Болезнь не страшна

Новый день начался с того, что в квартире послышался глухой стук, будто неуклюжий мешок с картошкой упал с немного завышенного места и больно ударился об пол. Было раннее утро, но Ёшка, превозмогая себя, всё же встал с кровати и шаткой после сна походкой направился к источнику звука. Он обнаружил своего возлюбленного. Тело упало с кровати и теперь валялось на полу, часто и коротко дыша. Краткий неосознанно шарил руками, как бы пьяный пытался найти что-нибудь в похмельном бреду. У себя дома можно ослабить бдительность и не особо сильно волноваться о имидже. Все движение были бездумные и нескоординированные, конечности словно налиты свинцом, ими было тяжело двигать. Даже с такого расстояния Ёшка почувствовал, как Краткий пылает жаром в лихорадке. "Куда пытаешься доползти, червяк?" - насмешливо спросил бы Краткий у своих обджектов, если бы застал такую ситуацию. Но Ёшка сказал: - О моя кирилица! Что с тобой? В словах сквозило явное беспокойство. - На кровати было слишком жарко.. - едва слышно ответил Краткий. Его голос звучал сиплым. О, неудивительно! При такой-то температуре тела постель реально покажется жерлом адского вулкана, а ночнушка пропитается потом от вспотевшей и раздражённой кожи. А сам ты будешь ощущать себя, как шашлык на шампуре, крутящийся возле самого огня. Ёшка ещё с минуту простоял в недоумении, анализируя и не совсем соображая, что делать, но предельно ясно было одно: нельзя, чтобы Краткий вот так лежал на твёрдом и холодном полу, пусть это и было приятно. - Давай, поднимайся, - пропыхтел парень, пытаясь поднять обмякшего больного. До обеда Краткий спал. Не на своей кровати, а на кровати Ёшки. Предварительно скинув оттуда мягкую игрушку голубой акулы из икеи, чтобы не мешалась (Ёшка это заметил, но ничего не сказал). Снов не было, спалось ужасно, но сил чуть-чуть прибавилось. Также начали своё действие таблетки, что Ёшка дал утром: обезболивающее и жаропонижающее. Дети всегда отчаянно старались всеми доступными способами прогулять школу. Помниться, даже я в детстве прикладывала йогурт из холодильника к горлу, чтобы усилился кашель. Подставлять градусник к батарее, натирать его руками, кушать грифель карандаша, пить ледяное молоко или ходить по улице без шапки - это всё в их репертуаре. И действительно хорошо, когда тебе удалось сымитировать болезнь и не попасть, к примеру, на контрольную по алгебре. Но совсем другое дело, когда ты болеешь по-настоящему. Болеть по-настоящему - плохо и многострадально. Ты мучаешься и делаешь всё, чтобы поскорее выздороветь и вновь встать на ноги. Именно в таком положении сейчас находился Краткий. Пренебрегая своим здоровьем, он ничего не говорил Ёшке о своих начинающихся симптомов и умело их скрывал. Не хотел беспокоить ранимого и чувствительного парня по пустякам, а теперь, вот вам, температура 37.7 и кашель, походящий на лай старой собаки. Каждый глоток слюней сопровождался жгучей болью в горле и ушах, будто два маленький заострённых молоточка били по барабанным перепонкам. Плюс, от изнеможения появилась мигрень и живот мутило, словно желудок пытается поглотить сам себя, а всё потому, что Краткий банально не поел. В общем, дети, следите за собой. Из неполноценного сна окончательно вырвал мягкий и ободряющий голос Ёшки. - Краткий! Я записал тебя на приём к педиатру. Нужно собираться, - заботливо сообщил он, оглядывая бледное лицо больного. Все слова, произнесённые и услышанные, вызывали точечную боль во лбу, как будто втыкали маленькие иголочки, но Краткий был благодарен. Погода на улице стояла прохладная. Весна только-только перешла в лето. Как же обидно заболеть на каникулах! Впрочем, школы уже давно нет. Но идти в поликлинику с кем-то напоминало время, когда, будучи ребёнком, Краткий ходил с мамой. Чувство защиты под надёжным крылом никуда не пропало. Краткий доверял Ёшке, пребывая в ничтожном состоянии. С возрастом болезни переносить становилось всё сложнее и сложнее. Когда Ёшка с Кратким собирались выходить из дома состоялся такой разговор: - У тебя болит горло, так ведь? - аккуратно начал Ёшка. Краткий кивнул, что-то буркнув в ответ. Нормально говорить стоило больших усилий. - Тогда одень шарф. - Что!? - воскликнул Краткий от удивления, но изо рта послышался лишь хриплый стон. - Я не хочу, чтобы ты заболел ещё больше! - продолжал настаивать Ёшка. Если в обычной жизни он был слаб характером, то в случае, когда его любимому угрожала опасность, приходилось проявлять небывалую твёрдость. Краткий чуть нахмурил брови, но после последней фразы Ёшки: "сделай это ради меня", сдался и разрешил нацепить на себя самостоятельно сшитый Ёшкой шарф приятно фиолетового цвета со звёздами (он посещал клуб по вязанию, где, в основном, были бабушки). Ветер нещадно дул в лицо, заставляя Краткого дрожать от холода, пока некоторые люди уже ходили в шортах.. Такой контраст заставлял ощущать себя изгоем общества. Но Краткий уже привык. Ёшка предусмотрел и заказал такси, хотя до поликлиники было идти всего ничего. Краткий не был против, пусть и пришлось заплатить лишние 160 рублей. Там они вместе посетили врача (женщину, которая, по всей видимости, ненавидит свою работу также сильно, как и своих болеющих пациентов) и получили лечение - список рекомендуемых лекарств и несколько рецептов. Ёшка пробежался глазами и вынес вердикт: - У нас нету фурацилина и виброцила.. Зайдём в аптеку по дороге? Краткий вздохнул, понимая, что отказываться нельзя, и устало кивнул в ответ. От таких приключений у него разболелась голова, а температура вновь начала подниматься! Ноги становились всё более неустойчивыми и уже едва удерживали тело. Но надо было держаться! Выйдя из поликлиники, что типично пахла спиртом, они направились к остановке. План был таков: доехать на общественном транспорте до нужной остановки, слезть, пройти вдоль магазинов, купив всё необходимое, и оттуда дойти домой. Краткому это казалось недосягаемыми и жутко тяжким. Сказано - сделано. Ёшка всё это время направлял и всячески поддерживал Краткого. Спрашивал, не нужна ли передышка, на что постоянно получал отрицательный ответ. И вёл, держа за руку, переплетаясь своими тонкими пальцами с горячими пальцами Краткого. Если их замечали прохожие, то думали, что это обычная гетеросексуальная пара, принимая Ёшку за девушку ("а в этом есть свои плюсы!" - думал он). Краткий шёл, точнее, плёлся, покашливая, поправляя глупый шарф и вечно улетающий неизменный берет на голове. Кровь гулко пульсировала в жилах, пока лейкоциты отважно боролись со злыми бактериями внутри. Эта борьба изматывала тело Краткого как никогда, высасывая абсолютно все силы. - Ты что-нибудь будешь? - спросил Ёшка, указывая на полку с разнообразными печеньками и вафлями. Эта фраза больно врезалась в туманную голову Краткого. Оказывается, они находились в продуктовом магазине, который также располагался недалеко от дома. В аптеку они уже сходили и Ёшка точно предупреждал Краткого о походе ещё и сюда, но Краткий не услышал этого. Как и старался не замечать нарастающей боли, вперемешку с дикой усталостью. - Нет, - даже толком не подумав, ответил Краткий. От одного взгляда на еду начинало тошнить. Краткий знал, что в такие периоды болезни надо хорошо кушать, дабы прокормить свой организм необходимыми питательными веществами, чтобы поскорее поправиться, но так не хотелось. Ёшка не стал возражать, только с сочувствием глянул в глаза Краткого, под которыми стали больше заметны тёмные мешки. Всё равно дома найдётся что покушать! Покушать не успели. Придя домой, Краткий тут же лёг спать. Уж слишком он вымотался от этой прогулки! А кровать, по сравнению с утром, теперь казалась райским местечком, прямо-таки ангельским облачком. Не успел ты положить голову на подушку, как вмиг проваливаешься в царство Морфея, наполненное облегчением и спокойствием. Ёшка не стал мешать Краткому. Знал, что он очень устал и измотанный организм требует отдыха. Пусть это было и не самое удачное время (время, когда день переходит к вечеру. В такие моменты, обычно, заснувший человек потом не сможет уснуть всю оставшуюся ночь).. Но для больных это не беда! Они могут спать сколько захотят и когда захотят. И никто не посмеет им мешать. И вправду, вид Краткого оставлял желать лучшего. С мыслями о том, что всё скоро придёт в норму и Краткий выздоровеет, Ёшка направился на кухню. Надо прочитать инструкцию к употреблению лекарств и приготовить еду. Эх, теперь все домашние заботы свалились целиком на него! Ну ничего, это не навсегда. Уже сегодня Краткий, под присмотром Ёшки, начнёт активное лечение! Развернув бумажечку, лежавшую внутри коробки с блистером таблеток, Ёшка посмел сравнить её с произведением Льва Толстова "Война и мир", так как инструкция, образно, не уступала объёму. Прошло несколько часов, время медленно подкатилось к 9 вечера, а солнце садилось за горизонт, бросая свои последние лучи на стихающий городок. Блаженный сон Краткого прервал резко начавшийся кашель. Он был сухой и рвал горло. Приступ быстро стих, но Краткий почувствовал кое-что ещё.. Температура! Ох, она снова поднялась! Как же он ненавидел всё это. Ёшка услышал как Краткий проснулся и шумит, поэтому быстро схватил стакан воды, который стоял на готове вместе с таблетками, и помчался в спальню. Там витала неприятная атмосфера. Воздух был сжатым и плотным, как при большом скоплении людей в одном месте, а пространство наполнилось тягостной духотой. Оно и понятно, окно было закрыто. На улице темнело, а, значит, вечер принёс с собой холод, из-за которого Краткому могло стать ещё хуже. Тем более, по прогнозу обещали дождь. Намёков практически не было, но немало пугали огромные тучи, собравшиеся на головой. - Держи! Выпей, - распорядился Ёшка, помогая больному сесть в кровати. Голова после сна была ватной и слова, казалось, произнесены сквозь толщу воды, но Краткий общую суть понял, увидев стакан воды и несколько пилюль на ладони возлюбленного. С усилием протянув руки и чуть не опрокинув кружку, которая ощущалась запредельно тяжёлой, Краткий выпил таблетки. На вкус они были горьковатыми, но потерпеть можно, больше волновал размер: проглотить далось с трудом. На ненадолгое время избавившись от боли, Ёшка принудил Краткого принять приём пищи. Ужин составляли три кусочка хлеба, на которых сверху лежал расплавленный в микроволновке сыр, и горячее какао, купленное сегодня в магазине. Лёгкий перекус, но Краткий, при виде всего этого на столе перед собой, поморщился. - Приятного аппетита! Не забудь потом прополоскать горло и забрызгать в нос! - с улыбкой напомнил Ёшка. Краткий застонал и, облокотившись спиной на стул, взял бутерброд в дрожащие от бессилия пальцы. Корочка была до ужаса жёсткой: чтобы прокусить, стоило приложить немало усилий, зубы зудели и не желали слушаться. Но на этом мучения не заканчивались, ведь нужно было ещё и проглотить! Всё содержимое острым комочком скатывалось по горлу, задевая чувствительные и красные гланды и только потом достигало конечного пункта назначения - органов пищеварительной системы. И так каждый укус! Короче, ужин прошёл насилу. Когда еда была съедена, а какао допито, Краткий ощутил несравненное утешение. Но это и вправду помогло: силы прибавились, озноб больше не пробирал кожу мурашками и тело стало подвижнее. Вот бы завтра стало ещё легче! Обещанный синоптиками дождь полил ближе к десяти. Большие капли шумно стучали по крышам, на дороге со стремительной скоростью образовывались лужи. А иногда резкая молния прорезала небосвод, на секунду освещая всё вокруг. После неё доносился страшный грохот, от которого срабатывали даже сигнализации машин. Ёшка с Кратким вместе лежали на одной кровати. На телефоне сиреневолосого играл какой-то фильм, набравший популярность в последнее время. То-ли комедия, то-ли романтика. Краткий не вникал. От пикселей ещё больше кружилась голова, но Ёшка смотрел с энтузиазмом, поэтому он лежал здесь просто за компанию, изредка поглядывая то на экран, то на таблетки, которые заняли всю прикроватную тумбочку, превратив её в личную маленькую аптечку под боком. - Ты точно не заразишься от меня? - спросил Краткий. Голос звучал намного понятливее и отчётливее. Только этого им не хватало! - Точно. Я выпил противовирусное, - заверил Ёшка, как будто его это спасёт. Всё-таки им так хотелось быть вместе, несмотря ни на что! Краткий стянул резинку с волос Ёшки, и теперь лениво игрался с пушистыми, кудрявыми прядями, что переливались при лунном свете. Ёшка не имел ничего против, наоборот, такие ласки грели душу. Он продолжал смотреть фильм, чувствуя себя в безопасности. Бывало, что тело Ёшки непроизвольно напрягалось, когда очередная молния шарахала где-то вблизи и доносился сокрушительный гром. В такие моменты Краткий размеренными движениями руки описывал круги на спине ближнего, успокаивая без слов. Голова слегка гудела, а горло першило. Температура начала подниматься - это не радовало Краткого. Ночь обещала быть трудной, но он справится. Вместе с Ёшкой и его поддержкой.