Не списывайте меня со счетов!

Идя, Писк впивается ещё маленькими коготками в землю. Для надёжности. Сильные порывы ветра так и норовят отправить котика в полёт. В когти к филинам. Но это не главная преграда, дождь тоже не помогает коричневому коту. Но когда хоть что-то мешала Писку? С ещё большим воодушевлением котик усердней перебирает лапками, двигаясь в строну реки. Дождь противно хлестает прямо по глазам, затрудняя, итак, замыленный обзор. Но Писк не обращает внимания на эти невзгоды. Для него это и не большая проблема. Он придёт к реке, там точно будут ветки, вода должна была их принести с упавших деревьев древесного племени. Мама ясно дала понять, что нужно в срочном порядке починить целительскую палатку. А там по пути может и одну – две полёвки, может быть, сумеет словить. Да это было бы чудно. Соплеменники точно бы обрадовались. Живот на эти мысли противно гудит, но котик не обращает на это никакого внимания. Раздвигая заросли какой -то там растительности, ему всегда не было до этих названий никакого дела, трава как трава. Но сейчас она мешает, убирая одну порцию растительности с ветром и водой ему в морду прилетает следующая. Счихивая влагу, кот хмурится и прыгает на пролом через оставшуюся траву. От столь стремительного наступления противник сдаётся по натиском блестящих умений Писка. Котик самовольно улыбается, но чуть было позорно не падает в лужу носом. Только благодаря звёздному племени избегая этой участи. Дальше во имя избежание повторения этого инцидента Писк решает пойти к реке по протоптанным тропинкам племени. Хотя кот не совсем уверен, где река вообще течёт, но он всецело доверяет соплеменникам, поэтому движется по единственной тропе. Но даже несмотря на доверие старается прислушаться к характерным журчащим звукам речки. Только погода мешает ему в этом действии, заглушая все кроме себя. Продвигаясь дальше Писк удручено понимает, что про какую-то недальновидную, одноглазую и, желательно, одноногую мышку можно забыть. Но ладно, главной причиной этой вылазки была задача найти палок. С этими размышлениями шоколадный кот и выходит к реке. Та бушует, ревёт не хуже чудовищей на змеиной тропе. Вылезла из русла и завладела чужой землёй, прямо как Древесное племя. Но в отличии от этих бессовестных котов, она приносит пользу и сейчас служит на благо племени! Пискуша уже от сюда может присмотреться к палкам, что находятся около берега, застряв в мокрых и скользких камнях. Пританцовывая и раскручивая мокрый хвост из стороны в сторону, он зайцем скаканул в ту сторону. Течение было быстрым, стремительным и опасным. Поэтому кот решил собрать то, что есть на береге. Этого хватит, если что он белкой прибежит сюда ещё раз, это не проблема. Аккуратно ступая в воду и на камни, Пискуша вытаскивает мокрые ветви. Спустя какое - то время собирательства Писк осмотрел свою добычу и выронил ветку обратно в воду. Да уж, он много собрал. Так много, что теперь встаёт вопрос, а сможет ли он это все унести за один заход? Нет, он не сомневается в своей силе, но сомневается во вместительности своей пасти. Аккуратно ступая к куче, кот начинает окидывать взглядом и выбирать лучшие ветки, которые он сумел выловить, прямо как рыбу. От такого своего остроумного сравнения он тихонько хихикнул. Перебрав свою добычу и удобно схватив лучшие веточки, Писк принялся шагать обратно в лагерь, ветер с дождём подгоняли его прямо в спину. Конечно, Пискуша спотыкался, что вызывало раздражение, но упорно старался продолжать двигаться более или менее ровными шагами. Раздвигая заросли, котику показалось, что в сильном жужжании ветра раздаются какие – то крики. Но коричневый кот не придал этому значения, мало ли мышка пищит где- то. А ему она сейчас зачем? У него и так с палками забот достаточно. Встряхнувшись от слишком большого количества воды, он продолжил путь. Но звук голоса? Не прекратился. Что вызвало жутчайший интерес у Писка, и тот остановился ещё раз. Шоколадные треугольники встали по стойке смирно и чутко стали улавливать даже малейшие шорохи. Это было трудно, ветер все продолжал закладывать уши, а дождь начинает ещё сильней действовать на нервы. Но через несколько секунд Писк убеждается, что это действительно голоса его соплеменников. Голос Хвостоспина, отчётливо слышен. Других он не может распознать, но кажется с ними ещё и Барсучьеуска. Шоколадный котик хмуриться, морща мордочку. Разве Шишка ему не говорила, что все заняты починкой палаток? И они на охоту не должны были идти, но они тут и видимо спорят? А почему спорят? Так он и стоял, уши все ещё стояли торчком, прислушиваясь к разговору. Что удалялся все дальше и дальше. Может ему стоит их позвать, чтобы вместо бессмысленной траты времени на ловлю добычи, они помогли уму с ветвями? Нет, наверное. Он же сам их нашёл и выловил. А так они всю похвалу получат, нет уж. Он и сам справиться. Как то, но сможет. Писк, может быть, так и стоял бы дальше. Вокруг относительная тишина – вдруг позади слышится глухой треск. Одно из ушей дёргается в сторону. Кот оживает, он ожидает продолжения, ещё одного звука. Но его не следует. Лишь дождь с ветром как были, так и остались. Что- то нехорошее скребётся в животе. Это что- то поднимает голову. Точно так же как на загривке поднимается шерсть. Писк не понимает своей реакции, наверное, это кто- то из племени. Может поэтому Хвостоспин и Барсучьеуска звали кого- то. Не выпуская из пасти ветки, он поворачивает голову. Медленно. Неспешно. Не потому, что он так хочет. Его тело как раз этого не хочет. Только сейчас до него дошло осознание, что он напряжен полностью, а не только уши – антенны. Оглянувшись. Кот не видит позади себя абсолютно никого. Он недоуменно хмурится, в глаза продолжает капать дождь. Не выпуская ветки тот начинает идти. Несколько шагов и встряхиваний спустя Писк застывает. Сейчас шерсть вполне заслужено встаёт дыбом. Кот резко присел, вжавшись в землю — пузо и грудь прилипли к мокрой почве. Зубы со зверской силой. Лапы подобраны под себя, подушечки лап выпустили когти. Только что огромные черные зрачки сузились до размера иголки. В тех самых густых зарослях виднелось рыжее пятно. Лиса. Она стояла там, низко пригнувшись. Глаза —зрачки расширенные до черной бездны, готовых забрать тебя в темноту. Пасть закрыта. Но это не мешает слюне течь по пасте и падать на землю. Удивительно, но такая большая мокрая туша не издавала ни одного звука. Она не двигалась. Но каждая мышца в её теле была натянута, как тетива лука. Писк даже не мог услышать её дыхание. Единственный звук, что она издала так это треск палки, что была у неё прямо под лапой с гигантскими когтями. Несколько секунд они смотрели безумными глазами друг на друга: лиса от голода, Писк от жутчайшего животного страха. Он не разу не видел лис своими собственными глазами. А спустя секунду раздался ещё один треск.

***

- Писк! – срывая глотку звала Барсучьеуска. Густая намокшая темно серая шерсть мешала двигаться. Сковывала движения. - Барсучьеуска, не стоит так кричать, мало ли голос сорвёшь. – мягко мурлыкнул Хвостоспин. Прижавшись плечом к кошке. - А как тут не кричать? – возмущённо просипела та, несколько раз кашлянув в сторону, чтобы голос быстрей пришёл в норму. - Это всего лишь котёнок. Причём бывший, причём он сам ушёл. Я уверен с ним все в порядке. Даже если нет – то ты стоишь гораздо большего чем лежать в мокрой норе с сорванным голосом из – за какого- то котёнка. - Легкомысленно промолвил крапчатый воин. - Какого – то котёнка? Это дети моей подруги. Они мне не чужие. - Но и не родные – подметил воин. - Заткни пасть и, если не хочешь помогать - проваливай – зверски прошипела кошка и отошла к траве. От таких слов Хвостоспин дёрнулся. Идя за ней и заглядывая в глаза кошке. Зрачки сужены, а голубая радужка потемнела с небом на несколько тонов. - Нет. Я не уйду, я помогу. Я просто хочу сказать, что не стоит так париться из – за чужих детей. - Чужих детей не бывает – кошка отошла от зарослей, густой и намокший хвост волочился по земле безумно мельтеша из стороны в сторону. Подойдя к стушевавшемуся серому войну, Барсучьеуска положила когтистую лапы ему на плечи. - Почему ты этого не можешь понять? Он важен. - Ты мне важней – упрямо сказал Хвостоспин. Потупив взгляд в мокрую почву, кот с уверенностью поднял глаза. – Ты мне нравишься уже очень давно. Я бы хотел, чтобы мы были в месте. Данное предложение повергло серую воительницу в шок. Расценив это за положительный ответ кот продолжил. - Ты мне нравишься ещё когда ты встречалась с Водным Камнем. Я долго ждал, но сейчас ждать больше причин нету. Ты свободна – радостно заверил её кот и одарил мечтательной улыбкой. - Свободна от чего? – помрачнела воительница. Улыбка на мордочке кота дрогнула, он в целом весь стушевался. Стал переносить весь с одной лапы на другую. - Свободна от детей, да? От моих котят? – неверяще произнесла кошка. Весь её боевой дух как будто ветром сдуло – Мои дети – бремя? – продолжала напирать Барсучьеуска – Нет. - Что нет? – промямлил кот. - Я не буду твоей подругой – твёрдо заверила кошка. И видно решив вернуться к более важным делам круто развернулась и пошла следом за Землеройкой. Та уже успела ускакать куда – то. Конечно, крапчатый воин поспешил за своей любовью. Он шёл в шаг с кошкой и спрашивал: «Почему? Что случилось?». Барсучьеуску это все начало раздражать. Мало того, что ветер закладывает уши, дождь уносит запахи, так ещё и этот как клещ прицепился. - Мне не нужен такой кот как ты. Если мои котята для тебя – обуза. Нам не по пути. Если для тебя есть чужие котята, которых можно проигнорировать, то нам не по пути. – Видя. Что тот уже раскрывает пасть, чтобы что- то сказать, кошка начинает гнуть свою линию сильнее – А ещё если бы ты действительно любил меня, то, когда я нуждалась в поддержке больше всего ты бы был рядом. А не ждал пока я освобожусь. На это Хвостоспин ничего не сказал, да и в целом даже головы не поднял. Видя это, кошка продолжила идти. - Землеройка, ты что ни будь учуяла? - Нет – честно призналась полосатая воительница, вставая на задние лапы, но тут же от ветра падая на все четыре. – Он как сквозь землю провалился, ничего не слышно и не… Прервал их душе раздирающий визг, этот звук подхватив, ветер донёс до них, коты ждали продолжения, но тот быстро исчез. Шерсть у всех поднялась дыбом. Они замерли, прислушиваясь. И первой подорвалась Барсучьеуска, стремглав рванув в сторону крика. За ней, не менее резво, побежали остальные.

***

Лиса кинулась вперёд. Только недавно закрытая пасть сейчас раскрылась – розовый язык, острые клыки и большое обилие слюны, стали видны на всеобщее обозрение. Писк, только что прикованный от ужаса своими же когтями к земле, бросил в безумную морду зверя собранные ветки. Некоторые попали ей в глаза острыми концами, зверюга взвизгнула, но не от боли. От ярости. Но это мгновение для писка – дар, посланный звёздным племенем. Кот скользнул когтистыми лапами по мокрой земле, нырнул твари прямо через лапы, под пузо. Лиса очухалась быстро и начала пятиться назад, издавая смесь хрипения, лая и воя. От таких действий живот с налитой молоком грудью раскачивался из стороны в строну. Мешая самой же бестии. Та от бессилия опускала голову к земле, щелкая и клацая зубами. А Пискуше это было на лапу. Уже выбегая из-под щелкающей рыжей лисицы, на адреналине и жутком страхе он цапнул зверя за заднюю лапу. Острые, молодые клыки легко распороли кожу. Металлический вкус залил пасть. Вот только твари это не пришлось по зубам, Писк мельком увидел, как ноздри у неё расширились, гневно выпуская клубы гнилого воздуха. Кот не знал куда бежать, куда скакать. Но лиса не давала времени на подумать. Той надоели эти игры, она резко крутанулась, разбрызгивая гряз и вырывая комки почвы. Теперь бестия больше не была тихой, а тяжело дышала, щебетала. От этого звука Писк ещё пуще испугался, тело само двигалось куда- то в сторону зарослей, как ему тогда казалось спасительных зарослей. Уши до этого прижатые к голове встали торчком и одно снова ушло в бок. Коричневый кот быстро оглянулся, хотел мельком посмотреть. Но только повернув в голову резко поднял лапу с когтями и резанул лису по носу. Несмотря на кровь, что уже текла по черному носу, она не успокоилась, уперелась когтистыми лапами в землю и сделала выпад, как змея. Писку оставалось немного, ещё чуть -чуть до спасительной травы. Ещё несколько незначительных беличьих хвостов. Ещё немного… Острые зубы впиваются прямо в горло. Адская боль не накатывает волнами, она обрушивается сразу. И Писк кричит из-за всех сил. На глазах наворачиваются слезы, передние лапы с когтями начинают исцарапывать лисе морду, котёнок дрыгается в хватке не хуже рыбы, выброшенной на берег. Задние лапы безуспешно скользят по мокрой шерсти, пахнувшей смертью. Но все без толку, такие жалкие попытки выбраться лишь нервируют лису. Та оглядывается, старается унести добычу. Видимо отчаянный визг раздражает тварь, она начинает мотать уже практически безвольное тело кота из стороны в сторону. Пасть наполняется густой, тёплой и булькающей где-то внутри кровью, крик постепенно переходит в хрип, а после и вовсе стихает. Веки наливаются свинцом. Кот из последних сил вяло колотит хищницу по морде. Неужели он так и умрёт? Так просто? Но он не успел ещё ничего сделать. Неужели он не важен для своего клана, что звёздное племя позволит ему вот так просто умереть? Замыленный взгляд падает вниз. Писк видит какая высокая лиса. Писк видит, как его кровь и слезы смешиваясь падают вместе с дождём на землю. Грустно, что он не видит своего будущего. Он видит лишь черноту - бездну, такую же, как и в глаза у твари. Сиплое дыхание, кажется, вырывается из груди в последний раз. Глаза закрываются сами собой. Последняя мысль – боль. Последние звуки, что он слышит – тяжёлое дыхание позади себя. И приближающийся топот вместе с громким боевым кличем.

***

Барсучьеуска бежала первой. У увидев картину, что предстала перед её взором, она пуще прежнего взбесилась. Она без раздумий врезалась в лису сбоку, как башенная белка. Зубы впились в рыжий бок, когти рвали шкуру сбоку — не чтобы убить, серая воительница понимала, им втроём не победить, а отвлечь, заставить разжать челюсти. А мокрый рыжий клок шерсти повёлся. Лиса швырнула кроху куда- то себе под лапы. Хитрая тварюга. Лишь она Писка не задавила. Кошка не могла сказать точно насколько кот ранен и лишь надеялась, что он отделается испугом. Очень сильным испугом. Лиса начинает вертеться, издавая не самые приятные звуки: смесь хохота, визга и собачьего лая. Серая воительница уже готова встреться с самой мордой твари, но тут прибегает Хвостоспин. Тот яростно бросается на зверюгу, оттесняя Барсучьеуску. Она, чтобы не терять время даром и снова вгрызлась рыжей бестии в бок. Землеройка, видя это все решает не ввязываться в битву, а позаботиться о Писке. Кошка — маленькая, быстрая — проскользнула прямо к Писку и начала вытягивать его в безопасное место. Хвостоспин больше мешал, а не помогал. Перетягивал все внимание на себя, пытаясь «защитить» Барсучьеуску. Но так он мешает им обоим. Лиса и так на взводе: вертится, крутиться. Она кусала воздух, пыталась стряхнуть Хвостоспина. И тут видимо замечает, что её добычу отнимают, взбесилась пуще прежнего. Вскинула голову с такой силой, что крапчатый воин свалился наземь. Лиса уже раскрыла пасть для укуса, как тут Барсучьеуска ударила сверху, вцепившись в холку. Её лапы обхватили лисью голову, когти царапали глаза — слепя, лишая ориентира. Воительница грозно шипела и продолжала рвать плоть. И Хвостоспин засмотрелся на эту картину. Как же серая кошка не может его любить? Вон как защищает его. И кот лишь мог смотреть любовными глазами на неё. Смотрел и не заметил какой болезненный визг издала лиса и встала на дыбы. В последнем отчаянном рывке — и Барсучья Узка не удержалась. Её лапы сорвались, тело перевернулось в воздухе, и мир резко вздрогнул. Только краем глаза она успела заметить отчаянное лицо Хвостоспина. И камни, на которые она падал.

***

Писк просыпался медленно и очень болезненно. Боль острая, жгучая, обвившая горло тугим кольцом. Сначала ему показалось, что он очень хочет пить. Потом в затуманенном сознание всплыло предположение о белом кашле или о каком- то другом кашле. Он хочет встать, но как только он хочет поднять голову, боль выстреливает ещё сильнее. Писк взвизгивает и падает обратно, утыкаясь носом в целительскую подстилку из мха. Тут до него доходит, что он не услышал своего визга. Он услышал сломанный хрип. Кот хочет позвать кого- то принести ему попить. Он окидывает целительскую и замечает, что рядом нету его соплеменников. Это странно, если учесть, что недавно их было очень много и он даже… Воспоминания обрушиваются на него лавиной. Глаза бегают, чтобы найти хоть кого- то, Писк даже пытается снова подняться, как тут он замечает Орлемордую. Коричневый кот в жизни не был так рад видеть старую целительницу, по этой причине он выдыхает. Пискуша уже хочет что- то сказать, не смотря на боль. Старая кошка оглядывает кота взглядом и нельзя понять, что это за взгляд. Что-то между полным не столько сострадания, сколько холодного расчётом, недоверием и чем- то ещё. - Ты жив — Голос над ним сухой, безжалостный, как скребущийся по камню коготь. – Это… удивительно. С твоими ранами никто ещё не выживал. – просипела карга и отошла куда- то в сторону. От такого безразличия в её тоне кот хотел было возмутиться. Губы дрогнули, разомкнулись, но вместо слов из горла вырвался только хрип, короткий и рваный. - Ч…т кха… - горло свело судорогой, воздух спёрло где-то глубоко внутри. Орлемордая на такое представление лишь посмотрела уже ничего не выражающим взглядом. А на ещё одну попытку "разговора"гневно взмахнула хвостом. - Хватит раны тревожить. Я на тебя и так слишком много травы потратила, чтобы ты тут ещё и капризничал. Но Писк не капризничал. Он был в ужасе. Тело само по себе начинало трястись, сердце билось как у кролика, удирающего от степных котов. Но сама целительница не проявила нисколько внимания на состояние пациента. Она двинулась к нему с какими- то травами и начала не аккуратными движениями мазать это на раны. Писк под этими прикосновениями дёргался, ёрзал и пытался безуспешно протестовать. - Не трать силы. - Она придавила его лапой — Гортань повреждена. Голос вернётся... если же он, конечно, вернётся... не скоро. И намазав и уже вставая она прохрипела. - И не пытайся говорить, я не хочу, чтобы ты перебудил всех котов в лагере. Спи или молча сиди тут – хмыкнула карга и пошагала в глубь палатки. Но в какой- то момент снова обернулась и окинула паникующего шоколадного кота взглядом. Очень странным взглядом, вскоре продолжа свой путь. А Писк остался один на один со своим кошмаром. Он не может говорить, может он вообще не сможет говорить. Он обнял свои плечи и горько надрывно заплакал, но вместо плача из горла вырвался лишь хрип умирающего кота. От слез горло и шея снова вспыхнули обжигающей болью. От этого ещё хуже.