ты научила меня улыбаться

      — Ты обмолвилась о своём ребёнке… Так вот… И у меня есть дочь, — Селена почувствовала, с какой добротой и материнской любовью говорит Ирен, и не могла не заметить её взгляд, наполненный болью. — Но… Я возненавидела её и пыталась убить… Поистине ужасная мать, — она усмехнулась, и даже в этой усмешке было такое сожаление о содеянном, размеры которого не каждому удавалось познать. — И лишь находясь на волоске от смерти, я смогла нащупать хоть какие-то крохи материнских чувств, то, чем я могла бы гордиться, — она сцепила руки в замок и поднесла их к груди. Голос начинал дрожать. — Став заложницей нынешнего облика, я неосознанно присматривала за своей дочерью, тем самым… — слёзы всё же сорвались с её глаз. В последний раз она плакала тогда, когда оставляла свою новорождённую дочь в какой-то деревушке, которую Эльза, кажется, называла Розмарин. Она уже и забыла, каково это — ощущать слёзы на щеках. — Я пришла к пониманию, как бесценно то, что я пыталась забрать… Как велик мой грех…       — Но ты ведь можешь дальше за ней присматривать, разве…       — Нет, не могу, — она прервала женщину-дракона с горькой улыбкой на лице. — Я недостойна быть матерью… После всего, что я натворила… Это только принесёт ещё больше боли моей дочери. Да и к тому же… Тогда Венди впитает всё самое худшее, что есть во мне. Я не хочу, чтобы эта девочка страдала, — она выдержала небольшую паузу перед тем, как продолжить. — Убей меня. Только ты можешь это сделать.       — Значит, искупление жизнью? — Селена усмехнулась. Всё-таки ей ещё долго придётся учиться понимать людей.       — Не совсем. Чтобы остаться матерью, я не могу отказаться от настигшей меня в тот день смерти…       — Разве ты не хочешь попрощаться?       Ирен не задумывалась об этом до нынешнего момента. Они ведь попрощались ещё тогда, когда она умерла. Что она могла ещё сказать своей дочери? Тем более, Эльза не знает, что она всё ещё существует в этом мире. А если бы знала, то собственноручно вытащила бы её из Венди, ведь она всё-таки может ей навредить. Но на самом деле ей так хотелось ещё раз взглянуть на дочь перед тем, как окончательно исчезнуть. Сказать ей о том, как сильно она любит её несмотря на всё содеянное в прошлом. Ирен понимала, что Эльза никогда не простит и не примет её. Но ей хотелось бы сказать дочери свои последние слова.       — Ты придёшь ко мне завтра, — Селена улыбнулась, видя сомнения на лице женщины — скорее, её духа. — А сейчас я иду спать, — она развернулась и, не прощаясь, отправилась к выходу в комнату. — Я думаю, она тоже хотела бы поговорить с тобой напоследок.       Женщина исчезла, а Ирен одна осталась на этом балконе. Она сомневалась в том, что Эльза хотела бы видеть её после того дня, но в воспоминаниях всё ещё было свежо то, как она называла её мамой. Это было ни с чем не сравнимое чувство. Она хотела бы ещё хоть раз услышать это слово из уст своей дочери…       Белсерион остановила слёзы, стёрла их лица и тогда уже явилась к Эльзе, которая сейчас безмятежно спала. Ирен стала чуть поодаль от неё и смотрела на её расслабленное лицо, на эти мягкие, но в то же время строгие черты, которые у них были схожи. Её дочь действительно была похожа на неё.       Сейчас бывшая Королева драконов была рада, что её дочь попала именно в ту деревню. Благодаря сложившимся обстоятельствам судьбы, она попала в эту гильдию, в которой выросла прекрасным человеком — жёстким и сильным, но способным любить. В отличие от её матери.       Она узнала о том, через что прошла её дочь, будучи ещё совсем маленькой. Её сердце как матери дрогнуло. Впервые в ней проснулась именно материнская злость: на сложившиеся обстоятельства, на всех тех, кто строил Райскую Башню, на Зерефа, на этого синевласого мальчишку, который пытался её убить, но которого Эльза так сильно и преданно любит — на всё это и ещё много чего, что перечислять можно долго. В огромной степени на саму себя.       Она невольно сжала кулаки от этих мыслей и нахмурилась. Если бы она встала на другую тропу, она могла бы жить счастливо со своей дочерью. Они были бы семьёй.       Вы будете жить! И как только мы закончим эту войну… Вы сможете стать семьёй!       Венди действительно верила в то, что тогда сказала. Ирен чувствует, что девочка и до сих пор верила бы, будь она жива. Белсерион усмехнулась. Эта маленькая девчонка пробудила в ней такую массу чувств… Она открыла ей глаза, и за всё то время, что её дух существует в теле Венди, Ирен многому научилась у такой не по годам умной и понимающей юной девочки. Она была безмерно благодарна ей за всё, но больше не могла оставаться в этом мире.       — И давно ты здесь? — от мыслей её отвлёк сонный голос дочери. Она пыталась скрыть это и звучать серьёзнее, но Ирен слышала всё. Она перевела взгляд на девушку и увидела, что та хмурится. Ожидаемая реакция. — Почему я тебя вижу?       — Потому что я этого захотела, — Эльза приподнялась и села, встретившись взглядом с матерью. Она не видела её уже очень давно. С момента их первой и последней встречи Эльза очень часто задумывалась над этим. Думала о поступках своей матери, о её судьбе. Думала о её смерти и сожалела. Ей было искренне жаль её, ведь она умирала с улыбкой на лице, и Эльза чувствовала, что тогда, в тот момент, в ней проснулась любовь. Эльза не могла сказать, что полюбила её как родную мать, но она явно почувствовала что-то близкое к этому.       — Зачем ты пришла? — Алая смотрела ей прямо в глаза, а Белсерион, наоборот, избегала её взгляда изо всех сил. Ей попросту было стыдно взглянуть в глаза своей дочери.       — Я пришла окончательно попрощаться с тобой, — после её ответа Эльза задала ей резонный вопрос: что значит «окончательно?», и Ирен ответила на него рассказом. Она рассказала про то, как умерло её тело, но не душа. Про то, как она существовала в теле маленькой девочки, её сокомандницы. — Благодаря этой девочке я очень многое узнала о тебе. Узнала, как ты живёшь, кто твои друзья. В какие-то мгновения я… Чувствовала себя твоей матерью, — Белсерион всё так же избегала взгляда Эльзы, но она уже и не смотрела на неё. Алая вновь вспомнила те чувства, с которыми прощалась с ней тогда, на поле битвы. — Я знаю, Венди для тебя как родная дочь. Я наблюдала за вашими отношениями всё это время. Ты… Будешь хорошей матерью, Эльза, — она всё же подняла глаза, которые блестели от слёз, и встретилась со слегка смущённым взглядом Эльзы. Её губы растянулись в мягкую улыбку. — Вы с Жераром очень скоро это поймёте.       — П-причём тут Жерар? — впервые Ирен видела свою дочь настолько смущённой. Её лицо, которое по цвету стало схоже с волосами, заставило её громко и искренне рассмеяться. Эльза же впервые видела эту женщину такой. Мягкой, беззащитной, улыбающейся. Совсем не Королевой Драконов и не Алым Отчаянием. Она видела её матерью.       — Я же видела всё, не забывай, — Ирен вскоре перестала смеяться, хоть и улыбка с её лица не сошла. А Эльза всё так же была сильно смущена. — Скоро этот мальчик поймёт ценность каждой минуты жизни и перестанет сомневаться. Только дождись его.       Эльза не верила в то, что именно эта женщина сейчас говорит ей это всё. Она снова представила их настоящей семьёй. Ей казалось, что, будь они всегда вместе, этот разговор выглядел бы совсем иначе. Но тогда, скорее всего, она бы не встретилась с Жераром и не полюбила бы его. Тогда она не познакомилась бы с Венди, которую действительно считала своей дочерью. Она не встретила бы свою родную гильдию. Снова на её глазах навернулись слёзы.       — Я не была для тебя матерью, — после непродолжительной паузы она вновь заговорила, чем привлекла внимание Эльзы. — Я была твоим врагом, я… Пыталась убить тебя, и поэтому…       — Это всё в прошлом, — Ирен подняла на дочь взгляд, полный удивления. Глаза, которые блестели от слёз, встретились с такими же глазами Эльзы. — Могу я… Вспоминать о тебе… Как о маме?       Внутри женщины всё перевернулось. Разве могла Эльза говорить такое о ней? Разве она не должна была возненавидеть её? Безусловно, должна была, но сейчас дочь сидит прямо перед ней и выжидательно смотрит.       — Я не подарила тебе ни одного счастливого воспоминания… Я причинила много боли тебе и твоим близким, я… В конце концов, воспользовалась телом Венди…       — Ты подарила мне свою последнюю улыбку, — первая слеза сорвалась с ресниц и упала на пол. Эльза смотрела на свою мать и осознавала, что она сейчас очень сильно хотела бы обнять её. Крепко, так, как дети обнимают своих родителей. Сделать то, чего ей так не хватало всю жизнь.       Ирен подошла к ней и поднесла руку ближе к лицу дочери. Эльза не могла чувствовать её прикосновение, но она словно ощутила тепло её руки.       — Это ты… Ты научила меня улыбаться.

***

      — Рановато ты вскочила, — Эльза подошла к Венди, которая сидела у края склона, на котором они остановились. Девочка сразу же обернулась на неё. — Не спится в чужой постели?       — Н-нет, просто я… — Венди явно хотела что-то сказать, Эльза заметила это, как и то, что она сомневается в том, стоит ли произносить это вслух.       — Что такое? Что именно тебя тревожит? Ты можешь поделиться с мной, — она улыбнулась ей улыбкой, похожей на материнскую.       Ты… Будешь хорошей матерью, Эльза.       — Ты вспоминаешь когда-нибудь… О госпоже Ирен?       — С ч-чего вдруг такие вопросы? — Эльза слегка покраснела, а потом вспомнила последний разговор с матерью, после которого так и не смогла уснуть. На душе вновь стало по-особенному тепло.       — Просто… Я не знаю, как сказать тебе…       — Она сама всё рассказала мне, — Эльза села рядом с девочкой и сложила руки на коленях.       — Прости, что не говорила тебе об этом раньше, — Венди вздохнула и посмотрела на Алую.       — Всё хорошо, — волшебница улыбнулась. — Возможно, скажи ты мне раньше, я не приняла бы это так, как приняла сейчас, — она чувствовала на себе взгляд девочки и понимала, что именно та хочет спросить у неё. — Я почувствовала… Что-то похожее на любовь к ней. Это… Необычно, но так тепло, — Эльза улыбнулась и прижала руки к груди. — Она никогда не была матерью и не стала ей при жизни, но сейчас… Прежде, чем уйти, она поговорила со мной как с дочерью, — Венди увидела, как по щеке Алой побежала слеза. Ей сразу же захотелось обнять её, но она знала, что Эльзе нужно выговориться. — Я впервые ощутила родительскую заботу. Не такую, какую мне дарил дядюшка Роб в Райской башне, но… Я всегда буду вспоминать этот день с улыбкой на лице. Я не буду вспоминать Ирен Белсерион, Королеву Драконов. Я буду вспоминать свою маму.       Когда по щекам Эльзы потекли слёзы, Венди не сдержалась и обняла её, сжимая в своих руках крепко-крепко. Она почувствовала ответные объятия, от которых всегда было тепло. Они с Эльзой были схожи. Венди никогда не знала своих родителей, и всю любовь и заботу она получала сначала от Жерара, а потом в своей гильдии Кошкин дом. Сейчас же всю свою любовь ей дарит Эльза, которая стала близка девочке как никто другой.       — Она сказала мне очень важные слова напоследок, — Эльза положила ладонь на голову Венди, которая тоже плакала вместе с ней, и прижала её ближе к своей груди. — Она сказала мне, что я стану хорошей матерью, — Венди всхлипнула и ещё сильнее обняла Алую. — Когда я нахожусь рядом с тобой, я… Чувствую что-то такое, что похоже на родительскую любовь.       — Я понимаю тебя, Эльза, — она отстранилась, чтобы взглянуть в глаза волшебницы, и улыбнулась. — Потому что я чувствую то же самое.