Часть 1
9 июля 2025 г., 14:51
Мужчина уже который час сидел, согнувшись, за столом полным бумагами с формулами и вычислениями для их нового проекта. Потерев уже порядком уставшие глаза, Виктор поднял взгляд на окно напротив, только сейчас обращая внимание, что солнце давно зашло за горизонт.
Кое-как выпрямил затекшую и уже начинающую напоминать о себе ноющей болью спину. Он оторвался от столь увлекательной работы, что он, видимо, опять забыл поесть, слишком увлекшись вопросом, с которым они с Джейсом так и не разобрались вчера в лаборатории.
Было принято решение переместиться на кухню и хотя бы налить себе кофе. Отодвинув старый, уже немного скрипящий стул, Виктор потянулся, тут же пожалев о своем действии, когда спину прострелило сразу в трех местах. Напряженно выдохнув, он вернулся в уже более привычное положение, чтобы дотянуться до трости, оставленной подальше за ненадобностью, и медленно встать, желательно без дополнительных болезненных ощущений.
Цель была выполнена не без усилий. Но как минимум он наконец встал и пошел сделать себе настолько крепкий кофе, чтобы после хватило сил поработать еще часа четыре. Он уже нашел, где именно были ошибки в расчетах, останется только эти части пересчитать. А над едой он подумает, как только сможет спокойно вдохнуть и боль в позвоночнике перестанет терроризировать его после пары неосторожных движений.
Зайдя на маленькую, но от этого уютную кухоньку, он уже привычно подошел к нужному шкафчику, достал подаренную совсем недавно самим Талисом турку с красивой росписью на стенках с маленьким, уже давно знакомым гербом прямо под изящной ручкой. Кажется, Джейс сделал ее сам.
Иногда Виктор поражался тому, как искусно его партнер может делать не только огромные железные заготовки для объемных работ, но и совсем маленькие, требующие множество усилий, что не совсем укладывалось в голове, если вспомнить, какие крупные у Джейса руки. Отвлекаясь от всплывших воспоминаний, Виктор сыпанул на глаз нужное количество молотого кофе и тут же залил водой, опуская на печку и вставая рядышком, чтобы уследить за появлением пенки.
Пока он привычно ловко управлялся с варкой кофе, на давая ему закипеть, а только следя, когда пенка достанет до краев, чтобы снять с плиты, подождать, пока пенка осядет, чтобы снова вернуть турку на огонь, по кухне стал распространяться яркий, несравнимый ни с чем запах хорошего кофе, который в Зауне днем с огнем не сыщешь. Да что уж говорить, впервые кофе он попробовал в Верхнем городе, работая вместе с Хеймердингером. Кофе и чай в Зауне не водятся от слова совсем. Зато мерцание можно найти буквально на каждом углу.
Наконец перелив плоды своей «готовки» в кружку, он подошел к окну, выходящему прямиком во двор, чтобы впустить немного освежающего ветерка в застоявшийся за большое количество времени воздух квартиры. Только приоткрыв окно, Виктор дернулся от резкого звука с улицы, радуясь тому, что буквально перед этим предусмотрительно оставил кружку кофе рядом на подоконнике.
Сейчас все, что ему хотелось, просто постоять около открытого окна с чашкой кофе и подышать свежим морозным воздухом. Но он никак не ожидал услышать у себя под окном кучу криков и визгов восторженных детей, которые вовсю бегали с бенгальскими огоньками и, судя по всему, ждали, когда же их родители запустят салют. Точно, на дворе зима, и если уж он не совсем путается в датах, то на носу Новый год. Он совсем забыл. Такая вещь как праздники чаще всего проходила мимо него. Виктор про них просто-напросто забывал.
Новый год в Пилтовере всегда праздновали с размахом. Но даже за столько лет он не смог к этому привыкнуть и запомнить эту «важную» дату. Единственное, что ему так и кричало о духе праздника, так это множество украшений в городе, по дороге в лабораторию. На которые, если честно, Виктор тоже не обращал особого внимания, обычно погруженный в мысли о работе на сегодня или не сходящихся у него в голове вычислениях, которые бы стоило обсудить с Джейсом, чтобы на них посмотрел кто-то с более свежим взглядом, так сказать.
Все же оставив окно открытым, Виктор перехватил кружку кофе и устроился рядом, опираясь поясницей на подоконник, чтобы удобней было стоять. Ради интереса он в пол оборота взглянул на открывающийся вид под окнами. Детишки бегали, перекидывались снежками, кто-то катался в сугробах, полностью обваливаясь в липком снегу. Тогда родители, возящиеся с коробочками из-под фейерверков, издалека журили их, но, видимо, ничего не могли поделать, без возможности отойти и оставить взрывоопасные устройства при наличии такого огромного количества любопытствующих детей вокруг.
В другом конце квартиры послышался щелчок, что только сейчас вывел его из наблюдений за суетой внизу. В коридоре послышались тихие чертыхания, что по голосу нельзя было не узнать его обладателя. Виктор хмыкнул себе под нос и улыбнулся. Стоило бы догадаться, что Джейса принесет точно под Новый год сюда.
Что-что, а он во все праздники был с лишком энергичен, словно один из детей, носящихся и радующихся за окном, и пытался приобщить Виктора ко всем этим муторным праздничным мероприятиям и традициям. Еще где-то с неделю назад он притащил множество разных игрушек, мишуры и, кажется, даже пару веточек ели и с привычным энтузиазмом украшал дом своего партнера, создавая новогоднее настроение. Правда Виктор так и не чувствовал этого самого настроения и мастерски игнорировал наличие у себя дома всех этих блестяще-переливающихся побрякушек.
Джейс, уже стянувший с себя верхнюю одежду, оставшийся только в штанах да теплом, немного нелепом свитере со снежинками проскользнул на кухню, тут же натыкаясь на преспокойно стоящего там Виктора с уже остывающей чашкой кофе в руках, стоящего все на том же месте у приоткрытого окна, из которого доносились громкие звуки веселящихся людей снаружи.
— Ты чего дверь не открываешь?
— Честно? Я просто не услышал.
— Ты серьезно, Вик? Я стучался к тебе последние минут двадцать. И уже было начал переживать, что тебе снова поплохело и не можешь добраться до двери.
Да, было как-то дело. Они переработали в лаборатории тогда. И организм Виктора не выдержал подобной нагрузки в купе с и так подорванным здоровьем. А с его пренебрежительным отношением к еде и сну немудрено было, что после их закрытого ровно до дедлайна проекта, случилось так, то он слег с жутчайшей простудой и температурой под сорок. Несколько дней он не мог не то, что передвигаться по квартире, но и встать для него казалось непосильной задачей. Первые пару дней, которые он с Джейсом договорились немного передохнуть от работы, он валялся в постели, местами даже не осознавая, какой сегодня день. Но когда Виктор не пришел в лабораторию в обозначенный срок, Талис тут же забеспокоился о своем напарнике, который, как он знал, даже под страхом смерти не пропустил бы ни часа работы над их изобретениями.
Время тянулось, его все не было, и на звонки Виктор так же не отвечал. Так что, недолго думая, он понесся уже по давно знакомому адресу, в квартирку неподалеку, куда он частенько заглядывал вместе с Виктором обсудить совместные проекты, просто какую-то ерунду и выпить по чашке кофе в его маленькой, уютной кухоньке.
Стучал он в дверь долго, с остервенением, сам боясь, что скоро в таком темпе выбьет хлипкую дверь с петель. И, когда уже он дошел до мыслей, чтобы вызвать миротворцев, чтобы они уже вскрывали дверь, потому что в голову лезли самые нехорошие мысли, дверь перед его носом тихо щелкнула и со скрипом немного отворилась, являя Джейсу бледное, покрытое испариной, осунувшееся лицо мужчины.
Едва он открыл дверь, как Виктор, кое-как держащийся на ногах, выронил свой костыль и скользнул обмякшим телом прямиком Джейсу в руки. Талис носился с больным Виктором как мать наседка, вытирал пот с ослабшего, худого тела, подносил горячий чай, помогая поддерживать кружку, обхватывая трясущиеся руки, пару раз отлучался домой, притаскивая стряпню своей матери, чтобы немного накормить Виктора.
После этого случая Джейс сделал копию ключей от квартиры Виктора, чтобы, случись что, он мог прийти и помочь ему, если вдруг тот снова пропадет из виду. И это было как нельзя кстати.
— Не преувеличивай, — отмахнулся от его беспокойства Виктор.
— А я и не преувеличиваю. Знаешь, есть ты не беспокоишься о себе, то это не значит, что этого не делает никто вокруг, — Виктор уже хотел было спорить с этим заявлением, но оборвал себя, как только открыл рот. Джейса в этом вопросе не переубедишь, и не важно, что единственный человек, который по непонятным причинам возится с ним, это он сам.
Чувствуя недосказанность в повисшем молчании, Джейс подходит к подоконнику и пристраивается рядом с Виктором. Но разговор не продолжает, только сверлит его внимательным взглядом. На что мужчина смотрит в ответ и приподнимает бровь, ожидая объяснений. Джейс медленно поднимает руку к худому лицу и перехватывает мягкую, вьющуюся прядку рядом с красивой, острой скулой.
— Твои волосы опять отросли.
— Да? Видимо снова нужно подстричься, — Виктор перехватывает прядь волос из чужой руки, смотрит на предательски отросшую длину и задумчиво крутит меж пальцев, не слишком то горя желанием тратить на это время. Возможно, выстраивая в голове план, как избавиться от них по быстрому в домашних условиях.
— Думаешь? А мне так даже больше нравится.
— Мало ли что тебе нравится. Они красивые только до тех пор, пока во время наших опытов их не закрутит в какой-нибудь весело крутящийся винт.
— Уф, зачем так сразу, — Джейс представил такую картину и тут же поморщился, имея слишком уж живое воображение.
— А ты что хотел? Суровые будни ученых, они такие, — усмехнулся себе под нос Виктор, отпивая свой слишком долгожданный кофе, пока тот не успел остыть. Тут же поймав себя на мысли, что стоит бы и Джейсу предложить. — Будешь кофе?
— Пожалуй не откажусь, — Джейс потер ледяные с улицы руки, но окно предложить закрыть не решился, зная, что Виктор не часто выбирается на улицу, особенно зимой. Так может хоть так свежим воздухом подышит. Но Виктор сам заметил это незамысловатое движение и поспешил закрыть окно. Он и так уже проветрил комнату, выстужать весь дом он не собирался.
После направился к так и оставленной стоять на печи одинокой турке, дабы ополоснуть ее и заново начать такой успокаивающий и привычный ритуал по изготовлению терпкого, потрясающе пахнущего напитка. Талису лишь оставалось стоять и наблюдать, как не без небольших дерганных от боли движений, тем не менее плавно партнер перемещается по кухне с тростью. Только когда Виктор остановился полностью у печи и помешивал жидкость в подаренной им турке, в голове всплыл вопрос:
— Ты уже ел?
— Нет, еще не успел.
Как он и думал.
— Тогда может я по-быстрому сооружу нам что-нибудь? — Джейс тут встрепенулся и уже почти как у себя дома направился в сторону холодильника.
— Давай, если найдешь хоть что-то, похожее на продукты.
Действительно, в холодильнике были разве что кусок масла, немного молока да несколько яиц и одинокий помидор. Что Джейса удивляло каждый раз, это то, что Вик умел вкусно готовить. Ему иногда казалось, что он буквально из ничего может сделать что-то съедобное. Вероятней всего это были отголоски жизни в Зауне. Но готовил он крайне редко, то ли не горя желанием, то ли не видя в этом особого смысла. Поэтому и разнообразия продуктов обычно у него дома не было.
Мужчина вытащил все, что смог найти, достал сковороду, немного потеснив Виктора, поставил ее на плиту. Быстро стал смешивать ингредиенты в тарелке для своего импровизированного омлета, после отправляя это в уже разогретую сковородку.
В ничуть не напрягающей тишине, под звук работы печи, стука посуды и кипение кофе, Виктор в пол глаза поглядывал на знакомо орудующего на его кухне Джейса, что задумался, а как они вообще к такому пришли? Сам того не заметил, он погрузился в мысли о первой встрече, совместной работе, первых успехах и падениях, что не сразу услышал заданный вопрос.
— Так, как тебе идея? — Виктор вздрогнул от неожиданности.
— Что? — он поднял взгляд на вперившегося в него взглядом Талиса, который, кажется, уловил то, что мужчина пропустил его вопрос мимо ушей. Поэтому тут же повторил озвученное ранее предложение.
— Там завтра ярмарка в центре города… Не хочешь сходить со мной? — и сразу сделал этот свой просящий взгляд, поэтому Виктор поспешил отвернуться, чтобы не попадать под эти чары очарования, которыми всегда так искусно пользовался его напарник.
— Не очень горю желанием, — хмыкнул мужчина, наконец отставляя приготовленный кофе, осталось только его перелить.
— Ну давай же! Там будет много интересного и куча лавок со сладостями, — старался поделиться своим воодушевлением Джейс и при этом не спалить их общий ужин. Он помешивал омлет, при этом иногда жестикулировал лопаткой и будто теснился к Виктору еще сильнее.
— Джейс, ты же знаешь, что я не ем много сладкого, — мужчина старался не обращать на него внимание и тянулся за кружкой, чтобы наконец налить готовый кофе и может хотя бы этим отвлечь партнера.
— А… а еще в магазинчике, где мы часто берем детали для оборудования будут скидки. Вот, — Джейс с надеждой взглянул на мужчину, надеясь, что хотя бы этот аргумент поможет вытащить его прогуляться.
Виктор только скептично выгнул бровь и протянул ему наполненную кружку.
— Ты чертовски настырен.
— Но разве не за это ты меня и любишь? — Джейс принял протянутый напиток, тут же обхватывая обеими руками, чтобы окончательно согреть их после улицы.
— Хах, действительно, — беззлобная усмешка сорвалась с его губ. — Что ж, тогда буду ждать тебя завтра.
— Зайду за тобой в полдень, — Джейс в предвкушении ярко улыбнулся. — А пока тебе помочь с тем, над чем ты работал до моего прихода?
— Было бы просто замечательно, мне как раз нужен был свежий взгляд.
И они оба, захватив с собой свои кружки с кофе, направились в комнату, где на столе так и остались разбросанный все чертежи.
***
Стоял самый разгар дня. Время несколько минут назад перевалило за полдень. Было не слишком рано, чтобы дороги в городе были хорошо освещены. Но и не слишком поздно, потому что, даже не смотря на изобилие мерцающих лампочек, с тростью передвигаться в сумерка было все равно очень проблематично. Цветные огоньки подсвечивали снег под ногами с не самых удачных углов, скрадывая многие неровности. Поэтому Талис подумал, что это время будет идеальным для прогулки. Джейс ждал его на крыльце дома, кутаясь в красный шарф по самый нос, который успел покраснеть от мороза, пока он добирался сюда. Как только Виктор переступил порог, подскочил к нему, чтобы подставить ему руку. Тот без раздумий принял предложенную помощь, хватая Талиса под руку, чтобы спокойно сползти по небольшой лестнице и героически не разлечься на ней, если вдруг не туда наступит. — Благодарю, — как только они преодолели ступеньки, Виктор предпочел отпустить мужчину и двинуться дальше уже своим ходом. — Всегда пожалуйста. Если хочешь, я могу понести тебя на руках до места назначения, — чуть насмешливо сказал Джейс, игриво улыбаясь и смотря на реакцию Виктора. — У меня хоть и больная нога, но я не беспомощный, — раздраженно прозвучало в ответ. Его душевных порывов не оценили. — Я знаю, но идти все-таки далеко. Да и это была моя идея, — при этом звучал Джейс настолько обыденно, как будто предлагает подобно кому-то каждый день и правда не видит в этом никакой проблемы. — Ага. И как ты себе это представляешь? На что это будет похоже? — усмехнулся Виктор, со скептичной улыбкой погладывая на своего партнера, идущего по левую руку от него. Совсем рядом, чтобы подхватить в случае чего. — На то, что я помогаю своему партнеру с его особенностью? — На то, что ты абсолютно не имеешь чувство такта, — фыркнув себе под нос, Виктор надеялся, что этот странный разговор на этом подойдет к концу. Вроде его ответ звучал достаточно исчерпывающе. Джейс, кажется, был другого мнения на этот счет. — Но я ведь уже носил тебя на руках несколько раз, — брови сошлись на переносице. — Когда мне было плохо, — этот разговор правда начинал раздражать. — Вот именно! Так почему я не могу сделать этого просто так и мне нужно искать для этого причину? — голос Джейса сочился таким праведным возмущением, как будто Виктор сейчас пытался забрать конфету у маленького ребенка, честное слово. Но Джейс не маленький ребенок и должен же понимать границы дозволенного. — Давай так, я даже не понимаю, откуда и по какой причине у тебя это необоснованное желание носить кого-то на руках. Кажется, это выходит за рамки простой тактильности, — мужчина звучал все более раздраженно и немного ускорился, насколько это вообще позволяла сделать больная нога. — Не кого-то, а тебя, — тут же нахохлился Джейс, звуча крайне оскорбленным, и поспешил следом прибавить шаг. — И что странного в том, чтобы носить своего парня на руках? — Не на людях же, это выглядит странно. На меня то и с тростью иногда косо поглядывают. А представь, насколько ты привлечешь внимание людей своими действиями, — так дело в стеснительности? — То есть тебя смущают только люди? А когда никого рядом нет, то можно? — рассуждал в слух мужчина. — Этого я не говорил. Просто все это, — Виктор показательно повел свободной рукой, — в принципе достаточно странно. Зачем вообще носить кого-то, если он может передвигаться самостоятельно? — Тебе это не нравится? — Джейс правда пытался понять. Но с Виктором это иногда было сложно сделать. — Да. Это ощущается по-своему унизительно в моем положении, и вообще, как по мне, достаточно вульгарно, — сорвались слова, все крутящиеся на языке. — Прости? Я не думал, что для тебя это выглядит так, — совсем поник Джейс, после слов Виктора совсем напоминая побитую собаку, которая разве что не поскуливает и не трясется. И тут Виктор пожалел о том, что сказал, но упрямо сжал губы в тонкую полоску, не желая уступать только из чувства вины. Как предложение Джейса, прозвучавшее как шутка, могло привести к этому? Они продолжили двигаться к центральной площади в натянутой тишине. У обоих в груди скребло липкое чувство обиды, хоть у каждого и по своей причине. Каждый обдумывал то, что только что произошло. Уже когда они почти дошли до места, Джейс прервал затянувшуюся тишину. — Вик, извини, — внезапно выныривая из своих раздумий, Виктор остановился и обратил внимание на поникшего Талиса. Тот, наконец получив внимание партнера, посмотрел совсем затравлено и виновато произнес. — Я больше не буду предлагать носить на руках, раз тебе неприятно. Но если вдруг все-таки нужна будет помощь, скажи мне, хорошо? — … Ладно, — сдавлено выдавил из себя Виктор. Конечно же он не собирался просить о помощи, но об этом Джейсу знать не обязательно. Хотел уже было отвернуться и пойти дальше, ведь они почти на месте, но Джейс так просто не успокоился. — Ты правда попросишь? — глаза большие, полные надежды и немного недоверия. Слишком хорошо он знает своего партнера. — Ты ведь не солгал, чтобы я отвязался от тебя? Вообще-то именно это он сейчас и сделал. Но от прозвучавшего вопроса так и хочется виновато закусить губу и извиниться. — Нет. И да, я попрошу тебя о помощи, если понадобится, — сдался Виктор. Так уж и быть, он дернет его с каким-нибудь глупым поручением. По типу поднять выпавший из рук и укатившийся мел или налить ему чашку-другую кофе в лаборатории… Просто потому что он знает, насколько лицо Джейса будет лучиться радостью даже после такой мелочи. — Хорошо, договорились! — лицо Джейса тут же расслабилось, будто он почувствовал, что все-таки в какой-то мере добился своего. — Тогда куда пойдем в первую очередь? — В магазин с деталями. Ты сам предлагал. А нам как раз не хватает парочки зажимных втулок, безлюфтовых муфт и, может, наконец мы найдем клиновые ремни, которые закончились в прошлый раз, — перечисляя список нужных им компонентов, Виктор направился в уже давно заученном направлении. — А, ну, да, — Талис попытался не выказывать своего разочарования. Он же правда это сам предложил, чтобы заманить сюда Вика. Что не укрылось от внимания, хоть и не слишком чуткого, но научившегося различит эмоции Джейса, партнера. — А потом мы можем что-нибудь перекусить и посмотреть что-нибудь сладкое, чтобы вечером съесть это с чаем, - продолжил Виктор, и вскользь перевел взгляд, ожидая, насколько эта идея придется напарнику по душе. И понял, что не прогадал, тот тут же оживился с двойным энтузиазмом зашагал рядом в нужном направлении. — Замечательно! Тогда давай поскорее возьмем все, что нужно, и пойдем возьмем что-нибудь вкусное. Мисс Гретта печет очень вкусное печенье, ты обязан его попробовать! Оно мягко и не слишком сладкое, прям как ты любишь. Еще Долорес из кондитерской часто продает на ярмарке их фирменные молочные конфеты. Они немного приторные, но, думаю, с кофе будет самое то, — этот вырвавшийся поток информации заставил Виктора непроизвольно улыбнуться. Почти физически ощущалось, насколько Джейс в предвкушении. — Хорошо. Я обязательно это попробую. Правда поскорее закончить, вопреки стараниям Талиса, не получилось. Они как-то оба, незаметно для себя, включились в работу. Долго ходили между стеллажей, рассматривали детали, обсуждали, какие из них подойдут им для будущей работы, которая пока находилась только на стадии концепции и чертежей. Кажется, Джейс даже стал набрасывать на каком-то найденном клочке бумаги черновой чертеж улучшенного компрессора, потому что обычный не справлялся с давлением в устройстве. И так они провозились не один час в лавке, пока к ним не обратился улыбающийся старик, который заведовал этим местом. — Мальчики, вы сегодня мои единственные покупатели. Я бы с радостью послушал еще ваши жаркие споры и помог в выборе нужных вам деталей. Но сегодня праздничный день, магазин закрывается пораньше, — это не было упреком. Он только добродушно посмеивался над тем, насколько же они увлечены работой, что не придавали значение ничему вокруг. — Ой, извините, мы не заметили, что здесь уже так долго, — Джейс кинул взгляд на настенные часы, что висели над прилавком. — Уже действительно поздно. Мы берем все, что уже выбрали, и пойдем. — Хорошо, мальчики, сейчас, — старик посчитал им их покупку, заботливо упаковал не пару пакетов и, приняв плату, пожелал им наконец хорошенько отдохнуть. Обменявшись праздничными пожеланиями, они наконец вышли из магазина, кивнув закрывающему магазин старику на прощание. Уже начинало вечереть, и солнце клонилось к горизонту, желая уйти на заслуженный покой. Джейс задумчиво уставился на протянувшуюся вдоль всей улицы ярмарку. — Да, мы действительно провели там много времени. — Зато взяли все, что нам нужно, — Виктор подбадривающе похлопал его по спине. — Да. Но скоро солнце сядет. Наверно поздновато уже для прогулок, — было слышно разочарование в его голосе. — Ничего страшного. Мы же собирались взять чего-нибудь сладкого. Думаю, мы успеем зайти в пару-тройку лавок перед тем, как пойти домой. — Точно все нормально? — Конечно. Да и как ты думаешь, я добираюсь до дома, когда мы поздно заканчиваем в лаборатории? Тем более со всеми этими праздниками и гирляндами на улице светло как днем, — Виктор пытался звучать как можно более непринужденно. От стольких часов на ногах он, честно говоря, подустал. Но кто он, чтобы лишать Джейса радости от того, что он смог вытащить его на улицу, и рушить долгожданные планы. — Вик, — взгляд ореховых глаз становится настолько нежно-благодарным, что Виктор теряется, отводя глаза в сторону. — Спасибо. — Не за что. В этом нет ничего такого, — бурчит себе под нос. Но мягкая улыбка и снисходительный взгляд Джейса так и говорят: «Нет, вообще-то есть». Но вслух он ничего не произносит. Они движутся в сторону лавок, про которые Джейс с таким воодушевлением рассказывал до этого. Виктор должен был признать, это действительно было интересно. Улицы выглядят по-другому, множество людей, которых он не знает. И еще множество вещей, на которые он обычно не обращает внимание. Особенно любопытно было наблюдать, как Джейс дружелюбно общается с продавцами и хозяевами лавок. Перекидывается последними новостями, узнает про то, как у них идет торговля и расспрашивает про новые сладости. А ему отвечают и с радостью делятся по секрету, что больше всего удалось по вкусу. И за этим можно было бы наблюдать до бесконечности, если бы ноги и спина не преминули напомнить о себе. Не хотелось рушить чужое веселье, но, к сожалению, со своим здоровьем ничего поделать не мог. Он и так закрыл на это глаза, когда согласился пройтись еще после покупки деталей для работы. — Ну что ж, кажется пришло время идти домой, — как бы малодушно это не было, но он уже предвкушал, как придет домой и с чистой совестью усядется на диван и вытянет больную ногу. Кажется, Джейс даже немного растерялся, будто и совсем забыл, что им нужно будет пойти домой. — Да, я знаю, что уже правда поздно. Но, пожалуйста. Еще совсем немного. Буквально через минут десять начнется салют. Давай посмотрим его, а потом уже пойдем домой? - и снова этот взгляд умоляющих глаз. Словно Талис хотел поделиться с ним всем и сразу, показать ему как можно больше, раз у него есть такая возможность. Виктор правда устал за день, но противопоставить такому мощному оружию ему было нечего. — Ладно. Посмотрим салют и сразу домой, — тяжело вздохнув, Виктор покрепче перехватил порядком утомленной рукой свою трость. — Замечательно! — Джейс сразу же оживился, весь пышущий энергией, будто они и не гуляли весь день. — Тогда пойдем, найдем место, откуда будет лучше видно салют. И желательно, где ты мог бы присесть. На последнее замечание Джейса мужчина даже не стал ничего возражать. Он и правда не отказался бы присесть куда-нибудь и отдохнуть. Талис с энтузиазмом двинулся чуть впереди Виктора к месту, где количество людей на квадратный метр становилось неприлично большим. Видимо все они разделяли предвкушение Джейса и хотели посмотреть обещанный салют как можно ближе. Вскоре они вошли в этот концентрированный поток людей. Все вокруг мельтешили вокруг, толпились, толкались, шумно разговаривали, пытаясь друг друга перекричать, и выглядели до крайности веселыми. Виктор чувствовал себя на этом празднике жизни лишней шестерней в отлично отлаженном механизме. Все это громкое счастье было не для него. Все это светящееся, переливающееся разноцветными огоньками великолепие с воодушевлением окружающих людей доходило до него будто через толщу воды. Словно он был вовсе и не здесь. Единственное, что закрепляло его в этом моменте и месте, — спина Джейса, прокладывающая ему путь вперед через толпу. Словно своеобразный маяк, притягивала к себе внимание и не давала потеряться, как сейчас в толпе, так и уже много лет на пути их научных изысканий и опытов. Все вокруг казалось совершенно не важным, если он мог продолжать идти за этим человеком, в его тени. Слишком неказистый, не вписывающийся в общую роскошную обстановку Пилтовера, слишком не привычный, чтобы стоять под прямыми солнечными лучами высшего общества. Так он и шел, сконцентрировав внимание на спине, мощных плечах и более узкой талии, скрытыми теплой зимней курткой и объемным шарфом. Почти не замечая ничего вокруг, он не успел среагировать, когда справа от него резко материализовался человек, словно из неоткуда. Компания юношей, бурно общающаяся между собой и шутливо толкающаяся, шла им на встречу, когда одного из парней пихнули в плече посильнее, что он непроизвольно влетел в немного рассеянного Виктора. Он такого не ожидал, больная нога за секунду подкосилась, и Виктор с сдавленным ругательством на родном языке полетел вниз, перед этим только успев заметить растерянный взгляд Джейса. Парень, из-за которого он упал, испуганно замер, почти сразу приходя в себя и звонко говоря: — Извините пожалуйста! Я вас не заметил… — взгляд юноши падает на так и не выпущенную из руки трость и становится, кажется, еще более испуганным. — Давайте я вам помогу! — И только тянет руку, как Джейс успевает поднять Виктора на руки, словно он ничего не весит, и начинает стряхивать налипший повсюду снег. — Ничего страшного, мы сами справимся, — Джейс даже не смотрит в сторону юнца, сконцентрировав все внимание на мужчине перед собой. — А, ну… хорошо, — парень немного замялся, не зная, что ему стоит сделать. И даже его друзья растерянно мнутся рядом, как бы и желая продолжить идти куда направлялись и не зная, что делать в этой ситуации. — Эм, извините еще раз. — Все в порядке. До свидания, — Виктор так уж и быть, разрешает повисшую в воздухе дилемму. — До свидания, — лепечет парень, и удаляется со своими приятелями, общаясь теперь намного тише. Скорее всего переговаривались о том, что только что произошло. Виктор проводил их взглядом и перевел его обратно на напряженного, присевшего Джейса, который все еще пытался стряхнуть снег, только уже со штанов. Его тихий голос донесся до ушей: — Извини. Я не успел тебя поймать. — Ничего страшного, — судя по лицу Джейса, эти слова его ничуть не убедили. А по глазам и сжатой челюсти Виктор догадался, что он еще что-то не договаривает. Навряд ли с таким настроем у него все еще осталось желание пойти посмотреть салют. После небольшой паузы, Виктор решил предложить, как ему показалось, самый логичный вариант. — Пойдем домой? — Джейс дернулся, поднял на него нечитаемый взгляд и легонько кивнул. — Тебя… — «понести» тут же добавил мысленно Виктор, сразу поняв суть вопроса, который партнер оборвал на полуслове. Нога у него после падения болела не сильно, а еще Джейс и так нес все их покупки, да и людей вокруг было слишком много. — Поможешь мне дойти? — и протянул руку, на что Джейс тут же подскочил, перекладывая все пакеты в одну руку и подхватывая его под локоть. Это максимальная уступка, которую Виктор мог себе позволить. — Конечно. Ты как? Сильно болит? — взгляд обеспокоенных глаз обжигал, окидывая его с ног до головы, будто надеялся увидеть возможные повреждения через слои одежды. — Нет, — соврал Виктор. — Все в порядке. — Хорошо… — слышно, что не поверил, но убеждать его в правдивости своих слов у него уже просто нет сил. В повисшей тишине они медленно двинулись в сторону дома Виктора. Это заняло намного больше времени, чем на дорогу до ярмарки днем, но Виктора это особо не беспокоило. Его больше волновало, что они дошли и у него наконец будет возможность вытянуть на диване ноющую и дергающую от боли ногу и дать отдохнуть напряженной пояснице. Оба мужчины быстро стянули с себя верхнюю одежду и устроили ее на вешалке в прихожей. Джейс заботливо предложил помочь стянуть его ботинки, и раз уж они наконец дома, он решил не отказываться. Не сдержав вздох облегчения, когда с него стянули ботинки, Виктор покрепче перехватил трость, чтобы сделать последний рывок до дивана. Кажется, прихрамывал он даже сильнее обычного, что не укрылось от прикованного к нему взгляда Талиса. Наконец выполнив свою цель, усевшись поудобней на немного старом и прохудившемся за года диване, Виктор с трудом подтянул выше и вытянул больную ногу вдоль сидения. Сам же привычно поправил одну из подушек за спиной, а вторую вытащил из-за спины и пихнул под больное колено. Только когда он закончил уже въевшуюся в подкорку цепочку действий, Виктор поднял глаза и наткнулся на так и застывшего на входе в гостиную Джейса. Он стоял каменным изваянием, опустив глаза в пол, кажется даже немного ссутулился. И так и выглядел как провинившийся ребенок, который получил плохую отметку в школе, и сейчас его будет ругать строгий родитель. И причину такого поведения было не сложно понять. Виктор не винил его за то, что произошло на ярмарке. Даже если именно Джейс так настойчиво звал его туда. А потом сверх меры пышущий энтузиазмом, таскал везде с собой, чтобы он смог развеяться. Но все-таки на улице не весна, не мудрено, что в такой гуще людей, даже под присмотром Талиса он умудрился поскользнуться и феерично упасть. — Иди сюда, — голос Виктора звучит мягко, даже снисходительно. А Джейс все еще выглядит до крайности виноватым. Со своими большими, грустными глазами, потупленным взглядом и нервно перебирающий пальцы. Честное слово, дорисовать понурившиеся собачьи уши и хвост и будет вылитым нашкодившим псом. Несмотря на это, Джейс все же слушает его и подходит. Правда медленно, даже как-то осторожно. Будто своим резким движением может еще больше навредить Виктору. Талис усаживается совсем рядом с вытянутой, ноющей больше обычного от боли ногой, но так и не касается, и опускает взгляд, из-под опущенных век смотрит на Виктора, почти не дыша ждет, что он скажет дольше. — Все в порядке. Ты не виноват в том, что произошло, — хотел бы он похлопать Джейса по плечу. Но тот как назло сел с другой стороны дивана. — Но это ведь я настоял, чтобы мы пошли гулять дальше! Хотя ты и хотел уже возвращаться домой, - губы поджаты, глаза чуть ли не на мокром месте. О Жанна, он не хотел, чтобы его партнер сейчас разводил сырость из-за такого пустяка. Не первый раз он неудачно оступается и падает. И не последний. — Да, ты настоял. Но ведь это я согласился пойти домой чуть позже и посмотреть на салют. — Вот именно! Я настоял… — Джейс. Если бы я не захотел с тобой пойти, я бы ни за что не согласился, — тут он, конечно, немного лукавил. Джейсу было решительно невозможно отказать. Но об этом он, пожалуй, умолчит. Повисла тишина. Виктор потирал все еще болящую ногу, Джейс не смотрел на него и, кажется, начал теребить подол совей кофты, чтобы отвлечься хоть на что-то. Виктор тяжел вздохнул, на что Талис дернулся, как от удара и как-то даже странно сжался для своей мощной фигуры, будто хотел занимать как можно меньше пространства и стать, насколько это вообще возможно, более незаметным. Так не могло продолжаться. Он решил брать дело в свои руки. — Джейс, — Виктор тихо позвал его, отводя взгляд, чтобы не видеть реакции на свои последующие слова. — Не мог бы ты… помочь мне размять ногу? Ноет неприятно, а я сейчас навряд ли смогу наклониться… со своей спиной. После чего сразу закусил губу. Слова дались тяжело. Но если они оба будут сидеть как два истукана, они до завтра не заговорят. А Джейс будет сидеть и смотреть на него с этим отвратительным виновато-сострадательным лицом, будто с Виктором произошло несчастье вселенского масштаба. Кому-то из них рано или поздно пришлось бы уступить. Так почему бы не ему? Виктор всегда считал себя более разумным. И сейчас ему правда была нужна помощь невзирая на то, что даже думать об этом ему неприятно. Но это же Джейс. Ему казалось, что с ним он… может попытаться переступить через себя. — Я правда могу...? — почувствовав легкое касание на лодыжке, Виктор дернулся, но попытался ничем больше не выдать свое смятение. — Да, ты можешь, — он кивнул, скорее, чтобы убедить в этом самого себя и резко не передумать, когда он увидит Джейса, возящегося с его больной ногой. Что-что, а не хотелось нагружать партнера своими проблемами со здоровьем. Но, наверно, еще больше ему не хотелось обращаться к этим напыщенным врачам в Пилтоверских больницах, которые любили потыкать его в то, как сильно он запустил свое состояние. Пожили бы в Зауне с его, он бы на них посмотрел. Пока Виктор пытался держать себя в руках, мягкие прикосновения поползли выше по тонкой голени, совсем слабо надавливая на напряженные мышцы, добираясь до того, что болело больше всего — колена. Здесь прикосновения Джейса будто стали еще более мягкими, совсем поглаживающими, отчего мурашки волной прокатились вдоль всей спины. Может попросить Джейса была не такая хорошая идея? Виктор было обернулся и хотел попросить прекратить, как заметил полную сосредоточенность на своей ноге. Слова так и не смогли вырваться наружу, и он как под гипнозом уставился на старающегося над ним Талиса. Смотрел и чувствовал, как каждое прикосновение, отдающееся давлением в ноющих мышцах, вызывает распространяющийся по телу жар. И настолько сосредоточился на этом, что не сразу понял, что сказал ему Джейс. — Вик, делать массаж через штаны не очень удобно. Я сниму их? — и поднимает взгляд на зависшего Виктора, который, кажется, даже забыл, как дышать. — Что? А, да, конечно, — и тут же жалеет о своем ответе, когда в груди снова спирает дыхание от вида нависающего над ним Джейса, что тянется к ширинке его штанов, чтобы их расстегнуть. — Хотя стой, погоди, я и сам справлюсь, — начинает сбивчиво Виктор, цепляясь руками за чужие запястья, чтобы остановить. Из-за волнения его акцент звучит еще более отчетливо, чем обычно. — Ты чего? У тебя ведь нога болит, давай я помогу, — и тянется вновь, но не прилагая и капли сил. Это и не нужно. У Виктора так трясутся руки, что все, что он может, так это продолжать их удерживать на запястьях Джейса, пока тот вытаскивает пуговицу из петельки и опускает собачку на молнии, чтобы после ухватиться за края штанов. Виктор уже совсем отпускает руки Талиса, не в силах показывать сопротивление. Это странно, волнующе и заставляет его не на шутку нервничать. Это страшно, но Виктор еще никогда не позволял ему быть настолько близко к нему. И внутри теплится этот некий научный интерес, как далеко это может зайти. Джейс стягивает штаны медленно, аккуратно. На сгибе колена придерживает больную ногу, чтобы не слишком потревожить. А когда наконец стаскивает ненужную ткань с ног, сам замирает то ли испуганно, то ли взволнованно. Будто сам не понял, что сейчас позволил себе сделать. Становится неловко настолько, насколько это вообще возможно. — Эм, все хорошо? Я продолжу? — голос немного хрипит, и Талису даже приходится слегка прокашляться, что смущает его еще больше. От чего тот покрывается едва заметным румянцем. — Да, продолжай, — сердце стучит набатом в ушах и пытается пробить грудную клетку, но он уже все для себя решил. Раз так вышло, он позволит себе эту наглость и пустит Джейса еще больше в свою жизнь. Поделится тем, чем не привык делиться ни с кем — своей проблемой. Почему-то он чувствует, что сейчас все будет хорошо. Джейс продолжает то, что начал до этого, но куда осторожней, теперь касаясь обнаженной кожи напрямую. По началу он только гладит, потом начинает надавливать на напряженные мышцы, вглядываясь в лицо напротив, ловя каждое изменение эмоций. Они смотрят друг на друга, опасаясь отвести взгляд хоть на секунду. Один боится упустить признаки нарастающей боли, другой — отголоски возможного отвращения или жалости. Руки Талиса становятся все уверенней, надавливают, мнут, чувствуя, как под ними медленно, но верно расслабляются забитые мышцы. Виктор совсем расслабился от его действий, откинулся на подушку, дышит глубоко, размеренно. Пока Джейс случайно не надавливает на точку, от которой боль прокатывается болью по всему телу, заставляя совсем разомлевшего Виктора непроизвольно закусить губу и замычать. — Извини! — тут же извиняется. Кажется, он слишком уж поверил в себя и что у него хорошо получается. — Ничего, ты же не знал, — говорит Виктор сдавленным голосом. Боль хоть и не слишком неожиданна, но все равно неприятна. Джейс расстроенный склоняется над больной ногой, нежно упирается лбом в тонкую голень и тихо выдыхает: — Если бы мог, я бы забрал часть твоей боли, — и трется головой, будто кот, который чувствует, где у него болит. Поднимает голову, смотрит прямиком в янтарные глаза и легким касанием целует частично атрофированные мышцы, затем место, где находится большеберцовая кость, поднимается выше к колену. И со всей возможной нежностью оставляет там поцелуй, совсем рядом поглаживая коленную чашечку большим пальцем. И это настолько завораживающе и интимно, что Виктор совсем престает замечать постоянно преследующую его боль. — Не говори глупостей, — Виктор отводит взгляд, по щекам разливается ярки румянец. Такие слова несомненно приятны. Но, даже если бы у него была возможность, он ни за что не обременил бы Джейса этой постоянной, съедающей изнутри болью. Хотя, возможно, он подумает над тем, чтобы просить Джейса помочь ему время от времени. И даже не подозревает, что мужчина рядом думает, что постарается как можно чаще предлагать ему эту самую помощь.
