Без прощения

«Когда ты захочешь простить? Когда станешь сам виноватым»

— Дайте танк(!) «как долго»

Вышел ёжик из тумана

Выпачканная в крови белая обувь оставляла тусклый след за собой. Он бежал сквозь бесконечные коридоры, надеясь, что сможет оторваться.

Вынул ножик из кармана

Пустые тупики, ещё и ещё. И редкие трупы игроков в синем, которых только недавно Дэ-Хо видел живыми. От их вида крутило желудок, его точно вывернет, если он задержится здесь хоть на минуту.

Буду резать, буду бить

Слышится чужой бег. Кто-то целенаправленно бежит за ним.

Выбирай, кому водить

Дэ-Хо не может больше. Пульс бьёт по перепонкам. Как часто бы он не дышал, воздуха не хватало.

Раз, два, три, четыре, пять

Зелёная дверь встретила его. Зайдя в неё, он снова видит ту лестницу. Но на неё он не взберётся, сил нет. Шаги всё ближе.

Я иду тебя искать

Он прячется за дверью, молясь, что никто не будет смотреть в угл комнаты. Закрывает рот кровавыми ладонями. Как бы мерзко не было ощущать чужую кровь у себя на лице, другого выхода не было.

Кто не спрятался, я не виноват

Шаги замедлились, но отчётливый стук подошвы было слышно совсем близко. Дэ-Хо дрожит и прижимает руки сильнее ко рту. Даже перестает дышать. В небольшой проём видно игрока в красной жилетке со спины. Мужчина поднимается по ступенькам, но, недолго подумав, тут же спускается, уходя из поля зрения. Дэ-Хо вздыхает слишком громко, сам щурится от звука, надеясь, что его не слышали. Но чужая рука резко открывает дверь. Вздрогнув, Дэ-Хо медленно встаёт, чтобы быть не в таком уязвимом положении. — К...Ки-Хун! — начал он, вжимаясь спиной в холодную стену. — Я-я правда хотел... — Дэ-Хо перевел взгляд на лезвие, ещё чистое, Ки-Хун явно готовил нож для него. — Я трус! Я не смог. Мне жаль. П-простите. — Это твоя вина. — сухо отвечает мужчина, всё ещё оставаясь на месте. — Из-за тебя они всё мертвы. — Я не смог сдвинуться с места, я... — он стал медленно отходить к выходу в коридор. — испугался. — одними губами произносит Дэ-Хо. Так тихо, что мужчине приходиться напрячь слух. Но разобрав слова, он лишь высокомерно хмыкает, подходя ближе. — Думаешь, остальным было не страшно? — Ки-Хун схватил того за жилетку, подтянув к себе. — Думаешь, Чон Бэ не испугался, когда в него стреляли? Да какой из тебя морпех, если ты трусишь. — Я не морпех! — Дэ-Хо с криком вцепился в чужие ладони, стараясь вырваться. — Я соврал, тату тоже поддельное. Я даже не служил никогда. Мне казалось, с вами даже такой лузер как я сможет выжить. Но... Видимо это была ошибка. Он резко вцепился ногтями в ладонь Ки-Хуна, и стоило четыреста пятьдесят шестому слегка ослабить хват, как Дэ-Хо толкнул его в грудь, убегая прочь. Ноги неумолимо жгло, его уже успели полоснуть ножом в бедро, и эта рана не давала покоя. Багровое пятно возле неё всё разрасталось, стало настолько пропитанной, что излишки капали на бетонный пол. Всё тело пробирал холод. Ещё один коридор, но там тупик. — Чёрт! Дэ-Хо всего лишь на секунду останавливается перевести дыхание, но, увидев как вдали мелькает красная жилетка, продолжает мчаться прочь. Его встречает в конце коридора дверь. Не рассчитав силы, Дэ-Хо врезается в неё, нервно пытаясь открыть, Больше нет других путей. Даже замок подходит под ключ. Трясущиеся руки всё никак не могут совладать с цепочкой, не могу вставить ключ. Он задыхается, осознавая, что будет дальше. Ключ вошёл. Шаги близко. Он проворачивает замок, открывает дверь. И чуть не падает в пропасть. Под ним метров пять не меньше. Дверь вела в никуда. Это напоминало колодец с кучей дверей на разном уровне. И отовсюду слышались крики. Дэ-Хо только бросил взгляд вниз, и голова моментально закружилась. Он зажмурился, отходя на несколько шагов назад. Надо уходить отсюда срочно. Но Ки-Хун уже стоял перед ним всего в нескольких шагах. Дэ-Хо хотел попятиться назад, только вовремя остановился, когда пятка не почувствовала твердой опоры под собой. Против ножа бессмысленно драться. В панике Дэ-Хо снимает ботинок, машет им, загнанно дышит. Ки-Хун не решается сделать шаг ближе, выжидает, когда игрок начнёт первым. И Дэ-Хо действительно подходит, пытаясь выбить нож. Лезвие с лязгом падает на пол. Но Ки-Хун не даёт так просто уйти, хватает мужчину за грудки, замахивается для удара. Тот вырывается, пытается убрать чужие руки, но его уже держат намертво. Дэ-Хо локтем бьёт в живот, отталкивает мужчину. Ки-Хун шумно выдыхает, слегка сгибаясь. Но адреналин разгоняется по венам, заставляет держаться до последнего. Удар приходится по скулам, сдирая нежную кожу, оставляя после себя раскрасневшуюся рану. Она моментом начинает полыхать болью. Дэ-Хо шипит, но не падает, наоборот, цепляется за шею Ки-Хуна, ногтями впивается в кожу, чувствуя, как бешено стучат вены под ней. Это кипит злоба. Ки-Хун ненавидел Дэ-Хо. Впервые хотел отомстить. Ведь только из-за него всё пошло наперекосяк. И ещё один удар. Дэ-Хо ощутил его не сразу, только после того, как горячая кровь стекла из носа к губе. Он ещё продолжал инстинктивно вдыхать носом, и мелкие капли крови впивались в носоглотку. Игрок недооценил силу Ки-Хуна, ведь в следующую секунду, Дэ-Хо толкнули в живот, что он не смог удержаться на ногах. Он упал на спину. Боль пронзила всё тело. И больше не получалось вдохнуть. Слёзы страха блеснули в глазах. Он пытался сделать вдох, но получались лишь жалкие хрипы. Ки-Хун потянулся к ножу, но Дэ-Хо начал подниматься, поэтому, быстро схватив лезвие, четыреста пятьдесят шестой подошёл ближе к нему, прижимая ногой к полу, что последний воздух тихим всхлипом покинул лёгкие. Лицо в каплях крови стало краснеть от нехватки кислорода. Пока из глаз текли прозрачные струи слёз. Он продолжал беззвучно шептать: «Мне жаль.» Но это было лишь инстинктивно. Дэ-Хо был до ужаса напуган. Тот, кем он больше всего восхищался, сейчас нависает над ним, желая смерти. Ки-Хун садиться на него и медленно тянет руки к его шее. Дэ-Хо кривится от чужого веса на себе, всё же мужчина был не таким лёгким. Холодный бетон отнимает последнее тепло. — Не надо. — тихо хрипит игрок, почти плача. Видеть Дэ-Хо таким разбитым было приятно. Словно перед Ки-Хуном не просто мелкий предатель, а сам ведущий. Пальцы сильнее сжали рукоять ножа, что костяшки побелели. Дэ-Хо продолжал бесполезно сопротивляться, а увидев блестящее лезвие, закричал. И был сразу же заткнут, ладонь сильно сжала щёки, вдавливая голову в пол. Ки-Хун поднёс нож ближе к горлу, но игрок схватился за его руку, стараясь убрать ее. Длинные волосы Дэ-Хо прилипли ко лбу, лезли в глаза. Холодный пот тек по спине, мигом впитываясь в кофту. Триста восемьдесят восьмой попытался вцепится в Ки-Хуна, но тот спихнул чужие руки с себя и положил пойманную ладонь на пол. Один резкий удар. Холодное лезвие рвет кожу, за ней и сухожилия, проходя между костей ладони. Был слышен лишь громкий крик, звеневший на все этажи. Дэ-Хо ныл, смотря на свою руку. Она отказывалась слушаться, еле-еле дёргая пальцами. Ладонь насквозь пробил клинок, так что упёрся в бетон. Место соприкосновения лезвия с нервами мигом заледенело, чтобы в следующую секунду вспыхнуть пламенем боли. Под ладонью быстро образовалась бурая лужа и разрасталась всё больше с каждой секундой, От Дэ-Хо несёт потом, едким и кислым. Да и сам Ки-Хун не лучше. За последние дни гигиена отошла на второй план. Это место делало из них животных, хотя Ки-Хун до последнего отрицал это. В чужой боли внезапное облегчение, даже удовольствие. Смотреть, как глаза триста восемьдесят восьмого краснеют от слёз, было великолепным. Ки-Хун считает, Дэ-Хо не заслуживает простой смерти. Для него это подарок, а ему следует страдать, почувствовать, как из-за него страдали другие. Чувство власти и правда кружит голову. И к собственному страху Ки-Хун хочет ещё. Вновь руки тянутся к шее. Не находят сопротивления. Ки-Хун пережимает ему кислород. Дэ-Хо беспомощно задыхается. Во рту вкус металла, видимо он прокусил язык, в попытках заглушить боль. Во взгляде мелькает страх. Кровь с разбитого носа капает внутрь, Дэ-Хо её глотает вместе с остатками слюны. Кажется, это последние секунды жизни. От осознания слёзы катятся по вискам, смешиваясь с потом, пропадают в волосах. Губы стали темнеть, приобретая синий цвет, за ними и щеки, медленно из красного перетекали в фиолетовый. В этот момент Ки-Хун опомнился. Внезапно расцепил руки, вставая с жертвы. Сразу же пространство заполнилось рваными вздохами, смешанными с кашлем. Дэ-Хо жадно глотал воздух ртом, боясь, что в следующую секунду кислорода вновь не станет. Он поднялся на локти, отползая. — Перевернись на живот. — сухо добавляет мужчина, хмуря брови. Лицо его давно исказилось брезгливой гримасой, будто ему тошно лишь от одного вида на триста восемьдесят восьмого. — Что? З-зачем? — насторожено спрашивает Дэ-Хо. Брови недоверчиво поднимаются возле переносицы. — Я в любой момент могу тебя скинуть вниз. — для подтверждения своих слов Ки-Хун хватает за грудки мужчину, подталкивая ближе к пропасти. Дэ-Хо только и мог схватится здоровой рукой за мужчину, боясь, что он не блефует. Голова уже ощутила пропасть под собой. — Стой! Стой! — вопит он. — Я понял. — Делай, что говорят. — громко заявляет Ки-Хун, бросая Дэ-Хо, словно куклу, обратно на пол. Новый удар отозвался электрическим разрядом в позвоночнике. Она как искра скользнула по телу, задев каждый нерв. Дэ-Хо неспешно перевернулся, шипя от боли в руке. Он и представить не мог, что в голове у Сона. Но все ещё в душе теплилась глупая надежда — как бы над ним не издевались, его отпустят. И лишь мысль о собственной смерти вызывала животный ужас. Сердце беспорядочно ускоряло ритм. В глазах резко темнело. Впереди пропасть. Дэ-Хо не видит её, ему страшно поднять веки, но он прекрасно чувствует холодный воздух обжигающий нос. Его точно сейчас стошнит. Хотя желудок и так почти пустой, но к горлу подступает желчь. Дэ-Хо противиться как может. Ки-Хун хватает синюю жилетку и резким движением подталкивает игрока к пропасти. Если бы Дэ-Хо не успел вовремя схватиться за косяк двери, он бы в ту же секунду слетел вниз. Мерзкая желчь жжёт язык, её накопилось уже слишком много. Кровь подступает к голове, она заметно краснеет. Жёлтая жидкость в перемешку с кровью разбивается о звёздный пол где-то внизу. Слышно лишь хлюпающее падение этих капель. Слюни тонкими желтоватыми нитками тянулись до пола. Дэ-Хо пытается привстать на локтях, но рука не позволяет, и, больно застонав, он падает обратно на бетон. Утирает остатки слюны грязным рукавом, чувствуя на губах металлический привкус. Но внезапно руки оттягивают резинку штанов, спуская их. — К-к... какого чёрта? — Дэ-Хо как мог развернулся, хватаясь за собственные штаны. — Ты даже нормальной смерти недостоин. — шипит Ки-Хун. Окровавленное лезвие ведёт по дрожащей коже, не спеша очерчивая узоры на внутренней стороне бедра. Вот четыреста пятьдесят шестой давит сильнее, и узоры начинают краснеет. Ещё немного — кровоточат, маленькими ручейками спускаясь на промерзший бетон. Дэ-Хо кусает губы, до ярких искр сжимает глаза. Но больше не кричит. Знает: смысла нет. Боль мелкими шипами проникает в мозг. Остаётся только рыдать, захлёбываясь собственными слезами. Вдох даётся всегда с трудом. Пока грубые ладони Ки-Хуна небрежно давили на новые раны, сознание меркло, триста восемьдесят восьмой больше не мог терпеть этого. Хотя жалкие словечки ещё вылетали из его рта вместе с розоватой слюной. Плевать, видят ли их сейчас. Ки-Хун уверен — камеры на каждом углу. Всё равно. Ведь этого хотели ВИПы? Видеть как люди становятся беспощадными, безумными убийцами. Дэ-Хо лежит на животе, его трясет от ужаса. Он не верит в это. Надеется проснуться в кровати, надеется увидеть, что вся их команда жива. Но смятая одежда, пятна крови, нестерпимая боль в руке заставляют проснуться от грёз. С него медленно стягивают бельё, опуская его до лодыжек. Хоть ткань и мягкая, она ощутима скребёт по кровавым узорам на бёдрах, сдирая только что образовавшуюся бурую корку. Дэ-Хо резко вздыхает, хватается пальцами за грязный пол, царапает ногтями бетон, и они надламываются. Ки-Хун хочет его унизить. Убить слишком мало. Тёмные короткие волосы скрывались за тканью боксеров. Дэ-Хо напряжённо вздохнул, почувствовав чужую руку, оставляющую царапины на бедре, поднимаясь всё выше. Она остановилась на ягодице, оставляя отметины в виде полумесяцев. — Нет-нет. — Дэ-Хо опускает голову, пряча раскрасневшееся лицо. Ещё никто не ставил его в такую постыдную позу. Жаром унижения пылали щеки. Голос плыл, как и слова. — Чего вы хотите? — глупый вопрос. Он сам прекрасно догадывался, но до конца не верил. Не верил, что игрок четыреста пятьдесят шесть, кто стал для него примером, сейчас использует его так низко. — Не надо, господин. — Закрой рот. — рявкает Ки-Хун, полоснув того по оголенному бедру лезвием. Крик пронзил уши, но мужчина не слышал его. Лезвие без особого усилия разорвало кожу, открывая взору жир. По светло-желтой ткани, которая была похожа на странные пузыри, полилась кровь, мигом заполняя всё вокруг. Она ручьём катилась на пол, запятнав штаны Ки-Хуна. Тот не обратил внимания, как колени погружаются в горячую жидкость. Дэ-Хо не выглядит каким-то привлекательным для него. Ки-Хуна никогда не привлекали мужчины. Но видеть, как под ним сейчас дрожит беспомощное тело, было приятно. Неправильное наслаждение скользило по жилам, разливаясь мягким теплом внутри. Он уже не мог остановиться. Сам боялся, куда завела его ненависть. И ситуация становилась только хуже для обоих с каждой секундой. Дэ-Хо сжимается, когда большой палец трется о проход. Волна стыда скользит по его телу, переходя в мурашки. Это будет грязно. Но Ки-Хуну уже всё равно. Ему не следовало появляться на играх, не стоило придумывать этот дурацкий план, не нужно было идти против ведущего. Только уже поздно об этом размышлять. С себя он лишь приспускает штаны, только чтобы высвободить член. Неужели, его стал заводить этот ужас? Ки-Хун пододвигается к трясущемуся Дэ-Хо. Полутвердый член касается промежности, настойчиво трётся об неё. Жёсткие редкие волосы неприятно колют. Триста восемьдесят восьмой чувствует пугающий жар другого тела и пытается отодвинуться, выгибает таз, надеясь уйти от мерзкой близости. Но руки больно держат его за бёдра, оставляя синяки за собой. Ки-Хун не сдерживался. Рука придерживает возбуждённый член, направляя его ко входу. Дэ-Хо противится, пытается брыкаться. Его жалкие попытки тут же присекли. Горячее от недавней крови лезвие настойчиво жалось к внутренней части колена, надавливая, выпуская мелкие капли наружу. — Ещё одно действие. И ты не сможешь ходить. — раздражение скрипит в голосе. Это совершенно на него не похоже. Дэ-Хо мотает головой, безостановочно моля остановиться. Но сопротивляться стал слабее. Слёзы хрустальными каплями разбивались о жёсткий бетон. Колени горели от долгого трения о пол. Ки-Хун пробует войти. Боль окутывает их обоих. Только четыреста пятьдесят шестой не чувствует её. Его разум давно застелила пелена тумана. Низ тела охватывает пламя. Дэ-Хо гнёт спину, скребёт ногтями пол, лишь бы забыться. Медленно Ки-Хун продолжал. Головка еле втиснулась внутрь. Оба не успевали привыкнуть к этому. Кровь постепенно обволакивает член, начинает спускаться дальше к лобку. От трения она засыхает и уже следом раздирает стенки изнутри. Триста восемьдесят восьмой запрокидывает голову, так как за длинные волосы болезненно тянут, срывая с них резинку. И они перекрывают взор, лезут в нос, липнут к губам. Дэ-Хо уже не замечает этого. Ведь боль внизу заставляет забыть обо всём на свете. Каждая рана пульсировала, вновь обжигаясь на воздухе. Голова раскалывалась, пока ломкие волосы продолжали вырывать. Пряди оставались в ладонях, Ки-Хун брезгливо их стряхивал, не останавливаясь. Внутри нестерпимо узко. Ки-Хун кусает губы, ведь чувствительная кожа сухо трётся о внутренности. Но он убеждает себя — сам не заслужил нежности к себе. Поэтому продолжает. Главное, что Дэ-Хо начинает ломаться. Полностью войдя, Ки-Хун выгибается, шумно выдыхая. Дэ-Хо моментами смотрел вдаль пропасти. Виднелись только другие двери, иногда в них мелькали жилеты, но никто не останавливался, чтобы посмотреть на него. — Дэ-Хо. — грубо окликнул его Ки-Хун, дёрнув за волосы. — Ты жалок. — Господин Сон, прекратите. — еле слышно шипит мужчина, царапая пол. — я...мне жаль...я....во всём виноват Я! — он вскрикивает, выгибаясь, когда Ки-Хун ещё раз резко входит в него. — Проси. — он вовсе останавливается. Дэ-Хо ноет, извивается под четыреста пятьдесят шестым, но не может сказать ни слова. — Проси. Может быть, я тебя отпущу. — пожалуйста. — одними губами шепчет Дэ-Хо. — пожалуйста, хватит. Но Ки-Хун делал вид, что не замечает тихого голоса, входя до основания. В ответ только бессмысленное сдавленное мычание. Пропасть находится чересчур близко, ещё один грубый толчок и Дэ-Хо просто свалится. — Хватит, прошу! — набрав в лёгкие обжигающий воздух, Дэ-Хо кричит, чувствуя, как раздирает горло. — Я трус. Я должен был умереть. Мне жаль, очень жаль. Прошу, только хватит. Мне больно. Я не могу так. Во рту давно пересохло. Горло сводит спазмом, что невозможно вдохнуть. Сломанный нос свистел, обжигаясь кислородом. Каждая ранка на теле щипала, как мелкая иголочка. Он прекрасно чувствует пульсацию внутри себя, с омерзением понимая, к чему идёт дело. Ки-Хун почти сразу выходит, брезгливо утираясь о толстовку Дэ-Хо. Горячая жидкость липнет к стенкам, небольшими каплями выходя наружу. Дэ-Хо морщиться, ощущая, как семя медленном стекает дальше. Отвратное зрелище. Запуганный мужчина со спущенными штанами, беспорядочно облитый остатками спермы. Белая жидкость тонкими нитками, словно паутина, сползала по его ногам. Дэ-Хо скорее переворачивается на спину, ему так спокойнее. Пока Ки-Хун отпрянул от него, он старается заправится, тянется к спущенным штанам. В ту же секунду четыреста пятьдесят шестой наступает ногой ему на больную руку. Мелкие косточки с треском ломаются. Дэ-Хо уже не может кричать, голос рвется в жалком стоне. Рана с новой силой начинает кровоточить. В глазах всё плывет. Мужчина бросает беглый взгляд на трясущееся тело. Дэ-Хо свёл ноги вместе, пытаясь прикрыться. У него дрожат коленки, то ли от холода, то ли от боли; резко вздымается грудь, вбирая кислород; здоровая рука всё ещё держит штаны, но ждёт разрешения, чтобы надеть их. Ки-Хун давит ногой на внутреннюю часть бедра, раздвигает его ноги. Разумеется Дэ-Хо это всё не заводит, его давно парализовал страх, даже хуже, чем когда он нёс обоймы. Так что его всё ещё мягкий член просто лежал на теле. Аккуратный, обрезанный. В этом и правда есть какая-то эстетическая красота. Но Четыреста пятьдесят шестой не задерживается взглядом на нём. Он наклоняется ближе к лицу, хочет увидеть испуганные глаза. Только Дэ-Хо жмурится, вздрагивая от жаркого дыхания на лице. — Предатель. Только по твоей вине мы всё ещё продолжаем играть в эти... — он провел ножом по раскрасневшейся щеке Дэ-Хо. — ...игры. — Неужели, не можете признать свой провал? — голос Дэ-Хо стал вмиг раздраженным, словно он забыл в чьих руках оружие. — Смерть Чон Бэ на ваших руках. — он огрызнулся, и в глазах сверкнули искры. — Заткнись! Мы могли бы добраться до них. Мы могли бы остановить это всё. — он указывает куда-то вверх, почти захлёбываясь, кричит. Слова Ки-Хуна пропитаны желчью. — Не-не подходи. — Дэ-Хо вжимается в угол тупика. Ки-Хун резко тянет его за ноги ближе. Дэ-Хо ударяется головой о пол. Звёзды искрами бьют в глазах. Ки-Хун располагается над ним. Он чувствует, как у триста восемьдесят восьмого нервно вздымается живот. Снова руки сцепились на его горле, но в этот раз окончательно, как бы Дэ-Хо не сопротивлялся, царапая чужие руки. — Пожалуйста, не-не... — он закашливается. — я могу помочь тебе выиграть. — голос дрожит. Ки-Хуну всё равно на его слова. Он даже и не помнит в чём цель игры. Ему просто развязали руки. Наконец, он может покончить с предателем. Дэ-Хо страшно. Никто не поможет ему. Ки-Хуна нельзя было остановить. И к своему ужасу триста восемьдесят восьмой начал чувствовать, как слабеет тело, как руки больше не могут крепко держать чужие предплечья. Дэ-Хо не хочет умирать, он хочет удержаться за жизнь. Жутко осознавать свою уязвимость. Казалось, ещё чуть-чуть и шея сломается от давления. Он вспомнил своих сестёр. Сразу представились их искаженные ужасом лица, когда они узнают о его смерти. Каким бы трусом не был Дэ-Хо, они всё равно любили своего младшего брата. Кожа становится неестественно бледной, переходя в синий. — пожалуйста... — на последнем выдохе говорит Дэ-Хо. — мне страшно. Перед взором мелькают быстрые образы. Силуэт Ки-Хуна размывается. Видна лишь красная жилетка и белый номер. 456. — Игрок триста восемьдесят восемь выбыл. Игрок четыреста пятьдесят шесть прошёл. — механический голос привел в сознание. Ки-Хун смотри на свои руки, с них уже никогда не смоются пятна крови. Тело безвольным грузом лежало рядом, ещё теплое, но уже без остатков жизни. Его, как и остальных, сожгут. Но разве Дэ-Хо был виноват? Вопрос застрял в голове, пока глаза безостановочно петляли по его телу. Полузакрытые глаза, были опухшими от слёз с лопнувшими капиллярами. В уголках губ скопилась пеной розовая слюна. На шее остались красные следы удушья, что уже переходили в фиолетовый оттенок. Чёрт. Он не заслуживал этого. Нет. Только не Дэ-Хо. Но Ки-Хун до последнего не хотел в это верить. Не хотел признавать, что его план был обречён на провал с самого начала. Слёзы непроизвольно скатились по щекам, расплываясь пятнами на синей жилетке. Ки-Хуну было проще обвинить другого и забыть, кто ответственен за смерть его товарищей. Но вся эта ноша никуда не ушла со смертью Дэ-Хо. Стало лишь хуже. Игрок мимолётно глянул в пропасть перед ним.

Нет. Он ещё не готов. Он сам трус, раз не признал своей вины.

В воздухе витал тяжёлый запах металла. Становилось трудно дышать. Ки-Хун больше не мог смотреть на тело Дэ-Хо. Спиной он жмётся к стене, сползая по ней. Перед взором только собственные руки. По локоть в темно-бурых пятнах.