неторопливая любовь

*** — Какие чувства вызывала у вас эта встреча? — спокойно спрашивает миловидная женщина, лет пятидесяти с каштановым каре и очками в дорогой оправе.  Небольшой кабинет в центре столицы включает в себя: два мягких кресла, жужжащий кондиционер, небольшой кофейный столик с салфетками, которые обычно меня напрягали, будто я пришла сюда поныть и пожаловаться на свою жизнь, а не попытаться разобраться в душащих меня мыслях, ещё был рабочий стол психолога Елены, на котором располагался новенький ноутбук и куча каких - то документов, мягкий ковёр в форме кота, разделяющий меня и психолога и торшер, чем - то напоминающий мне фаллос. Эту комнату я успела изучить вдоль и поперёк, так как посещала её изрядно несколько раз в неделю уже два года.  Раньше я меняла мозгоправов, как перчатки, все были не те: то пытаются сопереживать, когда это совершенно не требуется,  то прогоняют херню в стиле - «найдите мужчину, сильнее вас, и мир заиграет другими красками», то предлагают обратиться к богу. Елена среди них была розой, в ней привлекало чувство, что ей всё равно на меня, она никогда не смотрела в глаза, знала, что мне трудно плакать на других, поэтому понимающе отводила взгляд, когда пара слезинок скатывались по мраморной коже, не выгораживала меня там, где я реально вела себя, как мразь, а пыталась выяснить причину такого поведения.  Закинув ногу на ногу, я ушла в свои размышления на пару минут, пропадая из реальности. Буквально зависнув, я несколько минут пилила белоснежную стену взглядом.  — Наверно, удивление и страх. — наконец - то определившись, сказала я. — Почему именно страх? — Елена сняла очки, складывая руки в замок на своих коленях.  — Потому что я боюсь окунуться в те же эмоции, которые пережила шесть лет назад, боюсь начать пить.  — Вы думаете, что сейчас отреагировали бы так же? — Я...не знаю, надеюсь, что нет, просто... почему - то я потеряла контроль над собой и своими мыслями, когда увидела её.  — Это совершенно нормально, для вас это неожиданность, а в напряжённых ситуациях вырабатывается кортизол - гормон стресса. Когда он в избытке, то может ухудшать работу гиппокампа - зоны, отвечающей за память. Кроме того, под действием кортизола миндалевидное тело перегружается и блокирует сигналы от лобных долей, отвечающих за логику. Это и приводит к сложностям в мышлении и может ощущаться как «туман» в голове. — замысловато произнесла психолог, погружая меня в трудности изучения и понимания человеческой психики, для меня это, конечно, масло масляное, но послушать для общего развития интересно.  — Рената Алексеевна, а есть ли у вас поддержка со стороны друзей или родственников? — В целом, да, но... естественно, они все просто ненавидят её, оскорбляют, а я не могу слушать, как они поливают её грязью, почему - то хочется оправдывать её, но совершенно не понимаю для чего я это делаю. — Вы простили её, или это ваши старые чувства, которые вы испытывали во время влюблённости, затмевают время, когда вы переживали предательство? — Я простила, но не отпустила, и мне...стыдно за то, что прошло уже столько лет, а я всё равно вернулась в эти переживания, махом перечёркивая всё, что я смогла восстановить на сессиях. — Это не страшно, вы всё сами прекрасно понимаете, но я психолог, к сожалению, не волшебник и не могу стереть вам память. Мы будем работать, чтобы вы переключились на кого - то другого. — Елена мягко улыбнулась. Улица встретила меня приятным прохладным ветром, разговор с психологом, конечно, хорошо, но ровно в два часа у меня заседание на бутырском вале, ехать не далеко, но пробки делают своё дело, поэтому медлить нельзя, хотя так хотелось сесть в парке на какую - нибудь лавочку со стаканом кофе и просто наблюдать за миром вокруг меня. «Найти кого - то другого» - набатом крутилось в голове. Проблема в том, что этих других у меня десятки, мне не нужно прыгать выше головы, чтобы найти себе партнёра и стать «семьёй», только нахер мне это нужно? Очередные разочарования, ссоры, обиды, предательства. Лучше не подпускать кого - то к себе близко, не открывать душу, чтобы потом не вернуться в состояние отшельника, которому не нужна ни эта жизнь, ни любовь, ни он сам. ***  Звонок прозвенел неожиданно и резко, разрезая тишину, будто урок начался минуту назад, но уже подошёл к концу. Дети начали не спешно добираться до моего стола, протягивая листочки с проверочными работами. Их лица, как обычно, были невероятно страдальческими, словно они не самостоятельную писали, а на каторге были. Раньше меня это жутко раздражало, но сейчас появилось холодное безразличие, в целом, это распространялось не только на детей, но и на всю мою жизнь. Холодом меня будто пропитала моя фамилия, как говорила мама - фамилия говорящая и точно описывающая меня, что мне совершенно не нравилось, хотелось чувствовать этот мир: радоваться, удивляться, смеяться, любить и даже злиться, только не пустота, но я погрузилась в тишину, которую разбавляли только громкие детские крики или шум деревьев за окном рабочего кабинета.  — Мария Андреевна, а сегодня будет факультатив? Я подняла глаза, вырываясь из своих размышлений, передо мной стояла Ангелина Крицкая одиннадцатиклассница, которая совершенно не понимает физику, но для чего - то постоянно посещает подготовку к ЕГЭ, хотя всегда списывает варианты и домашки у своих одноклассников.  — Да, в четыре часа. — на выдохе сказала я.  — Вы устали? — спросила она, делая слишком уж приторно - сладкий голосок.  — Немного. — я закинула ногу на ногу, немного отодвигаясь от стола.  — Ой, у вас тут размазалось. — Ангелина наклонилась ко мне, протягивая руку, увешанную всякими украшениями, к моим губам.  Схватив её за запястье, я резко встала и нашла в своей сумочке маленькое зеркальце. Алая помада была размазана совсем немного с правого уголка губы, я сама с первого взгляда даже не заметила бы, как это разглядела Крицкая было вопросом. Она застенчиво стояла рядом, хлопая большими карими глазами, и немного переминалась с ноги на ногу.  — Спасибо, что сказала. — сухо бросила я, надеясь, что ученица побыстрее покинет класс, хотелось уже заварить крепкий кофе, который я пила исключительно на работе, чтобы приободриться.  — А какой вы помадой пользуетесь? Очень красивая! — Спасибо. — сказала я, а потом, вхдохнув, добавила чуть тише. — Честно говоря, не помню, вроде от  GIVENCHY. - отвернувшись, я показала, что разговор окончен и начала перебирать какие - то бумаги, дурацкая привычка, которая появилась ещё с детства, а я всё не могу перестать так делать, когда начинаю нервничать.  Ангелина всё ещё стояла позади меня, сверля мою спину взглядом. Какая же она настойчивая, если ещё подарки, открытки на какие - то праздники я могла терпеть, то её постоянное перманентное присутствие рядом уже начинало раздражать.   — Что - то ещё? — я повернулась и сложила руки на груди.  Она растерянно покачала головой, размышляя о том, как можно было бы продолжить диалог.  — Тогда, я вас не задерживаю. — я присела на край стола, беря в руки школьный журнал.  — Что вы делаете после работы? — неожиданно спросила она. Удивлённо подняв на неё глаза, я чуть не поперхнулась воздухом. Конечно, я понимала, что дети богатых родителей не видят границ в общении со взрослыми, но чтобы на столько.  В работе я предпочитала сохранять субординацию, не рассказывать, что - то личное из своей жизни и при разговоре со школьниками, обсуждать только то, что касается школы или непосредственно своего предмета. Некоторые учителя пренебрегают этими правилами: переписываются с учениками в соцсетях, вместе куда - то ездят или обсуждают школьные сплетни, что меня удивляло. На сколько мне известно из разговоров своих коллег, папа Крицкой был каким - то нефтяником, поэтому ей было дозволено слишком много, и на моё личное мнение, девушка переставала видеть границы и нагло пользовалась своим положением.  — Ангелина, я считаю, что вам это знать не обязательно. — строго сказала я.  — Почему?  — Потому что, я - ваш учитель, а вы - ученица, а не моя подруга. — Совершенно не понимаю в чём проблема, я же вас не о ваших сексуальных партнёрах спрашиваю. — невозмутимо ответила она, подходя ближе.  — Ангелина, мне кажется, вы забываете с кем вы разговариваете, если услышу ещё раз что - то подобное, то мы отправимся с вами к директору.  Девушка саркастично ухмыльнулась и облизала свои пухлые губы. Я смотрела на неё, ожидая её ухода, но она не двигалась ровно до того момента, пока в дверь не постучались. — Заходите. — бросила я и слезла со стола.  В кабинет зашёл Ваня, он остановился на пороге, при виде Ангелины. Боже, он мой спаситель! Девушка как - то странно посмотрела на меня, а потом на парня и всё - таки лениво, еле передвигая ногами, покинула кабинет. Я выдохнула, зарываясь руками в волосы.  — Мария Андреевна, вы просили вам классный журнал занести. Вот, я короче это... принёс. — Ваня улыбнулся и подошёл к моему столу.  — А, да, спасибо.  Он улыбнулся и сразу же пошёл на выход, видя мой недружелюбный настрой, ему в отличии от Ангелины не требовалось объяснять банальных вещей по типу: сохранения общепринятых манер общения, видимо, правильное воспитание... Как же я устала.  — Ваня, стой, совсем забыла. — я вытянула из аккуратной стопки листок, протягивая ему. — Вот, олимпиада по физике, подумай, может, поучаствуешь. У тебя хорошие знания.  — Я подумаю, Мария Андреевна, спасибо.  ***  Заседание, как всегда, проходило скучно. Душное помещение, потные мужчины, запах затхлости и свежей бумаги - всё это меня начинало бесить. Судья Наталья Альбертовна, положив руку под голову, вздыхая, слушала прокурора, который уже залился краской от нехватки кислорода. Очередное дело о коррупции, наша компания никогда их не защищала, максимум - консультация, мои правила, которые я установила сразу же и никогда не прогибались под исключения, хотя многие и пытались договориться, рисуя для меня крупные суммы на каких - то бумажках, а вот помогать пострадавшим было приятно. Я чувствовала себя Робин Гудом - отбирай у богатых и помогай бедным, из - за этого многие коллеги или судьи меня не понимали, но вот Наталья Альбертовна, с которой мы недавно пили на брудершафт, была на моей стороне и уже несколько раз мы встречались взглядом и улыбались друг другу, слушая слова обвиняемых.   — Сторона защиты, есть ли у вас доказательства по поводу аргументов стороны обвиняемого?  Наталья, ну что ты делаешь? Заканчивай эту кабалу уже, и так всё понятно, чё сиськи мнём? Дай ему семёрку и успокойся. - пронеслось в моей голове, но ответила я совершенно другое. — Уважаемый суд, прошу вас посмотреть видеозапись камеры наблюдения, сохранившуюся на карте памяти компьютера охранника Михаила Наиловича Железнякова, давшего показания против Александра Геннадьевича Сумского. Заседание затянулось ещё на полчаса, после чего суд объявил перерыв. Выйдя на задний двор, я увидела Наташу, закурившую сигарету. Она прислонилась спиной к зданию и прикрыла глаза.  — Наталья, а чё мы тут уже третий час торчим? Ну не хочешь ты его на десять лет упекать, дай ему семёрку и разойдёмся, как в море корабли. — недовольно фыркнула я и встала рядом, беря из её руки сигарету, затянувшись, тут же отдала обратно, под её недовольный взгляд.  — Рената Алексеевна, он столько денег предлагает, ты даже не представляешь.  Я выгнула бровь, смотря на подругу. Неужели, Наташа спустя столько времени всё - таки решила вкусить это яблоко раздора? Я знаю её уже ни один год, она старше меня на десять лет, но часто поражает своими резкими выпадами.  — И ты... согласишься? — спросила я, не веря услышанному.  — Да, Господи, нет конечно, просто странно как - то, будто ты что - то упустила. Его можно было бы засадить лет на пятнадцать.  Я нахмурилась, прогоняя всё дело в своей памяти, пытаясь найти дыру в этом всём. Кажется, я потеряла концентрацию.  — Мы же можем остановиться сейчас, а потом заявить ещё раз?  — Можем перенести оглашение суда на другое время, если ты хочешь. — Нет, Наташ, не нужно. — я достала уже свои сигареты и всмотрелась во двор, пытаясь расслабиться и переключить своё внимание на играющих с мячом детей.  — Как у тебя дела? Выглядишь измотано. — девушка повернула на меня голову, осматривая с головы до ног.  — Да что - то в последнее время выбилась из колеи, вроде всё, как обычно: работа, дети, школа,  логопеды, офисы, но какая - то каша в голове, если честно. — Это ретроградный меркурий... напомни, твои в каком классе? — Ванёк в седьмом, а девчонки в школу только в следующем году пойдут. Не представляю, что будет, зная их выкидоны, уже сейчас начинают учителей кошмарить.  — У меня тоже сын в седьмом, у вас уже начался пубертат? Я покачала головой. Мне, конечно, интересно, как Ваня будет вести себя, когда войдёт в переходный возраст, потому что, зная себя, нужно уже начинать готовиться к масштабному пиздецу, но надежда на обычные прыщи и удар в спорт всё - таки была.  — У тебя есть дела после заседания? — Ага, заседание на другом краю Москвы, а чё? — Кофе с тобой попить хотела. — улыбаясь, сказала Наташа.  Под «кофе» шифровался перепихон в случайном кабинете суда, что меня всегда забавляло. В чём проблема сказать на прямую? Приглашение на кофе уже превратилось в невероятное клише, особенно в нашем случае, потому что кофе мы с ней так ни разу и не выпили. Я знаю, что у неё есть семья: муж и сын, знаю, что наши с ней встречи не значат для неё ничего большего, чем обычный секс по дружбе, знаю о том, что много лет у неё была внутренняя гомофобия, а потом муж предложил открытый брак, но нам обеим не нужно было чего - то серьёзного, мы были друзьями, иногда уходили в целибат, отстраняясь друг от друга, а потом напивались и лезли друг другу под юбку, на следующий день краснели, встречаясь взглядом на заседании.  — Я найду для тебя время среди недели, если ты закончишь эту кабалу в течении получаса. — подмигнула ей и ехидно улыбнулась.  — Ну докурить то можно?  — Докуривай уже быстрее. — я закатила глаза и тяжело вздохнула.  Я знала практически всех судей столицы с некоторыми дружила, с некоторыми водила нечто большее, чем дружба и это было моим главным козырем. Хочешь жить умей вертеться, вот я и верчусь уже двадцать шесть лет.  — Как там твоя девушка? — Девушка - это громко сказано, да живём, ну как... параллельно друг другу, бывшая тут тоже объявилась. Цирк какой - то.  — я покачала головой и пнула маленький камешек, который резко начал раздражать меня.  — Тогда всё понятно. — проговорила Наташа, она дотянулась рукой до пояса моего пальто и притянула меня к себе ближе. — Что тебе понятно? — Ты бесишься, потому что трахаться хочешь.  — Чего? — я удивлённо посмотрела на девушку, не понимая из чего она сделала такое умозаключение. — Ты думаешь, мне секса в жизни не хватает? — Думаю, хватает с головой, просто ебёт не та, да? - Наташа улыбнулась и подмигнула. — Кури быстрее. — бросила я и решила вернуться в здание, чтобы не смотреть в пытливые глаза Наташи. Да не может такого быть! Она не может быть права, у меня не самое высокое либидо в мире, чтобы находиться в перманентном возбуждении из - за бывшей! Конечно, она красивая, но у меня есть постоянный секс, чтобы не течь, как девственница в обострение, при воспоминаниях о ней. Бред какой - то.   *** Кофе мне не помог набраться сил. Даже действие кофеина бессильно перед бессоной ночью. Меня пугало, что бессоница стала для меня нормой, обыденностью, которая сопровождает меня ни один год. Идти на работу после такой тяжёлой ночи было сложно, ведь не помогали даже снотворные.  Сегодняшней ночью мне снова снилась Рената, мы были в нашем доме на юге. Сначала она что - то долго мне рассказывала, смеялась, заварила любимый чай с мелиссой и мятой, а потом легла на мои колени. Во сне я чувствовала её тепло, смеялась с её шуток, даже ощущала запах её длинных немного вьющихся волос, а потом... потом проснулась ровно в два часа ночи. От бессилия и холодной простыни, из глаз начали сочиться слёзы. Как она сейчас? Где она? С кем?...Наверно, её постель не бывает холодной, в отличии от моей.  Я пробовала заводить отношения, но каждый раз сливалась после первой встречи. Было ощущение, что я изменяю Ренате, даже спустя столько лет. Мне было противно, когда чужие руки касались меня. Всё не то, все не те, все не она. Ульяна посоветовала мне завести питомца, чтобы мне было не так одиноко, у неё был противный наглый британский кот, один раз я случайно назвала его Винни и поняла, что даже тут проебалась. Лучше я умру от тоски, чем выберу кого - то другого. От внимания Ангелины мне было просто смешно и мерзко одновременно. На что она рассчитывает? Мне уже больше тридцати лет, я не наступлю на прошлые ошибки, не стану рисковать собой ради неё, а она не понимает. Упёрлась, как баран и продолжает лезть. Надо бы спросить у Ульяны, как её отвадить. Дверь с тихим скрипом открылась, Марина Владимировна вальяжно зашла во внутрь.  — Мария Андреевна, у вас всё в порядке? Да что ж им всем неймётся? Всё у меня в порядке! Лучше некуда! — Да. — бросила я, не понимая, как её то заботит моё состояние.  — Чего тогда собрание пропускаете? Я медленно перевела на неё взгляд, не веря своим ушам. — Что? Как? Оно же в полчетвертого.  — Маш, это в пятницу в полчетвертого, а в понедельник сразу же после седьмого урока. — Марина Владимировна оглядела меня и печально поджала губы. — Не засиживайся долго, тебе бы отдохнуть. Я кивнула и посмотрела в спину уходящей директрисы. Вот же блядство!