Сделка

      *****       Семейная жизнь - это лотерея. И даже если брак заключается по великой любви, всё равно может в итоге выпасть «зеро». И это вовсе не значит, что любви не было, это значит, что её просто не захотели или не смогли удержать. И тогда - ещё один вопрос: а надо ли удерживать то, что всё равно хочет от тебя сбежать, просто сидит на коротком поводке и ждёт удобного момента, чтобы перегрызть его и быть свободным?       Тэхён нечасто заглядывал к госпоже Ким. Нет, мать свою он нежно любил, просто то времени нет, то – желания. Вот, как в последнее время. Другие бы давно уже плакали на тёплой груди матери, костеря направо и налево «изменщика проклятого» и получая от родного человека такую необходимую, важную и своевременную поддержку. И ведь от материнских заботливых рук действительно стало бы легче, и боль прошла бы быстрее.       Так поступили бы многие, но не Тэхён. Он был несколько иным, всё переживал в себе, считая, что его проблемы – это только его проблемы. Тем более что у госпожи Ким своих хватало. Та ведь была такой же: своими проблемами никого не грузила. Тэхён и так знал их, и первая из них – бесконечные измены отца. Хотя, за столько лет (а родители прожили в браке уже порядка тридцати пяти лет) должна была привыкнуть, да только, скорее всего, привыкнуть к такому сложно, если вообще – возможно. Правда, надо отдать должное отцу, первые лет десять... нет, он всё равно изменял, просто умело скрывал интрижки на стороне, поэтому всё окружение семьи Ким было абсолютно уверено в их счастливом браке, что крайне редко бывает в среде столь богатых людей, женившихся по расчёту либо по обоюдной договорённости.       Ну а после того, как раскрылась первая измена, последующие уже господин Ким не считал нужным скрывать. Чего уж там: сгорел сарай – гори и хата.       Однако госпожа Ким Кёнхи́ скандал устроила мужу лишь один раз, самый первый, сказав ему, что тот позорит её, не уважает, ставя в положение обманутой, нелюбимой жены. На что господин Ким лишь ответил, что не намерен слушать «бабьи истерики», а ещё – что она и так живёт лучше многих своих товарок, и на её месте хотела бы быть любая из них.       Госпожа Ким тогда проплакала всю ночь, ведь, как ни странно, мужа своего она любила, брак считала счастливым, чем безмерно гордилась, прекрасно зная, что многие мужья в их кругу изменяют своим жёнам. А вот её муж – нет. Он любящий и верный.       Как же она горько ошибалась.       На следующий день это уже была абсолютно другая женщина.       Как известно, розовые очки бьются стёклами внутрь, вот и её очки разбились, при этом, разрезав в кровь не только её зашоренные глаза, но прихватив ещё сердце и душу.       Господин Ким после той неприглядной сцены пришёл к жене на следующий же день, пришёл с подарком, словно это могло что-то исправить. Однако дорогое бриллиантовое колье уже ничего не могло изменить в её отношении к мужу. Он сухо извинился, но даже не сказал, что такого больше не повторится. А, значит, точно, повторится. И повторилось, и повторялось после очень часто, но уже не вызывало ни в порезанном сердце, ни в разбитой душе ничего, кроме презрения. А по количеству подаренных золотых побрякушек можно было хотя бы примерно прикинуть количество любовниц господина Ким. Эти украшения женщина складывала в отдельную шкатулку и никогда не надевала, кое-что из них, особенно дорогое, продала, деньги за них отправила в благотворительный фонд «Надежда» для женщин, попавших в сложные жизненные ситуации, который сама же и создала. Хоть кому-то они принесли пользу...       ... То, что мать дома, Тэхён знал. Да и вообще она нечасто уезжала из особняка. Только если по делам своего фонда, или изредка встречалась со своими приятельницами, которых было не сильно много, либо выезжала в свет с мужем на светские мероприятия, на которых была обязана присутствовать как супруга известного и влиятельного человека.       Он вошёл в её апартаменты, даже не постучав и не позвонив предварительно – ему было такое позволено, сразу проходя в гостиную, где слышались негромкие голоса.       – Всем привет, – Тэхён даже не удивился, увидев сидящим на диване вместе с матерью Намджуна.       Тот тоже часто навещал мать, хотя времени у него было ещё меньше, чем у Тэхёна – всё-таки на нём в полной мере лежала ответственность за семейный бизнес.       – Могли бы и меня позвать, – немного с обидой и даже чуть с ревностью проговорил Тэхён. – Или у вас секреты?       – Привет, дорогой, – проговорила тихо госпожа Ким, мягко улыбнувшись и протягивая к младшему сыну руки.       Тот приблизился, целуя эту уже немолодую, но всё ещё привлекательную, стройную, высокую женщину с такими же, как и у её сына, тёмно-русыми, чуть вьющимися волосами, доставшимися ей от бабки-ирландки, в нежную, приятно пахнущую щёку, утонув в кольце тонких, но крепких рук.       – Джуни пришёл неожиданно. Мы просто общаемся, он давно у меня не был.       – Все мои секреты ты и так знаешь, – пробубнил Намджун. – Просто подумал, может, мама что-нибудь знает о семье Бон Чхоля и о его дочери Саён? Оказалось – знает, – он невесело хмыкнул, скривив губы.       – Правда? – оживился Тэхён. – И что же?       Сам направился к небольшому кухонному уголку с кофемашиной, доставая из ящика кофейные зёрна элитной арабики.       – Ты же знаешь, я не любительница слушать и разносить сплетни, но про эту девочку – кстати, ей всего семнадцать, и она пока даже школьница – уже слышала и совсем недавно.       – И что слышала? – Тэхёну стало очень интересно, ведь сплетни разносятся не просто так. Значит, там что-то нечисто.       Он устроился в кресле за журнальным столом напротив мамы и брата с большой кружкой американо, вдыхая чудесный аромат колумбийского кофе.       – Одна из моих приятельниц взахлёб рассказывала, что Бон Саён, как бы это помягче сказать, не слишком порядочная девушка. Тем более, раз даже её родные не смогли всё это удержать в пределах семьи. В общем, она мне рассказала, что та связалась с какой-то компанией - то ли рокеров, то ли байкеров, но вроде как быстро надоела той компании, и её просто вышвырнули из неё. А после оказалось, что она беременна и точно не знает – от кого из них. Родные заставили девушку тут же сделать аборт и решили по-быстрому выдать замуж, пока слухи не распространились слишком далеко. Да, видать, не успели. Вот только кто же знал, что её захотят выдать именно за моего мальчика? – госпожа Ким кинула взгляд, полный сочувствия и любви на Намджуна. – Я уже сказала Джуни, что поговорю с господином Ким, расскажу всё, что знаю об этой девочке, и уверена – он откажется от своего решения женить Джуни на ней. Да, её семья богатая и именитая, но невестки, о которой такие слухи ходят даже до свадьбы, нам не надо. – Так что, Джуни, не переживай, всё будет нормально. Ты будешь свободен и сможешь дальше добиваться своего мальчика, – женщина мягко улыбнулась.       Тэхён бросил быстрый взгляд на брата.       – Я всё рассказал маме, – Намджун вздохнул. – И, если честно, попросил совета. Я никогда никого не добивался, не умею этого делать, не знаю, как мне поступать. А что, если, правда, я просто не нравлюсь Хосоку, тогда ни к чему всё это, тогда зачем нервировать парня и приставать к нему? Но мама сказала, что опускать руки рано, что он мог это просто так сказать. Может, он и сам ещё в себе не разобрался.       – Знаешь, мне тоже так показалось. Он вообще был каким-то странным, говорит - болел. Так что, да, не опускай руки, брат. Пригласи его куда-нибудь.       – Да я уже приглашал и не раз, но он постоянно отказывается.       – Отказывается, но на звонки отвечает? И даже в чёрный список не отправил? – с улыбкой госпожа Ким.       – Не-а, отвечает и даже не забанил, – проговорил Намджун.       – Очень интересно, – госпожа Ким задумалась. – Слушай, Тэхёни, пригласи-ка Хосока куда-нибудь, вроде как тебе скучно. А туда «неожиданно» придёт Джуни, вроде как случайно. А?       – А что, это мысль, – братья переглянулись. – Прямо сейчас и позвоню ему. Ресторан «Перлен» подойдёт? – на что Джун понимающе хмыкнул и кивнул.       Договорились встретиться с Хосоком в ресторане через пару часов. Затем Тэхён сбросил звонок и уставился в одну точку.       – Тэхёни, а ты что-то хотел? Может, тоже поговорить? – произнесла тихо госпожа Ким, ведь, скорее всего, сын не просто так пришёл, видимо, и у него какие-то проблемы.       – Не, мам, всё в порядке, просто так зашёл. Поболтаем в следующий раз...       ...В ресторане «Перлен» было практически пусто, да оно и понятно – суббота, вот только время – ни туда, ни сюда: ни обед, ни ужин.       Чонгук скучающим взглядом окидывал зал, как всегда прислонившись спиной к барной стойке с таким же скучающим барменом. Из двадцати столов были заняты лишь пять, да и за теми посетители всего лишь пили: кто кофе, кто чай, закусывая это в лучшем случае десертом. Значит, никакие чаевые ему пока, до самого вечера, не светят.       Хотя и по вечерам здесь стало скучновато. Его привычная компания студентов больше в ресторане не появлялась. Всё понятно – те окончили вуз, новые же поставки студентов начнутся только в марте, с новым набором первокурсников. Может, среди них будет что-нибудь интересное, а, главное, многочисленное и не бедное. А пока в зале остались только разрозненные индивиды: скучающие одиночки либо беседующие парочки.       Поэтому явление Тэхёна показалось Чонгуку миражом. Даже сначала глазам не поверил. Никак его здесь не могло быть.       – Привет, – тот вдруг ярко улыбнулся опешившему парню, подходя слишком близко. Так и казалось, что - еще секунда, и вообще обнимет. На всякий случай Чон даже отступил на шаг, чтобы не провоцировать на внезапные обнимашки.       – Как-то неправильно ты встречаешь своего парня, – Тэхён с явной обидой цокнул языком. – А где милая улыбка? А где страстный поцелуй?       – Ага. Смешно, – буркнул Чонгук. – Ты меня не предупредил заранее, значит, это никакое не мероприятие, а просто ты заявился, чтобы меня позлить. Так?       – Почему сразу – позлить? Может я соскучился? Кстати, не надеялся тебя здесь увидеть. Но, похоже, сегодня мой день.       Тэхён вдруг сделал ещё шаг к Чонгуку, приблизился настолько, что показалось, будто даже услышал стук его сердца. Громкий, ровный, и что самое интересное – его сердце билось в унисон с сердцем самого Тэхёна, на одной волне, на одной частоте.       А ещё - глаза. Эти чёртовы, чёрные глаза Чонгука. Тэхён никогда таких раньше не видел. Словно в двух омутах утонули все звёзды мира. Оказывается, когда Чон не злился, не плевался желчью, хмурясь и сужая глаза, они у него были просто волшебные, фантастические, нереально красивые, а, главное – настолько открытые миру, что казалось, Тэхён сейчас в них утонет, в этих омутах. И утонул, на самом деле утонул, потому как вдруг пропала реальность, остались только эти две бездны, из которых выплыть было просто не реально.       Сердце Тэхёна, сделав кульбит, вдруг пустилось вскачь, словно пыталось догнать кого-то. Кого? И даже задохнулся от понимания, потому что оно пыталось догнать пустившееся вдруг таким же галопом сердце Чонгука. Тот тоже застыл в каком-то трансе, неотрывно глядя в глаза напротив, и тонул вместе с ним.       – Тэхён, – кто-то вдруг положил руку на плечо парню, заставляя насильно выплыть и обернуться.       – Хосок? Откуда ты здесь?       На эту реплику, произнесённую как-то странно, будто со сна, медленно и хрипло, Хосок дико вылупился, понимая, что именно сейчас что-то такое происходит с его другом. Перевёл взгляд на парня напротив него, что такими же остановившимися, ничего не видящими глазами смотрел в ответ, и только тогда понял. Он понял всё, потому что тоже был влюблён, потому что тоже хотел так же тонуть в любимых глазах. Поэтому лишь грустно улыбнулся, ещё раз хлопнув друга по плечу.       – Проснись, Тэ. Ты сам меня сюда позвал, – привычно хохотнув, и добавил уже для парня напротив: – Привет, Чонгук. Два эспрессо, пожалуйста.       Они сели за свой привычный столик, благо он был свободен. Хосок продолжал с любопытством глядеть на такого странного сейчас Тэхёна, таким его раньше никогда не видел. Не видел, чтобы друг кого-то заворожённо провожал остановившимся взглядом, да ещё и чуть ли не вскочил с места, когда заметил, что Чонгук, резко сначала опустил взгляд, тоже словно со сна, после поднял его, направляясь к одному из посетителей, который, видимо, уже не одну минуту пытался привлечь внимание выпавшего из жизни официанта. При этом Чонгук спотыкнулся и только тогда, понимая, что что-то с ним не то, пришёл в себя, глубоко вдохнул и направился к раздражённому задержкой гостю.       – Та-ак, – с улыбкой проговорил Хосок, – я чего-то не понял. Это тебе-то скучно и заняться, значит, нечем? Зачем ты меня сюда позвал? Чтобы я любовался на ваши любования друг другом с Чонгуком? Мне что, делать больше нечего? Господи, Тэ, да пригласи ты уже его куда-нибудь! Думаешь, мы с Чимином два дурака? Ничего не понимаем? Ага, ты просто так, из-за безмерной благодарности притащил парням сначала машину (ну это ещё куда ни шло), так затем ещё - и мебель. Следующим на повестке что будет – ремонт или уж сразу - новая квартира? А? Да разберитесь вы уже в своих отношениях. Вы же сейчас просто трахали глазами друг друга. Вы же нравитесь друг другу, неужели непонятно?       Тэхён на этот монолог друга лишь вздохнул. Он пока и сам себя не понимал. Ему что, правда нравится Чонгук? А сам он что, тоже нравится Чонгуку? Всё это было странно и неожиданно. У них же всего лишь сделка! Какие могут быть чувства? Ерунда всё это! Конечно же, ерунда.       – Привет, парни!       Рядом вдруг нарисовался «случайно зашедший» в ресторан Намджун, который хоть и поздоровался с обоими, но глаз не сводил только с Хосока.       – Значит, говоришь, скучно тебе? – Хосок тихо проговорил почти на ухо Тэхёну. – Значит, вот это ты задумал? Свести нас с Намджуном? Я всё тебе уже сказал по его поводу.       И уже собирался встать из-за стола, когда неожиданно Намджун схватил его за руку, но не сильно и вовсе не больно, только что – уверенно и настойчиво.       – Прошу тебя, Хосок! Давай поговорим. В последний раз. Если снова ты скажешь «нет», я настаивать больше не буду, даю тебе слово. Просто поговорим.       Намджун не умолял, но в его голосе, в его словах было что-то такое, что отказать не смог бы никто. Он проговорил всё это настолько тихо, что даже пришлось прислушиваться, и сразу же отпустил руку парня.       – Пожалуйста.       И Хосок так и остался сидеть на месте, на диванчике, вдруг уставившись каким-то странным взглядом в стол.       Тэхён был здесь явно лишним, поэтому поднялся и пошёл к выходу. У барной стойки снова привычно стоял Чонгук, не занятый в настоящий момент обслуживанием немногочисленных гостей.       – Чонгук, пожалуйста, принеси на наш столик вон тем двоим бутылку хорошего виски и какой-нибудь закуски на свой вкус. Ты ведь наши вкусы знаешь уже лучше нас. Я оплачу, – он улыбнулся. – И ещё, пожалуйста, потренируйся всё же мне улыбаться, поучись, как это делается. На самом деле это вовсе не сложно ... любимый.       И направился к выходу из ресторана. Чонгук лишь нечитаемо глядел ему вслед...       ... Сегодня Чонгук даже не слишком поздно освободился. Но за оставшиеся часы своей смены успел несколько раз знатно накосячить: перепутал столики и принёс вовсе не то, что заказывали гости; в очередной раз, споткнувшись на ровном месте, разбил две чашки с кофе; а одному гостю так и вовсе круто не свезло, потому как Чонгук пролил на его белую рубашку вонючий сливочно-сырный пикантный соус. И как результат: чаевых - ноль целых, хуй десятых, зато будет приличный штраф в конце месяца за разбитую посуду и недовольство гостя. И во всём этом был виноват лишь один человек – Ким Тэхён. Потому как все эти часы из головы не выходили его тёмные, глубокие глаза с сияющими в них звёздами; его полные, красивые губы; а ещё - его слишком близкое тепло, от которого Чонгука почему-то неожиданно бросило в дрожь, и его запах, запах его духов, настолько приятный, что неожиданно захотелось попробовать его на вкус. Его – это кого? Тэхёна или запах? Ага, запах – на вкус. Ну что за дичь приходит в голову!       Да, сегодня Чонгук освободился не слишком поздно, так как не нужно было ждать новоявленную «звезду» ресторана, которую не всегда сразу отпускали благодарные слушатели. Сегодня у Юнги был выходной, а, значит, он опять - либо в звукозаписывающей студии продюсерского центра, в котором уже просто прописался, либо где-то вместе с Пак Чимином. И Чонгук уже даже догадывался, где именно.       В последнее время они вообще виделись с другом нечасто – тот возвращался домой крайне поздно и сразу же шёл спать, на все вопросы Чонгука отвечал скупо. А на прямой вопрос: не спят ли они с Чимином, просто что-то неразборчиво пробормотал и исчез в ванной. И это было странно, потому как ранее они никогда друг от друга ничего не скрывали. Поэтому в ближайшее время Чон собирался серьёзно и откровенно поговорить с Юнги.       На улице сегодня было существенно холодно, редкие прохожие в это позднее время быстро пробегали мимо, чтобы скорее попасть в тёплое нутро своих квартир или хотя бы – в метро.       Чонгук поёжился, представляя, что сейчас придётся сидеть и ждать, пока нагреется салон автомобиля, и от этого становилось ещё холоднее. Да только это всё равно лучше, чем ехать всю дорогу в мёрзлой консервной банке – в их старой «Судару», которая наконец-то отмучилась и благополучно почила. В этом же классном «Хёндай» всё работало как часы, и отопление – тоже, даже задницу, и ту грело основательно. И от уже новых мыслей даже заулыбался и поскакал бодрым козликом на стоянку.       Но доскакать до неё не успел. Приближаясь к своему авто, увидел рядом знакомую фигуру, закутанную в привычное лёгкое, светлое пальто и широкий, да только всё равно лёгкий, шарф. Тэхён стоял, прислонившись к своему урчащему сытым котом чёрному внедорожнику и курил, выпуская в зимний воздух сизый дым.       – Ты что тут делаешь? – Чонгук тормознул возле парня.       Тот настолько утонул сам в себе, что даже не сразу понял, что это вопрос к нему. Медленно развернулся, переводя какой-то задумчивый взгляд на Чона. Но сразу же выплыл из своих дум, улыбнулся, щелчком отправляя недокуренную сигарету прямо в урну.       – Чего так долго? Я уже заколебался тебя тут ждать. Весь бензин сжёг.       – А чего меня ждать? Сидел бы дома, виски пил.       – Спасибо за совет, уже выпил.       – Тогда чего здесь торчишь? Ждёшь, что ли кого? Намджун с Хосоком давно уже ушли.       – Ушли? Что, вместе ушли? – заинтересованно Тэхён.       – Ага, вместе.       И Чогнук увидел, как расплылся в своей фирменной улыбке парень.       – Это хорошо, – и вдруг, погасив улыбку, но продолжая гонять бесенят в глубоких карих глазах, вдруг произнёс: – Ну что - к тебе или ко мне?       Чонгук сначала даже не понял вопроса.       – Чего? – глаза парня снова стали похожи на два блюдца. – Ты совсем что ли оборзел, Принцесса?       – Ну вот, ты - опять! – укоризненно Тэхён. – А ведь мы с тобой договаривались – никаких Принцесс, – и продолжает глядеть с лукавой улыбкой, спрятанной в глубине глаз.       – А ты вопросы тупые не задавай, тогда и я не буду тупо отвечать, – и Чонгук уже хотел обойти парня, но внезапно был пойман за руку.       – Постой. Никакие они не тупые. Я тебя хотел спросить, на какой машине поедем? Куда садиться – к тебе или ко мне? Думаю, лучше – на моей. Она всё-таки тёплая, а твою пока согреешь – пневмонию заработаешь. – Так что давай не агрись, садись, я тебя до дома подброшу.       – Не, – Чонгук замотал головой, – как я потом без машины? Придётся ехать тогда своим ходом на следующую смену. А это - через полгорода.       – Да не переживай, завтра заберёшь её. Я тебя подброшу прямо сюда сразу после одного мероприятия, на которое мы с тобой идём вместе. Ты ведь завтра свободен?       Чонгук кивнул.       – Что за мероприятие?       – Да так, ничего серьёзного. Просто один знакомый отца решил собрать дружеские посиделки. Всё, давай поехали, а то холодно.       Тэхён не стал рассказывать Чонгуку, что на вечеринке будет весь свет общества, чтобы того не пугать заранее - ещё успеет испугаться. На ней парень решил переключить всё внимание отца с Намджуна, которого тот будет знакомить со своей потенциальной невестой, что тоже там будет с родителями, на себя и, естественно, на Чонгука.       Разговор их матери о предполагаемой невесте с господином Ким ни к чему не привёл. Тот, выслушав внимательно жену лишь бросил, что это всё «бабьи сплетни», Саён приличная, умная, воспитанная девушка, во всяком случае именно так ему про неё рассказывали. А то, что рассказывает госпожа Ким – лишь домыслы её безмозглых, злобных и завистливых подружек. В общем, слушать отец ничего не стал, мнения своего не изменил. Так что в ближайшем будущем Джуну всё же грозила свадьба, если только они все трое: сам Джун, Тэхён и их мать что-нибудь ни придумают.       И сегодняшний поход в гости к одному из партнёров господина Ким станет первым этапом их общего «праздника непослушания». Вот только Чонгук об этом не знал, поэтому был, так называемым, «джокером»*, или, скорее даже - карточным «болваном»*, которым Тэхён собирался сыграть без ведома того.       Всю дорогу до дома Чонгука Тэхён трепался без умолку, словно боялся, что тот начнёт ему задавать какие-нибудь вопросы про вечеринку. Или же просто сам боялся утонуть в своих мыслях и странных ощущениях этого дня.       – Значит, так, одеться надо просто: ну там, можно джинсы и какую-нибудь рубашку, желательно однотонную. Понятно?       Чонгук кивнул и облегчённо выдохнул - такой наряд у него в гардеробе найдётся, а то даже стал переживать, что надо будет наряжаться во что-то несуразное, типа смокинга. Где он его, интересно, возьмёт?       – Ну, классно, тогда бывай. Завтра к восьми вечера за тобой заеду…       ...Ночевать Юнги сегодня не пришёл, да всё и так было понятно, только вот разговора снова не получилось. Тот лишь буркнул, что будет всю ночь занят, и отключился. А ещё – друг, называется! Хотя и у самого Чонгука не было желания что-то выяснять, не до того.       Уже в семь парень нервно расхаживал по своей комнате полностью собравшись. Выбирать особо было не из чего, поэтому - тёмные, чуть зауженные джинсы, практически новые, совсем недавно купленные на распродаже, и его любимая светло-голубая рубашка-стрейч, что очень шла Чонгуку, оттеняя яркие глаза, светлую кожу лица и подчёркивая то, что надо.       Ужасно нервничал – это был его первый выход «в люди», а ведь он даже не спросил Тэхёна, как ему себя там вести. В итоге решил, что естественность – основное его оружие, главное - не замкнуться в себе. Но, вообще, лучше помалкивать. Чонгук только сейчас в полной мере осознал, что на этой вечеринке будут скорее всего известные, знатные и богатые люди. И сразу же о том, что всё же согласился на условия Тэхёна, пожалел.              Снизу раздался звук клаксона, Тэхён не стал даже подниматься к нему. Чонгук схватил куртку и выбежал из дома.       – Привет, – буркнул на ходу, лишь заметив, что Тэхён тоже одет просто: сегодня даже был не в своём привычном пальто, а в короткой дублёнке, ноги обтягивали чёрные джинсы.       – Привет, любимый, – парень был вроде как вполне спокойным, только вот каким-то не в меру сосредоточенным, что ли. А ещё он всю дорогу молчал, что было ему несвойственно.       Неужели тоже волнуется? На всегда уверенного в себе чеболя было как-то не похоже.       Первым звоночком для Чонгука стал опешивший взгляд швейцара при входе в дом, которым тот их окинул. Однако он решил всё же не заморачиваться на этом взгляде – мало ли, вдруг Тэхёна привыкли здесь видеть с кем-то другим?       Вторым уже, правда, не звоночком, а ударом в бубен стал такой же дикий взгляд явно вышколенного слуги, что принимал у них верхнюю одежду. Молодой мужчина посмотрел сначала на дублёнку и куртку так, словно это были ядовитые змеи, затем – на самих хозяев этой одежды, и, даже забыв поклониться, остался стоять с открытым ртом, провожая парней, поднимающихся по широкой лестнице на второй этаж, ошарашенным взглядом.       Это уже совсем не понравилось Чонгуку, что-то явно было не так. И что именно не так, понял очень быстро, войдя в общий зал. Все собравшиеся гости были в дорогих вечерних нарядах: мужчины, блядь - в смокингах, чего Чонгук и боялся; женщины – в нарядных платьях в пол. И лишь эти двое выглядели так, словно только что вышли из паба. Поэтому все взгляды сразу же переместились на Тэхёна и Чонгука, даже разговоры смолкли.       От этих: у кого – внимательных, у кого – осуждающих, а у кого – насмешливых взглядов Чонгуку сразу стало не по себе. Он ощутил себя мартышкой в зоопарке, на которую, кривляясь, взирают приевшиеся всем посетители.       – Ты что задумал? – Тэхёна вдруг кто-то грубо схватил за плечо, разворачивая к себе.       Намджун был зол, глаза метали искры, губы даже слегка подёргивались.       – Ты с ума сошёл? – тот продолжал шипеть ему на ухо, чтобы никто не слышал их разговора. Хотя уже по виду старшего было видно, что между братьями вовсе не светский разговор, и была бы возможность, Намджун просто откусил бы младшему голову за ненадобностью.       – Джуни, – Тэхён, разворачиваясь, улыбнулся брату во все свои двести зубов, однако так и казалось, что он сейчас порядка десятка не досчитается точно. Намджун даже руку сжал в кулак, видимо, всё же собираясь посчитать зубы брата. Вторая рука буквально когтями впилась ему в плечо, явно вызывая боль, но тот даже не поморщился. – Джуни, я так и не успел вас познакомить. Это Чон Чонгук – мой..., – на миг Тэхён запнулся, но сразу же закончил фразу: – ...мой парень, бойфренд. А это, любимый, мой старший брат Ким Намджун.       Ситуация явно была патовой, Намджун понятия не имел, как из неё выходить, поэтому лишь скользнул взглядом по Чонгуку, мрачно промолчав.       И в этот момент сзади раздался ещё один голос, от которого Намджун зажмурился, а Тэхён снова стал так ярко лыбиться, словно только ради этого голоса и появился здесь.       – Тэхён! – голос был настолько грозным, что у Чонгука даже мысленно подкосились ноги. – Что всё это значит?! Кто это с тобой, и почему ты так нелепо одет?       – О, отец! Давно хотел вас познакомить. Знакомься, это Чон Чонгук – мой парень. А это, Чонгук, мой отец – господин Ким Джусон. Прошу любить и жаловать.       Господин Ким даже не удостоил Чонгука взглядом, схватил младшего сына за плечо и куда-то поволок, Намджун пошёл следом. Чонгук остался один посреди зала, снова превращаясь в «мартышку» в зоопарке, ловя на себе уже теперь в основном насмешливые взгляды.       – А что? Креативненько, – кто-то вдруг нарисовался рядом, впихивая в руку Чонгука бокал с шампанским.       Девушка была прехорошенькой и совсем молоденькой, невысокой, с блестящими чёрными волосами, просто рассыпанными по плечам, и, в отличие от остальных женщин в зале, не в вечернем платье в пол, а в коктейльном золотистом платье чуть выше колен. Однако Чонгук не видел ничего этого, ему хотелось просто срочно отсюда уйти, что и попытался сделать, однако был пойман за руку узкой ладошкой и только тогда переместил свой взгляд на девушку.       – Не спеши уходить, иначе точно станешь посмешищем для этого сброда. Сделай вид, что так и было задумано. Я правильно поняла, что Тэхён тебя даже не предупредил, что это будет за вечер и как надо одеться? – и, увидев ответ в глазах напротив, проговорила со смешком: – Ну, да! Ну, да! Ким Тэхён в своём репертуаре. А кто-то ещё рассказывал, будто он типа остепенился, – девушка звонко рассмеялась. – Горбатого и могила не исправит, – и, снова заглянув в горящие яростью глаза Чонгука, добавила: – Пей шампанское и делай вид, что тебе очень приятно со мной болтать. Даже можешь улыбнуться. Кстати, мы ведь не знакомы. К чёрту условности. Ты Чон Чонгук – бойфренд Ким Тэхёна, это я услышала, а я Бон Саён – невеста Ким Намджуна, если ты не знал. И я тоже, как и он, не в восторге от этого брака. Но похоже здесь всё решили за нас.       Девушка скривила горько губы, уставясь куда-то в противоположный конец зала. Чонгук перевёл взгляд туда же. В том углу дородный, высокий, довольно молодой мужчина, тихо переговариваясь с миловидной невысокой женщиной, украдкой поглядывал на группу людей во главе с господином Ким.       – Это мои родители. Но я даже не собираюсь тебя с ними знакомить - это ужасно скучные люди со всеми возможными предрассудками и ограничениями, соответствующими их статусу, – девушка грустно опустила голову, поднесла к розовым губам бокал и отпила вина, словно стараясь за этим глотком скрыть то ли вздох, то ли всхлип. Но вот снова подняла глаза на Чонгука, что так и продолжал статуей стоять на одном месте с полным бокалом вина. – Чонгук, а ты чем занимаешься?       – Официант в ресторане, – тускло проговорил.       – Да ну? Правда? – девушка вдруг ожила и уже более внимательно стала разглядывать парня. – А Тэхён молодец! Ты классный. Ещё если бы умел разговаривать, цены бы тебе не было. Теперь понятно, чего это господин Ким весь аж позеленел, увидев сына с тобой. Он знает, кто ты?       Чонгук пожал плечами.       – Наверняка знает, - произнесла удовлетворённо. - Такие как он, полностью контролируют жизнь своих детей и не только детей. Представляю, чего Тэхён наслушается сейчас от отца, да и потом – тоже. Он этого так не оставит, – девчушка снова весело рассмеялась. И вдруг добавила: – Слушай, Чонгук, а у вас с ним это серьёзно или так просто, чтобы отца позлить? С Тэхёна станется.       Всё. Далее оставаться здесь Чонгук был не намерен, и слушать весь этот бред ему тоже надоело. Чувствовал себя он не просто белой вороной, а зайкой в лесу со злобными тиграми.       – Я пойду, – всовывая бокал обратно в руку девушки и быстро направляясь на выход из зала.       Почти бегом спустился на первый этаж. Увидев его, парень скорее отдал ему куртку, словно это была граната без чеки, и даже показалось, что выдохнул облегчённо.       Чонгук накинул её, даже не став застёгивать, ему хотелось скорее на свежий воздух. И в этот момент его снова схватили за руку и развернули.       – Ты куда собрался? – Тэхён как-то криво улыбался. – Вечеринка в самом разгаре. Мы с тобой даже не выпили ещё, – и только тогда заметил злой блеск в глазах напротив и плотно сжатые губы. – Так, Чонгук, а ну-ка, пойдём поговорим, – и потащил парня куда-то под лестницу, как оказалось – в одну из ванных комнат.       Чонгук резко выдернул рукав куртки из его захвата.       – Ты что, решил из меня клоуна сделать? – зло прошипел. И он был недалёк от истины. – Ты делаешь, что хочет твоя левая нога, абсолютно не спрашивая других, хотят ли и они того же. Ты выставил меня дураком перед всеми этими людьми. О таком мы, твою мать, не договаривались, – Чонгук стал повышать голос, из глаз полетели колючие стрелы. И если бы они могли убивать, Тэхён был бы уже мёртв.       Тот враз перестал улыбаться, нахмурился и исподлобья глядел на парня, вдруг глухо проговорив:       – А тебе разве не похуй? Для тебя все эти уроды что-то значат?       – Может и не значат, но выставлять себя дураком я не дам! Ты понял меня?! Ты просто тупо меня использовал! – Чонгук выплёвывал всё это Тэхёну прямо в лицо. – Думаешь небось: «Какой я, блядь, умный! Как здорово я всё придумал, какой я головастый и мозгатый. Я один, блядь, такой! Все остальные – грязь под ногами. И я буду делать, что захочу! И куплю любого, кого захочу!». Так?! Только вот на самом деле ты не мозгатый, а пиздатый! Ты урод, дебил и мудак, как я это раньше и говорил! – Чонгук вдруг взмахнул кулаком перед носом Тэхёна, но тот даже не зажмурился и не отшатнулся. – Въебать бы тебе по самые яйца, да садиться из-за такого мудилы неохота. В общем так, урод, все наши договорённости – по пизде! Нам ничего от тебя больше не надо! И в ресторане лучше больше не появляйся, а то хуже будет. И вообще, съебись, наконец, из моей жизни, а иначе очень пожалеешь.       С этими словами Чонгук выскочил из туалета, хлопнув дверью, и промчался мимо всё того же слуги, что лишь проводил парня тревожным взглядом, видимо, очень надеясь, что этот сумасшедший больше не вернётся...              ... Серый, невзрачный автомобиль с затемнёнными стёклами исправно сопроводил в шикарный особняк Тэхёна и Чонгука и сейчас терпеливо ожидал их возвращения. Чонгук вышел из дома один. А точнее – выскочил, судорожно вдыхая прохладный вечерний воздух. Автомобиль тихо следовал за нервно шагающим вдоль дороги Чонгуком, затем, когда к тому подъехало вызванное им такси, ехал за ним до самого дома. И только убедившись, что Чонгук вошёл в подъезд, серой, незаметной тенью покинул двор...       ... Всю дорогу до дома раздражение и злость не отпускали Чонгука. Не, ну что, за непруха?! Только порадовался, что вроде как жизнь налаживается – на горизонте вполне себе чётко стали прорисовываться перспективы: и Агентство, и офис в аренду. Да только всё оказалось фуфлом. Такого мудака Чонгук ещё не встречал. Не, ну разные, конечно, попадались, но чтобы такой! Чонгук уже понял - с таким лучше не связываться, потому как впоследствии хуй знает, чего можно огрести. Все договорённости ведь у них на словах. Выставит им потом счет за все свои услуги, да такой, что всю жизнь отплёвываться будешь. Еще и машину с диваном туда впишет. С этого мутного станется. Да, не свезло Чону в такого урода вляпаться.       В квартиру ввалился, сбрасывая высокие, тяжёлые кроссовки на ходу, громко сопя и матерясь. Те разлетелись по разным углам коридора, гулко долбясь о стены и производя эффект тротиловой мини-шашки. Скинутый пуховик тоже остался валяться в прихожей, как, впрочем и его хозяин. Чонгук устало и как-то обречённо сполз по входной двери на пол и уставился взглядом на свои носки. Даже захотелось вдруг заплакать, чего не было уже... да очень давно не было, не позволял себе Чон плакать.       В приюте так и вовсе нельзя, почуют слабину – пиши пропало, замордуют. Не плакал даже тогда, когда после одного неприятного момента с более старшим мальчишкой, получил от его компании «тёмную».              Все в приюте, Чонгук – тоже и даже воспитатели знали, что эта компания парней ведёт себя уёбишно: они постоянно лазили к девчонкам, независимо от возраста, под юбки, а ещё - хватали за грудь. Девочки плакали, жаловались, да только кто их будет слушать? Лишь одна решила дать отпор и тут же попала в лазарет с серьёзными ушибами и переломом руки. Но на все вопросы отвечала лишь одно - упала. Вот Чонгук и полез на рожон, когда увидел, что их главарь схватил совсем маленькую девочку и лапает её, та же лишь молча плакала – кричать и звать на помощь категорически было нельзя. Ничего особо сделать этому парню Чон не мог, лишь отодрал девочку от его грязных рук, чтобы та успела убежать. За что и получил той же ночью.       Его били молча, но так, чтобы не оставлять следов – в основном в живот и по почкам, засунув предварительно в рот вонючую половую тряпку, чтобы не орал, а после топили мордой в туалете, чтобы запомнил, что на старших быковать – себе дороже. Чонгук конечно запомнил, но ничего не забыл. На следующее утро встал (еле встал) и пошёл жить дальше, словно ничего не было. Отомстил лишь через четыре года, когда повзрослел, возмужал, да и все забыли уже о том инциденте между парнями. К тому времени уже ходили слухи, что он со своими подельниками даже изнасиловали нескольких девчонок. Но это были лишь слухи, ни одна не пошла жаловаться, тот случай со сломанной рукой помнили все.       Сложно было застать этого урода одного, без его дружков, но всё же они с Юнги его подкараулили. Юнги стоял на шухере, Чонгук же просто тихо подкрался сзади, схватил мерзавца за шею и воткнул ему в голову, прямо в темечко остро отточенный карандаш. Главное было не перестараться, воткнуть не сильно глубоко. Вроде как – ничего особенного, даже крови было немного. Только вот, когда его нашли, это был уже совсем другой человек, а точнее, даже не человек – почти овощ. Говорил с трудом, ходил, шатаясь, стал писаться. Но что самое главное, сразу же притихли его подельники, те сразу поняли, за что тот получил.       Придумал всё это Юнги и сразу сказал Чонгуку, что таких, как сказал бы его дед, «ублюдков злоебучих», надо наказывать. Юнги где-то вычитал, что от такого удара парень не умрёт, если не перестараться, но нарушения в мозгу могут быть существенными. Темечко, ведь - это очень странное место у человека.       Так что да, Чонгук давно не плакал, даже не помнил, когда в последний раз. Возможно, что и никогда. А вот сейчас хотелось, настолько было горько и обидно. Обидно прежде всего за свою мечту.       – Чонгуки, что случилось? – рядом вдруг оказался Юнги. А Чон был уверен, что его дома нет. – Ты где был? Почему у тебя отключен телефон? Я не знал, что думать.       Только сейчас Чонгук вспомнил, что со всеми своими треволнениями забыл написать другу, что пошёл с Тэхёном на вечеринку. Хотя и это вряд ли бы что-то дало другу, потому как это же, блядь, треш – с Тэхёном на вечеринку! Ведь Юнги даже ничего не знал об их договорённостях. Давно друзья не разговаривали и не виделись.       А вот теперь и договорённостей уже никаких нет, поэтому можно и рассказать.       Друг уселся рядом, он уже понял, что что-то произошло, давал Чонгуку время собраться с мыслями. И тот собрался и рассказал.       Рассказал про договор с Тэхёном и его условия, шикарные условия – что и говорить. Рассказал про их первое и последнее совместное мероприятие в рамках этого договора. Рассказал, что разорвал с ним все договорённости, уже заранее ожидая от дипломатичного Юнги как минимум грустного вздоха, как максимум – очередного порицания своей резкой натуры.       Но вовсе не ожидал услышать следующее:       – Знаешь, бро, я давно уже понял, что этот Ким Тэхён – инфантильный урод с кучей тараканов в голове, поэтому он всегда идёт туда, куда зовут его эти весёлые, припизднутые насекомые. Он сам не знает, чего хочет. У него от безделья и вседозволенности уже крыша едет. Поэтому не переживай, мы всего добьёмся сами, только, возможно, не так быстро, – и, помолчав добавил: - Как сказал бы мой дед: «Сто хуёв ему в спину»!       ***       *Джокер (карт.) – игральная карта без масти и номера, которая, в случае необходимости, может заменить собой любую. Обычно изображается в виде шута.       *Болван (карт.) – условный игрок, картами которого распоряжается другой игрок.