Ⅰ
11 июля 2025 г., 21:31
Дом.
Раньше от этого слово в груди Чонвона теплилось что-то приятное, мягкое, успокаивающее. То, ради чего хотелось ехать по пробкам с одного конца город на другой, стоять в больших очередях в магазине из-за покупки одной единственной упаковки печенья с имбирём, чтобы потом в непогоду нести по улице, крепко прижав к своему свитеру. Но оно того стоило. По крайне мере, раньше так и было.
Яркий свет от лампочки в лифте раздражающе резал глаза, от чего те начинали слезиться. Хотя, наверное, дело вовсе не в ней, а в жутком недосыпе, который почти что стал хроническим. Чонвон перестал себя жалеть и теперь до поздней ночи мог задерживаться на работе, а ранним утром уезжать, когда ещё даже метро не забито людьми до отказу. За такую инициативность начальство стало его поощрять и нахваливать. Впервые Яна стали звать на маленькие корпоративы в небольшой ресторанчик рядом с их офисом, где старшие угощали соджу вместе с самгёпсалем. Отказываться было глупостью от таких предложений. Вполне возможно, что ещё пару таких месяцев, и Чонвон получит своё первое повышение. Но знали бы все его коллеги, что он остаётся на работе вовсе не от того, что безумно любит её.
Ян надеялся, что сейчас ему удастся расслабиться. Принять душ, поужинать и включить однотипный ромкор на телевизоре, ни от чего не напрягаясь. Только вот он не знал, получится у него это сделать или нет. Уже долгое время он не мог провести своё свободное время вот так. Как хочет.
Выйдя из лифта, Чонвон нащупал в кармане своего пиджака ключи и открыл двери. На пороге его встретили чёрные кожаные туфли, которые он покупал на день рождения своему парню. На пуфике покоилась чужая связка ключей с очень милым брелком-медведем. Значит, он дома.
В подтверждение мыслей Чонвона из ванны донёсся вопрос: "Вон-а, это ты?".
Ну а кто ещё? Ключи от их квартиры были только у хозяина, который жил в другом городе и вряд ли бы стал приезжать в четверг вечером в Сеул, чтобы проверить своё имущество. Чонвон не любил глупые вопросы, поэтому раздражался на них. Он тяжело вздохнул и уже более спокойно выдохнул, подавляя внутри собственные эмоции. Вопрос был задан не для ответа, а, скорее, просто для заполнения тишины и собственного успокоения. Именно поэтому в ванне вновь послышался шум воды и негромкое пение.
Чонвон устало скинул пиджак на плечики, снял свои кроссовки и бросил их у входа, проходя на кухню. Он стал расставлять по местам покупки, которые в кое-то веке удосужился сделать. В последнее время всей домашней рутиной занимался его парень. Сону. Он работал недалеко от их жилого комплекса, поэтому и возвращался гораздо раньше. Да и Сону хотелось скорее приходить к ним домой. Чонвон не был бытовым инвалидом, но постепенно всё же начинал им становиться. Иногда внутри даже просыпалась совесть, которая заставляла вставать и что-то делать. Именно поэтому Ян сегодня вернулся на два часа раньше обычного, заскочив по пути в магазин и ресторан на первом этаже их дома.
Закончив с делами, Чонвон снял с себя галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки и устало опустился на стул, приглаживая волосы. Тело и голова хотели расслабиться. Он взял металлические палочки, на которых тонким шрифтом были выведены его инициалы. Подарок Сону на их первую годовщину совместной жизни. Казалось, это было так давно, а на самом деле прошло уже два года назад. Время поразительно быстро могло лететь, когда хотелось его задержать. Сейчас же оно тянулось ужасно медленно, словно специально насмехалось над Чонвоном.
Он открыл контейнер с едой и стал есть ещё тёплую пищу, чувствуя приятное насыщение и умиротворение. В тишине, сидя на кухне, он испытывал это несравнимое чувство единения с собой. Когда его никто не тревожил. Однако через пару минут послышался дверной щелчок. Кухню разом обволок аромат бергамота, сочетающийся с нотками зелёного чая. Этот шампунь Сону купил один раз на распродаже и теперь постоянно им пользовался. У Чонвона этот аромат бергамота и зелёного чая навсегда будет ассоциироваться именно с Кимом.
Сону прошёл по коридору и встал позади Чонвона, наклоняясь и прижимаясь своей мокрой щекой к его тёплой. Он положил свои руки на плечи, вжимая пальцы в напряженные мышцы, желая их легонько расслабить. Только ему не было известно, что мышцы сами собой сжались, когда дверь ванны открылась.
— Ты сегодня рано, — сказал Сону на ухо самым довольным голосом во всем мире. — Устал слушать про себя плохие вещи в голосовых?
— Работы сегодня было немного, — ответил Чонвон, продолжая тянуть палочки с едой к себе в рот. — Намочишь же рубашку.
— Какой ты неразговорчивый. Как день? Что было на работе? Я думал, ты придёшь попозже, поэтому хотел спуститься в магазин и купить чаджамён, чтобы приготовить, но ты опередил меня с ужином. Ты видел, что у нас новые соседи? Внизу стояла служба для перевозок. Хотя, вполне возможно, они уже уехали к твоему приходу. Нужно будет встретиться с ними и поприветствовать.
Сону осёкся и посмотрел на Чонвона, который устало жевал лапшу. Он знал, что Ян не любил, когда на него за доли секунд обрушивался поток информации, которую ещё нужно было успеть обработать и дать обратный ответ. Они уже ни один раз это обсуждали. Поэтому Ким виновато натянул уголки рта и замолк, беря свои палочки и садясь рядом. Ужин они провели в тишине.
После еды Чонвон пошёл в душ, пока Сону убирался на кухне. Под струями воды ему стало легче. Словно усталость утекала куда-то в слив вместе с потом и грязью, которые, как будто, копились на нём веками. Чонвон не делал ничего сверх того, чем занимался обычно. Работа не забирала у него так много сил, как это делал дом. Он сам не понимал почему. Раньше, на первых курсах университета, Чонвон обожал слушать бесконечную болтовню Сону, его заливной смех и наблюдать милый прищур глаз, когда улыбка не сползала с лица. Любил, когда тот подходил со спины и обнимал, прислоняясь своей щекой к его. Теперь это всё казалось тисками, сжимающие его горло и не дававшие вздохнуть. Но душ смывал это. Ненадолго, но он забирал с собой эту усталость и раздражение.
После ванны Чонвон почувствовал себя лучше. Значительно. Он зашёл в их спальню с Сону, который уже лежал на кровати и листал список фильмов на телевизоре.
— Что будем смотреть? — спросил Ким.
— Выбирай ты. Я бы хотел либо хоррор, либо триллер.
— Тогда я точно знаю, что можно посмотреть.
Сону включил фильм, вышедший на свет совсем недавно. Оценок и рецензий толком не было, но его коллега нахваливал этот шедевр корейского кинематографа. Только вот через тридцать минут просмотра стало ясно, что у этого человека специфичные вкусы, либо он неудачно постебался над Сону. Чонвон честно пытался вникать в сюжет, который напрочь отсутствовал, а актёрская игра оставляла желать лучшего. Глаза стали медленно слипаться, и вот он уже погружён в полудрёму. Только из-за лёгкого толчка Ян вновь проснулся и заметил, что на телевизоре уже идут титры.
— Чем ты завтра занимаешься? — спросил Сону, выбираясь из одеяла.
— Иду встречаться с Хисын-хёном. Он мне оборвал все провода. Уже ругается.
— Ты не шутишь? — Ким обернулся через плечо, пристально глядя в лицо Чонвона.
— Ну да. Он правда ругается. Мы не виделись полгода с ним.
— То есть, то, что у нас с тобой уже два месяца не было совместных выходных — это нормально. А то, что ты со своим другом не виделся полгода это беда?
— Ну чего ты начинаешь?
Чонвон устало вздохнул и закатил глаза, откидываясь на свои подушки. Он не любил ссоры, но они случались почти что каждый раз, когда разговор заходил про их личное время.
— Мы же сейчас с тобой вместе!
— Спасибо. Очень весело было смотреть фильм под аккомпанемент твоего храпа. Знаешь, Чонвон... — Сону посмотрел на парня, но потом покачал головой и отвернулся, не в силах найти те слова, которые описали бы его чувства.
— Ты опять обижаешься.
— А ты опять меняешь меня на что-то другое. На работу или друзей. Как всегда.
Сону отвернулся к своей тумбе и стал наносить ночной крем на лицо, выключая попутно телевизор. Теперь их комната погрузилась в мрак и тишину. Плотные шторы скрывали свет уличных фонарей и соседних домов, а так же взгляд посторонних глаз и ушей, словно кто-то мог иметь удовольствие подглядывать за их ссорами. Чонвон не любил ложиться спать после ругани. А возможно, что он почувствовал немного вины за своё поведение. Но что-то в нём всё же заставило подползти к Сону и положить руку на бедро, проверяя, оттолкнёт он её или нет. Но Ким продолжал сидеть отвернутый к окну и размазывать свой крем по лицу.
— Хисын-хён в гневе страшен. Я могу включить его голосовые, и ты сам убедишься в этом.
— Я ещё страшнее.
— Не сомневаюсь. Поэтому можно тебя задобрить?
Ян опустил губы на мягкую и бархатную кожу шеи, от которой теперь пахло кремом, вперемешку с мужским шампунем. Он чувствовал взбухшие венки, мурашки, которыми стал покрываться Сону, хотя продолжал упорно смотреть в стену и не поворачиваться, как ледяная статуя. Но Чонвон знал его уже слишком долго и слишком хорошо, чтобы понимать, что нужно делать в такие моменты. Именно поэтому ладонь его поскользила по бедру вверх и дотронулась до живота, рефлекторно втянувшийся от тактильных ласок. Ян стал покрывать поцелуями холку, а потом другую часть шеи, обдавая горячим дыханием ухо Сону. Вскоре тот расслабился и закинул голову назад, позволяя оставлять следы губ не только на шее, но уже на ключицах, скуле, щеке.
Сону не мог долго злиться. И вовсе не из-за своего характера. Он так давно не чувствовал ласки своего парня, его внимания, что был готов на всё, когда получал эти крупицы заботы и проявления любви. Это было так унизительно, но тело ломалось быстрее, а вслед за ним и разум растворялся в этих томных и медленных поцелуях, которые непременно перерастали во что-то большее.
***
Утро. Вопреки ожиданиям, оно выдалось не таким солнечным и ярким. Напротив. Туман затянул город, а серое небо висело так низко над головой, словно можно было вытянуть руку и коснуться его. Но даже так Чонвон проснулся раньше будильника. Это уже стало привычкой. Он лежал один в постели, без одежды, хотя точно надевал пижаму, когда выходил из душа. Теперь она где-то лежала на полу, скомканная и разбросанная в порыве страсти, нашедшая прошедшей ночью. Только вот Чонвон не мог сказать, что был доволен случившемся. Вспоминая особенно постыдные моменты, ему захотелось поскулить, но вместо этого он зарылся лицом в подушку, желая поскорее проверить свои мысли. В комнату вошёл Сону. Он был в одних трусах, довольной походкой обходя кровать и заваливаясь на Чонвона, оставляя поцелуй в уголках губ. — М, я же не чистил зубы, — недовольно сказал Ян, пытаясь отвернуться. — И что? Мы пять лет вместе. Думаешь, нечищеные зубы меня спугнут? — Нет, но так же приятнее. — Мне приятно с тобой всегда, — выдохнул Ким и посмотрел в карие глаза, которые теперь наблюдали за ним. Он встал с Чонвона и вернулся на свою сторону кровати, находя внизу штаны и футболку. — Завтрак на столе. Вставай, а то опоздаешь на встречу. Чонвон послушно встал с постели и пошёл в душ, после чего закинул пару тостов в рот и быстро переоделся, выходя на улицу. Зима подходила к концу, но погода всё ещё не хотела становиться теплее. Пришлось укутаться в свитер и куртку, чтобы не околеть на морозном ветру, срывавший оставшиеся листья с деревьев. Чонвон надел наушники и погрузился в собственный мир, быстрым шагом сокращая расстояние от своего дома до станции метро. Через час он уже был в знакомом кафе. Примерно два года назад, когда Ян съехался с Кимом, они нашли это место с Хисыном, когда гуляли. Кафе находилось недалеко от реки Хан, из окон можно было даже заметить набережную. Внутри всегда тихо и пахло кофе с орехами. В кафе уже сидел друг за их любимым столиком. Людей было немного. Возможно, что таким ранним и холодным утром мало кто хотел выбираться из своих домов. Чонвон сел напротив, делая заказ, после чего пожал руку Хисыну. Тот уже пил свой любимый американо на альтернативном молоке, который заказывал только здесь. Ли первый начал разговор. За полгода жизнь его успела поменяться. Он получил повышение на работе, поэтому теперь подумывал поменять жилье на более просторное. А ещё познакомился ему удалось познакомиться с очень симпатичным парнем, который работал в стоматологии, куда Хисын ходил каждый месяц на приём. Он всё-таки решился взять у него номер, поэтому теперь ждал их следующей встречи. Чонвон внимательно слушал друга, кивая в ответ на его слова, изредка поднимая уголки своих губ, когда рассказ казался ему особенно забавным. Закончив со своим монологом, Хисын окинул друга пристальным взглядом и сделал небольшой глоток кофе, облизывая после губы. — Как твои дела? Ты стал тише воды, ниже травы. Всё в порядке? — Да. Много работы просто. Постоянно задерживаюсь. — Правда? Много отчётов нужно составлять? — Да. Сам понимаешь... Квартал скоро подойдёт к концу, это нужно подвести итоги, отправить сводки в бухгалтерии. Да ещё и хочется закрепиться на работе. Пытаюсь налаживать контакты, но бывает непросто. — Понимаю. Но ты довольно обаятельный человек, думаю, вскоре все привыкнут к тебе, а ты к ним. И всё сложится как можно лучше. — Угу. Чонвон, чтобы скрыть неловкое молчание, сделал глоток американо и следом отправил в рот довольно большой кусок черничного чизкейка. Это был самый вкусный и насыщенный десерт, который он только пробовал. — А как Сону? Этот вопрос был довольно посредственный и логичный. Чонвон набрал в лёгкие воздуха и перестал жевать, собираясь со своими внутренними мыслями. — Мы давно с ним не виделись, — продолжил Хисын, бросив кроткий взгляд на окно, за которым мелькали силуэты людей, торопящихся по своим делам. — Я даже немного соскучился по нему. — Всё хорошо. Работает, — сказал Ян, не зная, что ему ещё следовало бы добавить. Хисын и без того был неглупым человеком, который понимал по такому ответу, что явно дела идут нехорошо. — Вы ещё вместе? — Да. Живём вместе, спим вместе. Всё делаем вместе, — сказал Чонвон и натянуто улыбнулся, снова забирая в рот ложку чизкейка. Хисын слегка свёл свои брови вместе, скрестив пальцы на столе. — У вас всё ещё проблемы? Вы их не решили? — Нет, — с лёгкой горечью в голосе ответил Ян. — Я не знаю, как такое нужно решать. — Ты остыл к нему? — Я не знаю, хён, — Чонвон устало потёр свои глаза. — Мне просто тяжело. Иногда бывает всё хорошо, как раньше, но таких моментов с каждым разом всё меньше и меньше. Я постоянно раздражаюсь, а он обижается. Это порочный круг, который мне кажется, что уже не разорвать. Я пытался что-то менять, но это бессмысленно. — А ты любишь его? — Да. Наверное? Я не знаю. Это такое эфемерное чувство, рамки которого начинают стираться. Когда вы пять лет вместе, то уже тяжело сказать, любишь ты или нет. Это отличается от той страсти в начале ваших отношений. — Да, понимаю, — Хисын вздохнул и кивнул, сминая в пальцах использованную салфетку. Он сам примерно полтора года назад вышел из длительных отношений с парнем. И этот разрыв нельзя назвать гладким. — Я был на месте Сону. Чувствовал этот холод и раздражение от него. Это тяжело. Поэтому тебе лучше поговорить, а не молчать. — Я пытаюсь, но это выливается в ссоры, а я так их не люблю. — Это непросто, но если ты хочешь сохранить отношения, то лучше перетерпеть. Определись для себя, что тебе важно. Быть с ним или одному. Это многое прояснит. — Да. Всё-таки, у нас и раньше были ссоры. Переживём. Ян перевёл разговор вновь на нового загадочного знакомого Хисына, чтобы не развивать эту неприятную для обоих тему отношений. Ли заметно повеселел и отвлёкся от тяжести расставания, которые порой до сих пор преследовали его по сей день. Друзья ещё недолго посидели в кафе, а после решили разойтись. Чонвон проводил Хисына до такси и достал из кармана телефон. На экране высветилось несколько уведомлений от Сону и один пропущенный. Ян тяжело вздохнул и дрожащими пальцами смахнул значки, чтобы те пропали с его глаз. Он не знал, как объяснить это чувство. Порой ему казалось, что тяжелые силки схватывали его и начинали тащить в пучину, сдавливая горло и перекрывая доступ к кислороду. Этими силками был Сону. Раньше для Чонвона Ким был чем-то новым, горячо любимым и неизведанным. Примерно до весны прошлого года, когда между ними стали залегать непонимания. Сону стал сильно ревновать к работе и новым коллегам, Чонвон перестал уделять ему должное внимание и раздражался на глупые, как ему казалось, обиды. Они пытались делать вид, что всё хорошо. Но рано или поздно эта иллюзия начинает растворяться в печальной реальности, от которой уже нельзя бежать. Но они оба ещё пытались выжить из этого хоть что-то хорошее. Что-то давно забытое. Чонвон не торопился возвращаться домой. Он бродил по набережной реки Хан, глядя на проходящих мимо людей: семей с детьми, пожилых подружек, девушку с собакой, парочек, смотрящих только друг другу в глаза и ни на кого больше. Ян наблюдал за тем, как последние отпечатки зимы сходят с земли, а через пару недель на этих местах появится новая зеленая трава, почки на деревьях, которые в будущем станут розовыми лепестками. Он любил весну, но сейчас ему казалось, что это самое ненавистное время года. Долго игнорировать Сону нельзя. Чонвон уже усвоил этот урок давно, поэтому спустя ещё три пропущенных ответил. По голосу в трубке можно было понять, что Ким уже злился, но старался говорить спокойно. Они договорились встретиться в супермаркете недалеко от дома и купить домой еды. Нехотя, но Ян надел наушники и неспешными шагами пошёл к станции метро. Ему не хотелось домой.***
— Как встретились с Хисын-хёном? — спросил Сону уже вечером, сидя на своей половине кровати и размазывая крем по лицу. Он и Чонвон готовились ко сну. — Хорошо. Он получил повышение, поэтому ищет новую квартиру. Хочет расширяться, — ответил машинально Ян, прокручивая ленту новостей в своём телефоне. — Это отличная новость. Его квартира и правда маловата. Чонвон, а ты сам не хочешь поменять эту квартиру на другую? — А чем тебе эта не нравится? — Она серая. И меня сковывает. Хочется более солнечную сторону, чтобы было уютно. На эти слова Ян ничего не ответил. Он продолжал вчитываться в новости, которые открыл впервые за прошедшую неделю. Пытался всеми силами, а точнее, молчанием, показать то, что ему нужно побыть одному. Но Сону продолжал: — Я видел один неплохой вариант. Это находился в соседнем жилом комплексе. Мне совсем близко к работе, а тебе недалеко от станции метро. Правда стоит на двести тысяч вон дороже. Но может немного ужмём наш бюджет и накопим? Или предложи Хисын-хёну. Будет рядом жить, ходить в гости, либо мы к нему. А если он начнёт встречаться, то можно устраивать парные свидания! — Сону, — Чонвон вздохнул и отложил телефон в сторону. — Можно я пять минут спокойно почитаю телефон? Или тебе обязательно нужно сию секунду моё внимание? — Почему ты опять на меня раздражаешься, — Ким опустил руки и обернулся на парня. В лице его перестала играть задорность и весёлость. Теперь казалось, что он был слишком уставшим. От всего. — Тебя слишком много в моей жизни. Я хочу пару минут побыть со своими мыслями. С тех пор, как мы с тобой пошли в супермаркет, ты везде рядом. У тебя нет своих дел? — Я все свои дела делаю, пока тебя нет дома, — прыснул немного внутренней желчью Сону. Чонвон закатил глаза, но в этот раз его застали за этим делом. — Не нужно. Я требую вполне естественных запросов от своего партнёра. Ты правда изменяешь мне со своей работой. — Так найди другого партнёра! Ты говоришь мне претензии, при этом садишься на шею и не даёшь вздохнуть, — поднял голос Чонвон, поражаясь своей же реакции. Казалось, что он был доведён до предела. Сону молча смотрел на него, не менее растерянный от такого ответа. — Ты правда хочешь, чтобы я нашёл кого-то другого? — Я не знаю. Я ничего не знаю, — Ян запустил пальцы в свои волосы и застонал, отворачиваясь от парня, чтобы избежать его глаз. — Я устал. Я безумно устал от всего, что происходит. Я не хочу возвращаться домой. Не хочу смотреть вместе фильмы, ложиться спать. Я просто хочу побыть один и всё. Чтобы от меня все отстали, не трогали. Чонвон закрыл глаза, продолжая прижимать руки к лицу. Он не знал, что сейчас делает Сону и не хотел бы. Его слова прошлись ножом по своему же сердцу, и он даже не мог представить, какого это слышать другому человеку. Они продолжали молчать. Это длилось, наверное, вечность, хотя на деле всего пару минут. Один проклинал себя за слова, а второй пытался найти решение, которого в действительности и не было. — Может нам стоит разъехаться? На время, — спросил Чонвон, спустя время. — Ты серьёзно? Плачет. По его сдавленному голосу это можно было понять. Чонвон повернулся и увидел в полумраке комнаты мокрые дорожки на припухших щеках Сону. Тот их быстро утёр. Он перестал плакать при Чонвоне, потому что знал, что это не любил. — Да. Отдохнём друг от друга, а там посмотрим. Мы пять лет вместе. Почти всегда рядом. Невозможно не начать грызть глотки, при этом не сойти с ума. — И что? Мы будем общаться? Видеться? — Не знаю. — Встречаться с кем-то другим? — Нет. Сону открыл рот и быстро закрыл. Он отвернулся от Чонвона, не в силах что-то сказать. Опять повисла долгая и мучительная пауза, прежде чем Ким всё же промолвил: — Если хочешь, то съезжай. Я тебя не держу. — Ладно. Они легли спать. Правда в этот раз оба отвернулись в разные стороны и не прикасались друг к другу всю ночь. Чонвон слышал, что Сону не спит. Не было размеренного дыхания и тихого посапывания, которое обычно характерно для Кима. Наверняка он тоже понимал, что Ян не спит. Будь это простая бытовая ссора, Чонвон бы первый сдался и повернулся, обнимая Сону со спины и предлагая уснуть в объятиях друг друга, позабыв обо всех словах, что они до этого наговорили друг другу. Но это первый раз, когда речь зашла про расставание. Про попытку это сделать. Он хотел проверить себя. Свои чувства, в которых уже давно заблудился.***
Чонвон съехал. Они договорились с Хисыном на время пожить в его небольшой квартире, пока оба пытаются уладить жизненные трудности. Один с отношениями, а второй с попыткой найти новое пристанище. Ли с радостью говорил ему: "В тесноте, да не в обиде". И правда. Чонвон и Сону решили, что какое-то время не будут видеться. Только иногда списывались, чтобы решить общие вопросы, касаемые вещей или платы за жилье. Но при этом на стороне искать кого-то нельзя. Но Ян чувствовал, что даже не готов смотреть на других людей. Никакие отношения ему не нужны. Он почувствовал облегчение, вздохнув впервые полной грудью за последние несколько месяцев. Они с Хисыном ходили по вечерам в бары, либо в компьютерные клубы. Ли мог посещать их один или же со своим новым парнем, а Чонвон оставался в квартире и смотрел сериалы. Готовил себе вкусный ужин, пускай и неизысканный, а затем ложился на раскладушку и включал свой планшет, наслаждаясь этой размеренностью. Как и хотел. Теперь он мог не задерживаться на работе, потому что хотел вернуться домой. Но всё же дел и правда было много. Отчёты копились, а квартал подходил к концу. Теперь он оставался за компьютером не по собственной воли, а из-за начальства, давившее ежедневно на их отдел. Коллеги так сильно уставали, что даже не было времени сходить выпить соджу и поесть самгёпсаль. От работы начинала кружиться голова. Вечерами Чонвон жаловался Хисыну на начальников, но Ли в ответ говорил вполне обычные вещи, чтобы тот не волновался и просто потерпел. Сону обычно начинал ругаться и так бурно реагировать, что Ян невольно забывал про собственные проблемы и начинал улыбаться, наблюдая за рассерженным парнем. Примерно через месяц Хисын стал чаще пропадать из дома. Так как он жил с соседом, то оставался ночевать у своего нового парня. И винить его было нисколько нельзя. Иногда Чонвону становилось неловко за то, что он занимал лишний угол в их небольшой комнате. Понимал, что в таком месте уединиться никак не получится, когда хочется. Но Ли всегда тепло улыбался и говорил, что проблем нет, а после запирался в ванне или на кухне, понижая свой голос и негромко разговаривая со своим парнем по телефону. Чонвон даже не хотел слышать содержание их диалога, прекрасно всё понимая и без этого. Он надевал наушники и садился смотреть сериалы. Но и они закончились, как и интересные выпуски любимых блогеров на ютубе. Как и закончилось то мнимое счастье одиночества. Чонвон первый зашёл на страницу к Сону. Увидел его фотографии из Даньяна, где Ким отдыхал со своими школьными друзьями, которые у него остались. На них всех юноша так солнечно улыбался. Как во времена их знакомства и первых попыток попробовать свои отношения. Чонвон листал ленту и начинал ощущать, как сам потухает. Выключал телефон и переворачивался на спину к стене. И ещё очень долго не мог уснуть, прокручивая в голове каждую ссору, каждое слово, которое они говорили друг другу на эмоциях. Теперь почти обо всём он жалел, но старался так не думать. Хисын говорил, что всё, что не делается — всё к лучшему. Наверное. Иногда Ян задерживался не из-за работы, а из-за того, что ноги сами собой его несли к ним с Сону домой. Он оставался сидеть возле ограждения жилого комплекса и смотреть на горящее окно десятого этажа. Где-то там сейчас готовил ужин Сону. А возможно, что не он один там сидел и с кем-то громко смеялся, как обычно делал при несмешных шутках Чонвона. Это походило на сталкерство, но Ян не хотел себе в этом признаваться. Не сейчас. Он был первым, кто нарушил молчание. Прошло почти два месяца. Вишня и слива уже отцвели, поэтому деревья перестали быть увешанными розовыми лепестками и поменяли их на зелёные. Куртки теперь можно было не носить, как и свитера, но Чонвон продолжал в них ходить. Особенно в зелёном, который дарил ему Ким на день рождения. Они договорились встретиться у них в квартире. Чонвон не знал, чего ему стоило бы ожидать, но он не мог и представить своей реакции. Зайдя домой, почувствовав знакомый запах свежего шампуня с бергамотом и нотками зелёного чая, заметив начищенные туфли, которые он когда-то дарил Сону, стоящими аккуратно у входа, ему захотелось плакать. А главное, напротив стоял сам Ким. В своей домашней футболке и штанах, неловко прижимаясь к стене спиной и глядя из-под лба на Чонвона. — Привет, — сказал первый Ян, почти что прошептав эти слова. — Привет, — так же тихо ответил ему Сону. — Ты хорошо выглядишь. — А ты не очень. — Бессонница. Ян прикусил щеку. Ну вот. Он почти признался, что ему было тяжело уснуть без Сону. Они пять лет засыпали в обнимку, спина к спине, за исключением тех дней, когда ссорились, но их было так ничтожно мало, что даже можно не считать. Казалось, что Ким это понял, но не злорадствовал. За что Ян был ему благодарен. — Пойдём, я заварил тебе кофе. Они прошли на кухню. Тут тоже всё было без изменений. Сону даже оставил кружку и тарелку Чонвона, хотя тот сказал, что их можно выкинуть. Всё равно он купил новое в квартиру Хисына. Но нет. Сону бережно их хранил в шкафу. Теперь наливал в чашку кофе и осторожно разбавлял сливками. Чонвон завороженно наблюдал за этими движениями и жалел, что когда-то не ценил этого. Никто не делал кофе с такой любовью, как Сону. Но он молчал. Разговор был негромким, немногословным. Сону лишь поделился, что теперь работал в более крупном центре с детьми, у которых наблюдались проблемы со здоровьем. Когда он рассказывал про свою группу, то на его лице впервые промелькнула тень ласки и умиления. И Чонвон сам первый улыбнулся. Он любил в Сону его отношение к детям и работе. Сам бы Ян так не смог. Ким же внимательно слушал, когда Чонвон рассказывал про Хисына и работу. Не перебивал и кивал в ответ, когда Ян смотрел на него. Они глядели друг на друга, но руки так и оставались на чашках, а колени боялись прикоснуться. А после нужно было уезжать. Обратно. Не домой. — Чонвон, — негромко позвал его Сону, когда Ян уже обулся и теперь собирался открыть дверь из квартиры. Тот поднял голову и посмотрел на парня, что спрятал свой взгляд в полу. — Может погуляем у побережья? Съездим на день за город? — Давай. Чонвон знал, что Сону давно хотел выбраться туда. И теперь он сам этого желал. Раньше он вечно откладывал эту поездку в долгий и дальний ящик, но сейчас был готов взять неоплачиваемый отгул на работе, лишь бы поехать вместе с Сону. Они попрощались и разошлись. Но с этих пор Чонвон ждал их следующей встрече больше, чем что-либо ещё. На следующих выходных он отменил все планы. Хисын хотел сходить в очередной раз в компьютерный клуб, но Чонвон сказал, что поедет к семье. На самом деле он встал рано утром и надел зеленый свитер с джинсами, потому что на улице было ветренно и пасмурно. Взяв рюкзак с вещами, он бесшумно покинул квартиру и теперь с лёгким трепетом внутри ехал на вокзал. Там его уже ждал Сону. Они купили билеты на электричку и молча сели в неё, проезжая через ближайшие мелкие города от Сеула. Пока не доехали до нужного. Через полутора часа пути они оказались на побережье Жёлтого моря. Чонвон помнил, как хотел однажды свозить сюда Сону, но так и не успел. Теперь они приехали сюда в качестве кого? Друзей? Возлюбленных? Знакомых? Ким первый взял его за руку. Словно прочитал эти мысли и поэтому положил мягкую ладонь на шершавую Чонвона. Они переплели пальцы и неспеша пошли по пляжу, наслаждаясь шумом волн. Небо низко нависло над горизонтом, а вдалеке словно бушевал шторм. Чайки надрывали свои голоса, предупреждая, что вот-вот опустится непогода. Но сейчас Чонвон чувствовал самое настоящее умиротворение. Будто бы всё вернулось на свои места. Наверное. Он не знал. Никто из них не решался заговорить первым. Сказать о том, о чём они оба думали. В итоге Чонвон смог лишь обнять Сону со спины и усесться на мокрый песок, не жалея своих джинс. Ким прижался к нему, крепко обхватывая пальцами чужие руки, словно боясь их отпустить и потерять. — Я соскучился, — сказал первый Ян. Он первый дал слабину. — Последний месяц был для меня пыткой. — Я тоже по тебе скучал, — ответил Ким, не поворачивая своей головы. Он продолжал смотреть на бушующие волны, уносившие их слова далеко в море. — Давай всё вернём, — шёпотом сказал Чонвон. — Пожалуйста. — А как же наш перерыв? — Я больше не могу. Я уже ничего не хочу без тебя, — руки заскользили с плеч Сону в его же волосы, разглаживая пряди и прижимая их к себе. — Мне нужно было это время, чтобы понять, что на самом деле я всё ещё тебя люблю. Очень сильно люблю. — Тогда возвращайся ко мне. Пожалуйста. — спокойно сказал Ким, продолжая прижиматься своей спиной к чужой груди. — Давай закончим эту молчанку и снова будем вместе. Чонвон ничего не ответил. Он лишь кивнул и прижался носом к шее Сону, вдыхая запах его духов, желая просунуть руки под рубашку и вновь прикоснуться к любимому животу, по которому так соскучился. И никогда больше не отпускать.
