Всё давно вымерло

***

      Шедоу Милк врывается в квартиру, он жутко зол и разочарован. Даже не снимая обувь или верхнюю одежду, он закрывает дверь, хлопает ей со всей силы и опирается двумя руками об стену. — Пьюр Ванилла...Лжец! Коварный лжец! "Лучик, солнышко, дорогой, милый" чем ещё захочешь одурманить меня?! "Ласковые слова, чтобы ты чувствовал себя любимым" - А на деле что?! Собрался он помочь мне, ага. Поверил ведь, поверил! И как только ошибиться так в человеке можно, чтобы доверить ему... своё исправление! "Быть хорошим" - А я плохой что-ли?! - Возмущался он, и ритмично бил по стене кулаками. - Сколько ни спрашивай о результатах, а все одно и то же. Видишь, что я не меняюсь, но усердно стараешься меня уберечь! Руки резать нельзя, бить себя тоже, иголками не балуйся, а он всё равно уходит! А на кой чёрт исправляться?! Ты и этого не видишь, что я делаю для тебя. Ради тебя меняюсь, ради тебя стараюсь, а в итоге? "Надо лучше, надо проще" и всё надо, да надо. А вот не надо! Шедоу Милк ударился головой о стену. В его планах было избавиться от мыслей о Пьюр Ванилле. О таком надоедливом человеке, как он - стоит предупреждать за несколько лет вперёд. В этой квартире, которая тоже принадлежит ему, был всё как-то странно. "Пациент" перенёс свои вещи сюда, а некоторые спрятал, чтобы не начался скандал. Только он знает, что в комнате Ваниллы, где лежит бумага - за ней канцелярский нож. На кухне спрятаны сигареты и пепельница, в остальное просто вспомогательные средства. Осматриваясь сейчас, он смотрит на то как же мир немного плывет после такого спонтанного удара. Улыбка лезет на лицо.

"Нравится..."

      Очень часто он так делал в полном одиночестве, чтобы прийти в себя и угомонить свой мазохизм. Всё же, доставляло удоовлль смотреть как после какого-то скандала ты раненный. Остальное, как например то, что он сам себя ударил или сам себя изрезал - было неважно. Кто-то сподвиг на это, а значит он ещё ужаснее, чем Шедоу Милк. А сейчас, стоя слова на ногах, он ощущал свободу над собственным телом и начал биться головой об стену, пока не стало слишком тяжело её поднять. Он упал на пол тяжело вздохнул. Кайф пропал. "Этого явно недостаточно...нужно больше боли. Больше и как можно скорее" - думал про себя Шедоу Милк. Когда оно поднял голову, то посмотрел на собственные руки. Идея появилась сразу. Взмахнув, он ударил себя по бедру. Боль прошла сразу по пальцам и ноге. Это ощущалось приятно. Замахнувшись ещё раз, он попытался ударить себя сильнее, наслаждаясь тем, как медленно она распространяется по всей ноге. Шлепки были отчётливо слышны, а значит он всё делал правильно. Боль продолжалась, а сам Шедоу начинал чувствать какое-то странное чувство внутри. Казалось, что вот-вот и он достигнет блаженства. Он стал бить себя по ногам, ощущая эту боль, которая разносилась по всему телу. Ранее неприятные мысли сменились очень воодушевляющими. Стать по-настоящему жалким, нужным, любимым. Чтобы забота о нём была настоящей, а не проявлялась в глупых словах или действиях, направленных на его "оздоровление". Да кому они нужны, когда есть такое удовольствие? Шедоу Милк сидел на полу и начал просто с безумным азартом бить себя, пока его руки не начали болеть. А когда начинали болеть - бил с удвоенной силой, чтобы почувствовать себя полностью истощённым. Наконец, когда всё тело болело от этих действий, он с трудом встал и пошёл в кровать. Зачем закрываться? Пусть придёт кто-нибудь и убьёт его в этой несчастной квартире. Нет других мыслей, кроме тех, которые он воспроизводит в своей голове сейчас.

"Меня никто не поймёт..."

— Совсем никто...и доверять бессмысленно. От этого только боль. Неприятная боль. Уязвимость перед другими. Отговорка для него, чтобы выставить себя в лучшем свете. Придурок. - Он лёг на кровать и продолжил свои мысли, обхватывая подушку. - Доверие, доверие... пошло к чёрту твоё доверие! Кому ты нужен со своим лживым доверием? Просто лжец, обманщик, предатель. "Помогу, буду рядом" - а где ты, когда так нужен?! Я за язык тебя натянул, сам вызвался в помощники такому психу, как я. "Нет, ты не псих! Ты такой же, как и остальные, просто особенный!" - а потом устроишь скандал из-за моих "особенностей". Врать, что я тебе нравлюсь. Врать, что я способен измениться. Врать себе, что ты мне помогаешь. Я как алкоголь - меня нужно бросить. На утро будешь ненавидеть меня, а ночью поддаёшься искушению... — Всё бы проблемы решались твоей поддержкой... был бы самым здоровым, от того количества, которое ты на меня выливаешь. "Будь спокоен, не будь агрессивным" - может сказал бы почему я должен успокоиться?! Нет, нужно говорить мне очевидное, ведь я по-твоему совсем тупой. - Выдохнув, он укрылся одеялом, но заснуть не получилось. Сна не было ни в одном глазу, но хотелось забыть сейчас всё. И боль, которую он себе нанёс и мысли о Ванилле, которые опять заполнили его голову. Он отодвинул свою руку в сторону и резко ударил себя по лицу. Было скорее страшно, нежели больно. Потом он сделал это ещё раз, ударив сильнее. Эффект был получше. Так продолжалось ещё несколько раз, пока он не почувствовал слишком сильную боль, которая заставила его прекратить. Стало себя жаль. Зачем он это делает? Для чего? Слёзы стали литься сами по себе. Разве хотелось этого? Хотелось боли? Может, хотелось, чтобы Пьюр Ванилла был рядом? Сказал что-то осмысленное, по-настоящему помог, а не утешал его словами, которые прервались в нечто, что он ненавидел. Слышать каждый раз их - было пыткой, а слышать самого Ваниллу - было наказанием. Как бы то ни было, но без него всё ощущалось пусто. Даже его квартира была будто бы не его. Всё, что здесь было от Ваниллы - сам Шедоу Милк. Ни блокноты, не полотенца, ни ручки, ни мебель - не напоминало о Ванилле от слова совсем. Обычные вещи, ничем не примечательные. То, что нравилось этому "святоше". А Шедоу был другим. Непредсказуемый, странный, непонятный, запутанный, но его. Его пациент, его друг, чуть ли не любовник, раз он с такими словами набрасывается. Но было ли легче Шедоу Милку сейчас? Нет. Помогло ли это уснуть? Да. Если бы рядом был Ванилла, то всё было бы иначе?

"Зачем я думаю об этом? Он уже никогда не бывает дома"

***

Сон был спокойный, пока его не разбудил встревоженный Ванилла, ведь опять оставил его одного, а в он на кровать в одежде лёг. Милку было всё равно, пусть ругается дальше, не его проблема. Он просто продолжил спать дальше. Чем ему поможет этот блондинчик? Ничем, вот и ушёл бы отсюда. — Ладно, давай вместе поспим в одежде на кровати? Видимо, ты хочешь сказать о том, что пора бы сменить постельное бельё. Сменю завтра. Завтра выходной. - Ложится Ванилла, поднимая одеяло и видит недовольный взгляд Шедоу Милка. - Хочешь обниматься? — А ты ещё не понял? Ведёшь себя как идиот. — Ну хватит-хватит, ты сколько спал? — А сколько времени? - Шедоу Милк сделал более недовольное лицо. — Уже вечер поздний, скоро ночь. — Как только вернулся, так и спать лёг. — Значит немного, да? Хорошо спал? - Ванилла улыбается, а в ответ ему рычат. — Ты будешь спать или доканывать меня вопросами? Это твоя так называемая терапия меня бесит. - Ванилла мягко проводит по волосам Шедоу и прижимает его к себе, обнимая. — Прости, спокойной ночи. — Спи.

"Ты ничем мне не помогаешь"