Две недели

      Ноыль сидел на подоконнике и смотрел, как крупные капли дождя начинают свой путь где-то глубоко в тёмно-сером небе и погибают, встречаясь с бездушным асфальтом.       Настроение чем-то напоминало счастливый период съёмок «Love in the air». В то время было ощущение чего-то грандиозного, предвкушение успеха, начала карьеры и длинной насыщенной жизни.       Босс. Влюблённость в этого парня была практически осязаемой и... невзаимной. Просматривая кадры первой части лакорна, сегодняшний повзрослевший Ыль понимал наконец, что очарован был не Боссом, а его образом, крутым мужчиной Пхаю, который смотрел бы на него, как на сокровище, дарил любовь, ласку и надёжность. Но этого не произошло. Фансервис получался скомканным и ненатуральным, а подобие дружеских отношений разбивалось о непонимание и тотальную разность между их личностями. Это был не тот случай из лучших клише вечности, когда противоположности притягиваются.       Босс в открытую никогда не кичился своими романтическими похождениями, но частенько давал понять, кто из девушек провёл ночь в его постели. Без грязи и подробностей, но тонкой влюблённой душе Ыля этого было достаточно, чтобы ночами сидеть вот также на окне и слушать любимые песни Stray Kids.

***

      Съёмки «The boy next world» закончились почти год назад, а со времени выхода последней серии примерно полгода. Сериал по рейтингам буквально провалился, не оставив после себя ни восторженных рецензий, ни приятного послевкусия ни у поклонников пары Босс/Ноыль, ни у самих актёров. Это был провал. Это был конец, хоть и официально никто не признавал пока такой ещё исход, но будущее в текущем агентстве, да и в целом их, как BL-актёров, было предопределено. Первичный успех, который повторить не удалось, давно смазался в воспоминаниях, оставляя после себя лишь неприятную горечь и разочарование.       Девушка, с которой Ноыль пытался строить «любовь» последний год, также отправилась в прошлое. Парень так и не смог заставить себя увлечься ей, как ни пытался, окончательно признав полное отсутствие у себя влечения к противоположному полу. Он пытался, честно. И весело проводить время с Чанией, дарить ей подарки, водить на свидания, убеждая окружение, семью, а главное самого себя в том, что бисексуален. Важен человек, а не пол. Но спустя несколько месяцев попыток сексуальной близости нашёл себя на полу просторной ванной с солёными ручьями на щеках, ощущением отвращения к самому себе и чего-то ещё непонятного. Долго, наверное несколько часов, тогда стоял в душевой кабинке, стараясь до кровоточащих царапин стереть с себя опыт.       Чания, умная и добрая девочка, поняла всё буквально взглянув в глаза на тот момент своего ещё парня. Они проговорили тогда всю ночь, много плакали и обнимались. Что удивительно, из них могли бы получиться неплохие друзья по итогу, но девушке предложили прыжок по карьере в США, и она, недолго думая, согласилась.

***

      Ноыль сидит на подоконнике и смотрит, как крупные капли дождя начинают свой путь где-то глубоко в тёмно-сером небе и погибают, встречаясь с бездушным асфальтом.       Телефон пиликает. Парень лениво вытаскивает его из кармана широких домашних штанов. Феликс Привет, бро. Как оно?

Но

Хай. Порядок.

Как сам?

Феликс Тоже неплохо. Дома?

Но

Ага, дома.

Не ври, что порядок, я видел записи.

Что со спиной?

Феликс Не бери в свою прекрасную головушку. Справлюсь.

Но

Ага, делаю вид, что верю.

Нельзя так, Ликс.

Феликс Я что пишу. Есть предложение по работе. Можем созвониться?       Ноыль не отвечает и набирает сам. Феликс говорит ему, что им для съёмок последнего клипа перед уходом на обязательную военную службу нужен парень такого типажа, как у Ноыля. Приглашает в Сеул. А парень думает, что это знак. Безумно вовремя подкинутый вселенной знак. Именно этого ему сейчас и не хватает. Мгновений в кадре внимательной кинокамеры, общения с по-настоящему талантливыми деятелями искусства. А не как на родине.       — Когда вылет? — вот так. Без «я подумаю» и даже без «ну не знаю».       — Если готов, то завтра по вашему времени. Вышли мне данные паспорта, я впишу в билет.       — Отлично. Начну собираться прямо сейчас.       — Супер. Я очень соскучился по тебе, бро. Как с Чанией? — последний вопрос задаёт как-то тихо, слегка неуверенно.       — Расстались, — просто, сухо.       — Можно узнать почему?       — Можно, почему нет? Просто поняли, что друг другу не подходим.       — О, значит ты свободен сейчас? — мурлыкающим низким голосом задаёт вопрос Феликс, чем сбивает покрывшегося мурашками Ыля.       Он помнит их встречу, как будто это было вчера. Как их познакомили после концерта, а оказалось, что каждый следит за творчеством другого. Они тогда провели прекрасную ночь, гуляя по тёмным улицам и разговаривая обо всём на свете. Только вот под конец вечера Ликс взял Ыля за руку и переплёл их пальцы. Так и не расцеплял замок рук до тех пор, пока не пришло время расставаться. А на прощание с ласковой улыбкой поцеловал костяшки сжатых в напряжении пальцев. Дважды.       С тех пор ничего не было, но мысли. Они блуждали в голове Ноыля. Как и воспоминание о глубоком взгляде, тёплой ладони и мягких губах на своей руке.       — Свободен.       — Хм... — как-то слишком довольно протянулось на том конце линии. — Встречу тебя в аэропорту, идёт?       — Да, конечно.

***

      В аэропорту Сеула его встречает нечто в глубокой панаме, маске и тёмных очках. Ыль сразу понимает, что это Ликс. Взгляд его через тонированные стёкла не видно. Но отчего-то ощущается буквально кожей. И снова эти мурашки, а ещё... Ладонь в ладони, пальцы сплетаются в кресты и ощущаются правильно. Идеально. Что ещё поражает, так это сердце. Оно тоже чувствует себя в правильном месте. С правильным человеком.       Феликс ничего не говорит, ведёт за собой. В машине едут явно не в отель. Квартира в элитном жилом комплексе, высокий этаж. Лифт, дверь, чемодан отъезжает.       — Прости меня, Но.       — И тебе привет, Ликс.       — Я обманул. Прости, пожалуйста. Я не буду врать, что не хотел и не виноват. Виноват и хотел.       — О чём ты?       — Нет никакого клипа. Есть две недели до ухода в армию. И есть я и мои чувства.       — Что?       — Я не могу забыть тебя, Но. Твои глаза навсегда в моём сознании. Тепло твоей руки я не мог вспомнить, и это сводило меня с ума. Прости меня, прости. Но я не мог иначе. Блин, чёрт. Мог, не захотел.       — Я нужен?       — Безумно. Проведи эти две недели со мной.       — Боже, Ликс, но я никогда...       — Где-то я уже это слышал, — мягко прыскает Феликс. — Я не трону тебя в этом смысле. Это было бы подло с моей стороны: сделать подобное и свалить на полтора года.       — Да уж... Но... Как...       — Мы обо всём поговорим, а сейчас... Дай мне сделать то, о чём я мечтал так долго.       Он притягивает к себе Ыля и мягко припадает к его сухим после перелёта губам. Увлажняет их своим языком, проведя мазком то по верхней, то по нижней, аккуратно посасывает и делает недвусмысленный намёк на то, чтобы парень приоткрыл уста. Ноыль немного в ступоре, но он тоже мечтал об этом, только не смел признаться даже себе самому.       Почему эти губы ощущаются так потрясающе? Он приоткрывает рот, куда тут же проскальзывает чужой язык, и это так... сладко? Почему слюна другого человека, парня, чувствуется такой вкусной. Поцелуй меняет свой окрас на более страстный, но не переходит во что-то непристойное. Хотя в общее действо добавляются руки, которые мягко обнимают и ласково поглаживают. Они целуются до ноющей от непривычного положения челюсти, до зудящих губ, до стонов в рот, до вставших членов.       Феликс отрывается от Ыля.       — Будь моим, Но. Я так этого хочу!       — Но полтора года, как мы вообще?       — Если тебя беспокоит только лишь это, то я постараюсь приезжать почаще. И вообще, есть большая вероятность, что меня не возьмут на обыкновенную службу и это будет альтернативка.       — Как у Юнги из BTS было?       — Да, примерно так, только не знаю: где, как. Но я смогу ходить, как на работу, а вечером и ночью ночевать во временном доме.       — В Сеуле?       — Не факт, это может быть и другой город.       — Речь шла буквально пятнадцать минут назад о двух неделях.       — Я знаю, что прошу о многом. Но...       — Ликс, а ты прав. Мы говорили с тобой часами об этом. Меня же ничего не держит в Бангкоке. Контракт с агентством я продлевать не собираюсь, а жизнь на таком этапе, что требует перемен.       — Ты подумаешь, чтобы остаться в Корее?       — Подумаю.       — У тебя есть две недели.       — Я скажу тебе об этом гораздо раньше, — улыбается Ноыль и снова тянется за очередным поцелуем.       Феликс усаживается на диван, притягивая парня к себе на колени, а тот, не колеблясь, залезает и впивается заново в губы.       В этот момент, в этой точке земного шара ему хорошо и правильно. На этих коленях он дома. Ноыль разрывает поцелуй и припадает ухом к грудной клетке своего эльфа, туда, где сердце отбивает стук и резонирует с рёбрами. Прислушивается, ловит ритм и замирает. Этот стук — тот самый звук. Звук, который он хочет слышать. Сегодня, завтра, через две недели, через полтора года.       — Ликс, — уверенно смотрит в чужие раскосые глаза. — Я остаюсь с тобой.