небом — и Сеул, и Каир. Где бы я ни был, я смотрю на те же звезды, что и ты. Найди Полярную... и знай, что я тоже смотрю. Чон растерянно посмотрел на свой кулак. Там лежало что-то такое ценное, но непонятное ему. Глобус… Как это в стиле Тэхёна, его профессора. По холлу раздался женский голос, объявивший начало посадки на рейс Тэхёна. — Тебе пора… — Знаю, но так не хочу. Они вновь улыбаются друг другу. Улыбаются как могут, сквозь слёзы и нервный смех. Кроткие объятия, невесомый поцелуй на щеке — и Ким уходит на регистрацию. Он ни разу не обернулся, знал, что если сделает это, то не сможет улететь. Им нужно пережить это, справиться с этим вместе. Ведь оба пообещали друг другу только прекрасное будущее, в котором они вместе, неразлучны.       Чонгук ещё долго стоял потом и смотрел на небо, в котором растворялись самолёты. В котором из них Тэхён? Всё ли у него хорошо? А в руке сжимал маленький золотистый шарик. Небо над Каиром впервые было одиноким, но прекрасным. И в этом небе он видел небо Сеула — такое же одинокое, прекрасное и неизвестное.

«Я уже скучаю. Но я буду ждать тебя…» — пронеслось в голове у Чонгука, а по щеке скатилась горячая слеза.

«Я тоже по тебе скучаю. Скоро мы опять увидимся…» — Тэхён прикрыл глаза, видя чудесный образ их будущего.

Они нашли друг друга. Каир и правда место с чудесной историей, город наполненный сокровищами. И где-то в календаре уже была отмечена дата ярким маркером…