what lies behind your ribs / что скрывается у тебя за ребрами

      У каждого в «Неудачниках» есть своя роль. Они играют свои роли, произносят свои реплики, и это помогает им функционировать, справляться с ужасами их личной жизни. Эдди подставляет плечо, когда им больно. Ричи разряжает неловкое молчание. Майк хранит все знания, которые им могут понадобиться, и удерживает Ричи от глупых поступков. Бев — их свет, вечная счастливая улыбка и голос разума. Бен помогает им не терять почву под ногами, придумывает планы. Билл, сильный Билл — лидер, бесстрашно бросающийся в бой.       Роль Стэна в том, чтобы держать всё под контролем. Роль Стэна в том, чтобы наблюдать и комментировать, исправлять ситуацию до того, как она потребует вмешательства. Он взял на себя эту роль, эту задачу, потому что именно в этом он должен быть хорош, и именно в этом, по мнению других, он хорош.       Он не очень хорошо играет свою роль.       Да, он обеспечивает функционирование группы. Он играет свою роль и в конце дня изо всех сил старается унести сценарий домой. Как бы он ни старался, кажется, что сценарий сам по себе сгорает дотла, как только он остаётся один.       Тихий голос шепчет, что он слаб. Что он трус, который не может выдержать жару, как все остальные. Он притворяется, ему не место в этой группе, он такой эгоист, что остался. Они узнают, они все поймут, что он притворяется, и он вернется к исходной точке, только чем дольше он будет ждать, тем больнее ему будет.       Он совмещает учёбу, посещение синагоги, домашние дела и общественную жизнь. Ему нужен этот баланс, нужно идти по этой тонкой грани, потому что что бы ни пряталось за его спиной, оно наблюдает и ждёт одного неверного шага. Того самого, что его погубит.       Он прижимает её к груди. Прижимает к груди, прямо к своим гниющим лёгким и ноющей грудной клетке, где, как он знает, никто не увидит то, что там находится. Позорную, липкую тайну, которую он спрятал глубоко внутри этих дрожащих рёбер. Она гниёт там, заражая его. Это болезнь, болезнь, которую он так отчаянно хочет излечить.       Стэнли Урис любит мальчиков. Мальчиков и их громкие голоса. Мальчиков и их мозолистые руки. Мальчиков в рубашках с воротником и в стоптанных кроссовках.       Такие парни, как Майк Хэнлон. Такие парни, как Бен Хэнском. Такие парни, как Эдди Каспбрак, и даже, не дай бог, Ричи Тозиер.       Такие парни, как Билл Денбро.       Когда ему исполнилось двенадцать и он покраснел, когда Билл спросил, могут ли они попрактиковаться в поцелуях, прежде чем он поцелует Беверли Марш, он понял, что болен. Потому что отец всегда говорил ему, что эти люди неправы, что у них болезнь и им нужен Бог, чтобы исцелиться. Это потому, что они не хотят, чтобы Бог их исцелил.       Но Стэн хотел, чтобы Бог его исцелил. Он так сильно этого хотел, что у него болело всё внутри, так сильно хотел, что на его руках остались синяки от того, как сильно он кусал их, сдерживая крики. Шрамы от того, что он слишком сильно впивался в них ногтями. Это душило его, лёгкие сжимались от одного прикосновения, и он не мог это исправить, не мог всё исправить, и это было неправильно, очень неправильно, потому что, если он не мог контролировать себя, как, чёрт возьми, он должен был играть свою роль?

***

      Им по четырнадцать, и это ночёвка, на которой половина из них не должна была присутствовать. Эдди здесь, потому что он сказал маме, что занимается с Биллом. Билл здесь, потому что он сказал маме, что делает исторический проект с Ричи. Ричи здесь, потому что он выбрался через окно своей спальни.       Стэн здесь, потому что он предоставил свою комнату.       Он не знает почему. Теперь он об этом жалеет, глядя, как Майк сидит на его кровати, прислонившись к подушке, и сталкивает остальных на пол. Бен, хихикая и краснея, наблюдает за тем, как Ричи использует один из учебников Стэна в качестве «гитары». Эдди и Билл уже отчаялись заставить остальных ребят делать уроки и хмуро смотрят на одну из своих задач по математике.       Стэн не знает, что ему делать. Он просто сидит, положив руки на колени и сжимая пальцы до боли. Он никогда себя так не вел, всегда мог отыграть свою роль, но это его комната, полная секретов, и Оно улыбается из шкафа, ожидая, когда он все испортит, начнет заикаться или споткнется.       — Стэн-Мужик, что у тебя там стряслось? — Ричи плюхается на пол рядом с ним, широко расставив длинные ноги и опираясь на руки. Стэн вздрагивает от того, как близко он сидит.       У Ричи начался скачок роста, и хотя он и так был высоким, теперь он возвышается над остальными. Прошлым летом он разбил очки, упав лицом в бурный поток, и наконец перешёл на более тонкие очки в чёрной оправе, по-прежнему широкие и увеличивающие. Кроме того, он, по-видимому, только что открыл для себя чёрный цвет, потому что теперь весь его гардероб состоял из вещей этого цвета. Чёрные футболки, чёрные джинсы, чёрные ботинки (которые он сменил на кроссовки, как и все остальные). Он также отрастил волосы — лохматую копну кудряшек, которые вечно лезли ему в глаза.       Для Стэна это была пытка.       — Отвали, Ричи, — бормочет он, отводя взгляд от веснушчатого лица и больших карих глаз. Поэтому он не замечает, как к его бокам тянутся руки, пока не становится слишком поздно.       — ДА! — кричит Ричи прямо ему в ухо, его пальцы танцуют по бокам Стэна, нащупывая впадины там, где ребра переходят в мышцы. Стэн вскрикивает, пытаясь оттолкнуть его руки, но Ричи просто наваливается на него сверху, продолжая свои атаки, и Стэн слегка напрягается, чувствуя, как внизу живота нарастает жар, а его внимание сосредоточено только на пальцах Ричи, впивающихся в его бока, и на его тяжелом весе.       В следующее мгновение он с криком отбрасывает Ричи с большей силой, чем ожидал. Ричи отлетает назад, и в тот же миг, когда боль в рёбрах утихает, Стэн чувствует на себе взгляды всех присутствующих.       Оно сжимает руки на краю дверцы шкафа, готовое вырваться наружу, и в момент наивысшей паники он вспоминает свою реплику.       — Какого чёрта, Ричи? Я не хочу, чтобы твои грязные руки пачкали мою рубашку. Теперь мне придётся целый час стоять под душем.       Эдди фыркает, соглашаясь, и, когда Ричи бросается в свою защиту, все забывают о происходящем. Все, кроме Стэна, который с недовольным видом наблюдает за тем, как Оно отступает.

***

      Когда Стэну исполняется шестнадцать, Ричи и Эдди приходят в школу, держась за руки. Он замечает, как Ричи смотрит на Эдди, когда думает, что тот не видит, и как Эдди нравится, когда Ричи прикасается к нему, несмотря на его отвращение к микробам.       Он не понимает, как они могут спокойно демонстрировать это всему миру. По какой-то причине это похоже на жестокие двойные стандарты. Он знает, что неправильно так злиться, когда его друзья счастливы, но он возвращается домой, с трудом сдерживая дрожь и слёзы.       Это несправедливо!       Он смотрит на себя в зеркало в ванной, сжимая края раковины так, что костяшки пальцев белеют. Он чувствует, как близок к тому, чтобы взорваться. В его глазах дикость, и он не может больше терпеть, ему нужно издать звук, нужно сбросить напряжение. Из-за стиснутых зубов вырывается искажённый и сдавленный крик. Он бьёт кулаками по ладоням, размеренно, по три раза, пока острая боль не лишает его дыхания и способности мыслить. Позади него маячит Оно.

***

      Через несколько часов ему исполнится семнадцать, и он сейчас у Билла. Билл, у которого изменился голос, Билл, который говорит и держится с большей уверенностью, чем когда-либо знал Стэн. Билл, у которого ногти покрыты пастельными оттенками разных красок. Билл, который улыбается ему каждый раз, когда Стэн садится за парту во время урока английского.       Все остальные уже ушли, потому что завтра учебный день, хотя он уверен, что Ричи останется у Эдди, судя по взглядам, которыми они обменивались на протяжении всего «Кошмара на улице Вязов».       Он напряжён, и это не фильм для взрослых. Он думал, что будет спать на полу, как они всегда делали, но Билл сейчас чистит зубы, готовится ко сну, и на кровати нет запасных одеял, только двуспальная кровать, которая, кажется, с каждой секундой становится всё меньше. Когда Билл открывает дверь спальни, от него пахнет шампунем и мятной зубной пастой, Стэн вздрагивает. Он послушно забирается под одеяло, когда Билл подходит к другой стороне кровати. Он лежит неподвижно, уставившись в потолок, и уверен, что не сможет сомкнуть глаз. Он чувствует себя таким беспомощным.       — Стэн? — спрашивает Билл, повернувшись к нему спиной.       — Да? — Он продолжает смотреть в потолок, отказываясь повернуться к нему лицом.       — Прости, что не подарил тебе подарок на день рождения.       Стэн хмурится. Он думал, что эта ночёвка — его подарок.       — Просто я не смог найти ничего подходящего. Я обошёл столько магазинов, но ничего не казалось мне правильным. — Он тяжело дышит, и Стэн беспокоится, что он может заболеть. У него всегда была слабая иммунная система. — Я понял, что это из-за того, что я пытался представить, как... как ты отреагируешь на каждую вещь, которую я куплю. И ни одна из них... Н-ни одна из них не заставила бы тебя улыбнуться так, как я хотел.       Он начинает заикаться всё сильнее, и Стэн наконец с беспокойством оборачивается. Билл почти перестал заикаться, и это проявляется только тогда, когда он сильно нервничает или злится.       — Билл?       — Я просто... Я просто... Я мог думать только об одном.       Билл переворачивается, и внезапно оказывается, что он слишком близко, всего в нескольких сантиметрах от лица Стэна. Он видит светлые веснушки, которые бледнеют с наступлением осени. Он чувствует запах его мыла и ощущает его горячее дыхание на своих щеках. В ушах шумит, но тишина оглушает. Кажется, что Билл приближается, его глаза закрываются, и Стэн слишком поздно понимает, что происходит.       Мягкие губы прижимаются к его. Те самые губы, о которых он мечтает каждую ночь.       Это кажется таким правильным, что на секунду Стэн забывает, что это не так. На одну ужасающе идеальную секунду Стэн отвечает на поцелуй и отдаётся своему дару.       Оно наклоняется, чтобы поглотить его, и прямо перед тем, как сомкнуться, оно отпрядывает, широко раскрыв глаза, в ужасе, с бешено колотящимся сердцем.       Билл медленно открывает глаза, и выражение его лица невозможно прочесть.       — Прости.       Стэн давится от неожиданности. — «Прости»? — В ответ — тишина, поэтому он продолжает. — Тогда зачем ты это сделал?       Ему кажется, что он разрывается на части. Он так сильно этого хочет. Хочет этого так сильно, что ему хочется пойти домой и бить ладонями по столешнице, пока они не начнут кровоточить. Но он застыл, всё ещё укрытый тёплыми одеялами, и тяжело дышит.       — Я-я... — Билл выглядит напуганным, и Стэн с тошнотворным ощущением в животе понимает, что наконец-то сказал что-то не то. Он не умеет держать себя в руках, не умеет исправлять ошибки до того, как они будут допущены. Он всё портит, разрушает, разрывает на части, потому что он больной, токсичный, и это отражается на всём в его жизни.       Он готов сломить лежащего перед ним мальчика, готов окончательно лишить его спасительной благодати. Он слышит, как в ушах у него шумит кровь, и выплевывает эти слова так агрессивно, что они звучат наоборот.       Билл нахмурил брови.       — Стэн, ничего страшного, если тебе н-не понравилось.       О боже, это так сложно, у него перехватывает дыхание. Как Ричи может говорить то, что он говорит, без всякого стыда? Как Билл справился со своим заиканием? Как Бен заканчивает предложение, несмотря на то, что краснеет до корней волос?       Они храбрые. Они храбрые, и сейчас ему тоже нужно быть храбрым. Не ради себя, а ради Билла. Он впивается ногтями в ладони.       — Мне понравилось. — Звучит неубедительно. Он добавляет: — Очень.       Билл кивает, всё ещё не понимая, но с надеждой во взгляде.       — Я не был уверен. Ты никогда... Не проявлял никакого интереса.       Как? Как Билл мог не видеть, что у него внутри всё гниёт? Как он мог не замечать этого?       — Стэн. — Билл внимательно наблюдает за ним. — Всё в порядке.       Оно смотрит на него из угла комнаты, каким-то образом уменьшившись в размерах за эти годы. Билл гладит его сжатые руки, слегка разжимая пальцы, пока тот не позволяет себе расслабиться и не даёт Биллу взять свою руку из-под одеяла. Теперь он такой маленький, и Стэн осознаёт это, и семнадцать лет стыда внезапно рушатся от одной мысли.       Всё в порядке.       Ричи и Эдди знали, что всё в порядке.       Они сказали, что всё в порядке. Каждый день они говорили об этом миру, переплетя пальцы и нежно целуясь.       Билл знал, что всё в порядке.       Билл сказал, что всё в порядке. Билл держал его за руку, как Ричи и Эдди держались за руки, как Бен и Беверли держались за руки. Билл поцеловал его, как Ричи и Эдди целовались, как Бен и Беверли целовались.       Стэн начал понимать, что всё в порядке. Стэн, который держал Билла за руку, Стэн, который поцеловал Билла в ответ.       Теперь его нет. Он знает, что Оно будет ждать его дома, когда мама спросит, как прошла ночёвка. Он знает, что Оно вернётся, когда отец начнёт проповедовать о проклятии гомосексуальности. Оно вернётся, когда Билл, возможно, предложит однажды прийти в школу, держась за руки.       Но всё в порядке. Тёплая рука слегка сжимает его ладонь, и Стэн сжимает её в ответ.

***

      Стэну восемнадцать, и его роль немного изменилась. От него по-прежнему ждут, что он будет всё улаживать до того, как что-то пойдёт не так, будет посредником, когда Ричи заходит слишком далеко, а Майк выглядит так, будто вот-вот его ударит.       Но теперь у него есть несколько новых строк и реплик.       Такие моменты, как когда он держит Билла за руку. Такие моменты, как когда он целует его в висок перед тем, как отправиться домой. Такие моменты, как когда он стоит рядом с Биллом, а его отец сверлит их обоих взглядом.       Это жуткие строки, и Стэн до сих пор их репетирует. Иногда он ошибается, запинается, отпускает руку Билла, когда на них смотрят незнакомцы.       Но Билл всегда рядом, чтобы помочь ему. Билл говорит Генри Бауэрсу «отвали», когда тот загоняет их обоих в угол, и его голос полон ненависти. Билл обнимает его, когда мистер Урис говорит, что ему не стоит возвращаться домой сегодня вечером. Или завтра. Билл целует его в щёку, когда он начинает хмуриться.       Ему нравятся его новые строки.